«The one who’s listening, thinking and staying dumb is the most dangerous.» - Самый опасный человек тот, кто слушает, думает и молчит
 Wednesday [ʹwenzdı] , 21 November [nə(ʋ)ʹvembə] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джером Сэлинджер. Над пропастью во ржи

Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Глава 13

I walked all the way back to the hotel. Forty-one gorgeous blocks. I didn't do it because I felt like walking or anything. It was more because I didn't feel like getting in and out of another taxicab. Sometimes you get tired of riding in taxicabs the same way you get tired riding in elevators. All of a sudden, you have to walk, no matter how far or how high up. When I was a kid, I used to walk all the way up to our apartment very frequently. Twelve stories. You wouldn't even have known it had snowed at all. Я пошел пешком до самого отеля. Сорок один квартал не шутка! И не потому я пошел пешком, что мне хотелось погулять, а просто потому, что ужасно не хотелось опять садиться в такси. Иногда надоедает ездить в такси, даже подыматься на лифте и то надоедает. Вдруг хочется идти пешком, хоть и далеко или высоко. Когда я был маленький, я часто подымался пешком до самой нашей квартиры. На двенадцатый этаж.
There was hardly any snow on the sidewalks. But it was freezing cold, and I took my red hunting hat out of my pocket and put it on—I didn't give a damn how I looked. I even put the earlaps down. I wished I knew who'd swiped my gloves at Pencey, because my hands were freezing. Not that I'd have done much about it even if I had known. Непохоже было, что недавно шел снег. На тротуарах его совсем не было. Но холод стоял жуткий, и я вытащил свою охотничью шапку из кармана и надел ее - мне было безразлично, какой у меня вид. Я даже наушники опустил. Эх, знал бы я, кто стащил мои перчатки в Пэнси! У меня здорово мерзли руки. Впрочем, даже если б я знал, я бы все равно ничего не сделал.
I'm one of these very yellow guys. I try not to show it, but I am. For instance, if I'd found out at Pencey who'd stolen my gloves, I probably would've gone down to the crook's room and said, “Okay. How 'bout handing over those gloves?” Then the crook that had stolen them probably would've said, his voice very innocent and all, “What gloves?” Я по природе трус. Стараюсь не показывать, но я трус. Например, если бы я узнал в Пэнси, кто украл мои перчатки, я бы, наверно, пошел к этому жулику и сказал: «Ну-ка, отдай мои перчатки!» А жулик, который их стащил, наверно, сказал бы самым невинным голосом: «Какие перчатки?»
Then what I probably would've done, I'd have gone in his closet and found the gloves somewhere. Hidden in his goddam galoshes or something, for instance. I'd have taken them out and showed them to the guy and said, “I suppose these are your goddam gloves?” Then the crook probably would've given me this very phony, innocent look, and said, “I never saw those gloves before in my life. If they're yours, take 'em. I don't want the goddam things.” Тогда я, наверно, открыл бы его шкаф и нашел там где-нибудь свои перчатки. Они, наверно, были бы спрятаны в его поганых галошах. Я бы их вынул и показал этому типу и сказал: «Может быть, это т в о и перчатки?» А этот жулик, наверно, притворился бы этаким невинным младенцем и сказал: «В жизни не видел этих перчаток. Если они твои, бери их, пожалуйста, на черта они мне?»
Then I probably would've just stood there for about five minutes. I'd have the damn gloves right in my hand and all, but I'd feel I ought to sock the guy in the jaw or something—break his goddam jaw. Only, I wouldn't have the guts to do it. I'd just stand there, trying to look tough. What I might do, I might say something very cutting and snotty, to rile him up—instead of socking him in the jaw. Anyway if I did say something very cutting and snotty, he'd probably get up and come over to me and say, “Listen, Caulfield. Are you calling me a crook?” А я, наверно, стоял бы перед ним минут пять. И перчатки держал бы в руках, а сам чувствовал бы - надо ему дать по морде, разбить ему морду, и все. А храбрости у меня не хватило бы. Я бы стоял и делал злое лицо. Может быть, я сказал бы ему что-нибудь ужасно обидное - это вместо того, чтобы разбить ему морду. Но, возможно, что, если б я ему сказал что-нибудь обидное, он бы встал, подошел ко мне и сказал: «Слушай, Колфилд, ты, кажется, назвал меня жуликом?»
