«Alcoholic is a person who knows exactly what he wants.» - Алкоголик - это человек, который точно знает, чего хочет
 Sunday [ʹsʌndı] , 23 September [sepʹtembə] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Уинстон Грум. Форрест Гамп

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 
Часть 11.

" index_style="5"/>

Chapter 11.

Часть 11.

The day arrived when we is to give our little play in Professor Quackenbush’s class at Harvard. The scene we is to do is when King Lear an his fool go out onto the heath, which is like a marsh or a field back home, an a big storm done blowed up an everbody run into a shack called a “hovel.” Настал день премьеры пьесы доктора Квакенбуша. Мы выбрали сцену, где король Лир и его шут оказываются в вереске, это что-то вроде нашего болота или пустоши. и потом буря загоняет их в какую-то хижину, называемую «шалашом».
Inside the hovel there is a guy called Mad Tom o’Bedlam who is actually a character name of Edgar disguised up as a crazy person on account of being fucked over by his brother, who is a bastid. Also, the king is gone totally nuts by this time, an Edgar is playin a nut too, an the fool, of course, is actin like one. My part is to be the Earl of Gloucester, who is Edgar’s father, an sort of a straight man for them other stooges. В этом шалаше сидит Бедный Том, на самом деле Эдгар, замаскированный под чокнутого, потому что его затрахал его братец, настоящий подонок. К тому времени король полностью слетел с катушек, да еще Эдгар изображал из себя чокнутого, ну и шут, само собой, вел себя как идиот. Я же играл герцога Глочестера, отца Эдгара, единственного более-менее разумного человека среди этих чудиков.
Professor Quackenbush have rigged up a ole blanket or somethin to resemble a hovel an he has got some kind of wind machine to sound like a storm—big electric fan with clothespins holdin pieces of paper to the blades. Anyway, here come Elmer Harrington III as King Lear, dressed in a gunnysack an wearin a colander on his head. Профессор Квакенбуш соорудил из старого одеяла нечто вроде шалаша, и еще достал огромный вентилятор с бумажными накладками на лопастях, чтобы показывать бурю. Ладно, появляется Элмер Харрингтон Третий, в роли короля Лира, одетый как идиот, с цилиндром на голове.
The girl they got to play the fool has foun a fool’s costume someplace, with a little cap that has bells tied to it, an them kinds of shoes that curl up in front like Arabs wear. The guy playin Tom o’Bedlam has foun hissef a Beatle wig an some clothes out of the garbage an has painted his face with dirt. They is takin it all very seriously. Девушка, которую они назначили играть шута. где-то раздобыла настоящий костюм шута, с длинным колпаком с бубенчиками. и башмаками с изогнутыми носками, вроде тех, что носят арабы. парень, что играл Тома, нашел себе парик под битла, и подобрал на барахолке какой-то хлам, а лицо размалевал какой-то грязью. Однако они воспринимали все всерьез.
I am probly the best-lookin of the bunch, tho, cause Jenny done set down an sewed me up a costume out of a sheet an a pillow case that I am wearin like a diaper, an she has also made me a cape out of a tablecloth, just like Superman wears.

Anyway, Professor Quackenbush start up his wind machine an say for us to begin at page twelve, where Mad Tom is tellin us his sad story.

Наверно, из них всех я выглядел приличней всего, хотя Дженни сшила мне костюм из простыни и наволочки, словно пеленки, а еще сшила из скатерти накидку, как у Супермена.

В общем, профессор Квакенбуш запустил свою ветряную машину, и распорядился начать с двенадцатой страницы, где Бедный Том излагает свою печальную повесть.

“Do poor Tom some charity, whom the foul fiend vexes,” Tom say.

An King Lear say,

“What? Have his daughters brought him to this pass? Couldst thou save nothing? Didst thou give them all?”

An the fool say,

“Nay, he reserved a blanket, else we had all been shamed.”

– Не дадите ли чего Бедному Тому? Нечистая сила его таскала по огню, по пламени, по броду, по омутам, по болотам, по трясинам….

А король Лир говорит:

– И дочери во всем этом виновны? Ты ничего не сохранил, все отдал?

