«People from the west feeling bad - go to psychologist, the easterns - shrink into their shell, and our people just pay a visit...» - Западные люди, когда им плохо, идут к психологу, восточные - уходят в себя, а наши идут в гости..
 Monday [ʹmʌndı] , 20 August [ɔ:ʹgʌst] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джек Лондон. Белый Клык

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

PART II CHAPTER I—THE BATTLE OF THE FANGS

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ * ГЛАВА ПЕРВАЯ. БИТВА КЛЫКОВ

It was the she-wolf who had first caught the sound of men’s voices and the whining of the sled-dogs; and it was the she-wolf who was first to spring away from the cornered man in his circle of dying flame. Волчица первая услышала звуки человеческих голосов и повизгивание ездовых собак, и она же первая отпрянула от человека, загнанного в круг угасающего огня.
The pack had been loath to forego the kill it had hunted down, and it lingered for several minutes, making sure of the sounds, and then it, too, sprang away on the trail made by the she-wolf. Неохотно расставаясь с уже затравленной добычей, стая помедлила несколько минут, прислушиваясь, а потом кинулась следом за волчицей.
Running at the forefront of the pack was a large grey wolf—one of its several leaders. Во главе стаи бежал крупный серый волк, один из ее вожаков.
It was he who directed the pack’s course on the heels of the she-wolf. It was he who snarled warningly at the younger members of the pack or slashed at them with his fangs when they ambitiously tried to pass him. Он-то и направил стаю по следам волчицы, предостерегающе огрызаясь на более молодых своих собратьев и отгоняя их ударами клыков, когда они отваживались забегать вперед.
And it was he who increased the pace when he sighted the she-wolf, now trotting slowly across the snow. И это он прибавил ходу, завидев впереди волчицу, медленной рысцой бежавшую по снегу.
She dropped in alongside by him, as though it were her appointed position, and took the pace of the pack. Волчица побежала рядом с ним, как будто место это было предназначено для нее, и уже больше не удалялась от стаи.
He did not snarl at her, nor show his teeth, when any leap of hers chanced to put her in advance of him. On the contrary, he seemed kindly disposed toward her—too kindly to suit her, for he was prone to run near to her, and when he ran too near it was she who snarled and showed her teeth. Вожак не рычал и не огрызался на волчицу, когда случайный скачок выносил ее вперед, -- напротив, он, по-видимому, был очень расположен к ней, потому что старался все время бежать рядом. А ей это не нравилось, и она рычала и скалила зубы, не подпуская его к себе.
Nor was she above slashing his shoulder sharply on occasion. At such times he betrayed no anger. He merely sprang to the side and ran stiffly ahead for several awkward leaps, in carriage and conduct resembling an abashed country swain. Иногда волчица не останавливалась даже перед тем, чтобы куснуть его за плечо В таких случаях вожак не выказывал никакой злобы, а только отскакивал в сторону и делал несколько неуклюжих скачков, всем своим видом и поведением напоминая сконфуженного влюбленного простачка.
This was his one trouble in the running of the pack; but she had other troubles. Это было единственное, что мешало ему управлять стаей.
On her other side ran a gaunt old wolf, grizzled and marked with the scars of many battles. He ran always on her right side. Но волчицу одолевали другие неприятности Справа от нее бежал тощий старый волк, серая шкура которого носила следы многих битв Он все время держался справа от волчицы.
The fact that he had but one eye, and that the left eye, might account for this. He, also, was addicted to crowding her, to veering toward her till his scarred muzzle touched her body, or shoulder, or neck. Объяснялось это тем, что у него был только один глаз, левый Старый волк то и дело теснил ее, тыкаясь своей покрытой рубцами мордой то в бок ей, то в плечо, то в шею.
As with the running mate on the left, she repelled these attentions with her teeth; but when both bestowed their attentions at the same time she was roughly jostled, being compelled, with quick snaps to either side, to drive both lovers away and at the same time to maintain her forward leap with the pack and see the way of her feet before her. Она встречала его ухаживания лязганьем зубов, так же как и ухаживание вожака, бежавшего слева, и, когда оба они начинали приставать к ней одновременно, ей приходилось туго надо было рвануть зубами обоих, в то же время не отставать от стаи и смотреть себе под ноги.
