«87% of problems are wound up by yourself.» - 87% проблем накручиваются самостоятельно
 Saturday [ʹsætədı] , 18 August [ɔ:ʹgʌst] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джером Сэлинджер. Над пропастью во ржи

Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Глава 8

It was too late to call up for a cab or anything, so I walked the whole way to the station. It wasn't too far, but it was cold as hell, and the snow made it hard for walking, and my Gladstones kept banging hell out of my legs. I sort of enjoyed the air and all, though. The only trouble was, the cold made my nose hurt, and right under my upper lip, where old Stradlater'd laid one on me. Вызывать такси оказалось поздно, пришлось идти на станцию пешком. Вокзал был недалеко, но холод стоял собачий, и по снегу идти было трудно, да еще чемоданы стукали по ногам, как нанятые. Но дышать было приятно. Плохо только, что от холодного воздуха саднили нос и верхняя губа - меня по ней двинул Стрэдлейтер.
He'd smacked my lip right on my teeth, and it was pretty sore. My ears were nice and warm, though. That hat I bought had earlaps in it, and I put them on—I didn't give a damn how I looked. Nobody was around anyway. Everybody was in the sack. Он мне разбил губу об зубы, это здорово больно. Зато ушам было тепло. На этой моей шапке были наушники, и я их опустил. Плевать мне было, какой у меня вид. Все равно кругом ни души. Все давно храпели.
I was quite lucky when I got to the station, because I only had to wait about ten minutes for a train. While I waited, I got some snow in my hand and washed my face with it. I still had quite a bit of blood on. Usually I like riding on trains, especially at night, with the lights on and the windows so black, and one of those guys coming up the aisle selling coffee and sandwiches and magazines. I usually buy a ham sandwich and about four magazines. If I'm on a train at night, I can usually even read one of those dumb stories in a magazine without puking. You know. Мне повезло, когда я пришел на вокзал. Я ждал поезда всего десять минут. Пока ждал, я набрал снегу и вытер лицо. Вообще я люблю ездить поездом, особенно ночью, когда в вагоне светло, а за окном темень и по вагону разносят кофе, сандвичи и журналы. Обычно я беру сандвич с ветчиной и штуки четыре журналов. Когда едешь ночью в вагоне, можно без особого отвращения читать даже идиотские рассказы в журналах. Вы знаете какие.
One of those stories with a lot of phony, lean-jawed guys named David in it, and a lot of phony girls named Linda or Marcia that are always lighting all the goddam Davids' pipes for them. I can even read one of those lousy stories on a train at night, usually. But this time, it was different. I just didn't feel like it. I just sort of sat and not did anything. All I did was take off my hunting hat and put it in my pocket. Про всяких показных типов с квадратными челюстями по имени Дэвид и показных красоток, которых зовут Линда или Марсия, они еще всегда зажигают этим Дэвидам их дурацкие трубки. Ночью в вагоне я могу читать даже такую дрянь. Но тут не мог. Почему-то неохота было читать. Я просто сидел и ничего не делал. Только снял свою охотничью шапку и сунул в карман.
All of a sudden, this lady got on at Trenton and sat down next to me. Practically the whole car was empty, because it was pretty late and all, but she sat down next to me, instead of an empty seat, because she had this big bag with her and I was sitting in the front seat. She stuck the bag right out in the middle of the aisle, where the conductor and everybody could trip over it. И вдруг в Трентоне вошла дама и села рядом со мной. Вагон был почти пустой, время позднее, но она все равно села рядом со мной, а не на пустую скамью, потому что я сидел на переднем месте, а у нее была громадная сумка. И она выставила эту сумку прямо в проход, так что кондуктор или еще кто мог об нее споткнуться.
She had these orchids on, like she'd just been to a big party or something. She was around forty or forty-five, I guess, but she was very good looking. Women kill me. They really do. I don't mean I'm oversexed or anything like that—although I am quite sexy. I just like them, I mean. They're always leaving their goddam bags out in the middle of the aisle. Должно быть, она ехала с какого-нибудь приема или бала - на платье были орхидеи. Лет ей, вероятно, было около сорока - сорока пяти, но она была очень красивая. Я от женщин балдею. Честное слово. Нет, я вовсе не в том смысле, вовсе я не такой бабник, хотя я довольно-таки впечатлительный. Просто они мне нравятся. И вечно они ставят свои дурацкие сумки посреди прохода.