Then, instead of saying, “You're goddam right I am, you dirty crooked bastard!” all I probably would've said would be, “All I know is my goddam gloves were in your goddam galoshes.” Right away then, the guy would know for sure that I wasn't going to take a sock at him, and he probably would've said, “Listen. Let's get this straight. Are you calling me a thief?” Then I probably would've said, “Nobody's calling anybody a thief. All I know is my gloves were in your goddam galoshes.” It could go on like that for hours. И вместо того чтобы сказать: «Да, назвал, грязная ты скотина, мерзавец!», я бы, наверно, сказал: «Я знаю только, что эти чертовы перчатки оказались в твоих галошах!» И тут он сразу понял бы, что я его бить не стану, и, наверно, сказал бы: «Слушай, давай начистоту: ты меня обзываешь вором, да?» И я ему, наверно, ответил бы: «Никто никого вором не обзывал. Знаю только, что мои перчатки оказались в твоих поганых галошах». И так до бесконечности.
Finally, though, I'd leave his room without even taking a sock at him. I'd probably go down to the can and sneak a cigarette and watch myself getting tough in the mirror. Anyway, that's what I thought about the whole way back to the hotel. It's no fun to he yellow. Maybe I'm not all yellow. I don't know. I think maybe I'm just partly yellow and partly the type that doesn't give much of a damn if they lose their gloves. One of my troubles is, I never care too much when I lose something—it used to drive my mother crazy when I was a kid. В конце концов я, наверно, вышел бы из его комнаты и даже не дал бы ему по морде. А потом я, наверно, пошел бы в уборную, выкурил бы тайком сигарету и делал бы перед зеркалом свирепое лицо. В общем, я про это думал всю дорогу, пока шел в гостиницу. Неприятно быть трусом. Возможно, что я не совсем трус. Сам не знаю. Может быть, я отчасти трус, а отчасти мне наплевать, пропали мои перчатки или нет. Это мой большой недостаток - мне плевать, когда у меня что-нибудь пропадает. Мама просто из себя выходила, когда я был маленький.
Some guys spend days looking for something they lost. I never seem to have anything that if I lost it I'd care too much. Maybe that's why I'm partly yellow. It's no excuse, though. It really isn't. What you should be is not yellow at all. If you're supposed to sock somebody in the jaw, and you sort of feel like doing it, you should do it. I'm just no good at it, though. I'd rather push a guy out the window or chop his head off with an ax than sock him in the jaw. Другие могут целыми днями искать, если у них что-то пропало. А у меня никогда не было такой вещи, которую я бы пожалел, если б она пропала. Может быть, я поэтому и трусоват. Впрочем, это не оправдание. Совершенно не оправдание. Вообще нельзя быть трусом. Если ты должен кому-то дать в морду и тебе этого хочется, надо бить. Но я не могу. Мне легче было бы выкинуть человека из окошка или отрубить ему голову топором, чем ударить по лицу.
I hate fist fights. I don't mind getting hit so much—although I'm not crazy about it, naturally—but what scares me most in a fist fight is the guy's face. I can't stand looking at the other guy's face, is my trouble. It wouldn't be so bad if you could both be blindfolded or something. It's a funny kind of yellowness, when you come to think of it, but it's yellowness, all right. I'm not kidding myself. Ненавижу кулачную расправу. Лучше уж пусть меня бьют - хотя мне это вовсе не по вкусу, сами понимаете, - но я ужасно боюсь бить человека по лицу, лица его боюсь. Не могу смотреть ему в лицо, вот беда. Если б хоть нам обоим завязать глаза, было бы не так противно. Странная трусость, если подумать, но все же это трусость. Я себя не обманываю.
The more I thought about my gloves and my yellowness, the more depressed I got, and I decided, while I was walking and all, to stop off and have a drink somewhere. I'd only had three drinks at Ernie's, and I didn't even finish the last one. One thing I have, it's a terrific capacity. I can drink all night and not even show it, if I'm in the mood. И чем больше я думал о перчатках и о трусости, тем сильнее у меня портилось настроение, и я решил по дороге зайти куда-нибудь выпить. У Эрни я выпил всего три рюмки, да и то третью не допил. Одно могу сказать - пить я умею. Могу хоть всю ночь пить, и ничего не будет заметно, особенно если я в настроении.
Once, at the Whooton School, this other boy, Raymond Goldfarb, and I bought a pint of Scotch and drank it in the chapel one Saturday night, where nobody'd see us. He got stinking, but I hardly didn't even show it. I just got very cool and nonchalant. I puked before I went to bed, but I didn't really have to—I forced myself. В Хуттонской школе мы с одним приятелем, с Раймондом Голдфарбом, купили пинту виски и выпили ее в капелле в субботу вечером, там нас никто не видел. Он был пьян в стельку, а по мне ничего не было заметно, я только держался очень независимо и беспечно. Меня стошнило, когда я ложился спать, но это я нарочно - мог бы и удержаться.
