«It’s important to be a happy man not a perfect one» - Важно быть счастливым, а не идеальным
 Tuesday [ʹtju:zdı] , 26 March [mɑ:tʃ] 2019

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джером Сэлинджер. Над пропастью во ржи

Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Глава 23

I made it very snappy on the phone because I was afraid my parents would barge in on me right in the middle of it. They didn't, though. Mr. Antolini was very nice. He said I could come right over if I wanted to. I think I probably woke he and his wife up, because it took them a helluva long time to answer the phone. The first thing he asked me was if anything was wrong, and I said no. I said I'd flunked out of Pencey, though. I thought I might as well tell him. Позвонил я очень быстро, потому что боялся - вдруг родители явятся, пока я звоню. Но они не пришли. Мистер Антолини был очень приветлив. Сказал, что я могу прийти хоть сейчас. Наверное, я разбудил их обоих, потому что никто долго не подходил к телефону. Первым делом он меня спросил, что случилось, а я ответил - ничего особенного. Но все-таки я ему рассказал, что меня выставили из Пэнси. Все равно кому-нибудь надо было рассказать.
He said “Good God,” when I said that. He had a good sense of humor and all. He told me to come right over if I felt like it. Он сказал:
- Господи, помилуй нас, грешных! - Все-таки у него было настоящее чувство юмора. Велел хоть сейчас приходить, если надо.
He was about the best teacher I ever had, Mr. Antolini. He was a pretty young guy, not much older than my brother D. B., and you could kid around with him without losing your respect for him. He was the one that finally picked up that boy that jumped out the window I told you about, James Castle. Old Mr. Antolini felt his pulse and all, and then he took off his coat and put it over James Castle and carried him all the way over to the infirmary. He didn't even give a damn if his coat got all bloody. Он был самым лучшим из всех моих учителей, этот мистер Антолини. Довольно молодой, немножко старше моего брата, Д. Б., и с ним можно было шутить, хотя все его уважали. Он первый поднял с земли того парнишку, который выбросился из окна, Джеймса Касла, я вам про него рассказывал. Мистер Антолини пощупал у него пульс, потом снял с себя куртку, накрыл Джеймса Касла и понес его на руках в лазарет. И ему было наплевать, что вся куртка пропиталась кровью.
When I got back to D. B. 's room, old Phoebe'd turned the radio on. This dance music was coming out. She'd turned it on low, though, so the maid wouldn't hear it. You should've seen her. She was sitting smack in the middle of the bed, outside the covers, with her legs folded like one of those Yogi guys. She was listening to the music. She kills me.
“C'mon,” I said. “You feel like dancing?”
Я вернулся в комнату Д. Б., а моя Фиби там уже включила радио. Играли танцевальную музыку. Радио было приглушено, чтобы не разбудить нашу горничную. Вы бы посмотрели на Фиби. Сидит посреди кровати на одеяле, поджав ноги, словно какой-нибудь йог, и слушает музыку. Умора!
- Вставай! - говорю. - Хочешь, потанцуем?
I taught her how to dance and all when she was a tiny little kid. She's a very good dancer. I mean I just taught her a few things. She learned it mostly by herself. You can't teach somebody how to really dance.
“You have shoes on,” she said.
Я сам научил ее танцевать, когда она еще была совсем крошкой. Она здорово танцует. Вообще я ей только показал немножко, а выучилась она сама. Нельзя выучить человека танцевать по-настоящему, это он только сам может.
- На тебе башмаки, - говорит.
“I'll take 'em off. C'mon.”
She practically jumped off the bed, and then she waited while I took my shoes off, and then I danced with her for a while. She's really damn good.
- Ничего, я сниму. Вставай!
Она как спрыгнет с кровати. Подождала, пока я сниму башмаки, а потом мы с ней стали танцевать. Очень уж здорово она танцует.