Anyway, we were sitting there, and all of a sudden she said to me,
“Excuse me, but isn't that a Pencey Prep sticker?”
She was looking up at my suitcases, up on the rack.
Сидим мы так, и вдруг она говорит:
- Простите, но, кажется, это наклейка школы Пэнси?
Она смотрела наверх, на сетку, где лежали мои чемоданы.
“Yes, it is,” I said. She was right. I did have a goddam Pencey sticker on one of my Gladstones. Very corny, I'll admit.
“Oh, do you go to Pencey?” she said.
- Да, - говорю я. И правда: у меня на одном чемодане действительно осталась школьная наклейка. Дешевка, ничего не скажешь.
- Ах, значит, вы учитесь в Пэнси? - говорит она.
She had a nice voice. A nice telephone voice, mostly. She should've carried a goddam telephone around with her.
“Yes, I do,” I said.
“Oh, how lovely! Perhaps you know my son, then, Ernest Morrow? He goes to Pencey.”
У нее был очень приятный голос. Такой хорошо звучит по телефону. Ей бы возить с собой телефончик.
- Да, я там учусь, - говорю.
- Как приятно! Может быть, вы знаете моего сына? Эрнест Морроу - он тоже учится в Пэнси.
“Yes, I do. He's in my class.”
Her son was doubtless the biggest bastard that ever went to Pencey, in the whole crumby history of the school. He was always going down the corridor, after he'd had a shower, snapping his soggy old wet towel at people's asses. That's exactly the kind of a guy he was.
- Знаю. Он в моем классе.
А сын ее был самый что ни на есть последний гад во всей этой мерзкой школе. Всегда он после душа шел по коридору и бил всех мокрым полотенцем. Вот какой гад.
“Oh, how nice!” the lady said. But not corny. She was just nice and all. “I must tell Ernest we met,” she said. “May I ask your name, dear?”
“Rudolf Schmidt,” I told her. I didn't feel like giving her my whole life history. Rudolf Schmidt was the name of the janitor of our dorm.
“Do you like Pencey?” she asked me.
- Ну, как мило! - сказала дама. И так просто, без кривляния. Она была очень приветливая. - Непременно скажу Эрнесту, что я вас встретила. Как ваша фамилия, мой дружок?
- Рудольф Шмит, - говорю. Не хотелось рассказывать ей всю свою биографию. А Рудольф Шмит был старик швейцар в нашем корпусе.
- Нравится вам Пэнси? - спросила она.
“Pencey? It's not too bad. It's not paradise or anything, but it's as good as most schools. Some of the faculty are pretty conscientious.
” “Ernest just adores it.”
- Пэнси? Как вам сказать. Там неплохо. Конечно, это не рай, но там не хуже, чем в других школах. Преподаватели там есть вполне добросовестные.
- Мой Эрнест просто обожает школу!
“I know he does,” I said. Then I started shooting the old crap around a little bit. “He adapts himself very well to things. He really does. I mean he really knows how to adapt himself.”
“Do you think so?” she asked me. She sounded interested as hell.
- Да, это я знаю, - говорю я. И начинаю наворачивать ей все, что полагается: - Он очень легко уживается. Я хочу сказать, что он умеет ладить с людьми.
- Правда? Вы так считаете? - спросила она. Видно, ей было очень интересно.
“Ernest? Sure,” I said. Then I watched her take off her gloves. Boy, was she lousy with rocks.
“I just broke a nail, getting out of a cab,” she said. She looked up at me and sort of smiled. She had a terrifically nice smile. She really did. Most people have hardly any smile at all, or a lousy one.
- Эрнест? Ну конечно! - сказал я. А сам смотрю, как она снимает перчатки. Ну и колец у нее!
