«If I were you I would afraid of ass shots too. Anything can happen, what if they’ll hit against the brains.» - Я на твоем месте тоже боялся бы уколов в задницу. Мало ли что, вдруг мозг заденут
 Saturday [ʹsætədı] , 06 March [mɑ:tʃ] 2021

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джек Лондон. Дочь снегов.

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна



Jacob Welse was given due respect when he arose at the convening of the miners' meeting and denounced the proceedings. While such meetings had performed a legitimate function in the past, he contended, when there was no law in the land, that time was now beyond recall; for law was now established, and it was just law. The Queen's government had shown itself fit to cope with the situation, and for them to usurp its powers was to step backward into the night out of which they had come. Further, no lighter word than "criminal" could characterize such conduct. And yet further, he promised them, in set, sober terms, if anything serious were the outcome, to take an active part in the prosecution of every one of them. At the conclusion of his speech he made a motion to hold the prisoner for the territorial court and to adjourn, but was voted down without discussion. Собрание старателей внимательно выслушало Джекоба Уэлза. Это заседание незаконно, заявил он, оно не облечено судебной властью. Те времена, когда в стране не существовало закона и подобные собрания считались в порядке вещей, давно миновали. Теперь установлены законы, и притом справедливые. Правительство королевы доказало, что оно на высоте положения, и узурпирование его власти является шагом назад, во тьму прошлого. Такой образ действий следует признать ни больше, ни меньше, как "преступным". В случае же серьезных последствий он твердо и решительно пообещал, что примет активное участие в привлечении каждого из них к ответственности. Закончил он свою речь тем, что предложил отложить дело и передать арестованного территориальному суду. Все это было единогласно отклонено.
"Don't you see," St. Vincent said to Frona, "there is no hope?" - Разве вы не видите? - сказал Сент-Винсент Фроне.- Надежды нет.
"But there is. Listen!" And she swiftly outlined the plot of the night before. - Есть. Послушайте! - И она в общих чертах посвятила его в план, разработанный прошлой ночью.
He followed her in a half-hearted way, too crushed to partake of her enthusiasm. "It's madness to attempt it," he objected, when she had done. Он слушал ее неохотно, слишком подавленный, чтобы разделять ее энтузиазм. - Это безумная попытка,- возразил он, когда она кончила.
"And it looks very much like hanging not to attempt it," she answered a little spiritedly. "Surely you will make a fight?" - Отказаться от нее-значит предпочесть виселицу,- ответила она с легким раздражением.- Вы, я думаю, хотите бороться до конца?
"Surely," he replied, hollowly. - Конечно,- ответил он глухим голосом.
The first witnesses were two Swedes, who told of the wash-tub incident, when Borg had given way to one of his fits of anger. Trivial as the incident was, in the light of subsequent events it at once became serious. It opened the way for the imagination into a vast familiar field. It was not so much what was said as what was left unsaid. Men born of women, the rudest of them, knew life well enough to be aware of its significance,--a vulgar common happening, capable of but one interpretation. Heads were wagged knowingly in the course of the testimony, and whispered comments went the rounds. Первыми свидетелями были два шведа, которые припомнили случай с корытом, когда Борг разразился страшным гневом. Несмотря на свою ничтожность, случай этот в свете последующих событий сразу же приобрел серьезное значение. Он давал простор воображению. Главную роль играло, конечно, не то, что было сказано, а то, что осталось недосказанным. Люди, рожденные женщиной, самые грубые из них, достаточно хорошо знали жизнь, чтобы разобраться в этом обыденном, пошлом происшествии, для которого существовало только одно объяснение. Во время показаний зрители понимающе качали головами, и по рядам шепотом передавались различные комментарии.
Half a dozen witnesses followed in rapid succession, all of whom had closely examined the scene of the crime and gone over the island carefully, and all of whom were agreed that there was not the slightest trace to be found of the two men mentioned by the prisoner in his preliminary statement. Человек шесть свидетелей быстро сменили друг друга. Все они тщательно обследовали место происшествия и внимательно осмотрели остров; все они подтвердили, что нигде не нашли ни малейших следов тех двух людей, о которых упоминал подсудимый в своем предварительном показании.
To Frona's surprise, Del Bishop went upon the stand. She knew he disliked St. Vincent, but could not imagine any evidence he could possess which would bear upon the case. К удивлению Фроны, Дэл Бишоп занял свидетельское место. Она знала, что он не любит Сент-Винсента, но не могла себе представить, что он знает об этом деле.
Being sworn, and age and nationality ascertained, Bill Brown asked him his business. Когда он присягнул и был установлен его возраст и национальность, Билл Браун спросил, какова его профессия.
"Pocket-miner," he challenged back, sweeping the assemblage with an aggressive glance. - Старатель-одиночка,- вызывающе ответил он, бросив мрачный .взгляд на собрание.
Now, it happens that a very small class of men follow pocketing, and that a very large class of men, miners, too, disbelieve utterly in any such method or obtaining gold. Дело в том, что среди золотоискателей очень мало одиночек, и большинство их совершенно не признает этого способа добывания золота.
"Pocket-miner!" sneered a red-shirted, patriarchal-looking man, a man who had washed his first pan in the Californian diggings in the early fifties. - Одиночка!-хихикнул какой-то человек почтенного вида, одетый в красную рубашку. Свой первый лоток с песком он промыл в Калифорнии еще в начале пятидесятых годов.
"Yep," Del affirmed. - Вот именно,- подтвердил Дэл.
"Now, look here, young feller," his interlocutor continued, "d'ye mean to tell me you ever struck it in such-fangled way?" - Скажите, молодой человек,- продолжал собеседник,- вы хотите нас уверить, что вы всегда были одиночкой?
"Yep." - Вот именно.
"Don't believe it," with a contemptuous shrug. - Не верю.- Старик презрительно пожал плечами.
Del swallowed fast and raised his head with a jerk. "Mr. Chairman, I rise to make a statement. I won't interfere with the dignity of the court, but I just wish to simply and distinctly state that after the meeting's over I'm going to punch the head of every man that gets gay. Understand?" Дэл поперхнулся и порывисто вскинул голову. - Господин председатель, я хочу сделать заявление. Я не сомневаюсь в законности суда, я только заявляю коротко и ясно, что после конца, заседания набью морду всякому, кто позволит себе смеяться надо мной. Поняли?
"You're out of order," the chairman replied, rapping the table with the caulking-mallet. - Вы нарушаете порядок,- ответил председатель, постучав по столу своим молотком.
"And your head, too," Del cried, turning upon him. "Damn poor order you preserve. Pocketing's got nothing to do with this here trial, and why don't you shut such fool questions out? I'll take care of you afterwards, you potwolloper!" - И вам тоже! - вдруг закричал ему Дэл.- Хороший порядок вы поддерживаете! Одиночка я или нет, это не имеет никакого отношения к делу. Почему вы разрешаете задавать дурацкие вопросы? Уж я с вами разделаюсь, дубина вы эдакая!