А шут говорит:

– Нет, одеяло сохранил, а то пришлось бы со стыда сгореть.

This shit go on for a wile, then the fool say,

“This cold night will turn us all to fools and madmen.”

In this, the fool is correct.

Just bout this time, I am sposed to enter into the hovel carrying a torch, which Professor Quackenbush have borrowed from the drama department.

В общем, вся эта хрень продолжается, а потом шут говорит:

– В такую ночь от холода мы все с ума сойдем.

И здесь этот шут оказался прав.

Как раз в этот момент я должен был войти в шалаш с факелом, который профессор Квакенбуш позаимствовал на театральном факультете.

The fool call out,

“Look! Here come a walking fire!”

an Professor Quackenbush light my torch an I go across the room into the hovel.

“This is the foul fiend Flibbertigibbet,” Tom o’Bedlam say.

“What’s he?” the king axes.

An I say,

“What are you there? Your names?”

Шут восклицает:

– Смотри-ка! Там какой-то свет маячит!

Профессор Квакенбуш поджег мой фонарь, и я двинулся через комнату в шалаш.

– Это нечистая сила Флиббертиджибберт! – говорит Бедный Том.

– Кто это?– спрашивает король.

А я отвечаю:

– Кто вы такой? Как вас зовут?

Mad Tom say he is jus

“Po Tom, that eats the swimmin frawg, the toad, the tadpole and the newt…” an a bunch of other shit, an then I sposed to suddenly recognize the king, an say:

“What! Hath your grace no better company?”

An Mad Tom, he answer,

“The prince of darkness is a gentleman—Modo he’s call’d, and Mahu.”

Безумец Том говорит, что он просто:

– Бедный том. Он ест лягушек-квакушек, жаб, головастиков, ящериц полевых и водяных, – и прочую чушь, а мне полагается внезапно узнать короля и сказать:

– В какой компании вы, Государь!

А безумец Том отвечает:

– Ведь князь потемок – тоже дворянин. Модо зовут его и Маху.

The wind machine be blowin hard now, an I reckon Professor Quackenbush have not considered that I am six feet six inches tall when he built the hovel, cause the top of my torch is bumpin against the ceiling.

Mad Tom, he is now sposed to say, “Poor Tom’s a-cold,”

but instead, he say,

“Watch that torch!”

Ветряная машина заработала на полную катушку, и мне кажется, что профессор Квакенбуш, когда сооружал клетку, просто не рассчитал, что я ростом шесть футов шесть дюймов, и языки пламени от факела начали лизать крышу.

Ну, Тому полагалось сказать:

– Бедный Том озяб!

Но вместо этого он сказал:

– Осторожнее с огнем!

I look down at my book to see where that line come from, an Elmer Harrington III say to me,

“Look out for that torch, you idiot!”

an I say back to him,

“For once in my life I am not the idiot—you is!”

An then all of a sudden the roof to the hovel catch on fire an fall on Mad Tom’s Beatle wig an set it on fire too.

Я посмотрел в книгу, чтобы найти соответствующую строку. а Элмер Харрингтон Третий тоже мне говорит:

– Осторожнее с факелом, идиот!

А я ему говорю:

– Наконец-то хоть раз в жизни не я идиот, а ТЫ! 

И тут внезапно крыша шалаша вспыхнула, и парик безумца Тома тоже.

“Turn off the goddamn wind machine!” somebody shout, but it is too late. Everthing burning up!

Mad Tom is hollerin an yellin an King Lear take off his colander an jam it on Mad Tom’s head to put the fire out. People is jumpin aroun an choakin an coughin an cussin an the girl playin the fool gets hysterical an commence to shriek an cry,

“We will all be kilt!”

For a moment or two, it actually looks that way.

Кто-то закричал:

– Выключите же эту дурацкую машину! – Но было слишком поздно – зал вспыхнул!

Том начал вопить и орать, король Лир схватил свой цилиндр и натянул его на голову Тома, чтобы погасить огонь. Народ начал прыгать, вопить, чертыхаться, а девушка, игравшая шута, впала в истерику, и начала кричать:

– Мы все погибнем!

И некоторое время казалось, что так все и будет.