Anyway, before I got to the hotel, I started to go in this dumpy-looking bar, but two guys came out, drunk as hell, and wanted to know where the subway was. One of them was this very Cuban-looking guy, and he kept breathing his stinking breath in my face while I gave him directions. I ended up not even going in the damn bar. I just went back to the hotel. Словом, по дороге в гостиницу я совсем собрался зайти в какой-то захудалый бар, но оттуда вывалились двое совершенно пьяных и стали спрашивать, где метро. Одни из них, настоящий испанец с виду, все время дышал мне в лицо вонючим перегаром, пока я объяснял, как им пройти. Я даже не зашел в этот гнусный бар, просто вернулся к себе в гостиницу.
The whole lobby was empty. It smelled like fifty million dead cigars. It really did. I wasn't sleepy or anything, but I was feeling sort of lousy. Depressed and all. I almost wished I was dead.
Then, all of a sudden, I got in this big mess.
The first thing when I got in the elevator, the elevator guy said to me,
“Innarested in having a good time, fella? Or is it too late for you?”
В холле - ни души, только застоялый запах пятидесяти миллионов сигарных окурков. Вонища. Спать мне не хотелось, но чувствовал я себя прескверно. Настроение убийственное. Жить не хотелось.
И тут я влип в ужасную историю.
Не успел я войти в лифт, как лифтер сказал:
- Желаете развлечься, молодой человек? А может, вам уже поздно?
“How do you mean?” I said. I didn't know what he was driving at or anything.
“Innarested in a little tail t'night?”
“Me?” I said. Which was a very dumb answer, but it's quite embarrassing when somebody comes right up and asks you a question like that.
- Вы о чем? - спрашиваю. Я совершенно не понял, куда он клонит.
- Желаете девочку на ночь?
- Я? - говорю. Это было ужасно глупо, но неловко, когда тебя прямо так и спрашивают.
“How old are you, chief?” the elevator guy said.
“Why?” I said. “Twenty-two.”
“Uh huh. Well, how 'bout it? Y'innarested? Five bucks a throw. Fifteen bucks the whole night.” He looked at his wrist watch. “Till noon. Five bucks a throw, fifteen bucks till noon.”
- Сколько вам лет, шеф? - говорит он вдруг.
- А что? - говорю. - Мне двадцать два.
- Ага. Ну так как же? Желаете? Пять долларов на время, пятнадцать за ночь. - Он взглянул на часы. - До двенадцати дня. Пять на время, пятнадцать за ночь.
“Okay,” I said. It was against my principles and all, but I was feeling so depressed I didn't even think. That's the whole trouble. When you're feeling very depressed, you can't even think.
“Okay what? A throw, or till noon? I gotta know.”
“Just a throw.”
- Ладно, - говорю. Принципиально я против таких вещей, но меня до того тоска заела, что я даже не подумал. В том-то и беда: когда тебе скверно, ты даже думать не можешь.
- Что ладно? На время или на всю ночь?
- На время, - говорю.
“Okay, what room ya in?”
I looked at the red thing with my number on it, on my key.
“Twelve twenty-two,” I said. I was already sort of sorry I'd let the thing start rolling, but it was too late now.
“Okay. I'll send a girl up in about fifteen minutes.” He opened the doors and I got out.
- Идет. А в каком вы номере?
Я посмотрел на красный номерок на ключе.
- Двенадцать двадцать два, - говорю. Я уже жалел, что затеял все это, но отказываться было поздно.
- Ладно, пришлю ее минут через пятнадцать. - Он открыл двери лифта, и я вышел.
“Hey, is she good-looking?” I asked him. “I don't want any old bag.”
“No old bag. Don't worry about it, chief.”
“Who do I pay?”
“Her,” he said. “Let's go, chief.” He shut the doors, practically right in my face.
- Эй, погодите, а она хорошенькая? - спрашиваю. - Мне старухи не надо.
- Какая там старуха! Не беспокойтесь, шеф!
- А кому платить?
- Ей, - говорит. - Пустите-ка, шеф! - и он захлопнул дверь прямо перед моим носом.