"You will, will you?" The chairman grew red in the face, dropped the mallet, and sprang to his feet. - Это мы увидим! - Председатель покраснел, ударил молотком по столу и вскочил с места.
Del stepped forward to meet him, but Bill Brown sprang in between and held them apart. Дэл сделал шаг ему навстречу, но Билл Браун кинулся разнимать их.
"Order, gentlemen, order," he begged. "This is no time for unseemly exhibitions. And remember there are ladies present." - К порядку, джентльмены, к порядку! - взмолился он.-Теперь не время для таких недостойных выходок. Вспомните, что здесь присутствуют дамы.
The two men grunted and subsided, and Bill Brown asked, "Mr. Bishop, we understand that you are well acquainted with the prisoner. Will you please tell the court what you know of his general character?" Оба противника, ворча, повиновались, и Билл Браун приступил к допросу. - Мистер Бишоп, нам известно, что вы хорошо знакомы с подсудимым. Мы просим вас сообщить суду, что вы знаете о его характере.
Del broadened into a smile. "Well, in the first place, he's an extremely quarrelsome disposition--" Лицо Дэла расплылось в широкую улыбку. - Во-первых, он очень вздорный человек...
"Hold! I won't have it!" The prisoner was on his feet, trembling with anger. "You shall not swear my life away in such fashion! To bring a madman, whom I have only met once in my life, to testify as to my character!" The pocket-miner turned to him. "So you don't know me, eh, Gregory St. Vincent?" - Постойте! Я не могу этого допустить! -Подсудимый вскочил, дрожа от гнева.- Вы не должны подобным образом ставить на карту мою жизнь! Позволять какому-то сумасшедшему, которого я видел всего раз в жизни, свидетельствовать о моем характере... Старатель повернулся к нему. - Значит, вы не знаете меня, Грегори Сент-Винсент?
"No," St. Vincent replied, coldly, "I do not know you, my man." - Нет,- холодно ответил Сент-Винсент.- Я не знаю вас, любезный.
"Don't you man me!" Del shouted, hotly. - Не смейте называть меня любезным!-яростно крикнул Дэл.
But St. Vincent ignored him, turning to the crowd. "I never saw the fellow but once before, and then for a few brief moments in Dawson." Но Сент-Винсент, игнорируя его, обратился к толпе: - Я видел этого человека всего раз в жизни и затем случайно встретился с ним в Доусоне.
"You'll remember before I'm done," Del sneered; "so hold your hush and let me say my little say. I come into the country with him way back in '84." - Вы вспомните меня раньше, чем я кончу говорить,- насмешливо сказал Дэл.- Придержите язык и дайте мне высказаться. Я приехал сюда с ним вместе в восемьдесят четвертом году.
St. Vincent regarded him with sudden interest. Сент-Винсент стал всматриваться в него с пробудившимся интересом.
"Yep, Mr. Gregory St. Vincent. I see you begin to recollect. I sported whiskers and my name was Brown, Joe Brown, in them days." - Да, мистер Грегори Сент-Винсент. Вы как будто начинаете вспоминать. Я в те дни носил усы, и звали меня Браун. Джо Браун.
He grinned vindictively, and the correspondent seemed to lose all interest. Он злорадно усмехнулся, но журналист, по-видимому, потерял всякий интерес к его словам.
"Is it true, Gregory?" Frona whispered. - Это правда, Грегори? - воскликнула Фрона.
"I begin to recognize," he muttered, slowly. "I don't know . . . no, folly! The man must have died." - Вспоминаю,- медленно пробормотал он.- Не знаю... Нет. Что за чепуха! Тот человек умер.
"You say in '84, Mr. Bishop?" Bill Brown prompted. - Вы сказали, в восемьдесят четвертом году, мистер Бишоп? - напомнил ему Билл Браун.
"Yep, in '84. He was a newspaper-man, bound round the world by way of Alaska and Siberia. I'd run away from a whaler at Sitka,--that squares it with Brown,--and I engaged with him for forty a month and found. Well, he quarrelled with me--" - Да, в восемьдесят четвертом году. Он был газетным писакой, командированным в кругосветное путешествие через Аляску и Сибирь. А я в Ситхе сбежал с китобойного судна, вот отчего и назывался Брауном, и нанялся к нему за сорок монет в месяц. Плюс стол и квартира. А он поссорился со мной...
A snicker, beginning from nowhere in particular, but passing on from man to man and swelling in volume, greeted this statement. Even Frona and Del himself were forced to smile, and the only sober face was the prisoner's. Неизвестно откуда начавшееся и постепенно разраставшееся хихиканье встретило его заявление. Даже Фрона и сам Дэл Бишоп невольно улыбнулись. И только один подсудимый сохранял серьезный вид.
"But he quarrelled with Old Andy at Dyea, and with Chief George of the Chilcoots, and the Factor at Pelly, and so on down the line. He got us into no end of trouble, and 'specially woman-trouble. He was always monkeying around--" - Кроме меня, он поссорился со стариком Энди на реке Дайе, и с Джорджем, вождем чилкетов, и с торговым агентом на реке Пелли, и со многими другими. Он втягивал нас в бесконечные истории, в особенности из-за баб. Он постоянно перемигивался с ними...
"Mr. Chairman, I object." Frona stood up, her face quite calm and blood under control. "There is no necessity for bringing in the amours of Mr. St. Vincent. They have no bearing whatsoever upon the case; and, further, none of the men of this meeting are clean enough to be prompted by the right motive in conducting such an inquiry. So I demand that the prosecution at least confine itself to relevant testimony." - Господин председатель, я протестую,- сказала Фрона, поднимаясь. Лицо ее было спокойно. Она, по-видимому, вполне владела собой.—Совершенно излишне касаться любовных похождений мистера Сент-Винсента. Они нам не помогут. И, кроме того, в этом собрании вряд ли найдется человек настолько честный, чтобы руководствоваться правильными побуждениями в подобном вопросе. Поэтому я требую показаний, относящихся к делу.