At such times her running mates flashed their teeth and growled threateningly across at each other. They might have fought, but even wooing and its rivalry waited upon the more pressing hunger-need of the pack. В такие минуты оба волка угрожающе рычали и скалили друг на друга зубы В другое время они бы подрались, но сейчас даже любовь и соперничество уступали место более сильному чувству -- чувству голода, терзающего всю стаю.
After each repulse, when the old wolf sheered abruptly away from the sharp-toothed object of his desire, he shouldered against a young three-year-old that ran on his blind right side. This young wolf had attained his full size; and, considering the weak and famished condition of the pack, he possessed more than the average vigour and spirit. После каждого такого отпора старый волк отскакивал от строптивого предмета своих вожделений и сталкивался с молодым, трехлетним волком, который бежал справа, со стороны его слепого глаза Трехлеток был вполне возмужалый и, если принять во внимание слабость и истощенность остальных волков, выделялся из всей стаи своей силой и живостью.
Nevertheless, he ran with his head even with the shoulder of his one-eyed elder. И все-таки он бежал так, что голова его была вровень с плечом одноглазого волка.
When he ventured to run abreast of the older wolf (which was seldom), a snarl and a snap sent him back even with the shoulder again. Лишь только он отваживался поравняться с ним (что случалось довольно редко), старик рычал, лязгал зубами и тотчас же осаживал его на прежнее место.
Sometimes, however, he dropped cautiously and slowly behind and edged in between the old leader and the she-wolf. This was doubly resented, even triply resented. When she snarled her displeasure, the old leader would whirl on the three-year-old. Однако время от времени трехлеток отставал и украдкой втискивался между ним и волчицей Этот маневр встречал двойной, даже тройной отпор Как только волчица начинала рычать, старый волк делал крутой поворот и набрасывался на трехлетка.
Sometimes she whirled with him. And sometimes the young leader on the left whirled, too. Иногда заодно со стариком на него набрасывалась и волчица, а иногда к ним присоединялся и вожак, бежавший слева.
At such times, confronted by three sets of savage teeth, the young wolf stopped precipitately, throwing himself back on his haunches, with fore-legs stiff, mouth menacing, and mane bristling. Видя перед собой три свирепые пасти, молодой волк останавливался, оседал на задние лапы и, весь ощетинившись, показывал зубы.
This confusion in the front of the moving pack always caused confusion in the rear. The wolves behind collided with the young wolf and expressed their displeasure by administering sharp nips on his hind-legs and flanks. He was laying up trouble for himself, for lack of food and short tempers went together; but with the boundless faith of youth he persisted in repeating the manoeuvre every little while, though it never succeeded in gaining anything for him but discomfiture. Замешательство во главе стаи неизменно сопровождалось замешательством и в задних рядах Волки натыкались на трехлетка и выражали свое недовольство тем, что злобно кусали его за ляжки и за бока Его положение было опасно, так как голод и ярость обычно Сопутствуют друг другу. Но безграничная самоуверенность молодости толкала его на повторение этих попыток, хотя они не имели ни малейшего успеха и доставляли ему лишь одни неприятности.
Had there been food, love-making and fighting would have gone on apace, and the pack-formation would have been broken up. Попадись волкам какая-нибудь добыча -- любовь и соперничество из-за любви тотчас же завладели бы стаей, и она рассеялась бы.
But the situation of the pack was desperate. Но положение ее было отчаянное.
It was lean with long-standing hunger. It ran below its ordinary speed. At the rear limped the weak members, the very young and the very old. Волки отощали от длительной голодовки и подвигались вперед гораздо медленнее обычного В хвосте, прихрамывая, плелись слабые -- самые молодые и старики.
At the front were the strongest. Сильные шли впереди.
Yet all were more like skeletons than full-bodied wolves. Все они походили скорее на скелеты, чем на настоящих волков.
Nevertheless, with the exception of the ones that limped, the movements of the animals were effortless and tireless. И все-таки в их движениях -- если не считать тех, кто прихрамывал, -- не было заметно ни усталости, ни малейших усилий.
Their stringy muscles seemed founts of inexhaustible energy. Казалось, что в мускулах, выступавших у них на теле, как веревки, таится неиссякаемый запас мощи.
Behind every steel-like contraction of a muscle, lay another steel-like contraction, and another, and another, apparently without end. За каждым движением стального мускула следовало другое движение, за ним третье, четвертое -- и так без конца.
They ran many miles that day. В тот день волки пробежали много миль.
They ran through the night. Они бежали и ночью.
