«If you peer into abyss too much, abyss starts to peer into you.» - Если слишком всматриваешься в бездну, бездна начинает всматриваться в тебя
 Wednesday [ʹwenzdı] , 21 November [nə(ʋ)ʹvembə] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джером Сэлинджер. Над пропастью во ржи

Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Глава 25

When I got outside, it was just getting light out. It was pretty cold, too, but it felt good because I was sweating so much.
I didn't know where the hell to go. I didn't want to go to another hotel and spend all Phoebe's dough. So finally all I did was I walked over to Lexington and took the subway down to Grand Central. My bags were there and all, and I figured I'd sleep in that crazy waiting room where all the benches are.
Когда я вышел на улицу, начинало светать. Стоял сильный холод, но мне было приятно, потому что я так вспотел.
Куда идти, я совершенно не знал. Брать номер в гостинице на сестренкины деньги я не хотел. В конце концов я пошел пешком к Лексингтону и сел в метро до Центрального вокзала. Чемоданы были на вокзале, и я решил выспаться в зале ожидания, там, где натыканы эти дурацкие скамейки.
So that's what I did. It wasn't too bad for a while because there weren't many people around and I could stick my feet up. But I don't feel much like discussing it. It wasn't too nice. Don't ever try it. I mean it. It'll depress you. Так я и сделал. Сначала было ничего, народу немного, можно было прилечь, положить ноги на скамью. Но я не хочу об этом рассказывать. Довольно противное ощущение. Лучше не ходите туда. Я серьезно говорю! Тоска берет!
I only slept till around nine o'clock because a million people started coming in the waiting room and I had to take my feet down. I can't sleep so hot if I have to keep my feet on the floor. So I sat up. I still had that headache. It was even worse. And I think I was more depressed than I ever was in my whole life.
I didn't want to, but I started thinking about old Mr. Antolini and I wondered what he'd tell Mrs. Antolini when she saw I hadn't slept there or anything. That part didn't worry me too much, though, because I knew Mr. Antolini was very smart and that he could make up something to tell her. He could tell her I'd gone home or something.
Спал я часов до девяти, а там хлынул миллион народу, пришлось убрать ноги. А я не могу спать, когда ноги висят. Я сел. Голова болела по-прежнему. Даже сильнее. А настроение было до того скверное, никогда в жизни у меня не было такого скверного настроения.
Не хотелось думать про мистера Антолини, но я не мог не думать, что же он скажет своей жене, когда она увидит, что я у них не ночевал. Но меня не это беспокоило, я отлично знал, что мистер Антолини не дурак, сообразит, что ей сказать. Скажет, что я уехал домой, и все.
That part didn't worry me much. But what did worry me was the part about how I'd woke up and found him patting me on the head and all. I mean I wondered if just maybe I was wrong about thinking be was making a flitty pass at ne. I wondered if maybe he just liked to pat guys on the head when they're asleep. I mean how can you tell about that stuff for sure? You can't. I even started wondering if maybe I should've got my bags and gone back to his house, the way I'd said I would. I mean I started thinking that even if he was a flit he certainly'd been very nice to me. I thought how he hadn't minded it when I'd called him up so late, and how he'd told me to come right over if I felt like it. Это меня не очень беспокоило. А мучило меня другое - то, как я проснулся оттого, что он гладил меня по голове. Понимаете, я вдруг подумал - должно быть, я зря вообразил, что он хотел ко мне пристать. Должно быть, он просто хотел меня погладить по голове, может, он любит гладить ребят по голове, когда они спят. Разве можно сказать наверняка? Никак нельзя! Я даже подумал - надо было мне взять чемоданы и вернуться к ним в дом, как я обещал. Понимаете, я стал думать, что даже если бы он был со странностями, так ко мне-то он отнесся замечательно. Не рассердился, когда я его разбудил среди ночи, сказал - приезжай хоть сейчас, если надо.
And how he went to all that trouble giving me that advice about finding out the size of your mind and all, and how he was the only guy that'd even gone near that boy James Castle I told you about when he was dead. I thought about all that stuff. And the more I thought about it, the more depressed I got. I mean I started thinking maybe I should've gone back to his house. И как он старался, давал мне всякие советы насчет образа мысли и прочее, и как он один из всех не побоялся подойти к этому мальчику, к Джеймсу Каслу, когда тот лежал мертвый, помните, я вам рассказывал. Я сидел и думал про все про это. И чем больше думал, тем настроение становилось хуже. Мучила меня мысль, что надо было вернуться к ним домой.
Maybe he was only patting my head just for the hell of it. The more I thought about it, though, the more depressed and screwed up about it I got. What made it even worse, my eyes were sore as hell. They felt sore and burny from not getting too much sleep. Besides that, I was getting sort of a cold, and I didn't even have a goddam handkerchief with me. I had some in my suitcase, but I didn't feel like taking it out of that strong box and opening it up right in public and all. Наверно, он действительно погладил меня по голове п р о с т о т а к. И чем больше я об этом думал, тем больше мучился и расстраивался. А тут еще у меня вдруг разболелись глаза. Болят, горят как проклятые, оттого что я не выспался. И потом начался насморк, а носового платка не было. В чемодане лежали платки, но не хотелось доставать чемодан из хранения да еще открывать его у всех на виду.
There was this magazine that somebody'd left on the bench next to me, so I started reading it, thinking it'd make me stop thinking about Mr. Antolini and a million other things for at least a little while. But this damn article I started reading made me feel almost worse. It was all about hormones. It described how you should look, your face and eyes and all, if your hormones were in good shape, and I didn't look that way at all. I looked exactly like the guy in the article with lousy hormones. Рядом со мной на скамейке кто-то забыл журнал, и я начал читать. Может быть, перестану думать о мистере Антолини и о всякой чепухе, хоть на время забуду. Но от этой проклятой статьи мне стало во сто раз хуже. Там было про всякие гормоны. Описывалось, какой у вас должен быть вид, какие глаза, лицо, если у вас все гормоны в порядке, а у меня вид был как раз наоборот: у меня был точно такой вид, как у того типа, которого описывали в статье, у него все гормоны были нарушены.
So I started getting worried about my hormones. Then I read this other article about how you can tell if you have cancer or not. It said if you had any sores in your mouth that didn't heal pretty quickly, it was a sign that you probably had cancer. I'd had this sore on the inside of my lip for about two weeks. So figured I was getting cancer. Я стал ужасно беспокоиться, что с моими гормонами. А потом я стал читать вторую статью - как заранее обнаружить, есть у тебя рак или нет. Там говорилось, что если во рту есть ранки, которые долго не заживают, значит, ты, по всей вероятности, болен раком. А у меня на губе внутри была ранка уже н е д е л и д в е!!! Я и подумал - видно, у меня начинается рак.
That magazine was some little cheerer upper. I finally quit reading it and went outside for a walk. I figured I'd be dead in a couple of months because I had cancer. I really did. I was even positive I would be. It certainly didn't make me feel too gorgeous. Да, веселенький журнальчик, ничего не скажешь! Я его бросил и пошел прогуляться. Я высчитал, что раз у меня рак, я через два-три месяца умру. Серьезно, я так думал. Я был твердо уверен, что умру. И настроение от этого не улучшилось, сами понимаете.
It'sort of looked like it was going to rain, but I went for this walk anyway. For one thing, I figured I ought to get some breakfast. I wasn't at all hungry, but I figured I ought to at least eat something. I mean at least get something with some vitamins in it. So I started walking way over east, where the pretty cheap restaurants are, because I didn't want to spend a lot of dough.
While I was walking, I passed these two guys that were unloading this big Christmas tree off a truck. One guy kept saying to the other guy,
Как будто начинался дождь, но я все равно пошел гулять. Во-первых, надо было позавтракать. Есть не хотелось, но я подумал, что все-таки надо подкрепиться. Съесть, по крайней мере, что-нибудь витаминозное. Я пошел к восточным кварталам, где дешевые рестораны: не хотелось тратить много денег.