Bill Brown came up smugly complacent and smiling. "Mr. Chairman, we willingly accede to the request made by the defence. Whatever we have brought out has been relevant and material. Whatever we intend to bring out shall be relevant and material. Mr. Bishop is our star witness, and his testimony is to the point. It must be taken into consideration that we nave no direct evidence as to the murder of John Borg. We can bring no eye-witnesses into court. Whatever we have is circumstantial. It is incumbent upon us to show cause. To show cause it is necessary to go into the character of the accused. This we intend to do. We intend to show his adulterous and lustful nature, which has culminated in a dastardly deed and jeopardized his neck. We intend to show that the truth is not in him; that he is a liar beyond price; that no word he may speak upon the stand need be accepted by a jury of his peers. We intend to show all this, and to weave it together, thread by thread, till we have a rope long enough and strong enough to hang him with before the day is done. So I respectfully submit, Mr. Chairman, that the witness be allowed to proceed." Билл Браун, самодовольно улыбаясь, встал с места. - Господин председатель, мы охотно выслушали заявление защиты. Все, что мы здесь рассматривали, было очень существенно и имело отношение к делу. Все, что мы будем рассматривать, будет удовлетворять этому требованию. Мистер Бишоп -наш главный свидетель, и его показания имеют прямое отношение к делу. Следует принять во внимание, что у нас нет прямых улик против обвиняемого. Мы не можем представить суду очевидца убийства Джона Борга. В нашем распоряжении лишь косвенные улики. И наш долг - выяснить побудительные мотивы, для чего необходимо хорошо знать характер обвиняемого. Это и входит в нашу задачу. Мы намерены показать его натуру прелюбодея и сладострастника, которая довела его до столь низкого преступления и заставила рисковать головой. Мы намерены доказать, что он далек от правды, что он первостатейный лгун; что суд равных ему не должен верить ни единому слову, сказанному им на скамье подсудимых. Мы намерены все это выяснить, нить за нитью, пока мы не совьем достаточно толстой веревки, чтобы повесить его до окончания сегодняшнего дня. Поэтому я настоятельнейше прошу, господин председатель, чтобы свидетелю была дана возможность продолжать.
The chairman decided against Frona, and her appeal to the meeting was voted down. Bill Brown nodded to Del to resume. Председатель решил вопрос не в пользу Фроны. Апелляция ее к собранию была отклонена большинством голосов, и Билл Браун кивнул Дэлу, чтобы он продолжал.
"As I was saying, he got us into no end of trouble. Now, I've been mixed up with water all my life,--never can get away from it, it seems,--and the more I'm mixed the less I know about it. St. Vincent knew this, too, and him a clever hand at the paddle; yet he left me to run the Box Canyon alone while he walked around. Result: I was turned over, lost half the outfit and all the tobacco, and then he put the blame on me besides. Right after that he got tangled up with the Lake Le Barge Sticks, and both of us came near croaking." - Как я уже говорил, он доставлял нам много неприятностей. Например, всю свою жизнь я имел дело с водой. По-видимому, мне от этого никогда не уйти, и чем дальше, тем меньше я в ней смыслю. Это было известно Сент-Винсенту. Он хорошо владел веслом и все же заставил меня одного переплыть Бокс-Кэньон, а сам пошел в обход. Результат: лодку перевернуло, я потерял половину снаряжения и весь табак, и в довершение всего он взвалил всю вину на меня. Вскоре после этого он впутался в историю со стиксами с озера Ла-Барт, и мы оба чуть не отдали концы.
"And why was that?" Bill Brown interjected. - Как это произошло? - перебил его Билл Браун.
"All along of a pretty squaw that looked too kindly at him. After we got clear, I lectured him on women in general and squaws in particular, and he promised to behave. Then we had a hot time with the Little Salmons. He was cuter this time, and I didn't know for keeps, but I guessed. He said it was the medicine man who got horstile; but nothing'll stir up a medicine man quicker'n women, and the facts pointed that way. When I talked it over with him in a fatherly way he got wrathy, and I had to take him out on the bank and give him a threshing. Then he got sulky, and didn't brighten up till we ran into the mouth of the Reindeer River, where a camp of Siwashes were fishing salmon. But he had it in for me all the time, only I didn't know it,--was ready any time to give me the double cross. - Все из-за хорошенькой индианки, которая слишком ласково на него посмотрела. После того, как все кончилось, я прочел ему лекцию о женщинах вообще и индианках в частности, и он обещал мне остепениться. Затем он попал в переделку с племенем Молодого Лосося. На этот раз он был хитрее, и я ничего не знал, но я догадался. Он сказал, что поссорился со знахарем. Надо вам сказать, никто так быстро не выводит знахарей из равновесия, как бабы. И это подтвердилось. Когда я с ним заговорил об этом по-отечески, он пришел в ярость, и мне пришлось пригласить его на берег и задать ему трепку. Затем он впал в уныние и повеселел только тогда, когда мы приплыли к устью Оленьей Реки, где сиваши ловили лососей. Он все время злился на меня, хоть я не знал этого, и каждую минуту готов был надуть меня.
"Now, there's no denying he's got a taking way with women. All he has to do is to whistle 'em up like dogs. Most remarkable faculty, that. There was the wickedest, prettiest squaw among the Reindeers. Never saw her beat, excepting Bella. Well, I guess he whistled her up, for he delayed in the camp longer than was necessary. Being partial to women--" Нельзя отрицать, он умеет обращаться с женщинами. Стоит только ему свистнуть, и они бегут за ним, как собаки. У него на этот счет удивительный дар. Там была одна очень подлая и красивая индианка. Я в жизни не встречал красивей, разве только Бэллу. Так вот, я думаю, он свистнул ей, так как он замешкался в лагере дольше, чем было нужно. Питая пристрастие к бабам...
"That will do, Mr. Bishop," interrupted the chairman, who, from profitless watching of Frona's immobile face, had turned to her hand, the nervous twitching and clinching of which revealed what her face had hidden. "That will do, Mr. Bishop. I think we have had enough of squaws." - Довольно, мистер Бишоп,- прервал его председатель. Он отказался от безрезультатного наблюдения за каменным лицом Фроны и перевел взгляд на ее руку, которая, нервно подергиваясь, выдавала то, что скрывало лицо.-Довольно, мистер Бишоп. С нас хватит индианок.
"Pray do not temper the testimony," Frona chirruped, sweetly. "It seems very important." - Подождите, дайте ему кончить показание,- мягко сказала Фрона.- Оно, по-видимому, очень существенно.
"Do you know what I am going to say next?" Del demanded hotly of the chairman. "You don't, eh? Then shut up. I'm running this particular sideshow." - А вы знаете, что я собираюсь сказать?- запальчиво спросил Дэл председателя.- Не знаете? Ну так заткнитесь! Я хочу сообщить дополнительные сведения.
Bill Brown sprang in to avert hostilities, but the chairman restrained himself, and Bishop went on. Билл Браун вскочил с места, чтобы предотвратить стычку, но председатель сдержался, и Бишоп продолжал:
"I'd been done with the whole shooting-match, squaws and all, if you hadn't broke me off. Well, as I said, he had it in for me, and the first thing I didn't know, he'd hit me on the head with a rifle-stock, bundled the squaw into the canoe, and pulled out. You all know what the Yukon country was in '84. And there I was, without an outfit, left alone, a thousand miles from anywhere. I got out all right, though there's no need of telling how, and so did he. You've all heard of his adventures in Siberia. Well," with an impressive pause, "I happen to know a thing or two myself." - Я давно бы покончил с ухаживаниями за индианками и тому подобным, если бы вы не прерывали меня. Как я уже говорил, он имел против меня зуб, и не успел я опомниться, как он треснул меня прикладом по голове, усадил индианку в лодку и был таков. Вы все знаете, что представляли собой берега Юкона в восемьдесят четвертом году. И вот я остался один-одинешенек, без снаряжения, за тысячи миль от человеческого жилья. Я благополучно выбрался оттуда, не стоит рассказывать, как именно, и он также. Вы все слышали о его приключениях в Сибири. Так вот.- Дэл сделал многозначительную паузу.—Я случайно кое-что знаю об этом.