And the next day found them still running. Наступил следующий день, а они все еще бежали.
They were running over the surface of a world frozen and dead. Оледеневшее мертвое пространство.
No life stirred. Нигде ни малейших признаков жизни.
They alone moved through the vast inertness. Только они одни и двигались в этой застывшей пустыне.
They alone were alive, and they sought for other things that were alive in order that they might devour them and continue to live. Только в них была жизнь, и они рыскали в поисках других живых существ, чтобы растерзать их -- и жить, жить!
They crossed low divides and ranged a dozen small streams in a lower-lying country before their quest was rewarded. Волкам пришлось пересечь не один водораздел и обрыскать не один ручей в низинах, прежде чем поиски их увенчались успехом.
Then they came upon moose. Они встретили лосей.
It was a big bull they first found. Первой их добычей был крупный лось-самец.
Here was meat and life, and it was guarded by no mysterious fires nor flying missiles of flame. Это была жизнь. Это было мясо, и его не защищали ни таинственный костер, ни летающие головни.
Splay hoofs and palmated antlers they knew, and they flung their customary patience and caution to the wind. С раздвоенными копытами и ветвистыми рогами волкам приходилось встречаться не впервые, и они отбросили свое обычное терпение и осторожность.
It was a brief fight and fierce. Битва была короткой и жаркой.
The big bull was beset on every side. Лося окружили со всех сторон.
He ripped them open or split their skulls with shrewdly driven blows of his great hoofs. Меткими ударами тяжелых копыт он распарывал волкам животы, пробивал черепа, громадными рогами ломал им кости.
He crushed them and broke them on his large horns. He stamped them into the snow under him in the wallowing struggle. But he was foredoomed, and he went down with the she-wolf tearing savagely at his throat, and with other teeth fixed everywhere upon him, devouring him alive, before ever his last struggles ceased or his last damage had been wrought. Лось подминал их под себя, катаясь по снегу, но он был обречен на гибель, и в конце концов ноги у него подломились. Волчица с остервенением впилась ему в горло, а зубы остальных волков рвали его на части -- живьем, не дожидаясь, пока он затихнет и перестанет отбиваться.
There was food in plenty. Еды было вдоволь.
The bull weighed over eight hundred pounds—fully twenty pounds of meat per mouth for the forty-odd wolves of the pack. But if they could fast prodigiously, they could feed prodigiously, and soon a few scattered bones were all that remained of the splendid live brute that had faced the pack a few hours before. Лось весил свыше восьмисот фунтов -- по двадцати фунтов на каждую волчью глотку Если волки с поразительной выдержкой умели поститься, то не менее поразительна была и быстрота, с которой они пожирали пищу, и вскоре от великолепного, полного сил животного, столкнувшегося несколько часов назад со стаей, осталось лишь несколько разбросанных по снегу костей.
There was now much resting and sleeping. Теперь волки подолгу отдыхали и спали.
With full stomachs, bickering and quarrelling began among the younger males, and this continued through the few days that followed before the breaking-up of the pack. На сытый желудок самцы помоложе начали ссориться и драться, и это продолжалось весь остаток дней, предшествовавших распаду стаи.
The famine was over. Голод кончился.
The wolves were now in the country of game, and though they still hunted in pack, they hunted more cautiously, cutting out heavy cows or crippled old bulls from the small moose-herds they ran across. Волки дошли до богатых дичью мест; охотились они по-прежнему всей стаей, но действовали уже с большей осторожностью, отрезая от небольших лосиных стад, попадавшихся им на пути, стельных самок или старых больных лосей.
There came a day, in this land of plenty, when the wolf-pack split in half and went in different directions. И вот наступил день в этой стране изобилия, когда волчья стая разбилась на две.
The she-wolf, the young leader on her left, and the one-eyed elder on her right, led their half of the pack down to the Mackenzie River and across into the lake country to the east. Волчица, молодой вожак, бежавший слева от нее, и Одноглазый, бежавший справа, повели свою половину стаи на восток, к реке Маккензи, и дальше, к озерам.
Each day this remnant of the pack dwindled. И эта маленькая стая тоже с каждым днем уменьшалась.
Two by two, male and female, the wolves were deserting. Волки разбивались на пары -- самец с самкой.
Occasionally a solitary male was driven out by the sharp teeth of his rivals. Острые зубы соперника то и дело отгоняли прочь какого-нибудь одинокого волка.