I turn behin me, an damn if my cape ain’t caught on fire, an so I thowed open the winder an grapped the fool aroun her waist an out we leaped. It was only from the secont story winder, an they was a bunch of shrubs down there that broke our fall, but it was also lunchtime an hundrits of people was wanderin aroun the Yard. There we was, all a-fire an smolderin. Я обернулся – черт побери. и моя накидка тоже горела, и тогда я распахнул окно, схватил шутиху поперек туловища и прыгнул вниз. Мы были на втором этаже, и внизу были кусты, зато было как раз время обеда, и по площади слонялись сотни студентов. И тут появляемся мы, в дыму и пламени!
Black smoke come pourin from up in the open winder of the class an all of a sudden there is Professor Quackenbush, leanin out an lookin aroun, shakin his fist, face all covered up with soot.

“Gump, you fuckin idiot—you stupid asshole! You will pay for this!” he shoutin.

Из открытого окна аудитории вываливались клубы черного дыма, и оттуда внезапно появился профессор Квакенбуш. весь покрытый копотью. Он яростно размахивал руками.

– Гамп, идиот трахнутый, ты просто козел! Ты мне за это заплатишь!

The fool is grovelin aroun on the groun an bawlin an wringing her hans but she is okay—just singed up a bit—so I just took off—bounded across the Yard fast as I could run, cape still on fire, smoke trailin behin me. I didn’t stop till I got home, an when I get into the apartment, Jenny say,

“Oh, Forrest, how was it? I bet you was wonderful!”

Then she get a peculiar look on her face.

“Say, do you smell somethin burnin?” she axes.

“It is a long story,” I say.

Шутиха каталась по земле и вопила, ломая руки – но на самом-то деле с ней было все в порядке. И тогда я рванул – прямо через площадь, изо всех сил, а горящая накидка развевалась за моими плечами. Так. не останавливаясь, я добежал до самого дома, и когда я ворвался в нашу квартиру, Дженни воскликнула:

– Форрест, ну как? Наверно, это было просто великолепно! 

Тут у нее лицо как-то странно переменилось?

– Слушай, кажется, от тебя пахнет паленым! – сказала она.

– Да, длинная история, – ответил я.

Anyhow, after that I did not attend the “Role of the Idiot in World Literature” no more, as I have seen quite enough.

But ever night I an Jenny are playin with The Cracked Eggs an all day long we is makin love an takin walks an havin picnics on the banks of the Charles River an it is heaven. Jenny has written a nice tender song called “Do It to Me Hard an Fast,” in which I get to take bout a five-minute ride on my harmonica.

В общем, после этого случая я больше не ходил на семинар «Роль идиота в мировой литературе».

Но я уже достаточно понял. Зато каждый вечер мы с Дженни играли с «Треснувшими яйцами», а днем занимались любовью, и устраивали вылазки на берег Чарльз-ривер. Это был рай. Дженни написала очень милую песню, «Сделай это быстро и сильно», где у меня была пятиминутная партия на гармонике.

It were a splendid spring an summer, an we went down to New Yawk an made the tapes for Mister Feeblestein an a few weeks later he call up to say we is gonna have a record album. Not too long after that, everbody be callin us up to play in their towns an we took the money we got from Mister Feeblestein an bought us a big bus with beds an shit in it an go on the road. Так прошли весна и лето, а потом мы ездили в Нью-Йорк и записали там ленту, а через несколько недель мистер Фиблштейн позвонил и сказал, что скоро будет выпущен альбом. А еще через несколько недель телефон у нас будет разрываться от звонков и на деньги. полученные от мистера Фиблштайна мы купим автобус с постелями и местом для барахла и отправимся в путь.
Now there is somethin else durin that period that played a great role in my life. One night after we is finished the first set at the Hodaddy Club, Mose, the drummer for The Cracked Eggs, take me aside an say,

“Forrest, you is a nice clean-cut feller an all, but they is somethin I want you to try that I think will make you play that harmonica better.”

В этот время случилось нечто важное для меня. Как-то вечером, после первого отделения в клубе, наш барабанщик, Мози, отвел меня в сторонку и тихо так говорит:

– Форрест, ты отличный парень, и хорошо играешь, но мне хочется, чтобы ты попробовал кое-что, отчего ты будешь играть еще лучше.