- Только что сломала ноготь в такси, - говорит она. Посмотрела на меня и улыбнулась. У нее была удивительно милая улыбка. Очень милая. Люди ведь вообще не улыбаются или улыбаются как-то противно.
“Ernest's father and I sometimes worry about him,” she said. “We sometimes feel he's not a terribly good mixer.”
“How do you mean?”
- Мы с отцом Эрнеста часто тревожимся за него, - говорит она. - Иногда мне кажется, что он не очень сходится с людьми.
- В каком смысле?
“Well. He's a very sensitive boy. He's really never been a terribly good mixer with other boys. Perhaps he takes things a little more seriously than he should at his age.”
Sensitive. That killed me. That guy Morrow was about as sensitive as a goddam toilet seat.
- Видите ли, он очень чуткий мальчик. Он никогда не дружил по- настоящему с другими мальчиками. Может быть, он ко всему относится серьезнее, чем следовало бы в его возрасте.
«Чуткий»! Вот умора! В крышке от унитаза и то больше чуткости, чем в этом самом Эрнесте.
I gave her a good look. She didn't look like any dope to me. She looked like she might have a pretty damn good idea what a bastard she was the mother of. But you can't always tell—with somebody's mother, I mean. Mothers are all slightly insane. The thing is, though, I liked old Morrow's mother. She was all right. Я посмотрел на нее. С виду она была вовсе не так глупа. С виду можно подумать, что она отлично понимает, какой гад ее сынок. Но тут дело темное - я про матерей вообще. Все матери немножко помешанные. И все-таки мать этого подлого Морроу мне понравилась. Очень славная.
“Would you care for a cigarette?” I asked her.
She looked all around.
- Не хотите ли сигарету? - спрашиваю.
Она оглядела весь вагон.
“I don't believe this is a smoker, Rudolf,” she said. Rudolf. That killed me.
“That's all right. We can smoke till they start screaming at us,” I said.
She took a cigarette off me, and I gave her a light.
- По-моему, это вагон для некурящих, Рудольф! - говорит она. «Рудольф»! Подохнуть можно, честное слово!
- Ничего! Можно покурить, пока на нас не заорут, - говорю.
Она взяла сигаретку, и я ей дал закурить.
She looked nice, smoking. She inhaled and all, but she didn't wolf the smoke down, the way most women around her age do. She had a lot of charm. She had quite a lot of sex appeal, too, if you really want to know.
She was looking at me sort of funny.
Курила она очень мило. Затягивалась, конечно, но как-то не жадно, не то что другие дамы в ее возрасте. Очень она была обаятельная. И как женщина тоже, если говорить правду.
Вдруг она посмотрела на меня очень пристально.
I may be wrong but I believe your nose is bleeding, dear, she said, all of a sudden.
I nodded and took out my handkerchief.
“I got hit with a snowball,” I said. “One of those very icy ones.”
- Кажется, у вас кровь идет носом, дружочек, - говорит она вдруг.
Я кивнул головой, вытащил носовой платок.
- В меня попали снежком, - говорю, - знаете, с ледышкой.
I probably would've told her what really happened, but it would've taken too long. I liked her, though. I was beginning to feel sort of sorry I'd told her my name was Rudolf Schmidt.
“Old Ernie,” I said. “He's one of the most popular boys at Pencey. Did you know that?”
“No, I didn't.”
I nodded.
Я бы, наверно, рассказал ей всю правду, только долго было рассказывать. Но она мне очень нравилась. Я даже пожалел, зачем я сказал, что меня зовут Рудольф Шмит.
- Да, ваш Эрни, - говорю, - он у нас в Пэнси общий любимец. Вы это знали?
- Нет, не знала!
Я кивнул головой.
“It really took everybody quite a long time to get to know him. He's a funny guy. A strange guy, in lots of ways—know what I mean? Like when I first met him. When I first met him, I thought he was kind of a snobbish person. That's what I thought. But he isn't. He's just got this very original personality that takes you a little while to get to know him.” - Мы не сразу в нем разобрались! Он занятный малый. Правда, со странностями - вы меня понимаете? Взять, например, как я с ним познакомился. Когда мы познакомились, мне показалось, что он немного задается. Я так думал сначала. Но он не такой. Просто он очень своеобразный человек, его не сразу узнаешь.