In the end there remained only four: the she-wolf, the young leader, the one-eyed one, and the ambitious three-year-old. И наконец волчица, молодой вожак. Одноглазый и дерзкий трехлеток остались вчетвером.
The she-wolf had by now developed a ferocious temper. К этому времени характер у волчицы окончательно испортился.
Her three suitors all bore the marks of her teeth. Следы ее зубов имелись у всех троих ухаживателей.
Yet they never replied in kind, never defended themselves against her. Но волки ни разу не ответили ей тем же, ни разу не попробовали защищаться.
They turned their shoulders to her most savage slashes, and with wagging tails and mincing steps strove to placate her wrath. Они только подставляли плечи под самые свирепые укусы волчицы, повиливали хвостом и семенили вокруг нее, стараясь умерить ее гнев.
But if they were all mildness toward her, they were all fierceness toward one another. Но если к самке волки проявляли кротость, то по отношению друг к Другу они были сама злоба.
The three-year-old grew too ambitious in his fierceness. Свирепость трехлетка перешла все границы.
He caught the one-eyed elder on his blind side and ripped his ear into ribbons. В одну из очередных ссор он подлетел к старому волку с той стороны, с которой тот ничего не видел, и на клочки разорвал ему ухо.
Though the grizzled old fellow could see only on one side, against the youth and vigour of the other he brought into play the wisdom of long years of experience. Но седой одноглазый старик призвал на помощь против молодости и силы всю свою долголетнюю мудрость и весь свой опыт.
His lost eye and his scarred muzzle bore evidence to the nature of his experience. Его вытекший глаз и исполосованная рубцами морда достаточно красноречиво говорили о том, какого рода был этот опыт.
He had survived too many battles to be in doubt for a moment about what to do. Слишком много битв пришлось ему пережить на своем веку, чтобы хоть на одну минуту задуматься над тем, как следует поступить сейчас.
The battle began fairly, but it did not end fairly. Битва началась честно, но нечестно кончилась.
There was no telling what the outcome would have been, for the third wolf joined the elder, and together, old leader and young leader, they attacked the ambitious three-year-old and proceeded to destroy him. Трудно было бы заранее судить о ее исходе, если б к старому вожаку не присоединился молодой; вместе они набросились на дерзкого трехлетка.
He was beset on either side by the merciless fangs of his erstwhile comrades. Безжалостные клыки бывших собратьев вонзались в него со всех сторон.
Forgotten were the days they had hunted together, the game they had pulled down, the famine they had suffered. Позабыты были те дни, когда волки вместе охотились, добыча, которую они вместе убивали, голод, одинаково терзавший их троих.
That business was a thing of the past. Все это было делом прошлого.
The business of love was at hand—ever a sterner and crueller business than that of food-getting. Сейчас ими владела любовь -- чувство еще более суровое и жестокое, чем голод.
And in the meanwhile, the she-wolf, the cause of it all, sat down contentedly on her haunches and watched. Тем временем волчица -- причина всех раздоров -- с довольным видом уселась на снегу и стала следить за битвой.
She was even pleased. Ей это даже нравилось.
This was her day—and it came not often—when manes bristled, and fang smote fang or ripped and tore the yielding flesh, all for the possession of her. Пришел ее час, -- что случается редко, -- когда шерсть встает дыбом, клык ударяется о клык, рвет, полосует податливое тело, -- и все это только ради обладания ею.
And in the business of love the three-year-old, who had made this his first adventure upon it, yielded up his life. И трехлеток, впервые в своей жизни столкнувшийся с любовью, поплатился за нее жизнью.
On either side of his body stood his two rivals. Оба соперника стояли над его телом.
They were gazing at the she-wolf, who sat smiling in the snow. Они смотрели на волчицу, которая сидела на снегу и улыбалась им.
But the elder leader was wise, very wise, in love even as in battle. Но старый волк был мудр -- мудр в делах любви не меньше, чем в битвах.
The younger leader turned his head to lick a wound on his shoulder. Молодой вожак повернул голову зализать рану на плече.
The curve of his neck was turned toward his rival. Загривок его был обращен к сопернику.
With his one eye the elder saw the opportunity. Своим единственным глазом старик углядел, какой удобный случай представляется ему.
He darted in low and closed with his fangs. It was a long, ripping slash, and deep as well. His teeth, in passing, burst the wall of the great vein of the throat. Then he leaped clear. Кинувшись стрелой на молодого волка, он полоснул его клыками по шее, оставив на ней длинную, глубокую рану и вспоров вену, и тут же отскочил назад.
