«Absolute nobodies like to puff up» - Полные нули любят надуваться
 Tuesday [ʹtju:zdı] , 18 December [dıʹsembə] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джером Сэлинджер. Над пропастью во ржи

Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Глава 6

Some things are hard to remember. I'm thinking now of when Stradlater got back from his date with Jane. I mean I can't remember exactly what I was doing when I heard his goddam stupid footsteps coming down the corridor. I probably was still looking out the window, but I swear I can't remember. I was so damn worried, that's why. Бывает, что нипочем не можешь вспомнить, как это было. Я все думаю - когда же Стрэдлейтер вернулся со свидания с Джейн? Понимаете, я никак не вспомню, что я делал, когда вдруг услышал его шаги в коридоре, наглые, громкие. Наверно, я все еще смотрел в окно, но вспомнить точно не могу, хоть убей. Ужасно я волновался, потому и не могу вспомнить, как было.
When I really worry about something, I don't just fool around. I even have to go to the bathroom when I worry about something. Only, I don't go. I'm too worried to go. I don't want to interrupt my worrying to go. If you knew Stradlater, you'd have been worried, too. I'd double-dated with that bastard a couple of times, and I know what I'm talking about. He was unscrupulous. He really was. А уж если я волнуюсь, так это не притворство. Мне даже хочется в уборную, когда я волнуюсь. Но я не иду. Волнуюсь, оттого и не иду. Если бы вы знали Стрэдлейтера, вы бы тоже волновались. Я раза два ходил вместе с этим подлецом на свидания. Я знаю, про что говорю. У него совести нет ни капли, ей-богу, нет.
Anyway, the corridor was all linoleum and all, and you could hear his goddam footsteps coming right towards the room. I don't even remember where I was sitting when he came in—at the window, or in my chair or his. I swear I can't remember.
He came in griping about how cold it was out. Then he said,
“Where the hell is everybody? It's like a goddam morgue around here.”
А в коридоре у нас - сплошной линолеум, так что издали было слышно, как он, мерзавец, подходит к нашей комнате. Я даже не помню, где я сидел, когда он вошел, - в своем кресле, или у окна, или в его кресле. Честное слово, не могу вспомнить.
Он вошел и сразу стал жаловаться, какой холод. Потом спрашивает:
- Куда к черту все пропали? Ни живой души - форменный морг.
I didn't even bother to answer him. If he was so goddam stupid not to realize it was Saturday night and everybody was out or asleep or home for the week end, I wasn't going to break my neck telling him. He started getting undressed. He didn't say one goddam word about Jane. Not one. Neither did I. I just watched him. All he did was thank me for letting him wear my hound's-tooth. He hung it up on a hanger and put it in the closet.
Then when he was taking off his tie, he asked me if I'd written his goddam composition for him. I told him it was over on his goddam bed. He walked over and read it while he was unbuttoning his shirt. He stood there, reading it, and sort of stroking his bare chest and stomach, with this very stupid expression on his face.
Я ему и не подумал отвечать. Если он, болван, не понимает, что в субботу вечером все ушли, или спят, или уехали к родным, чего ради мне лезть вон из кожи объяснять ему. Он стал раздеваться. А про Джейн - ни слова. Ни единого словечка. И я молчу. Только смотрю на него. Правда, он меня поблагодарил за куртку. Надел ее на плечики и повесил в шкаф.
А когда он развязывал галстук, спросил меня, написал ли я за него это дурацкое сочинение. Я сказал, что вон оно, на его собственной кровати. Он подошел и стал читать, пока расстегивал рубаху. Стоит читает, а сам гладит себя по голой груди с самым идиотским выражением лица.
He was always stroking his stomach or his chest. He was mad about himself.
All of a sudden, he said,
“For Chrissake, Holden. This is about a goddam baseball glove.”
“So what?” I said. Cold as hell.
Вечно он гладил себя то по груди, то по животу. Он себя просто обожал.
И вдруг говорит:
- Что за чертовщина, Холден? Тут про какую-то дурацкую рукавицу!
- Ну так что же? - спрашиваю я. Ледяным голосом.
“Wuddaya mean so what? I told ya it had to be about a goddam room or a house or something.”