I don't like people that dance with little kids, because most of the time it looks terrible. I mean if you're out at a restaurant somewhere and you see some old guy take his little kid out on the dance floor. Usually they keep yanking the kid's dress up in the back by mistake, and the kid can't dance worth a damn anyway, and it looks terrible, but I don't do it out in public with Phoebe or anything. We just horse around in the house. It's different with her anyway, because she can dance. Вообще я не терплю, когда взрослые танцуют с малышами, вид ужасный. Например, какой-нибудь папаша в ресторане вдруг начинает танцевать со своей маленькой дочкой. Он так неловко ее ведет, что у нее вечно платье сзади подымается, да и танцевать она совсем не умеет, - словом, вид жалкий. Но я никогда не стал бы танцевать с Фиби в ресторане. Мы только дома танцуем, и то не всерьез. Хотя она - дело другое, она очень здорово танцует.
She can follow anything you do. I mean if you hold her in close as hell so that it doesn't matter that your legs are so much longer. She stays right with you. You can cross over, or do some corny dips, or even jitterbug a little, and she stays right with you. You can even tango, for God's sake.
We danced about four numbers. In between numbers she's funny as hell. She stays right in position. She won't even talk or anything.
Она слушается, когда ее ведешь. Только надо ее держать покрепче, тогда не мешает, что у тебя ноги во сто раз длиннее. Она ничуть не отстает. С ней и переходы можно делать, и всякие повороты, даже джиттербаг - она никогда не отстанет. С ней даже танго можно танцевать, вот как!
Мы протанцевали четыре танца. А в перерывах она до того забавно держится, просто смех берет. Стоит и ждет. Не разговаривает, ничего.
You both have to stay right in position and wait for the orchestra to start playing again. That kills me. You're not supposed to laugh or anything, either.
Anyway, we danced about four numbers, and then I turned off the radio. Old Phoebe jumped back in bed and got under the covers.
Заставляет стоять и ждать, пока оркестр опять не вступит. А мне смешно. Но она даже смеяться не позволяет.
Словом, протанцевали мы четыре танца, и я выключил радио. Моя Фиби нырнула под одеяло и спросила:
“I'm improving, aren't I?” she asked me.
“And how,” I said. I sat down next to her on the bed again. I was sort of out of breath. I was smoking so damn much, I had hardly any wind. She wasn't even out of breath.
- Хорошо я стала танцевать?
- Еще как! - говорю. Я сел к ней на кровать. Я здорово задыхался. Наверно, курил слишком много. А она хоть бы чуть запыхалась!
“Feel my forehead,” she said all of a sudden.
“Why?”
“Feel it. Just feel it once.”
- Пощупай мой лоб! - говорит она вдруг.
- Зачем?
- Ну пощупай! Приложи руку!
I felt it. I didn't feel anything, though. “Does it feel very feverish?” she said.
“No. Is it supposed to?”
“Yes—I'm making it. Feel it again.”
- Я приложил ладонь, но ничего не почувствовал. - Сильный у меня жар? - говорит.
- Нет. А разве у тебя жар?
- Да, я его сейчас нагоняю. Потрогай еще раз!
I felt it again, and I still didn't feel anything, but I said,
“I think it's starting to, now.” I didn't want her to get a goddam inferiority complex.
She nodded.
Я опять приложил руку и опять ничего не почувствовал, но все-таки сказал:
- Как будто начинается. - Не хотелось, чтоб у нее развилось что-то вроде этого самого комплекса неполноценности.
Она кивнула.
“I can make it go up to over the thermoneter.”
“Thermometer. Who said so?”
“Alice Holmborg showed me how. You cross your legs and hold your breath and think of something very, very hot. A radiator or something. Then your whole forehead gets so hot you can burn somebody's hand.”
- Я могу нагнать даже на термометре!
- На тер-мо-мет-ре? Кто тебе показал?
- Алиса Голмборг меня научила. Надо скрестить ноги и думать про что-нибудь очень-очень жаркое. Например, про радиатор. И весь лоб начинает так гореть, что кому-нибудь можно обжечь руку!
That killed me. I pulled my hand away from her forehead, like I was in terrific danger.
“Thanks for telling me,” I said.
“Oh, I wouldn't've burned your hand. I'd've stopped before it got too—Shhh!” Then, quick as hell, she sat way the hell up in bed.
Я чуть не расхохотался. Нарочно отдернул от нее руку, как будто боялся обжечься.
- Спасибо, что предупредила! - говорю.
- Нет, я бы тебя не обожгла! Я бы остановилась заранее - тс-с! - И она вдруг привскочила на кровати.
She scared hell out of me when she did that.