The young leader snarled terribly, but his snarl broke midmost into a tickling cough. Молодой вожак зарычал, но его страшное рычание сразу перешло в судорожный кашель.
Bleeding and coughing, already stricken, he sprang at the elder and fought while life faded from him, his legs going weak beneath him, the light of day dulling on his eyes, his blows and springs falling shorter and shorter. Истекая кровью, кашляя, он кинулся на старого волка, но жизнь уже покидала его, ноги подкашивались, глаза застилал туман, удары и прыжки становились все слабее и слабее.
And all the while the she-wolf sat on her haunches and smiled. А волчица сидела в сторонке и улыбалась.
She was made glad in vague ways by the battle, for this was the love-making of the Wild, the sex-tragedy of the natural world that was tragedy only to those that died. Зрелище битвы вызывало в ней какое-то смутное чувство радости, ибо такова любовь в Северной глуши, а трагедию ее познает лишь тот, кто умирает.
To those that survived it was not tragedy, but realisation and achievement. Для тех же, кто остается в живых, она уже не трагедия, а торжество осуществившегося желания.
When the young leader lay in the snow and moved no more, One Eye stalked over to the she-wolf. Когда молодой волк вытянулся на снегу. Одноглазый гордой поступью направился к волчице.
His carriage was one of mingled triumph and caution. Впрочем, полному торжеству победителя мешала необходимость быть начеку.
He was plainly expectant of a rebuff, and he was just as plainly surprised when her teeth did not flash out at him in anger. For the first time she met him with a kindly manner. Он простодушно ожидал резкого приема и так же простодушно удивился, когда волчица не показала ему зубов, -- впервые за все это время его встретили так ласково.
She sniffed noses with him, and even condescended to leap about and frisk and play with him in quite puppyish fashion. Она обнюхалась с ним и даже принялась прыгать и резвиться, совсем как щенок.
And he, for all his grey years and sage experience, behaved quite as puppyishly and even a little more foolishly. И Одноглазый, забыв свой почтенный возраст и умудренность опытом, тоже превратился в щенка, пожалуй, даже еще более глупого, чем волчица.
Forgotten already were the vanquished rivals and the love-tale red-written on the snow. Забыты были и побежденные соперники и повесть о любви, кровью написанная на снегу.
Forgotten, save once, when old One Eye stopped for a moment to lick his stiffening wounds. Только раз вспомнил об этом Одноглазый, когда остановился на минуту, чтобы зализать раны.
Then it was that his lips half writhed into a snarl, and the hair of his neck and shoulders involuntarily bristled, while he half crouched for a spring, his claws spasmodically clutching into the snow-surface for firmer footing. И тогда губы его злобно задрожали, шерсть на шее и на плечах поднялась дыбом, когти судорожно впились в снег, тело изогнулось, приготовившись к прыжку.
But it was all forgotten the next moment, as he sprang after the she-wolf, who was coyly leading him a chase through the woods. Но в следующую же минуту все было забыто, и он бросился вслед за волчицей, игриво манившей его в лес.
After that they ran side by side, like good friends who have come to an understanding. А потом они побежали рядом, как добрые друзья, пришедшие наконец к взаимному соглашению.
The days passed by, and they kept together, hunting their meat and killing and eating it in common. Дни шли, а они не расставались -- вместе гонялись за добычей, вместе убивали ее, вместе съедали.
After a time the she-wolf began to grow restless. Но потом волчицей овладело беспокойство.
She seemed to be searching for something that she could not find. Казалось, она ищет что-то и никак не может найти.
The hollows under fallen trees seemed to attract her, and she spent much time nosing about among the larger snow-piled crevices in the rocks and in the caves of overhanging banks. Ее влекли к себе укромные местечки под упавшими деревьями, и она проводила целые часы, обнюхивая запорошенные снегом расселины в утесах и пещеры под нависшими берегами реки.
Old One Eye was not interested at all, but he followed her good-naturedly in her quest, and when her investigations in particular places were unusually protracted, he would lie down and wait until she was ready to go on. Старого волка все это нисколько не интересовало, но он покорно следовал за ней, а когда эти поиски затягивались, ложился на снег и ждал ее.