Old Mrs. Morrow didn't say anything, but boy, you should've seen her. I had her glued to her seat. You take somebody's mother, all they want to hear about is what a hot-shot their son is.
Then I really started chucking the old crap around.
“Did he tell you about the elections?” I asked her. “The class elections?”
She shook her head. I had her in a trance, like. I really did.
Бедная миссис Морроу ничего не говорила, но вы бы на нее посмотрели! Она так и застыла на месте. С матерями всегда так - им только рассказывай, какие у них великолепные сыновья.
И тут я разошелся вовсю.
- Он вам говорил про выборы? - спрашиваю. - Про выборы в нашем классе?
Она покачала головой. Ей-богу, я ее просто загипнотизировал!
“Well, a bunch of us wanted old Ernie to be president of the class. I mean he was the unanimous choice. I mean he was the only boy that could really handle the job,” I said—boy, was I chucking it. “But this other boy—Harry Fencer—was elected. - Понимаете, многие хотели выбрать вашего Эрни старостой класса. Да, все единогласно называли его кандидатуру. Понимаете, никто лучше его не справился бы, - говорю. Ох, и наворачивал же я! - Но выбрали другого - знаете, Гарри Фенсера.
And the reason he was elected, the simple and obvious reason, was because Ernie wouldn't let us nominate him. Because he's so darn shy and modest and all. He refused... Boy, he's really shy. You oughta make him try to get over that.” I looked at her. “Didn't he tell you about it?”
“No, he didn't.”
И выбрали его только потому что Эрни не позволил выдвинуть его кандидатуру. И все оттого, что он такой скромный, застенчивый, оттого и отказался... Вот до чего он скромный. Вы бы его отучили, честное слово! - Я посмотрел на нее. - Разве он вам не рассказывал?
- Нет, не рассказывал.
I nodded.
“That's Ernie. He wouldn't. That's the one fault with him—he's too shy and modest. You really oughta get him to try to relax occasionally.”
Я кивнул.
- Это на него похоже. Да, главный его недостаток, что он слишком скромный, слишком застенчивый. Честное слово, вы бы ему сказали, чтоб он так не стеснялся.
Right that minute, the conductor came around for old Mrs. Morrow's ticket, and it gave me a chance to quit shooting it. I'm glad I shot it for a while, though. You take a guy like Morrow that's always snapping their towel at people's asses—really trying to hurt somebody with it—they don't just stay a rat while they're a kid. They stay a rat their whole life. В эту минуту вошел кондуктор проверять билет у миссис Морроу, и мне можно было замолчать. А я рад, что я ей все это навертел. Вообще, конечно, такие типы, как этот Морроу, которые бьют людей мокрым полотенцем, да еще норовят ударить п о б о л ь н е е, такие не только в детстве сволочи, они всю жизнь сволочи.
But I'll bet, after all the crap I shot, Mrs. Morrow'll keep thinking of him now as this very shy, modest guy that wouldn't let us nominate him for president. She might. You can't tell. Mothers aren't too sharp about that stuff. Но я головой ручаюсь, что после моей брехни бедная миссис Морроу будет всегда представлять себе своего сына этаким скромным, застенчивым малым, который даже не позволил нам выдвинуть его кандидатуру. Это вполне возможно. Кто их знает. Матери в таких делах не очень-то разбираются.
“Would you care for a cocktail?” I asked her. I was feeling in the mood for one myself. “We can go in the club car. All right?”
“Dear, are you allowed to order drinks?” she asked me. Not snotty, though. She was too charming and all to be snotty.
- Не угодно ли вам выпить коктейль? - спрашиваю. Мне самому захотелось выпить. - Можно пойти в вагон-ресторан. Пойдемте?
- Но, милый мой - разве вам разрешено заказывать коктейли? - спрашивает она. И ничуть не свысока. Слишком она была славная, чтоб разговаривать свысока.