По дороге я увидел, как двое сгружали с машин огромную елку. И один все время кричал другому:
“Hold the sonuvabitch up! Hold it up, for Chrissake!” It certainly was a gorgeous way to talk about a Christmas tree.
It was sort of funny, though, in an awful way, and I started to sort of laugh. It was about the worst thing I could've done, because the minute I started to laugh I thought I was going to vomit. I really did. I even started to, but it went away. I don't know why. I mean I hadn't eaten anything unsanitary or like that and usually I have quite a strong stomach.
- Держи ее, чертову куклу, крепче держи, так ее и так! - Очень красиво говорить так про рождественскую елку!
Но мне почему-то стало смешно, и я расхохотался. Хуже ничего быть не могло, меня сразу начало мутить. Я чуть не стравил, но потом прошло, сам не знаю как. И ведь я ничего несвежего не ел, да и вообще желудок у меня выносливый.
Anyway, I got over it, and I figured I'd feel better if I had something to eat. So I went in this very cheap-looking restaurant and had doughnuts and coffee. Only, I didn't eat the doughnuts. I couldn't swallow them too well. The thing is, if you get very depressed about something, it's hard as hell to swallow. The waiter was very nice, though. He took them back without charging me. I just drank the coffee. Then I left and started walking over toward Fifth Avenue. Словом, пока что все прошло, и я решил - надо поесть. Я зашел в очень дешевый ресторанчик и заказал пышки и кофе. Только пышек я есть не стал, не мог проглотить ни куска. Когда ты чем-нибудь очень расстроен, глотать очень трудно. Но официант был славный. Он унес пышки и ничего с меня не взял. Я только выпил кофе. И пошел по направлению к Пятой авеню.
It was Monday and all, and pretty near Christmas, and all the stores were open. So it wasn't too bad walking on Fifth Avenue. It was fairly Christmasy. All those scraggy-looking Santa Clauses were standing on corners ringing those bells, and the Salvation Army girls, the ones that don't wear any lipstick or anything, were tinging bells too. I sort of kept looking around for those two nuns I'd met at breakfast the day before, but I didn't see them. I knew I wouldn't, because they'd told me they'd come to New York to be schoolteachers, but I kept looking for them anyway. Anyway, it was pretty Christmasy all of a sudden. Был понедельник, подходило рождество, и магазины торговали вовсю. На Пятой авеню было совсем неплохо. Чувствовалось рождественское настроение. На всех углах стояли бородатые Санта-Клаусы, звонили в колокольчики, и женщины из Армии Спасения, те, что никогда не красят губы, тоже звонили в колокольчики. Я все искал этих двух монахинь, с которыми я накануне завтракал, но их нигде не было. Впрочем, я так и знал, потому что они мне сами сказали, что приехали в Нью-Йорк учительствовать, но все-таки я их искал. Во всяком случае, настроение стало совсем рождественское.
A million little kids were downtown with their mothers, getting on and off buses and coming in and out of stores. I wished old Phoebe was around. She's not little enough any more to go stark staring mad in the toy department, but she enjoys horsing around and looking at the people. The Christmas before last I took her downtown shopping with me. We had a helluva time. I think it was in Bloomingdale's. Миллионы ребятишек с матерями выходили из автобусов, выходили и выходили из магазинов. Как было бы хорошо, если бы Фиби была со мной. Не такая она маленькая, чтобы глазеть на игрушки до обалдения, но любит смотреть на толпу и вытворять всякие глупости. Прошлым рождеством я ее взял с собой в город за покупками. Чего мы только не выделывали! По-моему, это было у Блумингдейла.
We went in the shoe department and we pretended she—old Phoebe— wanted to get a pair of those very high storm shoes, the kind that have about a million holes to lace up. We had the poor salesman guy going crazy. Old Phoebe tried on about twenty pairs, and each time the poor guy had to lace one shoe all the way up. It was a dirty trick, but it killed old Phoebe. We finally bought a pair of moccasins and charged them. The salesman was very nice about it. I think he knew we were horsing around, because old Phoebe always starts giggling. Мы зашли в обувной отдел и сделали вид, что ей, сестренке, нужна пара этих высоченных горных ботинок, знаете, которые зашнуровываются на миллион дырочек. Мы чуть с ума не свели этого несчастного продавца. Моя Фиби перемерила пар двадцать, и каждый раз ему, бедняге, приходилось зашнуровывать ей один башмак до самого колена. Свинство, конечно, но Фиби просто умирала от смеха. В конце концов мы купили пару домашних туфель и попросили прислать на дом. Продавец оказался очень славный. По-моему, он понимал, что мы балуемся, потому что Фиби все время покатывалась со смеху.
Anyway, I kept walking and walking up Fifth Avenue, without any tie on or anything. Then all of a sudden, something very spooky started happening. Every time I came to the end of a block and stepped off the goddam curb, I had this feeling that I'd never get to the other side of the street. I thought I'd just go down, down, down, and nobody'd ever see me again. Я шел по Пятой авеню без галстука, шел и шел все дальше. И вдруг со мной приключилась жуткая штука. Каждый раз, когда я доходил до конца квартала и переходил с тротуара на мостовую, мне вдруг начинало казаться, что я никак не смогу перейти на ту сторону. Мне казалось, что я вдруг провалюсь вниз, вниз, вниз и больше меня так и не увидят.
Boy, did it scare me. You can't imagine. I started sweating like a bastard—my whole shirt and underwear and everything. Then I started doing something else. Every time I'd get to the end of a block I'd make believe I was talking to my brother Allie. I'd say to him, “Allie, don't let me disappear. Allie, don't let me disappear. Allie, don't let me disappear. Please, Allie.” And then when I'd reach the other side of the street without disappearing, I'd thank him. Ох, до чего я перепугался, вы даже вообразить не можете. Я весь вспотел, вся рубаха и белье, все промокло насквозь. И тут я стал проделывать одну штуку. Только дойду до угла, сразу начинаю разговаривать с моим братом, с Алли. Я ему говорю: «Алли, не дай мне пропасть! Алли, не дай мне пропасть! Алли, не дай мне пропасть! Алли, прошу тебя!» А как только благополучно перейду на другую сторону, я ему говорю спасибо.
Then it would start all over again as soon as I got to the next corner. But I kept going and all. I was sort of afraid to stop, I think—I don't remember, to tell you the truth. I know I didn't stop till I was way up in the Sixties, past the zoo and all. Then I sat down on this bench. I could hardly get my breath, and I was still sweating like a bastard. I sat there, I guess, for about an hour. Finally, what I decided I'd do, I decided I'd go away. I decided I'd never go home again and I'd never go away to another school again. I decided I'd just see old Phoebe and sort of say good-by to her and all, and give her back her Christmas dough, and then I'd start hitchhiking my way out West. И так на каждом углу - все сначала. Но я не останавливался. Кажется, я боялся остановиться - по правде сказать, я плохо помню. Знаю только, что я дошел до самой Шестидесятой улицы, мимо зоопарка, бог знает куда. Тут я сел на скамью. Я задыхался, пот с меня лил градом. Просидел я на этой скамье, наверно, около часа. Наконец я решил, что мне надо делать. Я решил уехать. Решил, что не вернусь больше домой и ни в какие школы не поступлю. Решил, что повидаюсь с сестренкой, отдам ей деньги, а потом выйду на шоссе и буду голосовать, пока не уеду далеко на Запад.
What I'd do, I figured, I'd go down to the Holland Tunnel and bum a ride, and then I'd bum another one, and another one, and another one, and in a few days I'd be somewhere out West where it was very pretty and sunny and where nobody'd know me and I'd get a job. I figured I could get a job at a filling station somewhere, putting gas and oil in people's cars. I didn't care what kind of job it was, though. Just so people didn't know me and I didn't know anybody. Я решил - сначала доеду до Холленд-Таннел, оттуда проголосую и поеду дальше, потом опять проголосую и опять, так, чтобы через несколько дней оказаться далеко на Западе, где тепло и красиво и где меня никто не знает. И там я найду себе работу. Я подумал, что легко найду работу на какой-нибудь заправочной станции у бензоколонки, буду обслуживать проезжих. В общем, мне было все равно, какую работу делать, лишь бы меня никто не знал и я никого не знал.
