«Say good-bye to your enemies - it will weird them out.» - Попрощайтесь со своими врагами - это их озадачит
 Wednesday [ʹwenzdı] , 21 November [nə(ʋ)ʹvembə] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джек Лондон. Белый Клык

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

CHAPTER II—THE LAIR

ГЛАВА ВТОРАЯ. ЛОГОВИЩЕ

For two days the she-wolf and One Eye hung about the Indian camp. Два дня и две ночи бродили волчица и Одноглазый около индейского поселка.
He was worried and apprehensive, yet the camp lured his mate and she was loath to depart. Одноглазый беспокоился и трусил, а волчицу поселок чем-то притягивал, и она никак не хотела уходить.
But when, one morning, the air was rent with the report of a rifle close at hand, and a bullet smashed against a tree trunk several inches from One Eye’s head, they hesitated no more, but went off on a long, swinging lope that put quick miles between them and the danger. Но однажды утром, когда в воздухе, совсем неподалеку от них, раздался выстрел и пуля ударила в дерево всего в нескольких дюймах от головы Одноглазого, волки уже больше не колебались и пустились в путь длинными ровными прыжками, быстро увеличивая расстояние между собой и опасностью.
They did not go far—a couple of days’ journey. Они бежали недолго -- всего дня три.
The she-wolfs need to find the thing for which she searched had now become imperative. Волчица все с большей настойчивостью продолжала свои поиски.
She was getting very heavy, and could run but slowly. Она сильно отяжелела за эти дни и не могла быстро бегать.
Once, in the pursuit of a rabbit, which she ordinarily would have caught with ease, she gave over and lay down and rested. Однажды, погнавшись за зайцем, которого в обычное время ей ничего не стоило бы поймать, она вдруг оставила погоню и прилегла на снег отдохнуть.
One Eye came to her; but when he touched her neck gently with his muzzle she snapped at him with such quick fierceness that he tumbled over backward and cut a ridiculous figure in his effort to escape her teeth. Одноглазый подошел к ней, но не успел он тихонько коснуться носом ее шеи, как она с такой яростью укусила его, что он упал на спину и, являя собой весьма комическое зрелище, стал отбиваться от ее зубов.
Her temper was now shorter than ever; but he had become more patient than ever and more solicitous. Волчица сделалась еще раздражительнее, чем прежде; но Одноглазый был терпелив и заботлив, как никогда.
And then she found the thing for which she sought. И вот наконец волчица нашла то, что искала.
It was a few miles up a small stream that in the summer time flowed into the Mackenzie, but that then was frozen over and frozen down to its rocky bottom—a dead stream of solid white from source to mouth. Нашла в нескольких милях вверх по течению небольшого ручья, летом впадавшего в Маккензи; теперь, промерзнув до каменистого дна, ручей затих, превратившись от истоков до устья в сплошной лед.
The she-wolf was trotting wearily along, her mate well in advance, when she came upon the overhanging, high clay-bank. Волчица усталой рысцой бежала позади Одноглазого, ушедшего далеко вперед, и вдруг приметила, что в одном месте высокий глинистый берег нависает над ручьем.
She turned aside and trotted over to it. Она свернула в сторону и подбежала туда.
The wear and tear of spring storms and melting snows had underwashed the bank and in one place had made a small cave out of a narrow fissure. Буйные весенние ливни и тающие снега размыли узкую трещину в береге и образовали там небольшую пещеру.
She paused at the mouth of the cave and looked the wall over carefully. Then, on one side and the other, she ran along the base of the wall to where its abrupt bulk merged from the softer-lined landscape. Волчица остановилась у входа в нее и внимательно оглядела наружную стену пещеры, потом обежала ее с обеих сторон до того места, где обрыв переходил в пологий скат.
Returning to the cave, she entered its narrow mouth. Вернувшись назад, она вошла в пещеру через узкое отверстие.
For a short three feet she was compelled to crouch, then the walls widened and rose higher in a little round chamber nearly six feet in diameter. Первые фута три ей пришлось ползти, потом стены раздались вширь и ввысь, и волчица вышла на небольшую круглую площадку футов шести в диаметре.
The roof barely cleared her head. Головой она почти касалась потолка.
It was dry and cosey. Внутри было сухо и уютно.
She inspected it with painstaking care, while One Eye, who had returned, stood in the entrance and patiently watched her. Волчица принялась обследовать пещеру, а Одноглазый стоял у входа и терпеливо наблюдал за ней.
She dropped her head, with her nose to the ground and directed toward a point near to her closely bunched feet, and around this point she circled several times; then, with a tired sigh that was almost a grunt, she curled her body in, relaxed her legs, and dropped down, her head toward the entrance. Опустив голову и почти касаясь носом близко сдвинутых лап, волчица несколько раз перевернулась вокруг себя, не то с усталым вздохом, не то с ворчанием подогнула ноги и растянулась на земле, головой ко входу.