“What's the matter?” I said.
“The front door!” she said in this loud whisper. “It's them!”
Я страшно испугался.
- Что такое?
- Дверь входная! - говорит она громким шепотом. - Они!
I quick jumped up and ran over and turned off the light over the desk. Then I jammed out my cigarette on my shoe and put it in my pocket. Then I fanned hell out of the air, to get the smoke out—I shouldn't even have been smoking, for God's sake. Then I grabbed my shoes and got in the closet and shut the door. Boy, my heart was beating like a bastard. I heard my mother come in the room. Я вскочил, подбежал к столу, выключил лампу. Потом потушил сигарету, сунул окурок в карман. Помахал рукой, чтоб развеять дым, - и зачем я только курил тут, черт бы меня драл! Потом схватил башмаки, забрался в стенной шкаф и закрыл дверцы. Сердце у меня колотилось как проклятое. Я услышал, как вошла мама.
“Phoebe?” she said. “Now, stop that. I saw the light, young lady.”
“Hello!” I heard old Phoebe say. “I couldn't sleep. Did you have a good time?”
- Фиби! - говорит. - Перестань притворяться! Я видела у тебя свет, моя милая!
- Здравствуй! - говорит Фиби. - Да, я не могла заснуть. Весело вам было?
“Marvelous,” my mother said, but you could tell she didn't mean it.
She doesn't enjoy herself much when she goes out. “Why are you awake, may I ask? Were you warm enough?”
- Очень, - сказала мама, но слышно было, что это неправда.
Она совершенно не любит ездить в гости. - Почему ты не спишь, разреши узнать? Тебе не холодно?
“I was warm enough, I just couldn't sleep.”
“Phoebe, have you been smoking a cigarette in here? Tell me the truth, please, young lady.”
- Нет, мне тепло. Просто не спится.
- Фиби, ты, по-моему, курила? Говори правду, милая моя!
“What?” old Phoebe said.
“You heard me.”
“I just lit one for one second. I just took one puff. Then I threw it out the window.”
- Что? - спрашивает Фиби.
- Ты слышишь, что я спросила?
- Да, я на минутку закурила. Один-единственный разок затянулась. А потом выбросила в окошко.
“Why, may I ask?”
“I couldn't sleep.”
“I don't like that, Phoebe. I don't like that at all,” my mother said. “Do you want another blanket?”
- Зачем же ты это сделала?
- Не могла уснуть.
- Ты меня огорчаешь, Фиби, очень огорчаешь! - сказала мама. - Дать тебе второе одеяло?
“No, thanks. G'night!” old Phoebe said. She was trying to get rid of her, you could tell.
“How was the movie?” my mother said.
- Нет, спасибо! Спокойной ночи! - сказала Фиби. Видно было, что она старается поскорей от нее избавиться.
- А как было в кино? - спрашивает мама.
“Excellent. Except Alice's mother. She kept leaning over and asking her if she felt grippy during the whole entire movie. We took a taxi home.”
“Let me feel your forehead.”
- Чудесно. Только Алисина мать мешала. Все время перегибалась через меня и спрашивала, знобит Алису или нет. А домой ехали в такси.
- Дай-ка я пощупаю твой лоб.
“I didn't catch anything. She didn't have anything. It was just her mother.”
“Well. Go to sleep now. How was your dinner?”
“Lousy,” Phoebe said.
- Нет, я не заразилась. Она совсем здорова. Это ее мама выдумала.
- Ну, спи с богом. Какой был обед?
- Гадость! - сказала Фиби.
“You heard what your father said about using that word. What was lousy about it? You had a lovely lamb chop. I walked all over Lexington Avenue just to—”
“The lamb chop was all right, but Charlene always breathes on me whenever she puts something down. She breathes all over the food and everything. She breathes on everything.”
- Ты помнишь, что папа тебе говорил: нельзя называть еду гадостью. И почему - «гадость»? Тебе дали чудную баранью котлетку. Я специально ходила на Лексингтон-авеню.
- Котлета была вкусная, но Чарлина всегда д ы ш и т на меня, когда подает еду. И на еду дышит, и на все.
“Well. Go to sleep. Give Mother a kiss. Did you say your prayers?”
“I said them in the bathroom. G'night!”