I thought what I'd do was, I'd pretend I was one of those deaf-mutes. That way I wouldn't have to have any goddam stupid useless conversations with anybody. If anybody wanted to tell me something, they'd have to write it on a piece of paper and shove it over to me. They'd get bored as hell doing that after a while, and then I'd be through with having conversations for the rest of my life. Everybody'd think I was just a poor deaf-mute bastard and they'd leave me alone. They'd let me put gas and oil in their stupid cars, and they'd pay me a salary and all for it, and I'd build me a little cabin somewhere with the dough I made and live there for the rest of my life. Я решил сделать вот что: притвориться глухонемым. Тогда не надо будет ни с кем заводить всякие ненужные глупые разговоры. Если кто-нибудь захочет со мной поговорить, ему придется писать на бумажке и показывать мне. Им это так в конце концов осточертеет, что я на всю жизнь избавлюсь от разговоров. Все будут считать, что я несчастный глухонемой дурачок, и оставят меня в покое. Я буду заправлять их дурацкие машины, получать за это жалованье и потом построю себе на скопленные деньги хижину и буду там жить до конца жизни.
I'd build it right near the woods, but not right in them, because I'd want it to be sunny as hell all the time. I'd cook all my own food, and later on, if I wanted to get married or something, I'd meet this beautiful girl that was also a deaf-mute and we'd get married. She'd come and live in my cabin with me, and if she wanted to say anything to me, she'd have to write it on a goddam piece of paper, like everybody else. If we had any children, we'd hide them somewhere. We could buy them a lot of books and teach them how to read and write by ourselves. Хижина будет стоять на опушке леса - только не в самой чаще, я люблю, чтобы солнце светило на меня во все лопатки. Готовить еду я буду сам, а позже, когда мне захочется жениться, я, может быть, встречу какую-нибудь красивую глухонемую девушку, и мы поженимся. Она будет жить со мной в хижине, а если захочет что-нибудь сказать - пусть тоже пишет на бумажке. Если пойдут дети, мы их от всех спрячем. Купим много книжек и сами выучим их читать и писать.
I got excited as hell thinking about it. I really did. I knew the part about pretending I was a deaf-mute was crazy, but I liked thinking about it anyway. But I really decided to go out West and all. All I wanted to do first was say good-by to old Phoebe. So all of a sudden, I ran like a madman across the street—I damn near got killed doing it, if you want to know the truth—and went in this stationery store and bought a pad and pencil. Я просто загорелся, честное слово. Конечно, глупо было выдумывать, что я притворяюсь глухонемым, но мне все равно нравилось представлять себе, как это будет. И я твердо решил уехать на Запад. Надо было только попрощаться с Фиби. Я вскочил и понесся как сумасшедший через улицу - чуть не попал под машину, если говорить правду, - и прямо в писчебумажный магазин, где купил блокнот и карандаш.
I figured I'd write her a note telling her where to meet me so I could say good-by to her and give her back her Christmas dough, and then I'd take the note up to her school and get somebody in the principal's office to give it to her. But I just put the pad and pencil in my pocket and started walking fast as hell up to her school—I was too excited to write the note right in the stationery store. I walked fast because I wanted her to get the note before she went home for lunch, and I didn't have any too much time. Я решил, что напишу ей записку, где нам с ней встретиться, чтобы я мог с ней проститься и отдать ей подарочные деньги, отнесу эту записку в школу, а там попрошу кого-нибудь из канцелярии передать Фиби. Но пока что я сунул блокнот и карандаш в карман и почти бегом побежал к ее школе. Шел я ужасно быстро: надо было успеть передать ей записку, пока она не ушла домой на завтрак, а времени оставалось совсем мало.
I knew where her school was, naturally, because I went there myself when I was a kid. When I got there, it felt funny. I wasn't sure I'd remember what it was like inside, but I did. It was exactly the same as it was when I went there. They had that same big yard inside, that was always sort of dark, with those cages around the light bulbs so they wouldn't break if they got hit with a ball. They had those same white circles painted all over the floor, for games and stuff. And those same old basketball rings without any nets—just the backboards and the rings. Школу я знал хорошо, потому что сам туда бегал, когда был маленьким. Когда я вошел во двор, мне стало как-то странно. Я не думал, что помню, как все было, но, оказывается, я все помнил. Все осталось совершенно таким, как при мне. Тот же огромный гимнастический зал внизу, где всегда было темновато, те же проволочные сетки на фонарях, чтоб не разбить мячом. На полу - те же белые круги для всяких игр. И те же баскетбольные кольца без сеток - только доска и кольцо.
Nobody was around at all, probably because it wasn't recess period, and it wasn't lunchtime yet. All I saw was one little kid, a colored kid, on his way to the bathroom. He had one of those wooden passes sticking out of his hip pocket, the same way we used to have, to show he had permission and all to go to the bathroom. Нигде никого не было - наверно, потому, что шли занятия и большая перемена еще не начиналась. Я только увидел одного малыша - цветного мальчугана, он бежал в уборную. У него из кармана торчал деревянный номерок, нам тоже такие выдавали в доказательство, что нам разрешили выйти из класса.
I was still sweating, but not so bad any more. I went over to the stairs and sat down on the first step and took out the pad and pencil I'd bought. The stairs had the same smell they used to have when I went there. Like somebody'd just taken a leak on them. School stairs always smell like that. Anyway, I sat there and wrote this note: Я все еще потел, но уже не так сильно. Вышел на лестницу, сел на нижнюю ступеньку и достал блокнот и карандаш. Лестница пахла совершенно так же, как при мне. Как будто кто-то там намочил. В начальных школах лестницы всегда так пахнут. Словом, я сел и написал записку:
DEAR PHOEBE,
I can't wait around till Wednesday any more so I will probably hitch hike out west this afternoon. Meet me at the Museum of art near the door at quarter past 12 if you can and I will give you your Christmas dough back. I didn't spend much.
Love, HOLDEN
Милая Фиби!
Не могу ждать до среды, поэтому сегодня же вечером начну пробираться на Запад. Жди меня в музее, у входа, в четверть первого, если сможешь, и я отдам тебе твои подарочные деньги. Истратил я совсем мало.
Целую. Холден
Her school was practically right near the museum, and she had to pass it on her way home for lunch anyway, so I knew she could meet me all right. Then I started walking up the stairs to the principal's office so I could give the note to somebody that would bring it to her in her classroom. I folded it about ten times so nobody'd open it. You can't trust anybody in a goddam school. But I knew they'd give it to her if I was her brother and all. Музей был совсем рядом со школой, ей все равно надо было идти мимо после завтрака, и я знал, что она меня встретит.
Я поднялся по лестнице в канцелярию директора, чтобы попросить отнести мою записку сестренке в класс. Я сложил листок в десять раз, чтобы никто не прочитал. В этих чертовых школах никому доверять нельзя. Но я знал, что записку от брата ей передадут непременно.
While I was walking up the stairs, though, all of a sudden I thought I was going to puke again. Only, I didn't. I sat down for a second, and then I felt better. But while I was sitting down, I saw something that drove me crazy. Somebody'd written “Fuck you” on the wall. It drove me damn near crazy. Когда я подымался по лестнице, меня опять начало мутить, но потом обошлось. Я только присел на минутку и почувствовал себя лучше. Но тут я увидел одну штуку, которая меня взбесила. Кто-то написал на стене похабщину. Я просто взбесился от злости.