I went to my room and put some water on my hair, but you can't really comb a crew cut or anything. Then I tested to see if my breath stank from so many cigarettes and the Scotch and sodas I drank at Ernie's. All you do is hold your hand under your mouth and blow your breath up toward the old nostrils. It didn't seem to stink much, but I brushed my teeth anyway. Я вошел в номер, примочил волосы, но я ношу ежик, его трудно как следует пригладить. Потом я попробовал, пахнет ли у меня изо рта от всех этих сигарет и от виски с содовой, которое я выпил у Эрни. Это просто: надо приставить ладонь ко рту и дыхнуть вверх, к носу. Пахло не очень, но я все-таки почистил зубы.
Then I put on another clean shirt. I knew I didn't have to get all dolled up for a prostitute or anything, but it sort of gave me something to do. I was a little nervous. I was starting to feel pretty sexy and all, but I was a little nervous anyway. If you want to know the truth, I'm a virgin. I really am. I've had quite a few opportunities to lose my virginity and all, but I've never got around to it yet. Something always happens. Потом надел чистую рубашку. Я не знал, надо ли переодеваться ради проститутки, но так хоть дело нашлось, а то я что-то нервничал. Правда, я уже был немного возбужден и все такое, но все же нервничал. Если уж хотите знать правду, так я девственник. Честное слово. Сколько раз представлялся случай потерять невинность, но так ничего и не вышло. Вечно что-нибудь мешает.
For instance, if you're at a girl's house, her parents always come home at the wrong time—or you're afraid they will. Or if you're in the back seat of somebody's car, there's always somebody's date in the front seat—some girl, I mean—that always wants to know what's going on all over the whole goddam car. I mean some girl in front keeps turning around to see what the hell's going on. Anyway, something always happens. Например, если ты у девчонки дома, так родители приходят не вовремя, вернее, боишься, что они придут. А если сидишь с девушкой в чьей-нибудь машине на заднем сиденье, так впереди обязательно сидит другая девчонка, все время оборачивается и смотрит, что у нас делается. Словом, всегда что-нибудь мешает.
I came quite close to doing it a couple of times, though. One time in particular, I remember. Something went wrong, though —I don't even remember what any more. The thing is, most of the time when you're coming pretty close to doing it with a girl—a girl that isn't a prostitute or anything, I mean—she keeps telling you to stop. The trouble with me is, I stop. Most guys don't. I can't help it. Все-таки раза два это чуть-чуть не случилось. Особенно один раз, это я помню. Но что-то помешало, только я уже забыл, что именно. Главное, что как только дойдет до этого, так девчонка, если она не проститутка или вроде того, обязательно скажет: «Не надо, перестань». И вся беда в том, что я ее слушаюсь. Другие не слушаются. А я не могу. Я слушаюсь.
You never know whether they really want you to stop, or whether they're just scared as hell, or whether they're just telling you to stop so that if you do go through with it, the blame'll be on you, not them. Anyway, I keep stopping. The trouble is, I get to feeling sorry for them. I mean most girls are so dumb and all. After you neck them for a while, you can really watch them losing their brains. You take a girl when she really gets passionate, she just hasn't any brains. I don't know. They tell me to stop, so I stop. I always wish I hadn't, after I take them home, but I keep doing it anyway. Никогда не знаешь - ей и вправду не хочется, или она просто боится, или она нарочно говорит «перестань», чтобы ты был виноват, если что случится, а не она. Словом, я сразу слушаюсь. Главное, мне их всегда жалко. Понимаете, девчонки такие дуры, просто беда. Их как начнешь целовать и все такое, они сразу теряют голову. Вы поглядите на девчонку, когда она как следует распалится, - дура дурой! Я и сам не знаю, - они говорят «не надо», а я их слушаюсь. Потом жалеешь, когда проводишь ее домой, но все равно я всегда слушаюсь.
Anyway, while I was putting on another clean shirt, I sort of figured this was my big chance, in a way. I figured if she was a prostitute and all, I could get in some practice on her, in case I ever get married or anything. I worry about that stuff sometimes. I read this book once, at the Whooton School, that had this very sophisticated, suave, sexy guy in it. Monsieur Blanchard was his name, I can still remember. А тут, пока я менял рубашку, я подумал, что наконец представился случай. Подумал, раз она проститутка, так, может быть, я у нее хоть чему-нибудь научусь - а вдруг мне когда-нибудь придется жениться? Меня это иногда беспокоит. В Хуттонской школе я как-то прочитал одну книжку про одного ужасно утонченного, изящного и распутного типа. Его звали мосье Бланшар, как сейчас помню.