“You said it had to be descriptive. What the hell's the difference if it's about a baseball glove?”
- То есть как это - что же? Я же тебе говорил, надо описать комнату или дом, балда!
- Ты сказал, нужно какое-нибудь описание. Не все ли равно, что описывать - рукавицу или еще что?
“God damn it.” He was sore as hell. He was really furious. “You always do everything backasswards.” He looked at me. “No wonder you're flunking the hell out of here,” he said. “You don't do one damn thing the way you're supposed to. I mean it. Not one damn thing.” - Эх, черт бы тебя подрал! - Он разозлился не на шутку. Просто рассвирепел. - Все ты делаешь через ж... кувырком. - Тут он посмотрел на меня. - Ничего удивительного, что тебя отсюда выкинули, - говорит. - Никогда ты ничего не сделаешь по-человечески. Никогда! Понял?
“All right, give it back to me, then,” I said. I went over and pulled it right out of his goddam hand. Then I tore it up. “What the hellja do that for?” he said. I didn't even answer him. I just threw the pieces in the wastebasket. - Ладно, ладно, отдай листок! - говорю. Подошел, выхватил у него этот треклятый листок, взял и разорвал.
- Что за черт? - говорит. - Зачем ты разорвал?
Я ему даже не ответил. Бросил клочки в корзинку, и все.
Then I lay down on my bed, and we both didn't say anything for a long time. He got all undressed, down to his shorts, and I lay on my bed and lit a cigarette. You weren't allowed to smoke in the dorm, but you could do it late at night when everybody was asleep or out and nobody could smell the smoke. Besides, I did it to annoy Stradlater. It drove him crazy when you broke any rules. He never smoked in the dorm. It was only me.
He still didn't say one single solitary word about Jane. So finally I said,
Потом лег на кровать, и мы оба долго молчали. Он разделся, остался в трусах, а я закурил, лежа на кровати. Курить в спальнях не полагается, но поздно вечером, когда одни спят, а другие ушли, никто не заметит, что пахнет дымом. И потом мне хотелось позлить Стрэдлейтера. Он из себя выходил, когда нарушали правила. Сам он никогда в спальне не курил. А я курил.
Так он и не сказал ни единого словечка про Джейн, ничего. Тогда я сам заговорил:
“You're back pretty goddam late if she only signed out for nine-thirty. Did you make her be late signing in?”
He was sitting on the edge of his bed, cutting his goddam toenails, when I asked him that.
“Coupla minutes,” he said. “Who the hell signs out for nine-thirty on a Saturday night?”
- Поздно же ты явился, черт побери, если ее отпустили только до девяти тридцати. Она из-за тебя не опоздала, вернулась вовремя?
Он сидел на краю своей койки и стриг ногти на ногах, когда я с ним заговорил.
- Самую малость опоздала, - говорит. - А какого черта ей было отпрашиваться только до половины десятого, да еще в субботу?
God, how I hated him.
“Did you go to New York?” I said.
“Ya crazy? How the hell could we go to New York if she only signed out for nine-thirty?”
“That's tough.”
О господи, как я его ненавидел в эту минуту!
- В Нью-Йорк ездили? - спрашиваю.
- Ты спятил? Как мы могли попасть в Нью-Йорк, если она отпросилась только до половины десятого?
- Жаль, жаль! - сказал я.
He looked up at me.
“Listen,” he said, “if you're gonna smoke in the room, how 'bout going down to the can and do it? You may be getting the hell out of here, but I have to stick around long enough to graduate.”
I ignored him. I really did. I went right on smoking like a madman. All I did was sort of turn over on my side and watched him cut his damn toenails. What a school. You were always watching somebody cut their damn toenails or squeeze their pimples or something.
Он посмотрел на меня.
- Слушай, если тебе хочется курить, шел бы ты в уборную. Ты-то отсюда выметаешься, а мне торчать в школе, пока не окончу.
Я на него даже внимания не обратил, будто его и нет. Курю как сумасшедший, и все. Только повернулся на бок и смотрю, как он стрижет свои подлые ногти. Да, ничего себе школа! Вечно при тебе то прыщи давят, то ногти на ногах стригут.