I thought how Phoebe and all the other little kids would see it, and how they'd wonder what the hell it meant, and then finally some dirty kid would tell them—all cockeyed, naturally—what it meant, and how they'd all think about it and maybe even worry about it for a couple of days. I kept wanting to kill whoever'd written it. I figured it was some perverty bum that'd sneaked in the school late at night to take a leak or something and then wrote it on the wall. Только представьте себе, как Фиби и другие малыши увидят и начнут спрашивать, что это такое, а какой-нибудь грязный мальчишка им начнет объяснять - да еще по-дурацки, - что это значит, и они начнут думать о таких вещах и расстраиваться. Я готов был убить того, кто это написал. Я представил себе, что какой-нибудь мерзавец, развратник залез в школу поздно ночью за нуждой, а потом написал на стене эти слова.
I kept picturing myself catching him at it, and how I'd smash his head on the stone steps till he was good and goddam dead and bloody. But I knew, too, I wouldn't have the guts to do it. I knew that. That made me even more depressed. I hardly even had the guts to rub it off the wall with my hand, if you want to know the truth. I was afraid some teacher would catch me rubbing it off and would think I'd written it. But I rubbed it out anyway, finally. Then I went on up to the principal's office. И вообразил, как я его ловлю на месте преступления и бью головой о каменную лестницу, пока он не издохнет, обливаясь кровью. Но я подумал, что не хватит у меня на это смелости. Я себя знаю. И от этого мне стало еще хуже на душе. По правде говоря, у меня даже не хватало смелости стереть эту гадость. Я испугался - а вдруг кто-нибудь из учителей увидит, как я стираю надпись, и подумает, что это я написал. Но потом я все-таки стер. Стер и пошел в канцелярию директора.
The principal didn't seem to be around, but some old lady around a hundred years old was sitting at a typewriter. I told her I was Phoebe Caulfield's brother, in 4B-1, and I asked her to please give Phoebe the note. I said it was very important because my mother was sick and wouldn't have lunch ready for Phoebe and that she'd have to meet me and have lunch in a drugstore. She was very nice about it, the old lady. She took the note off me and called some other lady, from the next office, and the other lady went to give it to Phoebe. Директора нигде не было, но за машинкой сидела старушка лет под сто. Я сказал, что я брат Фиби Колфилд из четвертого «Б» и очень прошу передать ей эту записку. Я сказал, что это очень важно, потому что мама нездорова и не приготовила завтрак для Фиби и что я должен встретить Фиби и накормить ее завтраком в закусочной. Старушка оказалась очень милая. Она взяла у меня записку, позвала какую-то женщину из соседней комнаты, и та пошла отдавать записку Фиби.
Then the old lady that was around a hundred years old and I shot the breeze for a while, She was pretty nice, and I told her how I'd gone there to school, too, and my brothers. She asked me where I went to school now, and I told her Pencey, and she said Pencey was a very good school. Even if I'd wanted to, I wouldn't have had the strength to straighten her out. Потом мы с этой столетней старушкой немножко поговорили. Она была очень приветливая, и я ей рассказал, что в эту школу ходили мы все - и я и мои братья. Она спросила, где я теперь учусь, и я сказал - в Пэнси, и она сказала, что Пэнси - очень хорошая школа. Если б я даже хотел вправить ей мозги, у меня духу не хватило бы.
Besides, if she thought Pencey was a very good school, let her think it. You hate to tell new stuff to somebody around a hundred years old. They don't like to hear it. Then, after a while, I left. It was funny. She yelled “Good luck!” at me the same way old Spencer did when I left Pencey. God, how I hate it when somebody yells “Good luck!” at me when I'm leaving somewhere. It's depressing. Хочет думать, что Пэнси хорошая школа, пусть думает. Глупо внушать н о в ы е мысли человеку, когда ему скоро стукнет сто лет. Да они этого и не любят. Потом я попрощался и ушел. Она завопила мне вдогонку: «Счастливого пути!» - совершенно как старик Спенсер, когда я уезжал из Пэнси. Господи, до чего я ненавижу эту привычку - вопить вдогонку «счастливого пути». У меня от этого настроение портится.
I went down by a different staircase, and I saw another “Fuck you” on the wall.
I tried to rub it off with my hand again, but this one was scratched on, with a knife or something. It wouldn't come off. It's hopeless, anyway.
Спустился я по другой лестнице и опять увидел на стенке похабщину.
Попробовал стереть, но на этот раз слова были нацарапаны ножом или еще чем-то острым. Никак не стереть. Да и бесполезно.
If you had a million years to do it in, you couldn't rub out even half the “Fuck you” signs in the world. It's impossible. Будь у человека хоть миллион лет в распоряжении, все равно ему не стереть всю похабщину со всех стен на свете. Невозможное дело.
I looked at the clock in the recess yard, and it was only twenty to twelve, so I had quite a lot of time to kill before I met old Phoebe. But I just walked over to the museum anyway. There wasn't anyplace else to go. I thought maybe I might stop in a phone booth and give old Jane Gallagher a buzz before I started bumming my way west, but I wasn't in the mood. For one thing, I wasn't even sure she was home for vacation yet. So I just went over to the museum, and hung around. Я посмотрел на часы в гимнастическом зале, было всего без двадцати двенадцать, ждать до перемены оставалось долго. Но я все-таки пошел прямо в музей. Все равно больше идти было некуда. Я подумал, не звякнуть ли Джейн Галлахер из автомата, перед тем как податься на Запад, но настроения не было. Да я и не был уверен, что она уже приехала домой на каникулы. Я зашел в музей и стал там ждать.
While I was waiting around for Phoebe in the museum, right inside the doors and all, these two little kids came up to me and asked me if I knew where the mummies were. The one little kid, the one that asked me, had his pants open. I told him about it. So he buttoned them up right where he was standing talking to me—he didn't even bother to go behind a post or anything. He killed me. I would've laughed, but I was afraid I'd feel like vomiting again, so I didn't. Пока я ждать Фиби у самого входа в музей, подошли двое ребятишек и спросили меня, не знаю ли я, где мумии. У того мальчишки, который спрашивал, штаны были расстегнуты. Я ему велел застегнуться. И он застегивался прямо передо мной, не стесняясь, даже не зашел за колонну или за угол. Умора. Я, наверно, расхохотался бы, но побоялся, что меня опять начнет мутить, и сдержался.
“Where're the mummies, fella?” the kid said again. “Ya know?”
I horsed around with the two of them a little bit.
“The mummies? What're they?” I asked the one kid.
- Где эти мумии, а? - повторил мальчишка. - Вы знаете, где они?
Я решил их поддразнить.
- Мумии? - спрашиваю. - А что это такое?
“You know. The mummies—them dead guys. That get buried in them toons and all.”
Toons. That killed me. He meant tombs.
- Ну, сами знаете. Мумии, мертвяки. Их еще хоронят в пираминах.
В пираминах! Вот умора. Это он про пирамиды.
“How come you two guys aren't in school?” I said.
“No school t'day,” the kid that did all the talking said. He was lying, sure as I'm alive, the little bastard. I didn't have anything to do, though, till old Phoebe showed up, so I helped them find the place where the mummies were. Boy, I used to know exactly where they were, but I hadn't been in that museum in years.
- А почему вы не в школе, ребята? - спрашиваю.
- Нет занятий, - говорит тот, что все время разговаривал. Я видел, что он врет, подлец. Но мне все равно нечего было делать до прихода Фиби, и я повел их туда, где лежали мумии. Раньше я точно знал, где они лежат, только я тут лет сто не был.
“You two guys so interested in mummies?” I said.
“Yeah.”
“Can't your friend talk?” I said.
- А вам интересно посмотреть мумии? - спрашиваю.
- Ага.
- А твой приятель немой, что ли?
“He ain't my friend. He's my brudda.”
“Can't he talk?” I looked at the one that wasn't doing any talking. “Can't you talk at all?” I asked him.
“Yeah,” he said. “I don't feel like it.”
- Он мне не приятель, он мой братишка.
- Разве он не умеет говорить? - спрашиваю я. - Ты что, говорить не умеешь?
- Умею, - отвечает. - Только не хочу.
Finally we found the place where the mummies were, and we went in.