It was a lousy book, but this Blanchard guy was pretty good. He had this big chвteau and all on the Riviera, in Europe, and all he did in his spare time was beat women off with a club. He was a real rake and all, but he knocked women out. He said, in this one part, that a woman's body is like a violin and all, and that it takes a terrific musician to play it right. It was a very corny book—I realize that—but I couldn't get that violin stuff out of my mind anyway. Книжка гадостная, но этот самый Бланшар ничего. У него был здоровенный замок на Ривьере, в Европе, и в свободное время он главным образом лупил палкой каких-то баб. Вообще он был храбрый и все такое, но женщин он избивал до потери сознания. В одном месте он говорит, что тело женщины - скрипка и что надо быть прекрасным музыкантом, чтобы заставить его звучать. В общем, дрянная книжица - это я сам знаю, - но эта скрипка никак не выходила у меня из головы.
In a way, that's why I sort of wanted to get some practice in, in case I ever get married. Caulfield and his Magic Violin, boy. It's corny, I realize, but it isn't too corny. I wouldn't mind being pretty good at that stuff. Half the time, if you really want to know the truth, when I'm horsing around with a girl, I have a helluva lot of trouble just finding what I'm looking for, for God's sake, if you know what I mean. Take this girl that I just missed having sexual intercourse with, that I told you about. It took me about an hour to just get her goddam brassiere off. By the time I did get it off, she was about ready to spit in my eye. Вот почему мне хотелось немножко подучиться, на случай если я женюсь. Колфилд и его волшебная скрипка, черт возьми! В общем, пошлятина, а может быть, и не совсем. Мне бы хотелось быть опытным во всяких таких делах. А то, по правде говоря, когда я с девчонкой, я и не знаю как следует, что с ней делать. Например, та девчонка, про которую я рассказывал, что мы с ней чуть не спутались, так я битый час возился, пока стащил с нее этот проклятый лифчик. А когда наконец стащил, она мне готова была плюнуть в глаза.
Anyway, I kept walking around the room, waiting for this prostitute to show up. I kept hoping she'd be good-looking. I didn't care too much, though. I sort of just wanted to get it over with. Finally, somebody knocked on the door, and when I went to open it, I had my suitcase right in the way and I fell over it and damn near broke my knee. I always pick a gorgeous time to fall over a suitcase or something. Ну так вот, я ходил по комнате и ждал, пока эта проститутка придет. Я все думал - хоть бы она была хорошенькая. Впрочем, мне было все равно. Лишь бы это поскорее кончилось. Наконец кто-то постучал, и я пошел открывать, но чемодан стоял на самой дороге, и я об него споткнулся и грохнулся так, что чуть не сломал ногу. Всегда я выбираю самое подходящее время, чтоб споткнуться обо что-нибудь.
When I opened the door, this prostitute was standing there. She had a polo coat on, and no hat. She was sort of a blonde, but you could tell she dyed her hair. She wasn't any old bag, though.
“How do you do,” I said. Suave as hell, boy.
Я открыл двери - и за ними стояла эта проститутка. Она была в спортивном пальто, без шляпы. Волосы у нее были светлые, но, видно, она их подкрашивала. И вовсе не старая.
- Здравствуйте! - говорю самым светским тоном, будь я неладен.
“You the guy Maurice said?” she asked me. She didn't seem too goddam friendly.
“Is he the elevator boy?”
“Yeah,” she said.
“Yes, I am. Come in, won't you?” I said. I was getting more and more nonchalant as it went along. I really was.
- Это про вас говорил Морис? - спрашивает. Вид у нее был не очень-то приветливый.
- Это лифтер?
- Лифтер, - говорит.
- Да, про меня. Заходите, пожалуйста! - говорю. Я разговаривал все непринужденней, ей-богу! Чем дальше, тем непринужденней.
She came in and took her coat off right away and sort of chucked it on the bed. She had on a green dress underneath. Then she sort of sat down sideways on the chair that went with the desk in the room and started jiggling her foot up and down. She crossed her legs and started jiggling this one foot up and down. She was very nervous, for a prostitute. She really was. I think it was because she was young as hell. She was around my age. I sat down in the big chair, next to her, and offered her a cigarette. Она вошла, сразу сняла пальто и швырнула его на кровать. На ней было зеленое платье. Потом она села как-то бочком в кресло у письменного стола и стала качать ногой вверх и вниз. Положила ногу на ногу и качает одной ногой то вверх, то вниз. Нервничает, даже не похоже на проститутку. Наверно, оттого, что она была совсем девчонка, ей-богу. Чуть ли не моложе меня. Я сел в большое кресло рядом с ней и предложил ей сигарету.