He shoved a hand into the big pocket of his mackinaw jacket and pulled out a dingy leather-bound volume of venerable appearance. Он сунул руку в обширный карман своей клетчатой куртки и извлек оттуда грязную книжку в кожаном переплете, очень старую на вид.
"I got this from Pete Whipple's old woman,--Whipple of Eldorado. It concerns her grand-uncle or great-grand-uncle, I don't know which; and if there's anybody here can read Russian, why, it'll go into the details of that Siberian trip. But as there's no one here that can--" - Я получил это от старухи Пита Уипла, Уипла из Эльдорадо. Это имеет отношение к ее двоюродному деду или прадеду, уж я не знаю, к которому из них. И если здесь кто-нибудь умеет читать по-русски, то мы узнаем подробности этого путешествия по Сибири. Но так как здесь никто не может...
"Courbertin! He can read it!" some one called in the crowd. - Курбертен! Он может ее прочесть! - крикнул кто-то в толпе.
A way was made for the Frenchman forthwith, and he was pushed and shoved, protestingly, to the front. Все расступились, давая дорогу упиравшемуся французу, которого, несмотря на протесты, насильно подтолкнули вперед.
"Savve the lingo?" Del demanded. - Знаете русский язык?-спросил его Дэл.
"Yes; but so poorly, so miserable," Courbertin demurred. "It is a long time. I forget." - Да, но из рук вон плохо,-смущенно ответил Курбертен.- Я его знал очень давно, а теперь забыл.
"Go ahead. We won't criticise." - Валяйте! Мы критиковать не станем.
"No, but--" - Нет, но...
"Go ahead!" the chairman commanded. - Читайте! - скомандовал председатель.
Del thrust the book into his hands, opened at the yellow title-page. "I've been itching to get my paws on some buck like you for months and months," he assured him, gleefully. "And now I've got you, you can't shake me, Charley. So fire away." Дэл сунул ему в руки книгу, открытую на пожелтевшем заглавном листе. - Я черт знает как давно хотел поймать парня вроде вас! – восторженно заявил он барону.- Так что теперь, когда вы мне попались, вам от меня не отделаться. Жарьте!
Courbertin began hesitatingly: "'_The Journal of Father Yakontsk, Comprising an Account in Brief of his Life in the Benedictine Monastery at Obidorsky, and in Full of his Marvellous Adventures in East Siberia among the Deer Men.'" Курбертен начал, запинаясь: - Дневник отца Яконского, заключающий в себе краткое описание его жизни в монастыре бенедиктинцев в Обдорске и подобное изложение его чудесных приключений в Восточной Сибири среди Людей Оленя.
The baron looked up for instructions. Барон поднял глаза, ожидая дальнейших инструкций.
"Tell us when it was printed," Del ordered him. - Скажите, когда это было напечатано? - спросил его Дэл.
"In Warsaw, 1807." - В Варшаве, в тысяча восемьсот седьмом году.
The pocket-miner turned triumphantly to the room. "Did you hear that? Just keep track of it. 1807, remember!" Рудокоп с торжеством оглядел собрание. - Вы слышали? Не упускайте этого из виду! Тысяча восемьсот седьмой год. Запомните!
The baron took up the opening paragraph. "'_It was because of Tamerlane_,'" he commenced, unconsciously putting his translation into a construction with which he was already familiar. Барон открыл первую страницу: - Это следует приписать Тамерлану,-начал он, бессознательно придавая переводу знакомый оборот речи.
At his first words Frona turned white, and she remained white throughout the reading. Once she stole a glance at her father, and was glad that he was looking straight before him, for she did not feel able to meet his gaze just them. On the other hand, though she knew St. Vincent was eying her narrowly, she took no notice of him, and all he could see was a white face devoid of expression. При первых его словах Фрона побледнела и уже больше не могла оправиться за все время чтения. Один раз она украдкой взглянула на отца и обрадовалась увидев, что он смотрит прямо перед собой: она чувствовала, что не в силах сейчас встретиться с ним глазами. На Сент-Винсента она не обращала никакого внимания, хотя знала, что он внимательно наблюдает за ней. Он видел только ее бледное лицо, совершенно лишенное выражения.
"'_When Tamerlane swept with fire and sword over Eastern Asia_,'" Courbertin read slowly, "'_states were disrupted, cities overthrown, and tribes scattered like--like star-dust. A vast people was hurled broadcast over the land. Fleeing before the conquerors_,'--no, no,--'_before the mad lust of the conquerors, these refugees swung far into Siberia, circling, circling to the north and east and fringing the rim of the polar basin with a spray of Mongol tribes_.'" - Когда Тамерлан прошел с огнем и мечом по Восточной Азии,- медленно читал Курбертен,- государства рушились, города сметались с лица земли, и племена рассеивались, как... как... звездная пыль. Спасаясь от победителей... нет... нет, от разнузданности победителей, эти беглецы забрались в самую глубь Сибири, распространяясь к северу и востоку и оседая на берегах полярного бассейна цепью монгольских племен.
"Skip a few pages," Bill Brown advised, "and read here and there. We haven't got all night." - Переверните несколько страниц,-посоветовал Билл Браун,- и читайте отдельные отрывки. Мы не можем просидеть над этим до утра.
Courbertin complied. "'_The coast people are Eskimo stock, merry of nature and not offensive. They call themselves the Oukilion, or the Sea Men. From them I bought dogs and food. But they are subject to the Chow Chuen, who live in the interior and are known as the Deer Men. The Chow Chuen are a fierce and savage race. When I left the coast they fell upon me, took from me my goods, and made me a slave_.'" He ran over a few pages. "'_I worked my way to a seat among the head men, but I was no nearer my freedom. My wisdom was of too great value to them for me to depart. . . Old Pi-Une was a great chief, and it was decreed that I should marry his daughter Ilswunga. Ilswunga was a filthy creature. She would not bathe, and her ways were not good . . . I did marry Ilswunga, but she was a wife to me only in name. Then did she complain to her father, the old Pi-Une, and he was very wroth. And dissension was sown among the tribes; but in the end I became mightier than ever, what of my cunning and resource; and Ilswunga made no more complaint, for I taught her games with cards which she might play by herself, and other things_.'" Курбертен так и сделал. - Прибрежные жители из племени эскимосов по природе своей безобидны и жизнерадостны. Они называют себя укилионами, или Людьми Моря. Я купил у них собак и провизию. Они подвластны чоу-чуэнам, живущим внутри страны, которые известны под именем Людей Оленя. Чоу-чуэны -- злобное и дикое племя. Когда я отдалился от берега, они напали на меня, отобрали все мое имущество и обратили меня в рабство.- Он перелистал несколько страниц.- Я добился того, что мне разрешили участвовать в собрании вождей, но это не приблизило меня к свободе. Они так ценили мою мудрость, что ни за что не хотели расстаться со мной... Старый Пи-Юн был великим вождем. Было решено, что я женюсь на его дочери Ильсвунге. Эта Ильсвунга была грязным существом. Она никогда не мылась и отличалась дурным нравом... Я женился на Ильсвунге, но она лишь называлась моей женой. Она пожаловалась на это своему отцу, старому Пи-Юну, и он страшно разгневался. Между племенами начался раздор. Но в конце концов я стал еще могущественнее, чем был прежде, благодаря моей изворотливости и находчивости. И Ильсвунга больше не жаловалась, потому что я научил ее раскладывать пасьянс и еще многим другим вещам.