“You know how the Egyptians buried their dead?” I asked the one kid.
“Naa.”
Наконец мы нашли вход в галерею, где лежали мумии.
- А вы знаете, как египтяне хоронили своих мертвецов? - спрашиваю я разговорчивого мальчишку.
- Не-е-е...
“Well, you should. It's very interesting.
They wrapped their faces up in these cloths that were treated with some secret chemical. That way they could be buried in their tombs for thousands of years and their faces wouldn't rot or anything. Nobody knows how to do it except the Egyptians. Even modern science.”
- А надо бы знать. Это очень интересно.
Они закутывали им головы в такие ткани, которые пропитывались особым секретным составом. И тогда можно было их хоронить хоть на тысячу лет, и все равно головы у них не сгнивали. Никто не умел это делать, кроме египтян. Современная наука и то не знает, как это делается.
To get to where the mummies were, you had to go down this very narrow sort of hall with stones on the side that they'd taken right out of this Pharaoh's tomb and all. It was pretty spooky, and you could tell the two hot-shots I was with weren't enjoying it too much. They stuck close as hell to me, and the one that didn't talk at all practically was holding onto my sleeve. Чтобы увидеть мумии, надо было пройти по очень узкому переходу, выложенному плитами, взятыми прямо с могилы фараона. Довольно жуткое место, и я видел, что эти два молодца, которых я вел, здорово трусили. Они прижимались ко мне, как котята, а неразговорчивый даже вцепился в мой рукав.
“Let's go,” he said to his brother. “I seen 'em awreddy. C'mon, hey.” He turned around and beat it.
“He's got a yella streak a mile wide,” the other one said. “So long!” He beat it too.
- Пойдем домой, - сказал он вдруг. - Я уже все видел. Пойдем скорее! - Он повернулся и побежал.
- Он трусишка, всего боится! - сказал другой. - Пока! - И тоже побежал за первым.
I was the only one left in the tomb then. I sort of liked it, in a way. It was so nice and peaceful. Then, all of a sudden, you'd never guess what I saw on the wall. Another “Fuck you.”
It was written with a red crayon or something, right under the glass part of the wall, under the stones.
Я остался один среди могильных плит. Мне тут нравилось - тихо, спокойно. И вдруг я увидел на стене - догадайтесь, что? Опять похабщина!
Красным карандашом, прямо под стеклянной витриной, на камне.
That's the whole trouble. You can't ever find a place that's nice and peaceful, because there isn't any. You may think there is, but once you get there, when you're not looking, somebody'll sneak up and write “Fuck you” right under your nose. Try it sometime. I think, even, if I ever die, and they stick me in a cemetery, and I have a tombstone and all, it'll say “Holden Caulfield” on it, and then what year I was born and what year I died, and then right under that it'll say “Fuck you.” I'm positive, in fact. В этом-то и все несчастье. Нельзя найти спокойное, тихое место - нет его на свете. Иногда подумаешь - а может, есть, но пока ты туда доберешься, кто-нибудь прокрадется перед тобой и напишет похабщину прямо перед твоим носом. Проверьте сами. Мне иногда кажется - вот я умру, попаду на кладбище, поставят надо мной памятник, напишут «Холден Колфилд», и год рождения, и год смерти, а под всем этим кто-нибудь нацарапает похабщину. Уверен, что так оно и будет.
After I came out of the place where the mummies were, I had to go to the bathroom. I sort of had diarrhea, if you want to know the truth. I didn't mind the diarrhea part too much, but something else happened. When I was coming out of the can, right before I got to the door, I sort of passed out. I was lucky, though. I mean I could've killed myself when I hit the floor, but all I did was sort of land on my side. it was a funny thing, though. I felt better after I passed out. I really did. My arm sort of hurt, from where I fell, but I didn't feel so damn dizzy any more. Я вышел из зала, где лежали мумии, и пошел в уборную. У меня началось расстройство, если уж говорить всю правду. Но этого я не испугался, а испугался другого. Когда я выходил из уборной, у самой двери я вдруг потерял сознание. Счастье еще, что я удачно упал. Мог разбить себе голову об пол, но просто грохнулся на бок. Странное это ощущение. Но после обморока я как-то почувствовал себя лучше. Рука, правда, болела, но не так кружилась голова.
It was about ten after twelve or so then, and so I went back and stood by the door and waited for old Phoebe. I thought how it might be the last time I'd ever see her again. Any of my relatives, I mean. I figured I'd probably see them again, but not for years. I might come home when I was about thirty-five. I figured, in case somebody got sick and wanted to see me before they died, but that would be the only reason I'd leave my cabin and come back. Было уже десять минут первого, и я пошел к выходу и стал ждать мою Фиби. Я подумал, может, я вижусь с ней в последний раз. И вообще никого из родных больше не увижу. То есть, конечно, когда-нибудь я с ними, наверно, увижусь, но только не скоро. Может быть, я приеду домой, когда мне будет лет тридцать пять, если кто-нибудь из них вдруг заболеет и захочет меня повидать пред смертью, это единственное, из-за чего я еще смогу бросить свою хижину и вернуться домой.
I even started picturing how it would be when I came back. I knew my mother'd get nervous as hell and start to cry and beg me to stay home and not go back to my cabin, but I'd go anyway. I'd be casual as hell. I'd make her calm down, and then I'd go over to the other side of the living room and take out this cigarette case and light a cigarette, cool as all hell. I'd ask them all to visit me sometime if they wanted to, but I wouldn't insist or anything. Я даже представил себе, как я вернусь. Знаю, мама начнет ужасно волноваться, и плакать, и просить меня остаться дома и не возвращаться к себе в хижину, но я все-таки уеду. Я буду держаться неприступно, как дьявол. Успокою мать, отойду в другой конец комнаты, выну портсигар и закурю с ледяным спокойствием. Я их приглашу навещать меня, если им захочется, но настаивать не буду.
What I'd do, I'd let old Phoebe come out and visit me in the summertime and on Christmas vacation and Easter vacation. And I'd let D. B. come out and visit me for a while if he wanted a nice, quiet place for his writing, but he couldn't write any movies in my cabin, only stories and books. I'd have this rule that nobody could do anything phony when they visited me. If anybody tried to do anything phony, they couldn't stay. Но я обязательно устрою, чтобы Фиби приезжала ко мне гостить на лето, и на рождество, и на пасхальные каникулы. Д. Б. тоже пускай приезжает, пусть живет у меня, когда ему понадобится тихий, спокойный угол для работы. Но никаких сценариев в моей хижине я писать не позволю, т о л ь к о рассказы и книги. У меня будет такое правило - никакой липы в моем доме не допускать. А чуть кто попробует разводить липу, пусть лучше сразу уезжает.
All of a sudden I looked at the clock in the checkroom and it was twenty-five of one. I began to get scared that maybe that old lady in the school had told that other lady not to give old Phoebe my message. I began to get scared that maybe she'd told her to burn it or something. It really scared hell out of me. I really wanted to see old Phoebe before I hit the road. I mean I had her Christmas dough and all. Вдруг я посмотрел на часы в гардеробной и увидел, что уже без двадцати пяти час. Я перепугался - вдруг старушка из канцелярии велела той, другой женщине не передавать Фиби записку. Я испугался, а вдруг она велела сжечь мою записку или выкинуть. Здорово перепугался. Мне очень хотелось повидать сестренку перед тем, как уехать бог знает куда. А тут еще у меня были ее деньги.
Finally, I saw her. I saw her through the glass part of the door. The reason I saw her, she had my crazy hunting hat on—you could see that hat about ten miles away.
I went out the doors and started down these stone stairs to meet her. The thing I couldn't understand, she had this big suitcase with her.
И вдруг я ее увидел. Увидел через стеклянную дверь. А заметил я ее потому, что на ней была моя дикая охотничья шапка - ее за десять миль видно, эту шапку.
Я вышел на улицу и стал спускаться по каменной лестнице навстречу Фиби. Одного я не понимал - зачем она тащит огромный чемодан.