“Well, no, not exactly, but I can usually get them on account of my heighth,” I said. “And I have quite a bit of gray hair.” I turned sideways and showed her my gray hair. It fascinated hell out of her. “C'mon, join me, why don't you?” I said. I'd've enjoyed having her. - Вообще-то не разрешается, но мне подают, потому что я такой высокий, - говорю. - А потом у меня седые волосы. - Я повернул голову и показал, где у меня седые волосы. Она прямо обалдела. - Правда, почему бы вам не выпить со мной? - спрашиваю. Мне очень захотелось с ней выпить.
“I really don't think I'd better. Thank you so much, though, dear,” she said. “Anyway, the club car's most likely closed. It's quite late, you know.”
She was right. I'd forgotten all about what time it was.
Then she looked at me and asked me what I was afraid she was going to ask me.
- Нет, пожалуй, не стоит. Спасибо, дружочек, но лучше не надо, - говорит. - Да и ресторан, пожалуй, уже закрыт. Ведь сейчас очень поздно, вы это знаете?
Она была права. Я совсем забыл, который час.
Тут она посмотрела на меня и спросила о том, чего я боялся:
“Ernest wrote that he'd be home on Wednesday, that Christmas vacation would start on Wednesday,” she said. “I hope you weren't called home suddenly because of illness in the family.”
She really looked worried about it. She wasn't just being nosy, you could tell.
- Эрнест мне писал, что он вернется домой в среду, что рождественские каникулы начнутся только в среду. Но ведь вас не вызвали домой срочно, надеюсь, у вас никто не болен?
Видно было, что она действительно за меня волнуется, не просто любопытничает, а всерьез беспокоится.
“No, everybody's fine at home,” I said. “It's me. I have to have this operation.”
“Oh! I'm so sorry,” she said. She really was, too. I was right away sorry I'd said it, but it was too late.
“It isn't very serious. I have this tiny little tumor on the brain.”
“Oh, no!” She put her hand up to her mouth and all.
- Нет, дома у нас все здоровы, - говорю. - Дело во мне самом. Мне надо делать операцию.
- Ах, как жалко! - Я видел, что ей в самом деле меня было жалко. А я и сам пожалел, что сморозил такое, но было уже поздно.
- Да ничего серьезного. Просто у меня крохотная опухоль на мозгу.
- Не может быть! - Она от ужаса закрыла рот руками.
“Oh, I'll be all right and everything! It's right near the outside. And it's a very tiny one. They can take it out in about two minutes.”
Then I started reading this timetable I had in my pocket. Just to stop lying. Once I get started, I can go on for hours if I feel like it. No kidding. Hours.
We didn't talk too much after that. She started reading this Vogue she had with her, and I looked out the window for a while.
- Это ерунда! Опухоль совсем поверхностная. И совсем малюсенькая. Ее за две минуты уберут.
И тут я вытащил из кармана расписание и стал его читать, чтобы прекратить это вранье. Я как начну врать, так часами не могу остановиться. Буквально ч а с а м и.
Больше мы уже почти не разговаривали. Она читала «Вог», а я смотрел в окошко. Вышла она в Ньюарке.
She got off at Newark. She wished me a lot of luck with the operation and all. She kept calling me Rudolf. Then she invited me to visit Ernie during the summer, at Gloucester, Massachusetts. She said their house was right on the beach, and they had a tennis court and all, but I just thanked her and told her I was going to South America with my grandmother. На прощание пожелала мне, чтоб операция сошла благополучно, и все такое. И называла меня Рудольфом. А под конец пригласила приехать летом к Эрни в Глостер, в Массачусетсе. Говорит, что их дом прямо на берегу и там есть теннисный корт, но я ее поблагодарил и сказал, что уезжаю с бабушкой в Южную Америку.
Which was really a hot one, because my grandmother hardly ever even goes out of the house, except maybe to go to a goddam matinee or something. But I wouldn't visit that sonuvabitch Morrow for all the dough in the world, even if I was desperate. Это я здорово наврал, потому что наша бабушка даже из дому не выходит, разве что иногда на какой-нибудь утренник. Но я бы все равно не поехал к этому гаду Эрнесту ни за какие деньги, даже если б деваться было некуда.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.