I axe what it is, an Mose say,

“Here,” an he give me a little cigarette.

I tell him I don’t smoke, but thanks, an Mose say,

“It is not a regular cigarette, Forrest. It have got somethin in it to expand your horizons.”

Я спросил, что это такое, и Мози ответил:

– Вот, – и дал мне маленькую сигарету.

Я сказал ему, что не курю, но все равно благодарен ему за заботу, а Мози сказал:

– Это не обычная сигарета, Форрест. В ней есть кое-что, и это поможет тебе расширить горизонты сознания.

I tole Mose I ain’t sure I need my horizons expanded, but he sort of insisted.

“At least try it,” he say, an I thought for a minute, an conclude that one cigarette ain’t gonna hurt none, an so I do.

Well let me say this: my horizons indeed become expanded.

Я сказал Мози, что вовсе не хочу расширять свои горизонты. Но он продолжал настаивать.

– Ты только попробуй, – говорил он. С минуту подумав, я решил, что одна сигарета не повредит, и закурил.

Должен вам сказать вот что: мои горизонты действительно расширились.

Everthing seem to slow down an get rosy keen. That secont set we played that night was the best of my life, I seemed to hear all the notes a hundrit times as I was playin them, an Mose come up to me later an say,

“Forrest, you think that’s good—use it when you’re screwin.”

Мне показалось, что все как-то замедлилось, и окрасилось в розовые тона. В тот вечер я играл, как никогда в жизни. Мне казалось, что я слышу все ноты в сто раз отчетливей, чем раньше. Потом Мози подошел ко мне и сказал:

– Форрест, если ты считаешь, что это ХОРОШО, ты ошибаешься. Попробуй эту сигарету, когда будешь трахаться!

I did, an he was right bout that too. I used some of my money to buy me some of that stuff, an before you know it, I was doin it day in an day out. The only problem was, it kind of made me stupider after a wile. I just get up in the mornin an light up one of them joints, which is what they called them, an lie there all day till it was time to go an play. Так я и сделал, и тут он тоже оказался прав. Ну, я накупил на свои деньги порядочно этой травки, и потреблял ее каждый день. Но главное, от нее я становился еще глупее. Теперь я каждое утро просыпался, закуривал один из этих джойнтов, как они их называли, и просто лежал так до вечера, когда нужно было играть.
Jenny didn’t say nothin for a wile, cause she been known to take a puff or two hersef, but then one day she say to me,

“Forrest, don’t you think you been doin too much of that shit?”

“I dunno,” I says, “how much is too much?”

An Jenny say, “As much as you are doin is too much.”

Дженни некоторое время ничего не говорила мне, потому что она и сама время от времени покуривала, но как-то она мне сказала:

– Форрест, тебе не кажется, что ты куришь слишком много травки?

– Нет, – отвечаю я. – А сколько это – слишком много?

– Вот сколько ты куришь, это и есть слишком много, – отвечала она.

But I didn’t want to stop. Somehow, it got rid of everthing I might be worried bout, tho there wadn’t too much of that at that time anyway. At night I’d go out between sets at the Hodaddy Club an set in the little alley an look up at the stars. If they weren’t any stars, I’d look up anyway, an one night Jenny come out an find me lookin up at the rain. Но я не хотел бросать. Каким-то образом это помогало мне избавится от всех тревог, хотя в то время их и так было не слишком много. В перерывах между отделениями я выходил на улицу и смотрел на звезды. А если звезд не было, я все равно смотрел на небо, и однажды Дженни тоже вышла наружу и обнаружила, что я смотрю на дождь.
“Forrest, you has got to quit this,” she say. “I am worried bout you, cause you ain’t doin nothin cept playin an lyin aroun all day. It ain’t healthy. I think you need to get away for a wile. We ain’t got no concerts booked after tomorrow down in Provincetown, so I think maybe we ought to go someplace an take a vacation. Go up to the mountains maybe.” – Форрест, тебе пора завязать, – сказала она, – я волнуюсь за тебя, потому что ты ничего не делаешь, а только лежишь и играешь на гармонике. Это вредно. Я думаю, тебе пора прекратить ненадолго. Послезавтра кончаются концерты в Провинстауне, и мне кажется, нам неплохо было бы устроит отпуск и уехать куда-нибудь. Например, в горы.
I jus nod my head. I ain’t even sure I heard all she said.