She was just coming across Fifth Avenue, and she was dragging this goddam big suitcase with her. She could hardly drag it. When I got up closer, I saw it was my old suitcase, the one I used to use when I was at Whooton. I couldn't figure out what the hell she was doing with it. Она как раз переходила Пятую авеню и тащила за собой громадный нелепый чемодан. Еле-еле тащила. Когда я подошел ближе, я понял, что это мой старый чемодан, он у меня был еще в Хуттонской школе. Я никак не мог понять, на кой черт он ей понадобился.
“Hi,” she said when she got up close. She was all out of breath from that crazy suitcase.
“I thought maybe you weren't coming,” I said.
- Ау! - сказала она, подойдя поближе. Она совсем запыхалась от этого дурацкого чемодана.
- Я думал, ты уже не придешь, - говорю я.
“What the hell's in that bag? I don't need anything. I'm just going the way I am. I'm not even taking the bags I got at the station. What the hellya got in there?”
She put the suitcase down.
- А на кой черт ты притащила чемодан? Мне ничего не надо. Я еду налегке. Даже с хранения чемоданы не возьму. Чего ты туда напихала?
Она поставила чемодан.
“My clothes,” she said. “I'm going with you. Can I? Okay?”
“What?” I said. I almost fell over when she said that. I swear to God I did. I got sort of dizzy and I thought I was going to pass out or something again.
- Мои вещи, - говорит. - Я еду с тобой. Можно, да? Возьмешь меня?
- Что? - Я чуть не упал, когда она это сказала. Честное слово, у меня голова пошла кругом, вот-вот упаду в обморок.
“I took them down the back elevator so Charlene wouldn't see me. It isn't heavy. All I have in it is two dresses and my moccasins and my underwear and socks and some other things. Feel it. It isn't heavy. Feel it once... Can't I go with you? Holden? Can't I? Please.” - Я все стащила по черной лестнице, чтобы Чарлина не увидела. Он не тяжелый. В нем только два платья, туфли, белье, носки и всякие мелочи. Ты попробуй подыми. Он совсем легкий, ну, подыми... Можно мне с тобой, Холден? Можно, да? Пожалуйста, можно мне с тобой?
“No. Shut up.”
I thought I was going to pass out cold. I mean I didn't mean to tell her to shut up and all, but I thought I was going to pass out again.
“Why can't I? Please, Holden! I won't do anything— I'll just go with you, that's all! I won't even take my clothes with me if you don't want me to—I'll just take my—”
- Нет, нельзя. Замолчи!
Я чувствовал, что сейчас упаду замертво. Я вовсе не хотел кричать: «Замолчи!», но мне казалось, что я сейчас потеряю сознание.
- Почему нельзя? Пожалуйста, возьми меня с собой... Ну, Холден, пожалуйста! Я не буду мешать - я только поеду с тобой, и все! Если хочешь, я и платьев не возьму, только захвачу...
“You can't take anything. Because you're not going. I'm going alone. So shut up.”
“Please, Holden. Please let me go. I'll be very, very, very—You won't even—”
- Ничего ты не захватишь. И не поедешь. Я еду один. Замолчи!
- Ну, Холден, пожалуйста! Я буду очень, очень, очень - ты даже не заметишь...
“You're not going. Now, shut up! Gimme that bag,” I said.
I took the bag off her. I was almost all set to hit her, I thought I was going to smack her for a second. I really did.
She started to cry.
- Никуда ты не поедешь. Замолчи, слышишь! Отдай чемодан.
Я взял у нее чемодан. Ужасно хотелось ее отшлепать. Еще минута - и я бы ее шлепнул. Серьезно говорю.
Но тут она расплакалась.
“I thought you were supposed to be in a play at school and all I thought you were supposed to be Benedict Arnold in that play and all,” I said. I said it very nasty. “Whuddaya want to do? Not be in the play, for God's sake?” - А я-то думал, что ты собираешься играть в спектакле. Я думал, что ты собираешься играть Бенедикта Арнольда в этой пьесе, - говорю я. Голос у меня стал злой, противный. - Что же ты затеяла, а? Не хочешь играть в спектакле, что ли?
That made her cry even harder. I was glad.
All of a sudden I wanted her to cry till her eyes practically dropped out. I almost hated her. I think I hated her most because she wouldn't be in that play any more if she went away with me.
Тут она еще сильнее заплакала, и я даже обрадовался.
Вдруг мне захотелось, чтобы она все глаза себе выплакала. Я был ужасно зол на нее. По-моему, я был на нее так зол за то, что она готова была отказаться от роли в спектакле и уехать со мной.
“Come on,” I said. I started up the steps to the museum again. I figured what I'd do was, I'd check the crazy suitcase she'd brought in the checkroom, andy then she could get it again at three o'clock, after school. I knew she couldn't take it back to school with her. “Come on, now,” I said. - Идем, - говорю. Я опять стал подниматься по лестнице в музей. Я решил, что сдам в гардероб этот дурацкий чемодан, который она притащила, а в три часа, на обратном пути из школы, она его заберет. Я знал, что в школу его взять нельзя. - Ну, идем, - говорю.
She didn't go up the steps with me, though. She wouldn't come with me.
I went up anyway, though, and brought the bag in the checkroom and checked it, and then I came down again. She was still standing there on the sidewalk, but she turned her back on me when I came up to her. She can do that. She can turn her back on you when she feels like it.
Но она не пошла в музей. Не захотела идти со мной.
Я пошел один, сдал чемодан в гардероб и опять спустился на улицу. Она все еще стояла на тротуаре, но, когда я подошел, она повернулась ко мне спиной. Это она умеет. Повернется к тебе спиной, и все.
“I'm not going away anywhere. I changed my mind. So stop crying, and shut up,” I said.
The funny part was, she wasn't even crying when I said that. I said it anyway, though, “C'mon, now. I'll walk you back to school. C'mon, now. You'll be late.”
- Никуда я не поеду. Я передумал. Перестань реветь, слышишь? - Глупо было так говорить, потому что она уже не ревела. Но я все-таки сказал «Перестань реветь!» на всякий случай. - Ну, пойдем. Я тебя отведу в школу. Пойдем скорее. Ты опоздаешь.
She wouldn't answer me or anything. I sort of tried to get hold of her old hand, but she wouldn't let me. She kept turning around on me.
“Didja have your lunch? Ya had your lunch yet?” I asked her.
Она даже не ответила. Я попытался было взять ее за руку, но она ее выдернула. И все время отворачивалась от меня.
- Ты позавтракала? - спрашиваю. - Ты уже завтракала?
She wouldn't answer me. All she did was, she took off my red hunting hat—the one I gave her—and practically chucked it right in my face.
Then she turned her back on me again. It nearly killed me, but I didn't say anything. I just picked it up and stuck it in my coat pocket.
Не желает отвечать. И вдруг сняла мою охотничью шапку и швырнула ее мне чуть ли не в лицо.
А сама опять отвернулась. Мне стало смешно, я промолчал. Только поднял шапку и сунул в карман.
“Come on, hey. I'll walk you back to school,” I said.
“I'm not going back to school.”
- Ладно, пойдем. Я тебя провожу до школы.
- Я в школу больше не пойду.
I didn't know what to say when she said that. I just stood there for a couple of minutes.
“You have to go back to school. You want to be in that play, don't you? You want to be Benedict Arnold, don't you?”
“No.”
Что я ей мог сказать на это? Постоял, помолчал, потом говорю:
- Нет, в школу ты обязательно должна пойти. Ты же хочешь играть в этом спектакле, правда? Хочешь быть Бенедиктом Арнольдом?
- Нет.
“Sure you do. Certainly you do. C'mon, now, let's go,” I said. “In the first place, I'm not going away anywhere, I told you. I'm going home. I'm going home as soon as you go back to school. First I'm gonna go down to the station and get my bags, and then I'm gonna go straight—” - Неправда, хочешь. Еще как хочешь! Ну, перестань, пойдем! Во-первых, я никуда не уезжаю. Я тебе правду говорю. Я вернусь домой. Только провожу тебя в школу - и сразу пойду домой. Сначала пойду на вокзал, заберу чемоданы, а потом поеду прямо...