"Is that enough?" Courbertin asked. - Довольно? - спросил Курбертен.
"Yes, that will do," Bill Brown answered. "But one moment. Please state again the date of publication." - Да, достаточно,- ответил Билл Браун.- Но подождите минуту. Будьте любезны, назовите еще раз год издания книги.
"1807, in Warsaw." - Тысяча восемьсот седьмой, Варшава.
"Hold on, baron," Del Bishop spoke up. "Now that you're on the stand, I've got a question or so to slap into you." He turned to the court-room. "Gentlemen, you've all heard somewhat of the prisoner's experiences in Siberia. You've caught on to the remarkable sameness between them and those published by Father Yakontsk nearly a hundred years ago. And you have concluded that there's been some wholesale cribbing somewhere. I propose to show you that it's more than cribbing. The prisoner gave me the shake on the Reindeer River in '88. Fall of '88 he was at St. Michael's on his way to Siberia. '89 and '90 he was, by his talk, cutting up antics in Siberia. '91 he come back to the world, working the conquering-hero graft in 'Frisco. Now let's see if the Frenchman can make us wise. - Постойте, барон,- сказал Дэл Бишоп.- Теперь, когда вы стоите перед судом в качестве свидетеля, мне нужно вам задать еще вопрос.- Он обернулся к собранию:-Джентльмены, вы все кое-что слышали о приключениях подсудимого в Сибири. Вы, наверное, заметили их поразительное сходство с тем, что описал отец Яконский около ста лет тому назад. И вы решили, что тут имеет место полное заимствование. Но я докажу вам, что здесь не только заимствование. Подсудимый бросил меня на Оленьей Реке в восемьдесят восьмом году. Осенью этого же года он был в Сент-Майклена пути в Сибирь. В восемьдесят девятом и девяностом годах он, по его словам, переживал разные чудеса в Сибири. В девяносто первом году он вернулся и строил из себя героя-победителя во Фриско. Теперь посмотрим, не поможет ли нам француз.
"You were in Japan?" he asked. - Вы были в Японии?-спросил Дэл.
Courbertin, who had followed the dates, made a quick calculation, and could but illy conceal his surprise. He looked appealingly to Frona, but she did not help him. "Yes," he said, finally. Курбертен, следивший за датами, сделав быстрый подсчет в уме, не сумел скрыть своего удивления. Он умоляюще посмотрел на Фрону, но она ничем не помогла ему. - Да,--сказал он наконец.
"And you met the prisoner there?" - Вы там встречали подсудимого?
"Yes." - Да.
"What year was it?" - В каком году это было?
There was a general craning forward to catch the answer. Все подались вперед, чтобы услышать ответ.
"1889," and it came unwillingly. - В тысяча восемьсот восемьдесят девятом году,- неохотно сказал барон.
"Now, how can that be, baron?" Del asked in a wheedling tone. "The prisoner was in Siberia at that time." - Но как же это может быть, барон? - спросил Дэл, прикидываясь простачком.- Ведь подсудимый был в это время в Сибири.
Courbertin shrugged his shoulders that it was no concern of his, and came off the stand. An impromptu recess was taken by the court-room for several minutes, wherein there was much whispering and shaking of heads. Курбертен пожал плечами, как бы говоря, что это его не касается, и сошел со свидетельского места. Неожиданно был объявлен перерыв на несколько минут, во время которого старатели перешептывались и покачивали головами.
"It is all a lie." St. Vincent leaned close to Frona's ear, but she did not hear. - Все это ложь.- Сент-Винсент наклонился к самому уху Фроны, но она не слушала его.
"Appearances are against me, but I can explain it all." - Обстоятельства против меня, но я могу все это объяснить.
But she did not move a muscle, and he was called to the stand by the chairman. She turned to her father, and the tears rushed up into her eyes when he rested his hand on hers. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Председатель предложил Сент-Винсенту занять его место. Фрона обернулась к отцу, и глаза ее наполнились слезами, когда он коснулся ее руки.
"Do you care to pull out?" he asked after a momentary hesitation. - Может быть, ты хочешь бросить все это дело? - спросил он после минутного колебания.
She shook her head, and St. Vincent began to speak. It was the same story he had told her, though told now a little more fully, and in nowise did it conflict with the evidence of La Flitche and John. He acknowledged the wash-tub incident, caused, he explained, by an act of simple courtesy on his part and by John Borg's unreasoning anger. He acknowledged that Bella had been killed by his own pistol, but stated that the pistol had been borrowed by Borg several days previously and not returned. Concerning Bella's accusation he could say nothing. He could not see why she should die with a lie on her lips. He had never in the slightest way incurred her displeasure, so even revenge could not be advanced. It was inexplicable. As for the testimony of Bishop, he did not care to discuss it. It was a tissue of falsehood cunningly interwoven with truth. It was true the man had gone into Alaska with him in 1888, but his version of the things which happened there was maliciously untrue. Regarding the baron, there was a slight mistake in the dates, that was all. Она покачала головой. Сент-Винсент начал говорить. Это была та же история, которую он рассказывал ей, но несколько дополненная; и она нисколько не противоречила показаниям Ла-Флитча и Джона. Он признал случай с чаном, вызванный, по его словам, простым актом вежливости с его стороны и бессмысленным гневом Джона Борга. Он признал, что Бэлла была убита из его револьвера, но заявил, что этот револьвер был взят у него Боргом несколько дней тому назад и не возвращен. Что касается обвинения Бэллы, то тут он ничего не может сказать. Он не в силах понять, почему она решилась умереть с ложью на устах. Он никогда ничем не вызывал ее неудовольствия, даже в мелочах, и не может объяснить ее ложь местью. Что же касается показаний Бишопа, то он не желает их обсуждать. Это сплошная клевета, ловко разбавленная правдой. Этот человек действительно поехал с ним на Аляску в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году, но его версия относительно происшествий, имевших там место, является беспардонным вымыслом. Что касается барона, то здесь произошла маленькая ошибка в числах, олько и всего.