Well, the nex night in Provincetown, I find the backstage exit an go on outside to lite up a joint. I am settin there by mysef, mindin my business, when these two girls come up. One of them say,

“Hey, ain’t you the harmonica player with The Cracked Eggs?”

Я кивнул. Мне кажется, я тогда не расслышал, что она сказала.

На следующий день в Принстауне я нашел выход за кулисы и пошел закурить. Ну, сидел я там, курил себе, и вдруг подходят две девицы. Одна из них говорит:

– Эй, это не ты играешь на гармонике в «Треснувших яйцах»?

I nod yes, an she jus plop hersef down in my lap. The other girl is grinnin an squealin an suddenly she take off her blouse. An the other girl is tryin to unzip my pants an have her skirt pulled up an I am jus settin there blowed away. Suddenly the stage door open an Jenny call out,

“Forrest, it is time to…” an she stop for a secont an then she say,

“Awe shit,” an slam the door.

Я кивнул, а она вдруг раз! – и плюхнулась мне на колени. А другая начала визжать и вдруг сбросила блузку. А первая старалась расстегнуть молнию на моих брюках и задрала свою юбку. А я просто сидел и курил. Вдруг дверь открывается, и в ней появилась Дженни. Она начала говорить:

– Форрест, нечего сейчас… – и тут она посмотрела на нас, запнулась и потом сказала:

– О, черт! – и захлопнула дверь.

I jumped up then, an the girl in my lap felled on the groun an the other one is cussin an all, but I went inside an there is Jenny leaned up against the wall cryin. I went up to her but she say,

“Keep away from me, you shithead! You men is all alike, jus like dogs or somethin—you got no respect for anybody!”

Я подпрыгнул, и девица, что устроилась на мне, свалилась на землю и начала ругаться, а я забежал внутрь и увидел, что Дженни плачет, прислонившись к стене. Я подошел к ней, а она мне говорит:

– Отойди от меня, ублюдок! Все вы такие, скоты – вам на всех наплевать!

I ain’t never felt so bad. I don’t remember much bout that last set we played. Jenny went up to the front of the bus on the trip back an wouldn’t speak to me none at all. That night she slep on the sofa an the nex mornin she say maybe it is time for me to find my own place. An so I packed up my shit an left. My head hangin very low. Couldn’t explain it to her or nothin. Thowed out again. Никогда мне не было так плохо. Не помню, как мы доиграли второе отделение. В автобусе Дженни ушла вперед и не разговаривала со мной. Ночью она перешла спать на софу, и сказала, что мне нужно найти свою собственную квартиру. Так что я собрал свои манатки и выкатился, низко опустив голову. Я ничего не мог ей объяснить. Вот так меня снова выкинули.
Jenny, she took off someplace after that. I axed aroun, but nobody knowed where she was. Mose say I can bunk with him till I find a place, but it is a terrible lonely time. Since we ain’t playin none for the moment, there ain’t nothin much to do, an I be thinkin maybe it’s time I go on back home an see my mama an maybe start up that little srimp bidness down where po ole Bubba used to live. Perhaps I is not cut out to be a rock an roll star. Perhaps, I think, I ain’t nothin but a bumblin idiot anyhow. Дженни после этого куда-то исчезла. Я спрашивал всех, куда она делась, но никто не мог сказать. Мози сказал мне, что я могу пока пожить у него. но все равно я был слишком одинок. Так как в то время мы не играли, то делать было нечего, и я подумал, что неплохо было бы навестить мою маму … а может быть, даже начать заниматься креветками, там, где жил бедный старина Бабба. Наверно, не суждено мне быть рок-н-рольной звездой – не из того я теста. Наверно, я всего лишь бедный глупый идиот.
But then one day Mose come back an he say he was over to a saloon on the corner watchin the tv news, an who should he see but Jenny Curran.

She is down in Washington, he say, marchin in a big demonstration against the Vietnam War, an Mose say he wonderin why she botherin with that shit when she ought to be up here makin us money.