“Did you give her my regards?” I asked him.
“Yeah.”
The hell he did, the bastard.
“What'd she say?” I said. “Did you ask her if she still keeps all her kings in the back row?”
- Ты ей передал от меня привет? - спрашиваю.
- Угу.
Черта лысого он передал, подонок!
- А что она сказала? Ты ее спросил, она по-прежнему ставит все дамки в последний ряд?
“No, I didn't ask her. What the hell ya think we did all night—play checkers, for Chrissake?”
I didn't even answer him. God, how I hated him.
“If you didn't go to New York, where'd ya go with her?” I asked him, after a little while. I could hardly keep my voice from shaking all over the place. Boy, was I getting nervous. I just had a feeling something had gone funny.
- Нет. Не спросил. Что мы с ней - в шашки играли весь вечер, как, по-твоему?
Я ничего ему не ответил. Господи, как я его ненавидел!
- Раз вы не ездили в Нью-Йорк, где же вы с ней были? - спросил я немного погодя. Я ужасно старался, чтоб голос у меня не дрожал, как студень. Нервничал я здорово. Видно, чувствовал, что что-то неладно.
He was finished cutting his damn toenails. So he got up from the bed, in just his damn shorts and all, and started getting very damn playful. He came over to my bed and started leaning over me and taking these playful as hell socks at my shoulder.
“Cut it out,” I said. “Where'd you go with her if you didn't go to New York?”
“Nowhere. We just sat in the goddam car.” He gave me another one of those playtul stupid little socks on the shoulder.
Он наконец обрезал ногти. Встал с кровати в одних трусиках и вдруг начал дурака валять. Подошел ко мне, нагнулся и стал меня толкать в плечо - играет, гад.
- Брось, - говорю, - куда же вы девались, раз вы не поехали в Нью-Йорк?
- Никуда. Сидели в машине, и все! - Он опять стал толкать меня в плечо, дурак такой.
“Cut it out,” I said. “Whose car?”
“Ed Banky's.”
Ed Banky was the basketball coach at Pencey. Old Stradlater was one of his pets, because he was the center on the team, and Ed Banky always let him borrow his car when he wanted it. It wasn't allowed for students to borrow faculty guys' cars, but all the athletic bastards stuck together. In every school I've gone to, all the athletic bastards stick together.
- Брось! - говорю. - В чьей машине?
- Эда Бэнки.
Эд Бэнки был наш тренер по баскетболу. Этот Стрэдлейтер ходил у него в любимчиках, он играл центра в школьной команде, и Эд Бэнки всегда давал ему свою машину. Вообще ученикам не разрешалось брать машину у преподавателей, но эти скоты спортсмены всегда заодно. Во всех школах, где я учился, эти скоты заодно.
Stradlater kept taking these shadow punches down at my shoulder. He had his toothbrush in his hand, and he put it in his mouth.
“What'd you do?” I said. “Give her the time in Ed Banky's goddam car?” My voice was shaking something awful.
“What a thing to say. Want me to wash your mouth out with soap?”
А Стрэдлейтер все делает вид, будто боксирует с тенью, все толкает меня в плечо и толкает. В руках у него была зубная щетка, и он сунул ее в рот.
- Что ж вы с ней делали? Путались в машине Эда Бэнки? - голос у меня дрожал просто ужас до чего.
- Ай-ай-ай, какие гадкие слова! Вот я сейчас намажу тебе язык мылом!
“Did you?”
“That's a professional secret, buddy.”
- Было дело?
- Это профессиональная тайна, братец мой!
This next part I don't remember so hot. All I know is I got up from the bed, like I was going down to the can or something, and then I tried to sock him, with all my might, right smack in the toothbrush, so it would split his goddam throat open. Only, I missed. I didn't connect. All I did was sort of get him on the side of the head or something. It probably hurt him a little bit, but not as much as I wanted. It probably would've hurt him a lot, but I did it with my right hand, and I can't make a good fist with that hand. On account of that injury I told you about. Дальше я что-то не очень помню. Знаю только, что я вскочил с постели, как будто мне понадобилось кое-куда, и вдруг ударил его со всей силы, прямо по зубной щетке, чтобы она разодрала его подлую глотку. Только не попал. Промахнулся. Стукнул его по голове, и все. Наверно, ему было больно, но не так, как мне хотелось. Я бы его мог ударить больнее, но бил я правой рукой. А я ее как следует не могу сжать. Помните, я вам говорил, как я разбил эту руку.