“I don't smoke,” she said. She had a tiny little wheeny-whiny voice. You could hardly hear her. She never said thank you, either, when you offered her something. She just didn't know any better.
“Allow me to introduce myself. My name is Jim Steele,” I said.
- Не курю, - говорит. Голос у нее был тонкий-претонкий. И говорит еле слышно. Даже не сказала спасибо, когда я предложил сигарету. Видно, ее этому не учили.
- Разрешите представиться, - говорю. - Меня зовут Джим Стил.
“Ya got a watch on ya?” she said. She didn't care what the hell my name was, naturally. “Hey, how old are you, anyways?”
“Me? Twenty-two.”
“Like fun you are.”
- Часы у вас есть? - говорит. Плевать ей было, как меня зовут. - Слушайте, - говорит, - а сколько вам лет?
- Мне? Двадцать два.
- Будет врать-то!
It was a funny thing to say. It sounded like a real kid. You'd think a prostitute and all would say “Like hell you are” or “Cut the crap” instead of “Like fun you are.” Странно, что она так сказала. Как настоящая школьница. Можно было подумать, что проститутка скажет: «Да как же, черта лысого!» или «Брось заливать!», а не по-детски: «Будет врать-то!»
“How old are you?” I asked her.
“Old enough to know better,” she said. She was really witty. “Ya got a watch on ya?” she asked me again, and then she stood up and pulled her dress over her head.
I certainly felt peculiar when she did that. I mean she did it so sudden and all.
- А вам сколько? - спрашиваю.
- Сколько надо! - говорит. Даже острит, подумайте! - Часы у вас есть? - спрашивает, потом вдруг встает и снимает платье через голову.
Мне стало ужасно не по себе, когда она сняла платье. Так неожиданно, честное слово.
I know you're supposed to feel pretty sexy when somebody gets up and pulls their dress over their head, but I didn't. Sexy was about the last thing I was feeling. I felt much more depressed than sexy.
“Ya got a watch on ya, hey?”
Знаю, если при тебе вдруг снимают платье через голову, так ты должен что-то испытывать, какое-то возбуждение или вроде того, но я ничего не испытывал. Наоборот - я только смутился и ничего не почувствовал.
- Часы у вас есть?
“No. No, I don't,” I said. Boy, was I feeling peculiar. “What's your name?” I asked her. All she had on was this pink slip. It was really quite embarrassing. It really was.
“Sunny,” she said. “Let's go, hey.”
- Нет, нет, - говорю. Ох, как мне было неловко! - Как вас зовут? - спрашиваю. На ней была только одна розовая рубашонка. Ужасно неловко. Честное слово, неловко.
- Санни, - говорит. - Ну, давай-ка.
“Don't you feel like talking for a while?” I asked her. It was a childish thing to say, but I was feeling so damn peculiar. “Are you in a very big hurry?”
She looked at me like I was a madman.
“What the heck ya wanna talk about?” she said.
“I don't know. Nothing special. I just thought perhaps you might care to chat for a while.”
- А разве вам не хочется сначала поговорить? - спросил я. Ребячество, конечно, но мне было ужасно неловко. - Разве вы так спешите?
Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего.
- О чем тут разговаривать? - спрашивает.
- Не знаю. Просто так. Я думал - может быть, вам хочется поболтать.
She sat down in the chair next to the desk again. She didn't like it, though, you could tell. She started jiggling her foot again—boy, she was a nervous girl.
“Would you care for a cigarette now?” I said. I forgot she didn't smoke.
“I don't smoke. Listen, if you're gonna talk, do it. I got things to do.
Она опять села в кресло у стола. Но ей это не понравилось. Она опять стала качать ногой - очень нервная девчонка!
- Может быть, хотите сигарету? - спрашиваю. Забыл, что она не курит.
- Я не курю. Слушайте, если у вас есть о чем говорить - говорите. Мне некогда.
” I couldn't think of anything to talk about, though. I thought of asking her how she got to be a prostitute and all, but I was scared to ask her. She probably wouldn't've told me anyway.
“You don't come from New York, do you?” I said finally. That's all I could think of.
Но я совершенно не знал, о чем с ней говорить. Хотел было спросить, как она стала проституткой, но побоялся. Все равно она бы мне не сказала.
- Вы сами не из Нью-Йорка! - говорю. Больше я ничего не мог придумать.