Но вот как-то Мози вернулся, и сказал, что был в баре ан углу, и смотрел там новости по телевизору, и кого же там показали? Да Дженни Керран, собственной персоной!

Оказалось, что она в Вашингтоне, участвует в какой-то огромной демонстрации против войны во Вьетнаме, и Мози очень удивлялся, что она там делает, когда ей нужно было бы быть с нами и зарабатывать деньги.

I say I has got to go see her, an Mose say,

“Well, see if you can bring her back.” He say he knows where she probly is stayin, on account of they is this group from Boston that has taken an apartment in Washington to demonstrate against the war.

I packed up all my shit—everthin I own—an thanked Mose an then I am on my way. Whether I come back or not, I do not know.

Я сказал, что хочу повидаться с ней, а Мози и говорит:

– Черт побери, а ведь ты можешь вернуть ее назад! – Он сказал, что догадывается, где она может быть, потому что знает, где остановилась бостонская группа писников, участвующая в этой демонстрации.

Ну, я опять собрал свои манатки, все, что у меня было. поблагодарил Мози и отправился в путь. Вернусь я или нет – тогда я еще не знал.

 When I get down to Washington, everthin is a mess. They is police everwhere an people be shoutin in the streets an thowin things like in a riot. Police be bongin folks on the head what thow things, an the situation look like it be gettin out of han.

I find the address of the place Jenny might be at, an go over there, but ain’t nobody home. I waited on the steps for most of the day, then, bout nine o’clock at night, a car pull up an some folks get out an there she is!

В Вашингтоне все было в полном беспорядке. Повсюду была полиция, а люди на улицах кричали и швырялись всякими вещами. Полиция била тех, кто швырялся, по головам, и похоже, что ситуация выходила из-под контроля.

Я нашел то место, где должна была жить Дженни, но там никого не было. Я прождал на ступеньках почти весь день, и примерно часов в девять вечера подъезжает машина, из нее вываливает народ, а среди народа – Дженни Керран!

I get up from the steps an walk towards her, but she turn away from me an run back to the car. Them other people, two guys an a girl, they didn’t know what to do, or who I was, but then one of them say,

“Look, I wouldn’t fool with her right now—she is awful upset.”

I axed why, an the feller take me aside an tell me this: Jenny has done jus got out of jail.

Я тут же поднялся и подошел к ней, а она, как меня завидела, побежала назад к машине. Остальные, два парня и девушка, сначала не знали, что делать, они меня не знали, а потом один из них говорит:

– На твоем месте я бы не стал допекать ее – она явно не в себе. 

Я спросил, почему, а он отвел меня в сторонку и рассказал вот что: оказывается, Дженни только что выпустили из тюрьмы.

She have been arrested the day before, an spent the night in the women’s jail, an this mornin, fore anybody could get her out, the people at the jail done said she might have lice or somethin in her hair cause it so long an all, an they had all her hair shaved off. Jenny is bald. Ее арестовали накануне, и она провела большую часть ночи в женском КПЗ, а утром, не успели ее еще оттуда вытащить, эти люди в тюрьме сказали, что у нее могут быть вши в волосах, потому что они слишком длинные, и они обрили ей голову. Теперь Дженни совсем лысая.
Well, I reckon she don’t want me to see her this way, cause she has done got into the back seat of the car an is lyin down. So I crawled up on my hans an knees so I couldn’t see in the winder, an I say,

“Jenny—it’s me, Forrest.”

Ну, я подумал, что она не хочет, чтобы я видел ее в таком виде, потому что она залегла на заднем сиденье автомобиля, чтобы я не мог ее разглядеть. Тогда я встал на четвереньки, чтобы меня не было видно в окно, и подполз к автомобилю и сказал:

– Дженни, это я – Форрест!

She don’t say nothing, so I start tellin her how sorry I am bout what’s happened. I tell her I ain’t gonna smoke no more dope, nor play in the band no more on account of all the bad temptations. An I say I’m sorry bout her hair. Она ничего не ответила. Тогда я начал говорить ей, как сожалею о случившемся. и я сказал ей, что больше не курю травку, и не играю в группе, и все это из-за того, чтобы не поддаваться соблазну. И я сказал, что мне жаль, что у нее отрезали волосы.
Then I crawled back to the steps where my shit is, an looked in my duffelbag an find a ole watch cap from the Army an crawled back to the car an stuck it on a stick an polked it thru the winder. She took it, an put it on, an come out of the car, an say,

“Awe get up off the groun you big Bozo, an come into the house.”