- Ну ладно, спи! Поцелуй маму. Ты прочла молитвы?
- Да, я в ванной помолилась. Спокойной ночи!
“Good night. Go right to sleep now. I have a splitting headache,” my mother said. She gets headaches quite frequently. She really does.
“Take a few aspirins,” old Phoebe said. “Holden'll be home on Wednesday, won't he?”
“So far as I know. Get under there, now. Way down.”
- Спокойной ночи! Засыпай скорей! У меня дико болит голова! - говорит мама. У нее очень часто болит голова. Здорово болит.
- А ты прими аспирин, - говорит Фиби. - Холден приедет в среду?
- Насколько мне известно, да. Ну, укройся получше. Вот так.
I heard my mother go out and close the door. I waited a couple of minutes. Then I came out of the closet. I bumped smack into old Phoebe when I did it, because it was so dark and she was out of bed and coming to tell me. Я услыхал, как мама вышла из комнаты и закрыла двери. Подождал минутку, потом вышел из шкафа. И тут же стукнулся о сестренку - она вскочила с постели и шла меня вызволять, а было темно, как в аду.
“I hurt you?” I said. You had to whisper now, because they were both home.
“I gotta get a move on,” I said. I found the edge of the bed in the dark and sat down on it and started putting on my shoes. I was pretty nervous. I admit it.
- Я тебя ушиб? - спрашиваю. Приходилось говорить шепотом, раз все были дома.
- Надо бежать! - говорю. Нащупал в темноте кровать, сел и стал надевать ботинки. Нервничал я здорово, не скрываю.
“Don't go now,” Phoebe whispered. “Wait'll they're asleep!”
“No. Now. Now's the best time,” I said. “She'll be in the bathroom and Daddy'll turn on the news or something. Now's the best time.”
I could hardly tie my shoelaces, I was so damn nervous. Not that they would've killed me or anything if they'd caught me home, but it would've been very unpleasant and all.
- Не уходи! - зашептала Фиби. - Подожди, пока они уснут.
- Нет. Надо идти. Сейчас самое время. Она пошла в ванную, а папа сейчас включит радио, будет слушать последние известия. Самое время.
Я не мог даже шнурки завязать как следует, до того я нервничал. Конечно, они бы не убили меня, если б застали дома, но было бы страшно неприятно.
“Where the hell are ya?” I said to old Phoebe. It was so dark I couldn't see her.
“Here.” She was standing right next to me. I didn't even see her.
“I got my damn bags at the station,” I said. “Listen. You got any dough, Phoeb? I'm practically broke.”
- Да где же ты? - спрашиваю Фиби. Я ее в темноте не мог видеть.
- Вот я. - Она стояла совсем рядом. А я ее не видел.
- Мои чемоданы на вокзале, - говорю. - Скажи, Фиб, есть у тебя какие-нибудь деньги? У меня ни черта не осталось.
“Just my Christmas dough. For presents and all. I haven't done any shopping at all yet.”
“Oh.” I didn't want to take her Christmas dough.
- Есть, на рождественские подарки. Я еще ничего не покупала.
- Ах, только! - Я не хотел брать ее подарочные деньги.
“I can lend you some,” she said. Then I heard her over at D. B. 's desk, opening a million drawers and feeling around with her hand. It was pitch-black, it was so dark in the room.
“If you go away, you won't see me in the play,” she said. Her voice sounded funny when she said it.
- Я тебе немножко одолжу! - говорит. И я услышал, как она роется в столе у Д. Б. - открывает ящик за ящиком и шарит там. Темнота стояла в комнате, ни зги не видно.
- Если ты уедешь, ты меня не увидишь на сцене, - говорит, а у самой голос дрожит.
“Yes, I will. I won't go way before that. You think I wanna miss the play?” I said.
“What I'll do, I'll probably stay at Mr. Antolini's house till maybe Tuesday night. Then I'll come home. If I get a chance, I'll phone ya.”
- Как не увижу? Я не уеду, пока не увижу. Думаешь, я пропущу такой спектакль? - спрашиваю.
- Знаешь, что я сделаю? Я побуду у мистера Антолини, скажем, до вторника, до вечерка. А потом вернусь домой. Если удастся, я тебе позвоню.