“I said I'm not going back to school. You can do what you want to do, but I'm not going back to chool,” she said. “So shut up.”
It was the first time she ever told me to shut up. It sounded terrible. God, it sounded terrible. It sounded worse than swearing. She still wouldn't look at me either, and every time I sort of put my hand on her shoulder or something, she wouldn't let me.
- А я тебе говорю - в школу я больше не пойду. Можешь делать все, что тебе угодно, а я в школу ходить не буду. И вообще заткнись!
Первый раз в жизни она мне сказала «заткнись». Грубо, просто страшно. Страшно было слушать. Хуже, чем услышать площадную брань. И не смотрит в мою сторону, а как только я попытался тронуть ее за плечо, взять за руку, она вырвалась.
“Listen, do you want to go for a walk?” I asked her.
“Do you want to take a walk down to the zoo? If I let you not go back to school this afternoon and go for walk, will you cut out this crazy stuff?” She wouldn't answer me, so I said it over again. “If I let you skip school this afternoon and go for a little walk, will you cut out the crazy stuff? Will you go back to school tomorrow like a good girl?”
- Послушай, хочешь погулять? - спрашиваю.
- Хочешь пройтись со мной в зоопарк? Если я тебе позволю сегодня больше не ходить в школу и возьму тебя в зоопарк, перестанешь дурить? - Не отвечает, а я повторяю свое: - Если я позволю тебе пропустить вечерние занятия и возьму погулять, ты перестанешь выкамаривать? Будешь умницей, пойдешь завтра в школу?
“I may and I may not,” she said. Then she ran right the hell across the street, without even looking to see if any cars were coming. She's a madman sometimes. - Захочу - пойду, не захочу - не пойду! - говорит и вдруг бросилась на ту сторону, даже не посмотрела, идут машины или нет. Иногда она просто с ума сходит.
I didn't follow her, though. I knew she'd follow me, so I started walking downtown toward the zoo, on the park side of the street, and she started walking downtown on the other goddam side of the street, Однако я за ней не пошел. Я знал, что она-то за мной пойдет как миленькая, и я потихоньку направился к зоопарку по одной стороне улицы, а она пошла туда же, только по другой стороне.
She wouldn't look over at me at all, but I could tell she was probably watching me out of the corner of her crazy eye to see where I was going and all. Anyway, we kept walking that way all the way to the zoo. The only thing that bothered me was when a double-decker bus came along because then I couldn't see across the street and I couldn't see where the hell she was. Делает вид, что не глядит в мою сторону, а сама косится сердитым глазом, смотрит, куда я иду. Так мы и шли всю дорогу до зоосада. Я только беспокоился, когда проезжал двухэтажный автобус, потому что он заслонял ту сторону и я не видел, куда ее понесло.
But when we got to the zoo, I yelled over to her,
“Phoebe! I'm going in the zoo! C'mon, now!”
She wouldn't look at me, but I could tell she heard me, and when I started down the steps to the zoo I turned around and saw she was crossing the street and following me and all.
Но когда мы подошли к зоопарку, я ей крикнул:
- Эй, Фиби! Я иду в зоосад! Иди сюда!
Она и не взглянула на меня, но я догадался, что она услышала: когда я стал спускаться по ступенькам в зоопарк, я повернулся и увидел, как она переходит улицу и тоже идет за мной.
There weren't too many people in the zoo because it was sort of a lousy day, but there were a few around the sea lions' swimming pool and all. I started to go by but old Phoebe stopped and made out she was watching the sea lions getting fed—a guy was throwing fish at them—so I went back. I figured it was a good chance to catch up with her and all. Народу в зоопарке было мало, погода скверная, но вокруг бассейна, где плавали морские львы, собралась кучка зрителей. Я прошел было мимо, но моя Фиби остановилась и стала смотреть, как морских львов кормят - им туда швыряли рыбу, - и я тоже вернулся. Я подумал, сейчас я к ней подойду и все такое.
I went up and sort of stood behind her and sort of put my hands on her shoulders, but she bent her knees and slid out from me—she can certainly be very snotty when she wants to. She kept standing there while the sea lions were getting fed and I stood right behind her. I didn't put my hands on her shoulders again or anything because if I had she really would've beat it on me. Kids are funny. You have to watch what you're doing. Подошел, стал у нее за спиной и положил руки на плечи, но она присела и выскользнула из-под моих рук - она тебя так оборвет, если захочет! Смотрит, как кормят морских львов, а я стою сзади. Но руки ей на плечи класть не стал, вообще не трогал ее, боялся - вдруг она от меня удерет. Странные они, эти ребята. С ними надо быть начеку.
She wouldn't walk right next to me when we left the sea lions, but she didn't walk too far away. She sort of walked on one side of the sidewalk and I walked on the other side. It wasn't too gorgeous, but it was better than having her walk about a mile away from me, like before. We went up and watched the bears, on that little hill, for a while, but there wasn't much to watch. Only one of the bears was out, the polar bear. The other one, the brown one, was in his goddam cave and wouldn't come out. All you could see was his rear end. Идти рядом со мной она не захотела - мы уже отошли от бассейна, - но все-таки шла неподалеку. Держится одной стороны дорожки, а я - другой. Тоже не особенно приятно, но уж лучше, чем идти за милю друг от друга, как раньше. Пошли посмотреть медведей на маленькой горке, но там смотреть было нечего. Только один медведь вылез - белый, полярный. А другой, бурый, забрался в свою дурацкую берлогу и не выходил.
There was a little kid standing next to me, with a cowboy hat on practically over his ears, and he kept telling his father,
“Make him come out, Daddy. Make him come out.”
I looked at old Phoebe, but she wouldn't laugh. You know kids when they're sore at you. They won't laugh or anything.
Рядом со мной стоял мальчишка в ковбойской шляпе по самые уши и все время повторял:
- Пап, заставь его выйти! Пап, заставь его!
Я посмотрел на Фиби, но она даже не засмеялась. Знаете, как ребята обижаются. Они даже смеяться не станут, ни в какую.
After we left the bears, we left the zoo and crossed over this little street in the park, and then we went through one of those little tunnels that always smell from somebody's taking a leak. It was on the way to the carrousel. Old Phoebe still wouldn't talk to me or anything, but she was sort of walking next to me now. I took a hold of the belt at the back of her coat, just for the hell of it, but she wouldn't let me. She said, От медведей мы пошли к выходу, перешли через уличку в зоопарке, потом вышли через маленький тоннель, где всегда воняет. Через него проходят к каруселям. Моя Фиби все еще не разговаривала, но уже шла совсем рядом со мной. Я взялся было за хлястик у нее на пальто, но она не позволила.
“Keep your hands to yourself, if you don't mind.” She was still sore at me
. But not as sore as she was before. Anyway, we kept getting closer and closer to the carrousel and you could start to hear that nutty music it always plays. It was playing “Oh, Marie!” It played that same song about fifty years ago when I was a little kid. That's one nice thing about carrousels, they always play the same songs.
“I thought the carrousel was closed in the wintertime,” old Phoebe said. It was the first time she practically said anything. She probably forgot she was supposed to be sore at me.
- Убери, пожалуйста, руки! - говорит. Все еще дулась на меня.
Но мы все ближе и ближе подходили к каруселям, и уже было слышно, как играет эта музыка, - там всегда играли «О Мэри!». Они эту песню играли уже лет пятьдесят назад, когда я был маленьким. Это самое лучшее в каруселях - музыка всегда одна и та же.
- А я думала, карусель зимой закрыта! - говорит вдруг Фиби. В первый раз со мной заговорила. Наверно, забыла, что обиделась.
“Maybe because it's around Christmas,” I said.
She didn't say anything when I said that. She probably remembered she was supposed to be sore at me.