Потом я так же, на четвереньках, подполз к ступенькам, где лежали мои манатки, достал из мешка старую армейскую фуражку, подполз обратно к машине, и подал ее на палке Дженни через окно. Она надела ее, и вышла из машины, и говорит мне:

– Ладно, поднимайся, глупый пес, пойдем домой.

We set an talked for a wile, an them other people been smokin dope an drinkin beer, but I ain’t havin none. They is all discussin what they is gonna do tomorrow, which is that they is a big demonstration at the U.S. Capitol at which a bunch of Vietnam veterans is gonna take off they medals an thow them on the steps of the Capitol.

An Jenny suddenly say,

“Do you know Forrest here done won the Congressional Medal of Honor?”

Там мы сели и разговаривали, и эти ребята курили травку и пили пиво, но я не пил и не курил. Они обсуждали, что делать завтра, потому что завтра намечалась большая демонстрация у Капитолия, и целая куча ветеранов войны во Вьетнаме должны была бросить свои медали на ступени Капитолия.

И тут Дженни говорит:

– А знаете ли вы, что у Форреста есть Почетная медаль Конгресса?

An everbody get completely quiet an be lookin at me, an then at each other, an one of them say,

“Jesus Christ have just sent us a present!”

Well, the next mornin, Jenny come into the livin room where I is sleepin on the sofa an say,

“Forrest, I want you to go with us today, an I want you to wear your Army uniform.”

И тут все уставились на меня, а потом переглянулись, и один из них сказал:

– Иисус Христос послал нам чудо!

Ну, на следующее утро Дженни пришла в гостиную, где я спал на софе, и сказала:

– Форрест, я хочу, чтобы ты пошел сегодня с нами, и надел свою военную форму.

When I axed why, she say,

“Because you is gonna do somethin to stop all the sufferin over in Vietnam.”

An so I get into my uniform, an Jenny come back after a wile with a bunch of chains she has bought at the hardware store, an say,

“Forrest, wrap these aroun you.”

Я спросил, зачем? А она ответила:

– Потому, что ты должен сделать что-то, чтобы остановить эту войну во Вьетнаме! 

И вот я надел мою форму, а Дженни пришла с кучей цепей, которые она купила в хозтоварах, и говорит:

– Форрест, обмотайся этими цепями.

I axed why again, but she say,

“Just do it, you will find out later. You want to make me happy, doesn’t you?”

An so off we went, me in my uniform an the chains an Jenny an the other folks. It is a bright clear day an when we get to the Capitol they is a mob there with tv cameras an all the police in the world. Everbody be chantin an hollerin an givin the finger to the police.

Я снова спросил, зачем? А она говорит:

– Просто сделай то, что я сказала, потом узнаешь, зачем. Ты ведь хочешь меня порадовать, правда?

И вот мы поехали, я, в цепях и форме, и Дженни с этими ребятами. Стоял прекрасный летний день. и когда мы добрались до Капитолия, там уже собралась толпа репортеров с телекамерами и туча полиции.