“Here,” old Phoebe said. She was trying to give me the dough, but she couldn't find my hand. “Where?” She put the dough in my hand.
“Hey, I don't need all this,” I said. “Just give me two bucks, is all. No kidding—Here.”
- Возьми! - говорит. Она мне протягивала какие-то деньги, но не могла найти мою руку. - Где ты? - Нашла мою руку, сунула деньги.
- Эй, да мне столько не нужно! - говорю. - Дай два доллара - и все. Честное слово, забирай обратно!
I tried to give it back to her, but she wouldn't take it.
“You can take it all. You can pay me back. Bring it to the play.”
Я ей совал деньги в руку, а она не брала.
- Возьми, возьми все! Потом отдашь! Принесешь на спектакль.
“How much is it, for God's sake?”
“Eight dollars and eighty-five cents. Sixty-five cents. I spent some.”
- Да сколько у тебя тут, господи?
- Восемь долларов и восемьдесят пять центов. Нет, шестьдесят пять. Я уже много истратила.
Then, all of a sudden, I started to cry. I couldn't help it. I did it so nobody could hear me, but I did it. It scared hell out of old Phoebe when I started doing it, and she came over and tried to make me stop, but once you get started, you can't just stop on a goddam dime. I was still sitting on the edge of the bed when I did it, and she put her old arm around my neck, and I put my arm around her, too, but I still couldn't stop for a long time. I thought I was going to choke to death or something. Boy, I scared hell out of poor old Phoebe. И тут я вдруг заплакал. Никак не мог удержаться. Стараюсь, чтоб никто не услышал, а сам плачу и плачу. Фиби перепугалась до смерти, когда я расплакался, подошла ко мне, успокаивает, но разве остановишься? Я сидел на краю постели и ревел, а она обхватила мою шею лапами, я ее тоже обнял и реву, никак не могу остановиться. Казалось, сейчас задохнусь от слез. Фиби, бедняга, испугалась ужасно.
The damn window was open and everything, and I could feel her shivering and all, because all she had on was her pajamas. I tried to make her get back in bed, but she wouldn't go. Finally I stopped. But it certainly took me a long, long time. Then I finished buttoning my coat and all. I told her I'd keep in touch with her. She told me I could sleep with her if I wanted to, but I said no, that I'd better beat it, that Mr. Antolini was waiting for me and all. Окно было открыто, и я чувствовал, как она дрожит в одной пижаме. Хотел ее уложить в постель, укрыть, но она не ложилась. Наконец я перестал плакать. Но я долго, очень долго не мог успокоиться. Потом застегнул доверху пальто, сказал, что непременно дам ей знать. Она сказала, что лучше бы я лег спать тут, у нее в комнате, но я сказал - нет, меня уже ждет мистер Антолини.
Then I took my hunting hat out of my coat pocket and gave it to her. She likes those kind of crazy hats.
She didn't want to take it, but I made her. I'll bet she slept with it on. She really likes those kind of hats. Then I told her again I'd give her a buzz if I got a chance, and then I left.
Потом я вынул из кармана охотничью шапку и подарил ей. Она ужасно любит всякие дурацкие шапки.
Сначала она не хотела брать, но я ее уговорил. Даю слово, она, наверно, так и уснула в этой шапке. Она любит такие штуки. Я ей еще раз обещал звякнуть, если удастся, и ушел.
It was a helluva lot easier getting out of the house than it was getting in, for some reason. For one thing, I didn't give much of a damn any more if they caught me. I really didn't. I figured if they caught me, they caught me. I almost wished they did, in a way. Уйти из дому было почему-то гораздо легче, чем войти. Во-первых, мне было плевать, поймают меня или нет. Честное слово. Я подумал: поймают так поймают. Откровенно говоря, мне даже хотелось, чтоб поймали.
I walked all the way downstairs, instead of taking the elevator. I went down the back stairs. I nearly broke my neck on about ten million garbage pails, but I got out all right. The elevator boy didn't even see me. He probably still thinks I'm up at the Dicksteins'. Вниз я спускался пешком, а не на лифте. Я шел по черной лестнице. Чуть не сломал шею - там этих мусорных бачков миллионов десять - но наконец выбрался. Лифтер меня даже не видел. Наверно, до сих пор думает, что я сижу у этих Дикстайнов.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.