“Hollywood,” she said. Then she got up and went over to where she'd put her dress down, on the bed. “Ya got a hanger? I don't want to get my dress all wrinkly. It's brand-clean.”
“Sure,” I said right away.
- Нет, из Голливуда, - говорит. Потом встала и подошла к кровати, где лежало ее платье. - Плечики у вас есть? А то как бы платье не измялось. Оно только что из чистки.
- Конечно, есть! - говорю.
I was only too glad to get up and do something. I took her dress over to the closet and hung it up for her. It was funny. It made me feel sort of sad when I hung it up. I thought of her going in a store and buying it, and nobody in the store knowing she was a prostitute and all. The salesman probably just thought she was a regular girl when she bought it. It made me feel sad as hell—I don't know why exactly.
I sat down again and tried to keep the old conversation going. She was a lousy conversationalist.
Я ужасно обрадовался, что нашлось какое-то дело. Взял ее платье, повесил его в шкаф на плечики. Странное дело, но мне стало как-то грустно, когда я его вешал. Я себе представил, как она заходит в магазин и покупает платье и никто не подозревает, что она проститутка. Приказчик, наверно, подумал, что она просто обыкновенная девчонка, и все. Ужасно мне стало грустно, сам не знаю почему.
Потом я опять сел, старался завести разговор. Но разве с такой собеседницей поговоришь?
“Do you work every night?” I asked her—it sounded sort of awful, after I'd said it.
“Yeah.” She was walking all around the room. She picked up the menu off the desk and read it.
“What do you do during the day?”
- Вы каждый вечер работаете? - спрашиваю и сразу понял, что вопрос ужасный.
- Ага, - говорит. Она уже ходила по комнате. Взяла меню со стола, прочла его.
- А днем вы что делаете?
She sort of shrugged her shoulders. She was pretty skinny.
“Sleep. Go to the show.” She put down the menu and looked at me. “Let's go, hey. I haven't got all—”
Она пожала плечами. А плечи худые-худые.
- Сплю. Хожу в кино. - Она положила меню и посмотрела на меня. - Слушай, чего ж это мы? У меня времени нет...
“Look,” I said. “I don't feel very much like myself tonight. I've had a rough night. Honest to God. I'll pay you and all, but do you mind very much if we don't do it? Do you mind very much?” - Знаете что? - говорю. - Я себя неважно чувствую. День был трудный. Честное благородное слово. Я вам заплачу и все такое, но вы на меня не обидитесь, если ничего не будет? Не обидитесь?
The trouble was, I just didn't want to do it. I felt more depressed than sexy, if you want to know the truth. She was depressing. Her green dress hanging in the closet and all. And besides, I don't think I could ever do it with somebody that sits in a stupid movie all day long. I really don't think I could.
She came over to me, with this funny look on her face, like as if she didn't believe me.
Плохо было то, что мне ни черта не хотелось. По правде говоря, на меня тоска напала, а не какое-нибудь возбуждение. Она нагоняла на меня жуткую тоску. А тут еще ее зеленое платье висит в шкафу. Да и вообще, как можно этим заниматься с человеком, который полдня сидит в каком-нибудь идиотском кино? Не мог я, и все, честное слово.
Она подошла ко мне и так странно посмотрела, будто не верила.
“What'sa matter?” she said.
“Nothing's the matter.” Boy, was I getting nervous. “The thing is, I had an operation very recently.”
“Yeah? Where?”
- А в чем дело? - спрашивает.
- Да ни в чем, - говорю. Тут я и сам стал нервничать. - Но я совсем недавно перенес операцию.
- Ну? А что тебе резали?
“On my wuddayacallit—my clavichord.”
“Yeah? Where the hell's that?”
“The clavichord?” I said. “Well, actually, it's in the spinal canal. I mean it's quite a ways down in the spinal canal.”
“Yeah?” she said. “That's tough.” Then she sat down on my goddam lap. “You're cute.”
- Это самое - ну, клавикорду!
- Да? А где же это такое?
- Клавикорда? - говорю. - Знаете, она фактически внутри, в спинномозговом канале. Очень, знаете, глубоко, в самом спинном мозгу.
- Да? - говорит. - Это скверно! - И вдруг плюхнулась ко мне на колени. - А ты хорошенький!
She made me so nervous, I just kept on lying my head off.
“I'm still recuperating,” I told her.
“You look like a guy in the movies. You know. Whosis. You know who I mean. What the heck's his name?”
“I don't know,” I said. She wouldn't get off my goddam lap.
Я ужасно нервничал. Врал вовсю.