After a wile, I seen some other guys in Army uniforms an they was bunched together an then, one by one, they commenced to walk as close as they can get to the steps of the Capitol an they took off they medals an thowed them. Some of the fellers was in wheelchairs an some was lame an some was missing arms an legs. Some of them jus tossed they medal on to the steps, but others really thowed them hard. Somebody tap me on the shoulder an say it is my turn now. I look back at Jenny an she nod, so I go on up there mysef. Через некоторое время, я заметил, что тут есть другие парни в форме, они подходили как можно ближе к ступеням Капитолия и бросали туда свои медали. Кое-кто хромал, у других не было руки или ноги, а некоторых вообще привозили в инвалидных креслах. Кто-то хлопнул меня по плечу и сказал, что моя очередь. Я повернулся к Дженни, она мне кивнула, и я пошел вперед.
It get sort of quiet, then somebody on a bullhorn announce my name, an say I is gonna thow away the Congressional Medal of Honor as a token of my support for endin the Vietnam War. Everbody cheer an clap, an I can see the other medals lyin there on the steps. High above all this, up on the porch of the Capitol, is a little bunch of people standin aroun, couple of cops an some guys in suits. Наступила тишина, потом кто-то по мегафону назвал мое имя, и что я собираюсь бросить на ступени Капитолия Почетную медаль Конгресса, в знак своего стремления прекратить войну во Вьетнаме. Все начали свистеть и аплодировать. Я увидел, что на ступенях лежит довольно много медалей, а вверху, на площадке, стоят какие-то люди, пара полицейских и какие-то люди в костюмах.
Well, I figger I gotta do the best I can, so I take off the medal an look at it for a secon, an I be rememberin Bubba an all, an Dan, an I dunno, somethin come over me, but I got to thow it, so I rare back an heave that medal hard as I can. Couple of seconts later, one of the guys on the porch that is wearin a suit, he jus keel over. Unfortunately, I done thowed the medal too far an knocked him in the head with it. Ну, тут я придумал, что я мне нужно сделать. и я снял медаль, посмотрел на нее с секунду, и тут вдруг припомнил Баббу и всех остальных, Дэна, и тут даже не знаю, что на меня нашло. только я взял, размахнулся, и зашвырнул эту медаль как можно дальше. И вдруг через пару секунд один из парней в костюмах наверху почему-то опрокинулся. Оказалось, что моя несчастная медаль угодила ему прямо в голову!
All hell break loose then. Police be chargin into the crowd an people be shoutin all sorts of things an tear gas bust open an suddenly five or six police pounced on me an commence knockin me with they billy sticks. A bunch more police come runnin up an nex thing you know, I am handcuffed an thowed in a police wagon an hauled off to jail И тут все словно взорвалось: полиция ринулась на толпу, а люди начали кричать, и вдруг пять или шесть полицеских накинулись на меня и начали лупить меня своими дубинками. потом набежала еще полиция, и не успел я опомниться, как меня заковали в наручники и бросили в полицейскую карету, и отвезли прямо в вашингтонскую тюрьму.
I am in jail all night long, an in the mornin they come an take me in front of the judge. I has been there before.

Somebody tell the judge that I is accused of “assault with a dangerous weapon—a medal—an resistin arrest,” an so on an han him a sheet of paper.

В тюрьме меня продержали всю ночь, а утром меня отвели к судье. Тут я уже побывал.

Кто-то сказал судье, что я обвиняюсь в «нападении с применением опасного оружия – в виде медали – и оказании сопротивления полиции при аресте», и все такое прочее. и передал ему какую-то бумагу.

“Mister Gump,” the judge say, “do you realize that you have conked the Clerk of the U.S. Senate on the head with your medal?”

I ain’t sayin nothin, but it look like I am in serious trouble this time.

“Mister Gump,” the judge say, “I do not know what a man of your stature, a man what has served his country so well, is doin mixed up with a bunch of tuity-fruities that is thowin away their medals, but I will tell you what, I is gonna order you committed for psychiatric observation for thirty days to see if they can figger out why you has done such a idiotic thing.”

– Мистер Гамп, – сказал судья, вы понимаете, что вы угодили вашей медалью в голову Секретаря Конгресса?!

Я ничего не сказал, но подумал, что на этот раз я попал в серьезный переплет.

– Мистер Гамп, – снова сказал судья, – я не понимаю, как человек вашего положения, человек, который так прекрасно служил своей стране, мог оказаться заодно с этой шушерой, которая бросала свои медали. И вот что я решил – я прикажу, чтобы вас подвергли психиатрическому обследованию с целью установить, почему вы так поступили, зачем вы совершили этот идиотский поступок!

They took me back to my cell after that, an a wile later load me on a bus an truck me off to St. Elizabeth’s mental hospital.

Finally, I am “Put Away.”

Потом они снова отвели меня в камеру, а потом посадили на автобус и отвезли в больницу для умалишенных Св. Елизаветы.

Вот так, наконец-то меня «посадили».


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.