One Eye, with pointed, interested ears, laughed at her, and beyond, outlined against the white light, she could see the brush of his tail waving good-naturedly. Одноглазый, навострив уши, посмеивался над ней, и волчице было видно, как кончик его хвоста добродушно ходит взад и вперед на фоне светлого пятна -входа в пещеру.
Her own ears, with a snuggling movement, laid their sharp points backward and down against the head for a moment, while her mouth opened and her tongue lolled peaceably out, and in this way she expressed that she was pleased and satisfied. Она прижала свои острые уши, открыла пасть и высунула язык, всем своим видом выражая полное удовлетворение и спокойствие.
One Eye was hungry. Одноглазому хотелось есть.
Though he lay down in the entrance and slept, his sleep was fitful. Он заснул у входа в пещеру, но сон его был тревожен.
He kept awaking and cocking his ears at the bright world without, where the April sun was blazing across the snow. Он то и дело просыпался и, навострив уши, прислушивался к тому, что говорил ему мир, залитый ярким апрельским солнцем, играющим на снегу.
When he dozed, upon his ears would steal the faint whispers of hidden trickles of running water, and he would rouse and listen intently. Лишь только Одноглазый начинал дремать, до ушей его доносился еле уловимый шепот невидимых ручейков, и он поднимал голову, напряженно вслушиваясь в эти звуки.
The sun had come back, and all the awakening Northland world was calling to him. Солнце снова появилось на небе, и пробуждающийся Север слал свой призыв волку.
Life was stirring. Все вокруг оживало.
The feel of spring was in the air, the feel of growing life under the snow, of sap ascending in the trees, of buds bursting the shackles of the frost. В воздухе чувствовалась весна, под снегом зарождалась жизнь, деревья набухали соком, почки сбрасывали с себя ледяные оковы.
He cast anxious glances at his mate, but she showed no desire to get up. Одноглазый беспокойно поглядывал на свою подругу, но она не выказывала ни малейшего желания подняться с места.
He looked outside, and half a dozen snow-birds fluttered across his field of vision. He started to get up, then looked back to his mate again, and settled down and dozed. Он посмотрел по сторонам, увидел стайку пуночек, вспорхнувших неподалеку от него, приподнялся, но, взглянув еще раз на волчицу, лег и снова задремал.
A shrill and minute singing stole upon his heating. До его слуха донеслось слабое жужжание.
Once, and twice, he sleepily brushed his nose with his paw. Then he woke up. Сквозь дремоту он несколько раз обмахнул лапой морду -- потом проснулся.
There, buzzing in the air at the tip of his nose, was a lone mosquito. У кончика его носа с жужжанием вился комар.
It was a full-grown mosquito, one that had lain frozen in a dry log all winter and that had now been thawed out by the sun. Комар был большой, -вероятно, он провел всю зиму в сухом пне, а теперь солнце вывело его из оцепенения.
He could resist the call of the world no longer. Besides, he was hungry. Волк был не в силах противиться зову окружающего мира; кроме того, ему хотелось есть.
He crawled over to his mate and tried to persuade her to get up. Одноглазый подполз к своей подруге и попробовал убедить ее подняться.
But she only snarled at him, and he walked out alone into the bright sunshine to find the snow-surface soft under foot and the travelling difficult. Но она только огрызнулась на него. Тогда волк решил отправиться один и, выйдя на яркий солнечный свет, увидел, что снег под ногами проваливается и путешествие будет делом не легким.
He went up the frozen bed of the stream, where the snow, shaded by the trees, was yet hard and crystalline. Он побежал вверх по замерзшему ручью, где снег в тени деревьев был все еще твердый.
He was gone eight hours, and he came back through the darkness hungrier than when he had started. Побродив часов восемь, Одноглазый вернулся затемно, еще голоднее прежнего.
He had found game, but he had not caught it. Он не раз видел дичь, но не мог поймать ее.
He had broken through the melting snow crust, and wallowed, while the snowshoe rabbits had skimmed along on top lightly as ever. Зайцы легко скакали по таявшему насту, а он проваливался и барахтался в снегу.
He paused at the mouth of the cave with a sudden shock of suspicion. Какое-то смутное подозрение заставило Одноглазого остановиться у входа в пещеру.
Faint, strange sounds came from within. Оттуда доносились странные слабые звуки.
They were sounds not made by his mate, and yet they were remotely familiar. Они не были похожи на голос волчицы, но вместе с тем в них чудилось что-то знакомое.