They did not remain in one place, but travelled across country until they regained the Mackenzie River, down which they slowly went, leaving it often to hunt game along the small streams that entered it, but always returning to it again. Не задерживаясь подолгу на одном месте, они пробежали до реки Маккензи и уже не спеша отправились вдоль берега, время от времени сворачивая в поисках добычи на небольшие притоки, но неизменно возвращаясь к реке.
Sometimes they chanced upon other wolves, usually in pairs; but there was no friendliness of intercourse displayed on either side, no gladness at meeting, no desire to return to the pack-formation. Иногда им попадались другие волки, бродившие обычно парами; но ни та, ни другая сторона не выказывала ни радости при встрече, ни дружелюбных чувств, ни желания снова собраться в стаю.
Several times they encountered solitary wolves. Встречались на их пути и одинокие волки.
These were always males, and they were pressingly insistent on joining with One Eye and his mate. Это были самцы, которые охотно присоединились бы к Одноглазому и его подруге.
This he resented, and when she stood shoulder to shoulder with him, bristling and showing her teeth, the aspiring solitary ones would back off, turn-tail, and continue on their lonely way. Но Одноглазый не желал этого, и стоило только волчице стать плечо к плечу с ним, ощетиниться и оскалить зубы, как навязчивые чужаки отступали, поворачивали вспять и снова пускались в свой одинокий путь.
One moonlight night, running through the quiet forest, One Eye suddenly halted. Как-то раз, когда они бежали лунной ночью по затихшему лесу. Одноглазый вдруг остановился.
His muzzle went up, his tail stiffened, and his nostrils dilated as he scented the air. Он задрал кверху морду, напружил хвост и, раздув ноздри, стал нюхать воздух.
One foot also he held up, after the manner of a dog. Потом поднял переднюю лапу, как собака на стойке.
He was not satisfied, and he continued to smell the air, striving to understand the message borne upon it to him. Что-то встревожило его, и он продолжал принюхиваться, стараясь разгадать несущуюся по воздуху весть.
One careless sniff had satisfied his mate, and she trotted on to reassure him. Волчица потянула носом и побежала дальше, подбодряя своего спутника.
Though he followed her, he was still dubious, and he could not forbear an occasional halt in order more carefully to study the warning. Все еще не успокоившись, он последовал за ней, но то и дело останавливался, чтобы вникнуть в предостережение, которое нес ему ветер.
She crept out cautiously on the edge of a large open space in the midst of the trees. Осторожно ступая, волчица вышла из-за деревьев на большую поляну.
For some time she stood alone. Несколько минут она стояла там одна.
Then One Eye, creeping and crawling, every sense on the alert, every hair radiating infinite suspicion, joined her. Потом весь насторожившись, каждым своим волоском излучая безграничное недоверие, к ней подошел Одноглазый.
They stood side by side, watching and listening and smelling. Они стали рядом, продолжая прислушиваться, всматриваться, поводить носом.
To their ears came the sounds of dogs wrangling and scuffling, the guttural cries of men, the sharper voices of scolding women, and once the shrill and plaintive cry of a child. До их слуха донеслись звуки собачьей грызни, гортанные голоса мужчин, пронзительная перебранка женщин и даже тонкий жалобный плач ребенка.
With the exception of the huge bulks of the skin-lodges, little could be seen save the flames of the fire, broken by the movements of intervening bodies, and the smoke rising slowly on the quiet air. С поляны им были видны только большие, обтянутые кожей вигвамы, пламя костров, которое поминутно заслоняли человеческие фигуры, и дым, медленно поднимающийся в спокойном воздухе.
But to their nostrils came the myriad smells of an Indian camp, carrying a story that was largely incomprehensible to One Eye, but every detail of which the she-wolf knew. Но их ноздри уловили множество запахов индейского поселка, говорящих о вещах, совершенно непонятных Одноглазому и знакомых волчице до мельчайших подробностей.
She was strangely stirred, and sniffed and sniffed with an increasing delight. Волчицу охватило странное беспокойство, и она продолжала принюхиваться все с большим и большим наслаждением.
But old One Eye was doubtful. Но Одноглазый все еще сомневался.
He betrayed his apprehension, and started tentatively to go. Он нерешительно тронулся с места и выдал этим свои опасения.
She turned and touched his neck with her muzzle in a reassuring way, then regarded the camp again. Волчица повернулась, ткнула его носом в шею, как бы успокаивая, потом снова стала смотреть на поселок.