In questioning him. Bill Brown brought out one little surprise. From the prisoner's story, he had made a hard fight against the two mysterious men. "If," Brown asked, "such were the case, how can you explain away the fact that you came out of the struggle unmarked? On examination of the body of John Borg, many bruises and contusions were noticeable. How is it, if you put up such a stiff fight, that you escaped being battered?" Допрашивая его, Билл Браун обнаружил неожиданный факт. По словам подсудимого, он отчаянно боролся с таинственными незнакомцами. "Если это действительно так,- спросил Браун,- то чем вы объясняете тот факт, что вы вышли из драки совершенно невредимым? При осмотре тела Борга было обнаружено множество ушибов и ссадин. Как же вы во время такой потасовки остались целы?"
St. Vincent did not know, though he confessed to feeling stiff and sore all over. And it did not matter, anyway. He had killed neither Borg nor his wife, that much he did know. Сент-Винсент не мог этого объяснить, но сознался, что чувствует ломоту и боль во всем теле. Кроме того, не в этом вовсе дело. Факт тот, что он не убивал ни Борга, ни его жены, он это твердо знает.
Frona prefaced her argument to the meeting with a pithy discourse on the sacredness of human life, the weaknesses and dangers of circumstantial evidence, and the rights of the accused wherever doubt arose. Then she plunged into the evidence, stripping off the superfluous and striving to confine herself to facts. In the first place, she denied that a motive for the deed had been shown. As it was, the introduction of such evidence was an insult to their intelligence, and she had sufficient faith in their manhood and perspicacity to know that such puerility would not sway them in the verdict they were to give. Фрона обратилась к собранию с прочувствованной речью, где прежде всего напомнила о неприкосновенности человеческой жизни и связанной с риском опасности косвенных улик, а также о правах обвиняемого в тех случаях, когда возникает сомнение. Затем она рассмотрела показания, отбрасывая все лишнее и стараясь придерживаться голых фактов. Она решительно отрицала, что причина убийства обнаружена. А если это так, то использование связанных с ним улик является оскорбительным для умственных способностей присутствующих. Но она достаточно верит в их человечность и проницательность, чтобы знать, что такие мелочи не повлияют на их решение.
And, on the other hand, in dealing with the particular points at issue, she denied that any intimacy had been shown to have existed between Bella and St. Vincent; and she denied, further, that it had been shown that any intimacy had been attempted on the part of St. Vincent. Viewed honestly, the wash-tub incident--the only evidence brought forward--was a laughable little affair, portraying how the simple courtesy of a gentleman might be misunderstood by a mad boor of a husband. She left it to their common sense; they were not fools. С другой стороны, разбираясь в отдельных пунктах обвинения, она отрицает, что близость между Сент-Винсентом и Бэллой является доказанной; точно так же не доказано, что Сент-Винсент делал попытки к какому-либо сближению. Если судить беспристрастно, то инцидент с чаном - единственная улика, на которую ссылались свидетели обвинения,- был только смешным эпизодом, доказывающим, как простая любезность джентльмена может быть ложно истолкована бешеным дикарем мужем. Она полагается на здравый смысл присутствующих. Дураков тут нет.
They had striven to prove the prisoner bad-tempered. She did not need to prove anything of the sort concerning John Borg. They all knew his terrible fits of anger; they all knew that his temper was proverbial in the community; that it had prevented him having friends and had made him many enemies. Was it not very probable, therefore, that the masked men were two such enemies? As to what particular motive actuated these two men, she could not say; but it rested with them, the judges, to know whether in all Alaska there were or were not two men whom John Borg could have given cause sufficient for them to take his life. Здесь пытались утверждать, что у подсудимого дурной нрав. Ей не приходится доказывать это в отношении Борга. Всем известны его страшные припадки гнева. Его вспыльчивость вошла в поговорку в округе; она оттолкнула от него друзей и создала много врагов. Поэтому весьма вероятно, что незнакомцы в масках и были из числа их. Не так ли? Какими мотивами руководствовались эти люди, она не может сказать; она предоставляет судьям решать, могут ли найтись во всей Аляске двое людей, которым Джон Борг насолил так, что у них могла возникнуть мысль об убийстве.
Witness had testified that no traces had been found of these two men; but the witness had not testified that no traces had been found of St. Vincent, Pierre La Flitche, or John the Swede. And there was no need for them so to testify. Everybody knew that no foot-marks were left when St. Vincent ran up the trail, and when he came back with La Flitche and the other man. Everybody knew the condition of the trail, that it was a hard-packed groove in the ground, on which a soft moccasin could leave no impression; and that had the ice not gone down the river, no traces would have been left by the murderers in passing from and to the mainland. Свидетели заявили, что следов этих двух людей они не нашли нигде. Но они не упомянули о том, что следов Сент-Винсента, Пьера Ла-Флитча и Джона Шведа тоже не оказалось. Да это и было бы излишне. Все и так знают, что нигде не сохранилось следов Сент-Винсента, когда он выбежал из хижины на дорогу и вернулся с Ла-Флитчем и другим человеком, потому что на утрамбованной тропинке мягкие мокасины не делают отпечатка. Если бы лед не спустился вниз по течению, то убийцы точно так же не оставили бы на нем своих следов.
At this juncture La Flitche nodded his head in approbation, and she went on. При этих словах Ла-Флитч одобрительно кивнул головой, и она продолжала:
Capital had been made out of the blood on St. Vincent's hands. If they chose to examine the moccasins at that moment on the feet of Mr. La Flitche, they would also find blood. That did not argue that Mr. La Flitche had been a party to the shedding of the blood. - Обвинение построено на том, что у Сент-Винсента были руки в крови. Если бы в ту минуту осмотрели мокасины на ногах мистера Ла-Флитча, то на них также оказалась бы кровь. Это, однако, не говорит о том, что он замешан в пролитии крови.
Mr. Brown had drawn attention to the fact that the prisoner had not been bruised or marked in the savage encounter which had taken place. She thanked him for having done so. John Borg's body showed that it had been roughly used. He was a larger, stronger, heavier man than St. Vincent. If, as charged, St. Vincent had committed the murder, and necessarily, therefore, engaged in a struggle severe enough to bruise John Borg, how was it that he had come out unharmed? That was a point worthy of consideration. Мистер Браун обратил внимание на то, что подсудимый в жестокой схватке не получил ни одной ссадины или царапины. Она благодарит его за это. Осмотр тела Джона Борга доказал, что ему были нанесены тяжелые повреждения. Он был крупнее, сильнее, тяжелее Сент-Винсента. Если Сент-Винсент действительно совершил убийство и вследствие этого, естественно, принимал участие в тяжелой борьбе, изувечившей Джона Борга, то как же он вышел из нее невредимым? Этот факт заслуживает серьезного внимания.