- Должно быть, потому, что скоро рождество, - говорю.
Она ничего не ответила. Вспомнила, наверно, что обиделась на меня.
“Do you want to go for a ride on it?” I said. I knew she probably did. When she was a tiny little kid, and Allie and D. B. and I used to go to the park with her, she was mad about the carrousel. You couldn't get her off the goddam thing. - Хочешь прокатиться? - спрашиваю. Я знаю, что ей очень хочется. Когда она была совсем кроха и мы с Алли и с Д. Б. водили ее в парк, она с ума сходила по каруселям. Бывало, никак ее не оттащишь.
“I'm too big.” she said. I thought she wasn't going to answer me, but she did.
“No, you're not. Go on. I'll wait for ya. Go on,” I said.
- Я уже большая, - говорит. Я думал, она не ответит, но она ответила.
- Глупости! Садись! Я тебя подожду! Ступай! - сказал я.
We were right there then. There were a few kids riding on it, mostly very little kids, and a few parents were waiting around outside, sitting on the benches and all. What I did was, I went up to the window where they sell the tickets and bought old Phoebe a ticket. Then I gave it to her. She was standing right next to me. “Here,” I said. “Wait a second—take the rest of your dough, too.” I started giving her the rest of the dough she'd lent me. Мы уже подошли к самым каруселям. На них каталось несколько ребят, совсем маленьких, а родители сидели на скамейке и ждали. Я подошел к окошечку, где продавались билеты, и купил своей Фиби билетик. Купил и отдал ей. Она уже стояла совсем рядом со мной. - Вот, - говорю, - нет, погоди минутку, забери-ка свои подарочные деньги, все забирай! - Хотел отдать ей все деньги.
“You keep it. Keep it for me,” she said. Then she said right afterward—”Please.”
That's depressing, when somebody says “please” to you. I mean if it's Phoebe or somebody. That depressed the hell out of me. But I put the dough back in my pocket.
“Aren't you gonna ride, too?” she asked me. She was looking at me sort of funny. You could tell she wasn't too sore at me any more.
- Нет, ты их держи. Ты их держи у себя, - говорит и вдруг добавляет: - Пожалуйста! Прошу тебя!
Как-то неловко, когда тебя так просят, особенно когда это твоя собственная сестренка. Я даже расстроился. Но деньги пришлось сунуть в карман.
- А ты будешь кататься? - спросила она и посмотрела на меня как-то чудно. Видно было, что она уже совсем не сердится.
“Maybe I will the next time. I'll watch ya,” I said. “Got your ticket?”
“Yes.”
- Может быть, в следующий раз. Сначала на тебя посмотрю. Билет у тебя?
- Да.
“Go ahead, then—I'll be on this bench right over here. I'll watch ya.”
I went over and sat down on this bench, and she went and got on the carrousel. She walked all around it. I mean she walked once all the way around it.
- Ну, ступай, а я посижу тут, на скамейке, посмотрю на тебя.
Я сел на скамейку, а она подошла к карусели. Обошла все кругом. То есть она сначала обошла всю карусель кругом.
Then she sat down on this big, brown, beat-up-looking old horse. Then the carrousel started, and I watched her go around and around. There were only about five or six other kids on the ride, and the song the carrousel was playing was “Smoke Gets in Your Eyes.” It was playing it very jazzy and funny. Потом выбрала самую большую лошадь - потрепанную такую, старую, грязно-бурую. Тут карусель закружилась, и я увидел, как она поехала. С ней ехало еще несколько ребятишек - штук пять-шесть, а музыка играла «Дым застилает глаза». Весело так играла, забавно.
All the kids kept trying to grab for the gold ring, and so was old Phoebe, and I was sort of afraid she'd fall off the goddam horse, but I didn't say anything or do anything. The thing with kids is, if they want to grab the gold ring, you have to let them do it, and not say anything. If they fall off they fall off, but it's bad if you say anything to them. И все ребята старались поймать золотое кольцо, и моя Фиби тоже, я даже испугался - вдруг упадет с этой дурацкой лошади, но нельзя было ничего ни сказать, ни сделать. С ребятами всегда так: если уж они решили поймать золотое кольцо, не надо им мешать. Упадут так упадут, но говорить им под руку никогда не надо.
When the ride was over she got off her horse and came over to me. “You ride once, too, this time,” she said.
“No, I'll just watch ya. I think I'll just watch,” I said. I gave her some more of her dough. “Here. Get some more tickets.”
She took the dough off me.
Когда круг кончился, она слезла с лошади и подошла ко мне. - Теперь ты прокатись! - говорит.
- Нет, я лучше посмотрю на тебя, - говорю. Я ей дал еще немножко из ее денег. - Пойди возьми еще билет.
Она взяла деньги.
“I'm not mad at you any more,” she said.
“I know. Hurry up—the thing's gonna start again.”
- Я на тебя больше не сержусь, - говорит.
- Вижу. Беги - сейчас завертится!
Then all of a sudden she gave me a kiss. Then she held her hand out, and said,
“It's raining. It's starting to rain.”
И вдруг она меня поцеловала. Потом вытянула ладонь.
- Дождь! Сейчас пойдет дождь!
“I know.”
Then what she did—it damn near killed me—she reached in my coat pocket and took out my red hunting hat and put it on my head.
- Вижу.
Знаете, что она тут сделала, - я чуть не сдох! Залезла ко мне в карман, вытащила красную охотничью шапку и нахлобучила мне на голову.
“Don't you want it?” I said.
“You can wear it a while.”
“Okay. Hurry up, though, now. You're gonna miss your ride. You won't get your own horse or anything.”
She kept hanging around, though.
- А ты разве не наденешь? - спрашиваю.
- Сначала ты ее поноси! - говорит.
- Ладно. Ну, беги, а то пропустишь круг. И лошадь твою займут.
Но она не отходила от меня.
“Did you mean it what you said? You really aren't going away anywhere? Are you really going home afterwards?” she asked me.
“Yeah,” I said. I meant it, too. I wasn't lying to her. I really did go home afterwards. “Hurry up, now,” I said. “The thing's starting.”
- Ты мне правду говорил? Ты на самом деле никуда не уедешь? Ты на самом деле вернешься домой?
- Да, - сказал я. И не соврал: на самом деле вернулся домой. - Ну, скорее же! - говорю. - Сейчас начнется!
She ran and bought her ticket and got back on the goddam carrousel just in time. Then she walked all the way around it till she got her own horse back. Then she got on it. She waved to me and I waved back. Она побежала, купила билет и в последнюю секунду вернулась к карусели. И опять обежала все кругом, пока не нашла свою прежнюю лошадь. Села на нее, помахала мне, и я ей тоже помахал.
Boy, it began to rain like a bastard. In buckets, I swear to God. All the parents and mothers and everybody went over and stood right under the roof of the carrousel, so they wouldn't get soaked to the skin or anything, but I stuck around on the bench for quite a while. I got pretty soaking wet, especially my neck and my pants. И тут начало лить как сто чертей. Форменный ливень, клянусь богом. Все матери и бабушки - словом, все, кто там был, встали под самую крышу карусели, чтобы не промокнуть насквозь, а я так и остался сидеть на скамейке. Ужасно промок, особенно воротник и брюки.
My hunting hat really gave me quite a lot of protection, in a way; but I got soaked anyway. I didn't care, though. I felt so damn happy all of sudden, the way old Phoebe kept going around and around. I was damn near bawling, I felt so damn happy, if you want to know the truth. I don't know why. It was just that she looked so damn nice, the way she kept going around and around, in her blue coat and all. God, I wish you could've been there. Охотничья шапка еще как-то меня защищала, но все-таки я промок до нитки. А мне было все равно. Я вдруг стал такой счастливый, оттого что Фиби кружилась на карусели. Чуть не ревел от счастья, если уж говорить всю правду. Сам не понимаю почему. До того она была милая, до того весело кружилась в своем синем пальтишке. Жалко, что вы ее не видели, ей-богу!

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.