A new wistfulness was in her face, but it was not the wistfulness of hunger. В ее глазах светилась тоска, но это уже не была тоска, рожденная голодом.
She was thrilling to a desire that urged her to go forward, to be in closer to that fire, to be squabbling with the dogs, and to be avoiding and dodging the stumbling feet of men. Она дрожала от охватившего ее желания бежать туда, подкрасться ближе к кострам, вмешаться в собачью драку, увертываться и отскакивать от неосторожных шагов людей.
One Eye moved impatiently beside her; her unrest came back upon her, and she knew again her pressing need to find the thing for which she searched. Одноглазый нетерпеливо топтался возле нее; но вот прежнее беспокойство вернулось к волчице, она снова почувствовала неодолимую потребность найти то, что так долго искала.
She turned and trotted back into the forest, to the great relief of One Eye, who trotted a little to the fore until they were well within the shelter of the trees. Она повернулась и, к большому облегчению Одноглазого, побежала в лес, под прикрытие деревьев.
As they slid along, noiseless as shadows, in the moonlight, they came upon a run-way. Both noses went down to the footprints in the snow. Бесшумно, как тени, скользя в освещенном луной лесу, они напали на тропинку и сразу уткнулись носом в снег.
These footprints were very fresh. Следы на тропинке были совсем свежие.
One Eye ran ahead cautiously, his mate at his heels. Одноглазый осторожно двигался вперед, а его подруга следовала за ним по пятам.
The broad pads of their feet were spread wide and in contact with the snow were like velvet. Их широкие лапы с толстыми подушками мягко, как бархат, ложились на снег.
One Eye caught sight of a dim movement of white in the midst of the white. Но вот Одноглазый увидел что-то белое на такой же белой снежной глади.
His sliding gait had been deceptively swift, but it was as nothing to the speed at which he now ran. Скользящая поступь Одноглазого скрадывала быстроту его движений, а теперь он припустил еще быстрее.
Before him was bounding the faint patch of white he had discovered. Впереди него мелькало какое-то неясное белое пятно.
They were running along a narrow alley flanked on either side by a growth of young spruce. Through the trees the mouth of the alley could be seen, opening out on a moonlit glade. Они с волчицей бежали по узкой прогалине, окаймленной по обеим сторонам зарослью молодых елей и выходившей на залитую луной поляну.
Old One Eye was rapidly overhauling the fleeing shape of white. Старый волк настигал мелькавшее перед ним пятнышко.
Bound by bound he gained. Каждый его прыжок сокращал расстояние между ними.
Now he was upon it. Вот оно уже совсем близко.
One leap more and his teeth would be sinking into it. Еще один прыжок -- и зубы волка вопьются в него.
But that leap was never made. Но прыжка этого так и не последовало.
High in the air, and straight up, soared the shape of white, now a struggling snowshoe rabbit that leaped and bounded, executing a fantastic dance there above him in the air and never once returning to earth. Белое пятно, оказавшееся зайцем, взлетело высоко в воздух прямо над головой Одноглазого и стало подпрыгивать и раскачиваться там, наверху, не касаясь земли, точно танцуя какой-то фантастический танец.
One Eye sprang back with a snort of sudden fright, then shrank down to the snow and crouched, snarling threats at this thing of fear he did not understand. С испуганным фырканьем Одноглазый отскочил назад и, припав на снег, грозно зарычал на этот страшный и непонятный предмет.
But the she-wolf coolly thrust past him. She poised for a moment, then sprang for the dancing rabbit. Однако волчица преспокойно обошла его, примерилась к прыжку и подскочила, стараясь схватить зайца.
She, too, soared high, but not so high as the quarry, and her teeth clipped emptily together with a metallic snap. Она взвилась высоко, но промахнулась и только лязгнула зубами.
She made another leap, and another. За первым прыжком последовали второй и третий.
Her mate had slowly relaxed from his crouch and was watching her. Медленно поднявшись. Одноглазый наблюдал за волчицей.
He now evinced displeasure at her repeated failures, and himself made a mighty spring upward. His teeth closed upon the rabbit, and he bore it back to earth with him. Наконец ее промахи рассердили его, он подпрыгнул сам и, ухватив зайца зубами, опустился на землю вместе с ним.
But at the same time there was a suspicious crackling movement beside him, and his astonished eye saw a young spruce sapling bending down above him to strike him. Но в ту же минуту сбоку послышался какой-то подозрительный шорох, и Одноглазый увидел склонившуюся над ним молодую елку, которая готова была вот-вот ударить его.