Another one was, why did he run down the trail? It was inconceivable, if he had committed the murder, that he should, without dressing or preparation for escape, run towards the other cabins. It was, however, easily conceivable that he should take up the pursuit of the real murderers, and in the darkness--exhausted, breathless, and certainly somewhat excited--run blindly down the trail. Возникает второй вопрос: зачем он побежал вниз по дороге? Совершенно невероятно, чтобы он, совершив убийство, побежал бы, не одеваясь и не приготовившись к бегству, по направлению к другим хижинам. С другой стороны, легко предположить, что он стал преследовать настоящих убийц, и, измученный, запыхавшийся и, разумеется, возбужденный, помчался в темноте прямо вниз по дороге.
Her summing up was a strong piece of synthesis; and when she had done, the meeting applauded her roundly. But she was angry and hurt, for she knew the demonstration was for her sex rather than for her cause and the work she had done. Все ее выводы были строго последовательны; когда она кончила, ее проводили дружными аплодисментами. Тем не менее она была не довольна и даже оскорблена, так как понимала, что это относится скорее к ней лично, чем к ее делу и к потраченному ею труду.
Bill Brown, somewhat of a shyster, and his ear ever cocked to the crowd, was not above taking advantage when opportunity offered, and when it did not offer, to dogmatize artfully. In this his native humor was a strong factor, and when he had finished with the mysterious masked men they were as exploded sun-myths,--which phrase he promptly applied to them. Билл Браун, как стряпчий по темным делам, всегда прислушивался к разговорам в толпе, извлекая даже пользу для себя, в противном же случае он искусно прибегал к собственному авторитету. В этом ему сильно помогал прирожденный юмор. Он быстро покончил с таинственными незнакомцами в масках, назвав их мифическими фигурами.
They could not have got off the island. The condition of the ice for the three or four hours preceding the break-up would not have permitted it. The prisoner had implicated none of the residents of the island, while every one of them, with the exception of the prisoner, had been accounted for elsewhere. Possibly the prisoner was excited when he ran down the trail into the arms of La Flitche and John the Swede. One should have thought, however, that he had grown used to such things in Siberia. But that was immaterial; the facts were that he was undoubtedly in an abnormal state of excitement, that he was hysterically excited, and that a murderer under such circumstances would take little account of where he ran. Such things had happened before. Many a man had butted into his own retribution. Они не могли покинуть остров. Состояние льда за три или четыре часа до вскрытия не разрешило бы этого. Подсудимый не обвиняет никого из жителей острова, потому что они все, кроме него самого, могут доказать свое алиби. Возможно, что подсудимый был сильно возбужден, когда бежал по дороге, где столкнулся с Ла-Флитчем и Джоном Шведом. Хотя, казалось бы, можно предположить, что он привык к подобным передрягам за время своего путешествия по Сибири. Но это несущественно; факты говорят, что он, несомненно, был в состоянии ненормального, даже истерического возбуждения. А убийца в таких случаях не думает о том, куда бежит. Подобное происходило не раз. Преступники часто сами спешат навстречу возмездию.
In the matter of the relations of Borg, Bella, and St. Vincent, he made a strong appeal to the instinctive prejudices of his listeners, and for the time being abandoned matter-of-fact reasoning for all-potent sentimental platitudes. He granted that circumstantial evidence never proved anything absolutely. It was not necessary it should. Beyond the shadow of a reasonable doubt was all that was required. That this had been done, he went on to review the testimony. Коснувшись вопроса об отношениях между Боргом, Бэллой и Сент-Винсентом, он ловко сыграл на инстинктивном предубеждении своих слушателей и на время перешел от прозаических рассуждений к всемогущим сентиментальным общим местам. Он признал, что косвенные улики никогда не дают неопровержимых доказательств. Но этого от них не требуется. Они только не должны оставлять места сомнениям. Вот все, что от них требуется. Он докажет, что эта цель достигнута, еще раз пересмотрев показания.
"And, finally," he said, "you can't get around Bella's last words. We know nothing of our own direct knowledge. We've been feeling around in the dark, clutching at little things, and trying to figure it all out. But, gentlemen," he paused to search the faces of his listeners, "Bella knew the truth. Hers is no circumstantial evidence. With quick, anguished breath, and life-blood ebbing from her, and eyeballs glazing, she spoke the truth. With dark night coming on, and the death-rattle in her throat, she raised herself weakly and pointed a shaking finger at the accused, thus, and she said, 'Him, him, him. St. Vincha, him do it.'" - И наконец,- сказал он,- вы не можете не учитывать последних слов Бэллы. Мы ничего не знали непосредственно. Мы нащупывали путь в темноте, цеплялись за мелочи, стараясь представить себе всю картину. Но, джентльмены,-он сделал паузу, посмотрев на лица слушателей,- Бэлла знала правду. И это не косвенная улика. Тяжело и прерывисто дыша, обливаясь кровью и глядя перед собой остекленелым взором, она сказала правду. На пороге вечной ночи, издавая предсмертные хрипы, она чуть приподнялась и, указав дрожащим пальцем на подсудимого, произнесла: "Он, он, он! Сент-Винча, он это сделал".
With Bill Brown's finger still boring into him, St. Vincent struggled to his feet. His face looked old and gray, and he looked about him speechlessly. "Funk! Funk!" was whispered back and forth, and not so softly but what he heard. He moistened his lips repeatedly, and his tongue fought for articulation. "It is as I have said," he succeeded, finally. "I did not do it. Before God, I did not do it!" He stared fixedly at John the Swede, waiting the while on his laggard thought. "I . . . I did not do it . . . I did not . . . I . . . I did not." Палец Билла Брауна все еще был нацелен на Сент-Винсента, когда последний, пошатываясь, встал. Его лицо казалось серым и постаревшим. Он оглядывался кругом, не в силах заговорить. "Трус! Трус!" - шептали кругом достаточно громко, чтобы он мог расслышать. Он несколько раз провел языком по сухим губам, пытаясь вымолвить хоть слово. - Как я уже сказал,- удалось ему наконец прохрипеть,- я не виновен. Клянусь Богом, я не виновен! - С трудом соображая, он уставился на Джона Шведа.- Я не виновен. Я... я не виновен... не виновен...
He seemed to have become lost in some supreme meditation wherein John the Swede figured largely, and as Frona caught him by the hand and pulled him gently down, some man cried out, "Secret ballot!" Казалось, он был погружен в какое-то глубокое раздумье, в котором Джон Швед играл немаловажную роль. И когда Фрона схватила его за руку и мягко заставила сесть, в толпе кто-то закричал: - Тайное голосование!
But Bill Brown was on his feet at once. "No! I say no! An open ballot! We are men, and as men are not afraid to put ourselves on record." Но Билл Браун моментально вскочил на ноги. - Нет! Я говорю, нет! Открытое голосование! Мы мужчины и не должны бояться своего мнения.
A chorus of approval greeted him, and the open ballot began. Man after man, called upon by name, spoke the one word, "Guilty." Его заявление было встречено хором сочувственных голосов, и открытое голосование началось. Друг за другом вызванные по имени люди говорили всего одно слово: "Виновен".