Anyway, the next thing I knew, I was on the goddam floor and he was sitting on my chest, with his face all red. That is, he had his goddam knees on my chest, and he weighed about a ton. He had hold of my wrists, too, so I couldn't take another sock at him. I'd've killed him.
“What the hell's the matter with you?” he kept saying, and his stupid race kept getting redder and redder.
Но тут я очутился на полу, а он сидел на мне красный как рак. Понимаете, уперся коленями мне в грудь, а весил он целую тонну. Руки мне зажал, чтоб я его не ударил. Убил бы я его, подлеца.
- Ты что, спятил? - повторяет, а морда у него все краснее и краснее, у болвана.
“Get your lousy knees off my chest,” I told him. I was almost bawling. I really was. “Go on, get off a me, ya crumby bastard.”
He wouldn't do it, though. He kept holding onto my wrists and I kept calling him a sonuvabitch and all, for around ten hours. I can hardly even remember what all I said to him. I told him he thought he could give the time to anybody he felt like. I told him he didn't even care if a girl kept all her kings in the back row or not, and the reason he didn't care was because he was a goddam stupid moron. He hated it when you called a moron. All morons hate it when you call them a moron.
- Пусти, дурак! - говорю. Я чуть не ревел, честное слово. - Уйди от меня, сволочь поганая, слышишь?
А он не отпускает. Держит мои руки, а я его обзываю сукиным сыном и всякими словами часов десять подряд. Я даже не помню, что ему говорил. Я ему сказал, что он воображает, будто он может путаться с кем ему угодно. Я ему сказал, что ему безразлично, переставляет девчонка шашки или нет, и вообще ему все безразлично, потому что он идиот и кретин. Он ненавидел, когда его обзывали кретином. Все кретины ненавидят, когда их называют кретинами.
“Shut up, now, Holden,” he said with his big stupid red face. “just shut up, now.”
“You don't even know if her first name is Jane or Jean, ya goddam moron!”
“Now, shut up, Holden, God damn it—I'm warning ya,” he said—I really had him going. “If you don't shut up, I'm gonna slam ya one.”
- Ну-ка замолчи, Холден! - говорит, а рожа у самого глупая, красная. - Замолчи, слышишь!
- Ты даже не знаешь, как ее зовут - Джин или Джейн, кретин несчастный!
- Замолчи, Холден, тебе говорят, черт подери! - Я его таки вывел из себя. - Замолчи, или я тебе так врежу!
“Get your dirty stinking moron knees off my chest.”
“If I letcha up, will you keep your mouth shut?”
I didn't even answer him.
He said it over again.
- Сними с меня свои вонючие коленки, болван, идиот!
- Я тебя отпущу - только замолчи! Замолчишь?
Я ему не ответил.
Он опять сказал:
“Holden. If I letcha up, willya keep your mouth shut?”
“Yes.”
He got up off me, and I got up, too. My chest hurt like hell from his dirty knees
- Если отпущу, ты замолчишь?
- Да.
Он слез с меня, и я тоже встал. От его паршивых коленок у меня вся грудь болела.
. “You're a dirty stupid sonuvabitch of a moron,” I told him.
That got him really mad. He shook his big stupid finger in my face.
“Holden, God damn it, I'm warning you, now. For the last time. If you don't keep your yap shut, I'm gonna—”
- Все равно ты кретин, слабоумный идиот, сукин сын! - говорю.
Тут он совсем взбесился. Тычет мне под нос свой толстый палец, кретин этакий, грозит:
- Холден, в последний раз предупреждаю, если ты не заткнешь глотку, я тебе так дам...
“Why should I?” I said—I was practically yelling. “That's just the trouble with all you morons. You never want to discuss anything. That's the way you can always tell a moron. They never want to discuss anything intellig—” - А чего мне молчать? - спрашиваю, а сам уже ору на него: - В том-то и беда с вами, кретинами. Вы и поговорить по-человечески не можете. Кретина за сто миль видно: он даже поговорить не умеет...