He bellied cautiously inside and was met by a warning snarl from the she-wolf. Он осторожно вполз внутрь и услышал предостерегающее рычание своей подруги.
This he received without perturbation, though he obeyed it by keeping his distance; but he remained interested in the other sounds—faint, muffled sobbings and slubberings. Это не смутило Одноглазого, но заставило все же держаться в некотором отдалении; его интересовали другие звуки -- слабое, приглушенное повизгивание и плач.
His mate warned him irritably away, and he curled up and slept in the entrance. Волчица сердито заворчала на него. Одноглазый свернулся клубком у входа в пещеру и заснул.
When morning came and a dim light pervaded the lair, he again sought after the source of the remotely familiar sounds. Когда наступило утро и в логовище проник тусклый свет, волк снова стал искать источник этих смутно знакомых звуков.
There was a new note in his mate’s warning snarl. It was a jealous note, and he was very careful in keeping a respectful distance. В предостерегающем рычании волчицы появились новые нотки: в нем слышалась ревность, -- и это заставляло волка держаться от нее подальше.
Nevertheless, he made out, sheltering between her legs against the length of her body, five strange little bundles of life, very feeble, very helpless, making tiny whimpering noises, with eyes that did not open to the light. И все-таки ему удалось разглядеть, что между ногами волчицы, прильнув к ее брюху, копошились пять маленьких живых клубочков; слабые, беспомощные, они тихо повизгивали и не открывали глаз на свет.
He was surprised. Волк удивился.
It was not the first time in his long and successful life that this thing had happened. It had happened many times, yet each time it was as fresh a surprise as ever to him. Это случалось не в первый раз в его долгой и удачливой жизни, это случалось часто, и все-таки каждый раз он заново удивлялся.
His mate looked at him anxiously. Волчица смотрела на него с беспокойством.
Every little while she emitted a low growl, and at times, when it seemed to her he approached too near, the growl shot up in her throat to a sharp snarl. Время от времени она тихо ворчала, а когда волк, как ей казалось, подходил слишком близко, это ворчание становилось грозным.
Of her own experience she had no memory of the thing happening; but in her instinct, which was the experience of all the mothers of wolves, there lurked a memory of fathers that had eaten their new-born and helpless progeny. Инстинкт, опережающий у всех матерей-волчиц опыт, смутно подсказывал ей, что отцы могут съесть свое беспомощное потомство, хотя до сих пор она не знала такой беды.
It manifested itself as a fear strong within her, that made her prevent One Eye from more closely inspecting the cubs he had fathered. И страх заставлял ее гнать Одноглазого от порожденных им волчат.
But there was no danger. Впрочем, волчатам ничто не грозило.
Old One Eye was feeling the urge of an impulse, that was, in turn, an instinct that had come down to him from all the fathers of wolves. Старый волк, в свою очередь, почувствовал веление инстинкта, перешедшего к нему от его отцов.
He did not question it, nor puzzle over it. It was there, in the fibre of his being; and it was the most natural thing in the world that he should obey it by turning his back on his new-born family and by trotting out and away on the meat-trail whereby he lived. Не задумываясь над ним, не противясь ему, он ощутил это веление всем своим существом и, повернувшись спиной к своему новорожденному потомству, отправился на поиски пищи.
Five or six miles from the lair, the stream divided, its forks going off among the mountains at a right angle. В пяти-шести милях от логовища ручей разветвлялся, и оба его рукава под прямым углом поворачивали к горам.
Here, leading up the left fork, he came upon a fresh track. Волк пошел вдоль левого рукава и вскоре наткнулся на чьи-то следы.
He smelled it and found it so recent that he crouched swiftly, and looked in the direction in which it disappeared. Обнюхав их и убедившись, что следы совсем свежие, он припал на снег и взглянул в том направлении, куда они вели.
Then he turned deliberately and took the right fork. Потом не спеша повернулся и побежал вдоль правого рукава.
The footprint was much larger than the one his own feet made, and he knew that in the wake of such a trail there was little meat for him. Следы были гораздо крупнее его собственных, -- и он знал, что там, куда они приведут, надежды на добычу мало.
Half a mile up the right fork, his quick ears caught the sound of gnawing teeth. Пробежав с полмили вдоль правого рукава, волк уловил своим чутким ухом какой-то скрежещущий звук.
He stalked the quarry and found it to be a porcupine, standing upright against a tree and trying his teeth on the bark. Подкравшись ближе, он увидел дикобраза, который, встав на задние лапы, точил зубы о дерево.

« Назад Вперёд

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.