Baron Courbertin came forward and whispered to Frona. She nodded her head and smiled, and he edged his way back, taking up a position by the door. He voted "Not guilty" when his turn came, as did Frona and Jacob Welse. Pierre La Flitche wavered a moment, looking keenly at Frona and St. Vincent, then spoke up, clear and flute-like, "Guilty." Барон Курбертен протиснулся вперед и пошептался с Фроной. Она кивнула головой и улыбнулась, и он, вернувшись назад, занял место у дверей. Когда пришла его очередь, он сказал: "Нет, не виновен",-так же, как Фрона и Джекоб Уэлз. Пьер Ла-Флитч поколебался с минуту, пристально посмотрел на Фрону и Сент-Винсента, затем сказал своим мелодичным, словно флейта, голосом: "Виновен".
As the chairman arose, Jacob Welse casually walked over to the opposite side of the table and stood with his back to the stove. Courbertin, who had missed nothing, pulled a pickle-keg out from the wall and stepped upon it. Когда председатель встал, Джекоб Уэлз точно случайно подошел к противоположному концу стола и прислонился к печке. Курбертен, внимательно следивший за всем, откатил от стены бочонок из-под солонины и встал на него.
The chairman cleared his throat and rapped for order. "Gentlemen," he announced, "the prisoner--" Председатель откашлялся и ударил молотком по столу, призывая к порядку. - Джентльмены! - объявил он.- Подсудимый...
"Hands up!" Jacob Welse commanded peremptorily, and a fraction of a second after him came the shrill "Hands up, gentlemen!" of Courbertin. - Руки вверх! -властно скомандовал Джекоб Уэлз, и за ним моментально последовал пронзительный крик Курбертена: - Руки вверх, джентльмены!..
Front and rear they commanded the crowd with their revolvers. Every hand was in the air, the chairman's having gone up still grasping the mallet. There was no disturbance. Each stood or sat in the same posture as when the command went forth. Their eyes, playing here and there among the central figures, always returned to Jacob Welse. Они держали толпу под прицелом своих револьверов. Все подняли руки. Председатель последовал общему примеру, все еще крепко держа молоток. Не было никакой паники. Каждый остался стоять или сидеть в том положении, в каком его застигло приказание. Взгляды присутствовавших, перебегая с одной фигуры на другую, неизменно возвращались к Джекобу Уэлзу.
St. Vincent sat as one dumfounded. Frona thrust a revolver into his hand, but his limp fingers refused to close on it. Сент-Винсент сидел как оглушенный. Фрона сунула ему в руку револьвер, но его ослабевшие пальцы отказывались повиноваться.
"Come, Gregory," she entreated. "Quick! Corliss is waiting with the canoe. Come!" - Идем, Грегори! - молила она.- Скорее! Корлисс ждет с лодкой. Идем!
She shook him, and he managed to grip the weapon. Then she pulled and tugged, as when awakening a heavy sleeper, till he was on his feet. But his face was livid, his eyes like a somnambulist's, and he was afflicted as with a palsy. Still holding him, she took a step backward for him to come on. He ventured it with a shaking knee. There was no sound save the heavy breathing of many men. A man coughed slightly and cleared his throat. It was disquieting, and all eyes centred upon him rebukingly. The man became embarrassed, and shifted his weight uneasily to the other leg. Then the heavy breathing settled down again. Фрона расшевелила его, и он с усилием взял оружие. Тогда она стала толкать и трясти его, точно человека, охваченного тяжелым сном, пока ей не удалось поставить его на ноги. Его лицо было мертвенно бледно, а взгляд как у лунатика, и весь он, казалось, находился в состоянии полной беспомощности. Все еще поддерживая его, она отступила на шаг, чтобы дать ему возможность пройти вперед. Он попытался это сделать; колени его дрожали. Кругом не было слышно ни звука, кроме тяжелого дыхания толпы людей. Кто-то откашлялся. Этот звук нарушил тишину, и глаза всех укоризненно обратились на виновника шума. Последний смутился и стал неловко переминаться с ноги на ногу. Затем снова воцарилось молчание, прерываемое тяжелым дыханием.
St. Vincent took another step, but his fingers relaxed and the revolver fell with a loud noise to the floor. He made no effort to recover it. Frona stooped hurriedly, but Pierre La Flitche had set his foot upon it. She looked up and saw his hands above his head and his eyes fixed absently on Jacob Welse. She pushed at his leg, and the muscles were tense and hard, giving the lie to the indifference on his face. St. Vincent looked down helplessly, as though he could not understand. Сент-Винсент сделал еще шаг вперед, но его пальцы разжались, и револьвер с грохотом упал на пол. Он даже не пытался поднять его. Фрона быстро нагнулась, но Пьер Ла-Флитч наступил на револьвер ногой. Она взглянула на Пьера и увидела, что он стоит с поднятыми руками, рассеянно уставившись на Джекоба Уэлза. Она толкнула ногу, но мускулы оказались напряженными и твердыми, что никак не вязалось с безучастным выражением его лица. Сент-Винсент, ничего не соображая, беспомощно смотрел вниз.
But this delay drew the attention of Jacob Welse, and, as he tried to make out the cause, the chairman found his chance. Without crooking, his right arm swept out and down, the heavy caulking-mallet leaping from his hand. It spanned the short distance and smote Jacob Welse below the ear. His revolver went off as he fell, and John the Swede grunted and clapped a hand to his thigh. Заминка привлекла внимание Джекоба Уэлза, и, пока он пытался выяснить ее причину, председатель воспользовался случаем. Его правая рука, не сгибаясь, метнулась вперед, и тяжелый молоток вылетел из его пальцев. Пролетев короткое расстояние, он ударил Джекоба Уэлза ниже уха. Револьвер выпал из руки Уэлза, выстрелив при падении, и Джон Швед с рычанием схватилсяза бедро.
Simultaneous with this the baron was overcome. Del Bishop, with hands still above his head and eyes fixed innocently before him, had simply kicked the pickle-keg out from under the Frenchman and brought him to the floor. His bullet, however, sped harmlessly through the roof. La Flitche seized Frona in his arms. St. Vincent, suddenly awakening, sprang for the door, but was tripped up by the breed's ready foot. Одновременно был побежден и барон. Дэл Бишоп, все еще с поднятыми руками и невинным выражением лица, просто-напросто пинком выбил из-под француза бочонок, заставив того упасть. Пуля Курбертена пробила крышу, никого не задев. Ла-Флитч схватил Фрону за руку. Сент-Винсент, внезапно пробудившись, кинулся к дверям, но метис быстро подставил ему ногу.
The chairman pounded the table with his fist and concluded his broken sentence, "Gentlemen, the prisoner is found guilty as charged." Председатель ударил кулаком по столу и закончил прерванную фразу: -Джентльмены, подсудимый признан виновным!

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.