Then he really let one go at me, and the next thing I knew I was on the goddam floor again. I don't remember if he knocked me out or not, but I don't think so. It's pretty hard to knock a guy out, except in the goddam movies. But my nose was bleeding all over the place. When I looked up old Stradlater was standing practically right on top of me. He had his goddam toilet kit under his arm. Тут он развернулся по-настоящему, и я опять очутился на полу. Не помню, потерял я сознание или нет, по-моему, нет. Человека очень трудно нокаутировать - это только в кино легко. Но кровь у меня текла из носу отчаянно. Когда я открыл глаза, дурак Стрэдлейтер стоял прямо надо мной. У него в руках был умывальный прибор.
“Why the hell don'tcha shut up when I tellya to?” he said. He sounded pretty nervous. He probably was scared he'd fractured my skull or something when I hit the floor. It's too bad I didn't.
“You asked for it, God damn it,” he said. Boy, did he look worried.
- Я же тебя предупреждал, - говорит. Видно, он здорово перепугался, боялся, должно быть, что я разбил голову, когда грохнулся на пол. Жаль, что я не разбился.
- Сам виноват, черт проклятый! - говорит. Ух, и перепугался же он!
I didn't even bother to get up. I just lay there in the floor for a while, and kept calling him a moron sonuvabitch. I was so mad, I was practically bawling.
“Listen. Go wash your face,” Stradlater said. “Ya hear me?”
А я и не встал. Лежу на полу и ругаю его идиотом, сукиным сыном. Так был зол на него, что чуть не ревел.
- Слушай, пойди-ка умойся! - говорит он. - Слышишь?
I told him to go wash his own moron face—which was a pretty childish thing to say, but I was mad as hell. I told him to stop off on the way to the can and give Mrs. Schmidt the time. Mrs. Schmidt was the janitor's wife. She was around sixty-five.
I kept sitting there on the floor till I heard old Stradlater close the door and go down the corridor to the can. Then I got up. I couldn't find my goddam hunting hat anywhere. Finally I found it.
А я ему говорю, пусть сам пойдет умоет свою подлую рожу - конечно, это было глупо, ребячество так говорить, но уж очень я был зол, пусть, говорю, сам пойдет, а по дороге в умывалку пусть шпокнет миссис Шмит. А миссис Шмит была жена нашего швейцара, старуха лет под семьдесят.
Так я и сидел на полу, пока дурак Стрэдлейтер не ушел. Я слышал, как он идет по коридору в умывалку. Тогда я встал. И никак не мог отыскать эту треклятую шапку. Потом все-таки нашел.
It was under the bed. I put it on, and turned the old peak around to the back, the way I liked it, and then I went over and took a look at my stupid face in the mirror. You never saw such gore in your life. I had blood all over my mouth and chin and even on my pajamas and bath robe. It partly scared me and it partly fascinated me. All that blood and all sort of made me look tough. I'd only been in about two fights in my life, and I lost both of them. I'm not too tough. I'm a pacifist, if you want to know the truth. Она закатилась под кровать. Я ее надел, повернул козырьком назад - мне так больше нравилось - и посмотрел на свою дурацкую рожу в зеркало. Никогда в жизни я не видел столько кровищи! Весь рот у меня был в крови и подбородок, даже вся пижама и халат. Мне и страшно было и интересно. Вид у меня от этой крови был какой-то прожженный. Я и всего-то дрался раза два в жизни и оба раза неудачно. Из меня драчун плохой. Я вообще пацифист, если уж говорить всю правду.
I had a feeling old Ackley'd probably heard all the racket and was awake. So I went through the shower curtains into his room, just to see what the hell he was doing. I hardly ever went over to his room. It always had a funny stink in it, because he was so crumby in his personal habits. Мне казалось, что Экли не спит и все слышит. Я прошел через душевую в его комнату посмотреть, что он там делает. Я к нему редко заходил. У него всегда чем-то воняло - уж очень он был нечистоплотный.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.