- Я еще не совсем поправился, - говорю.
- Ты похож на одного артиста в кино. Знаешь? Ну, как его? Да ты знаешь. Как же его зовут?
- Не знаю, - говорю. А она никак не слезает с моих коленей.
“Sure you know. He was in that pitcher with Mel-vine Douglas? The one that was Mel-vine Douglas's kid brother? That falls off this boat? You know who I mean.”
“No, I don't. I go to the movies as seldom as I can.”
- Да нет, знаешь! Он был в картине с Мельвином Дугласом. Ну, тот, который играл его младшего брата. Тот, что упал с лодки. Вспомнил?
- Нет, не вспомнил. Я вообще почти не хожу в кино.
Then she started getting funny. Crude and all.
“Do you mind cutting it out?” I said. “I'm not in the mood, I just told you. I just had an operation.”
She didn't get up from my lap or anything, but she gave me this terrifically dirty look.
Тут она вдруг стала баловаться. Грубо так, понимаете.
- Перестаньте, пожалуйста, - говорю. - Я не в настроении. Я же вам сказал - я только что перенес операцию.
Она с моих колен не встала, но вдруг покосилась на меня - а глаза злющие-презлющие.
“Listen,” she said. “I was sleepin' when that crazy Maurice woke me up. If you think I'm—”
“I said I'd pay you for coming and all. I really will. I have plenty of dough. It's just that I'm practically just recovering from a very serious—”
- Слушай-ка, - говорит, - я уже спала, а этот чертов Морис меня разбудил. Что я, по-твоему...
- Да я же сказал, что заплачу вам. Честное слово, заплачу. У меня денег уйма. Но я только что перенес серьезную операцию, я еще не поправился.
“What the heck did you tell that crazy Maurice you wanted a girl for, then? If you just had a goddam operation on your goddam wuddayacallit. Huh?” - Так какого же черта ты сказал этому дураку Морису, что тебе нужно девочку? Раз тебе оперировали эту твою, как ее там... Зачем ты сказал?
“I thought I'd be feeling a lot better than I do. I was a little premature in my calculations. No kidding. I'm sorry. If you'll just get up a second, I'll get my wallet. I mean it.”
She was sore as hell, but she got up off my goddam lap so that I could go over and get my wallet off the chiffonier. I took out a five-dollar bill and handed it to her.
- Я думал, что буду чувствовать себя много лучше. Но я слишком преждевременно понадеялся. Серьезно говорю. Не обижайтесь. Вы на минутку встаньте, я только возьму бумажник. Встаньте на минуту!
Злая она была как черт, но все-таки встала с моих колен, так что я смог подойти к шкафу и достать бумажник. Я вынул пять долларов и подал ей.
“Thanks a lot,” I told her. “Thanks a million.”
“This is a five. It costs ten.”
She was getting funny, you could tell. I was afraid something like that would happen—I really was.
- Большое спасибо, - говорю. - Огромное спасибо.
- Тут пять. А цена - десять.
Видно было, она что-то задумала. Недаром я боялся, я был уверен, что так и будет.
“Maurice said five,” I told her. “He said fifteen till noon and only five for a throw.”
“Ten for a throw.”
“He said five. I'm sorry—I really am—but that's all I'm gonna shell out.”
She sort of shrugged her shoulders, the way she did before, and then she said, very cold,
- Морис сказал: пять, - говорю. - Он сказал: до утра пятнадцать, а на время пять.
- Нет, десять.
- Он сказал - пять. Простите, честное слово, но больше я не могу.
Она пожала плечами, как раньше, очень презрительно.
“Do you mind getting me my frock? Or would it be too much trouble?”
She was a pretty spooky kid. Even with that little bitty voice she had, she could sort of scare you a little bit. If she'd been a big old prostitute, with a lot of makeup on her face and all, she wouldn't have been half as spooky.
- Будьте так добры, дайте мое платье. Если только вам не трудно, конечно!
Жуткая девчонка. Говорит таким тонким голоском, и все равно с ней жутковато. Если бы она была толстая старая проститутка, вся намазанная, было бы не так жутко.
I went and got her dress for her. She put it on and all, and then she picked up her polo coat off the bed.
“So long, crumb-bum,” she said.
“So long,” I said. I didn't thank her or anything. I'm glad I didn't.
Достал я ее платье. Она его надела, потом взяла пальтишко с кровати.
- Ну, пока, дурачок! - говорит.
- Пока! - говорю. Я не стал ее благодарить. И хорошо, что не стал.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.