His jaws let go their grip, and he leaped backward to escape this strange danger, his lips drawn back from his fangs, his throat snarling, every hair bristling with rage and fright. Челюсти волка разжались; оскалив зубы, он метну лея от этой непонятной опасности назад, в горле его заклокотало рычание, шерсть встала дыбом от ярости и страха.
And in that moment the sapling reared its slender length upright and the rabbit soared dancing in the air again. А стройное деревце выпрямилось, и заяц снова заплясал высоко в воздухе.
The she-wolf was angry. Волчица рассвирепела.
She sank her fangs into her mate’s shoulder in reproof; and he, frightened, unaware of what constituted this new onslaught, struck back ferociously and in still greater fright, ripping down the side of the she-wolfs muzzle. Она укусила Одноглазого в плечо, а он, испуганный этим неожиданным наскоком, с остервенением полоснул ее зубами по морде.
For him to resent such reproof was equally unexpected to her, and she sprang upon him in snarling indignation. Такой отпор, в свою очередь, оказался неожиданностью для волчицы, и она накинулась на Одноглазого, рыча от негодования.
Then he discovered his mistake and tried to placate her. Тот уже понял свою ошибку и попытался умилостивить волчицу, но она продолжала кусать его.
But she proceeded to punish him roundly, until he gave over all attempts at placation, and whirled in a circle, his head away from her, his shoulders receiving the punishment of her teeth. Тогда, оставив все надежды на примирение, Одноглазый начал увертываться от ее укусов, пряча голову и подставляя под ее зубы то одно плечо, то другое.
In the meantime the rabbit danced above them in the air. Тем временем заяц продолжал плясать в воздухе.
The she-wolf sat down in the snow, and old One Eye, now more in fear of his mate than of the mysterious sapling, again sprang for the rabbit. Волчица уселась на снегу, и Одноглазый, боясь теперь своей подруги еще больше, чем таинственной елки, снова сделал прыжок.
As he sank back with it between his teeth, he kept his eye on the sapling. Схватив зайца и опустившись с ним на землю, он уставился своим единственным глазом на деревце.
As before, it followed him back to earth. Как и прежде, оно согнулось до самой земли.
He crouched down under the impending blow, his hair bristling, but his teeth still keeping tight hold of the rabbit. Волк съежился, ожидая неминуемого удара, шерсть на нем встала дыбом, но зубы не выпускали добычи.
But the blow did not fall. Однако удара не последовало.
The sapling remained bent above him. Деревце так и осталось склоненным над ним.
When he moved it moved, and he growled at it through his clenched jaws; when he remained still, it remained still, and he concluded it was safer to continue remaining still. Стоило волку двинуться, как елка тоже двигалась, и он ворчал на нее сквозь стиснутые челюсти; когда он стоял спокойно, деревце тоже не шевелилось, и волк решил, что так безопаснее.
Yet the warm blood of the rabbit tasted good in his mouth. Но теплая кровь зайца была такая вкусная!
It was his mate who relieved him from the quandary in which he found himself. Из этого затруднительного положения Одноглазого вывела волчица.
She took the rabbit from him, and while the sapling swayed and teetered threateningly above her she calmly gnawed off the rabbit’s head. Она взяла у него зайца и, пока елка угрожающе раскачивалась и колыхалась над ней, спокойно отгрызла ему голову.
At once the sapling shot up, and after that gave no more trouble, remaining in the decorous and perpendicular position in which nature had intended it to grow. Елка сейчас же выпрямилась и больше не беспокоила их, заняв подобающее ей вертикальное положение, в котором дереву положено расти самой природой.
Then, between them, the she-wolf and One Eye devoured the game which the mysterious sapling had caught for them. А волчица с Одноглазым поделили между собой добычу, пойманную для них этим таинственным деревцем.
There were other run-ways and alleys where rabbits were hanging in the air, and the wolf-pair prospected them all, the she-wolf leading the way, old One Eye following and observant, learning the method of robbing snares—a knowledge destined to stand him in good stead in the days to come. Много попадалось им таких тропинок и прогалин, где зайцы раскачивались высоко в воздухе, и волчья пара обследовала их все. Волчица всегда была первой, а Одноглазый шел за ней следом, наблюдая и учась, как надо обкрадывать западни. И наука эта впоследствии сослужила ему хорошую службу.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.