«If a man cheated you once - he’s a swindler, if he did it twice - you are a fool.» - Если человек обманул Вас - он мошенник, если он обманул вас дважды, Вы - дурак
 Friday [ʹfraıdı] , 27 May [meı] 2022

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джек Лондон. Дочь снегов.

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна



Spring, smiting with soft, warm hands, had come like a miracle, and now lingered for a dreamy spell before bursting into full-blown summer. The snow had left the bottoms and valleys and nestled only on the north slopes of the ice-scarred ridges. The glacial drip was already in evidence, and every creek in roaring spate. Each day the sun rose earlier and stayed later. It was now chill day by three o'clock and mellow twilight at nine. Soon a golden circle would be drawn around the sky, and deep midnight become bright as high noon. The willows and aspens had long since budded, and were now decking themselves in liveries of fresh young green, and the sap was rising in the pines. Лаская землю нежными теплыми лучами, явилась чудесная весна и, уже готовясь превратиться в цветущее лето, как бы предавалась томным мечтам. В ущельях и долинах снега уже не осталось, он держался только на северных склонах обледенелых гор. Вот-вот должно было начаться таяние ледников, и каждый ручеек грозил внезапно выйти из берегов. Солнце вставало все раньше и заходило все позже. В три часа теперь начинался холодный рассвет, а в девять вечера наступали мягкие сумерки. Скоро золотой шар будет непрестанно кружить по небу, и глубокая полночь превратится в светлый, яркий полдень. Ивы и осины давно покрылись почками и уже наряжались в новый зеленый убор, а на стволах сосен выступила смола.
Mother nature had heaved her waking sigh and gone about her brief business. Crickets sang of nights in the stilly cabins, and in the sunshine mosquitoes crept from out hollow logs and snug crevices among the rocks,--big, noisy, harmless fellows, that had procreated the year gone, lain frozen through the winter, and were now rejuvenated to buzz through swift senility to second death. All sorts of creeping, crawling, fluttering life came forth from the warming earth and hastened to mature, reproduce, and cease. Just a breath of balmy air, and then the long cold frost again--ah! they knew it well and lost no time. Sand martins were driving their ancient tunnels into the soft clay banks, and robins singing on the spruce-garbed islands. Overhead the woodpecker knocked insistently, and in the forest depths the partridge boom-boomed and strutted in virile glory. Природа-мать, пробудившись от сна, торопливо принялась за работу. Сверчки пели по ночам в тихих хижинах, и северные насекомые, привлеченные солнечным светом, выползали из расщелин и трещин в скалах; эти большие, шумные, безобидные создания, родившиеся в прошлом году и пролежавшие зиму в спячке, теперь ожили, чтобы, чуть пожужжав в воздухе, умереть снова. Все ползающие, пресмыкающиеся и порхающие существа вылезли на свет божий и торопились вырасти, размножиться и погибнуть. Только раз вдохнуть ароматный воздух, а там опять бесконечные морозы! Они знали это слишком хорошо и не теряли времени. Береговые ласточки отрывали свои старые ходы в мягких глиняных берегах, и малиновки пели на лесистых островах. Над головой настойчиво стучал дятел, а в глубине чащи кричала куропатка, словно гордясь, что пришло и ее время.
But in all this nervous haste the Yukon took no part. For many a thousand miles it lay cold, unsmiling, dead. Wild fowl, driving up from the south in wind-jamming wedges, halted, looked vainly for open water, and quested dauntlessly on into the north. From bank to bank stretched the savage ice. Here and there the water burst through and flooded over, but in the chill nights froze solidly as ever. Tradition has it that of old time the Yukon lay unbroken through three long summers, and on the face of it there be traditions less easy of belief. Юкон не принимал участия во всей этой лихорадочной суете. Он тянулся на протяжении тысяч миль, холодный, неподвижный, мертвый. Шумные косяки диких птиц, принесенные южным ветром, тщетно искали открытой воды и неустрашимо мчались дальше к северу. От берега до берега тянулся сплошной лед. Кое-где сквозь трещины просачивалась вода. Но в холодные ночи все замерзало снова. Легенда говорит, что в старину бывали времена, когда Юкон оставался подо льдом в течение трех лет. Глядя на него, можно было поверить и в менее правдоподобные вещи.
So summer waited for open water, and the tardy Yukon took to stretching of days and cracking its stiff joints. Now an air-hole ate into the ice, and ate and ate; or a fissure formed, and grew, and failed to freeze again. Then the ice ripped from the shore and uprose bodily a yard. But still the river was loth to loose its grip. It was a slow travail, and man, used to nursing nature with pigmy skill, able to burst waterspouts and harness waterfalls, could avail nothing against the billions of frigid tons which refused to run down the hill to Bering Sea. Так лето проходило в ожидании вскрытия реки, и медлительный Юкон со дня на день откладывал свое освобождение, лишь потрескивая своими крепкими оковами. Иногда на поверхности реки образовывались полыньи и трещины, которые все увеличивались и уже больше не замерзали. Тогда оторвавшийся от берегов лед проплывал по воде какой-нибудь ярд. Но река все еще не хотела освободиться от его власти. Это был тяжкий, медленный труд, и человек, привыкший украшать природу с искусством пигмея, сумевший обуздать смерчи и водопады, ничего не мог поделать с миллиардами тонн замерзшей воды, которые отказывались катиться вниз к Берингову морю.
On Split-up Island all were ready for the break-up. Waterways have ever been first highways, and the Yukon was the sole highway in all the land. So those bound up-river pitched their poling-boats and shod their poles with iron, and those bound down caulked their scows and barges and shaped spare sweeps with axe and drawing-knife. Jacob Welse loafed and joyed in the utter cessation from work, and Frona joyed with him in that it was good. But Baron Courbertin was in a fever at the delay. His hot blood grew riotous after the long hibernation, and the warm sunshine dazzled him with warmer fancies. На Острове Распутья все ожидали вскрытия реки. Водные пути были издавна первыми проезжими дорогами, а Юкон оставался единственным из них во всей стране. Лодочники с верховьев реки сбивали плоты, скрепляя их железом. Лодочники с нижнего течения конопатили лодки и баржи и топором и стругом выкраивали запасные весла. Джекоб Уэлз бездельничал и радовался полному затишью в работе, и Фрона радовалась вместе с ним. Барон Курбертен сильно нервничал из-за отсрочки. Его горячая кровь бурлила после долгой зимы, и весеннее солнце возбуждало в нем пылкие фантазии.
"Oh! Oh! It will never break! Never!" And he stood gazing at the surly ice and raining politely phrased anathema upon it. "It is a conspiracy, poor La Bijou, a conspiracy!" He caressed La Bijou like it were a horse, for so he had christened the glistening Peterborough canoe. - О! О! Река никогда не вскроется! Никогда! -Он смотрел на неподвижный лед, осыпая его учтивыми проклятиями.- Это заговор, бедная моя "Бижу", настоящий заговор! И он нежно поглаживал "Бижу", как окрестил он свое сверкающее каноэ, точно это была лошадь.
Frona and St. Vincent laughed and preached him the gospel of patience, which he proceeded to tuck away into the deepest abysses of perdition till interrupted by Jacob Welse. Фрона и Сент-Винсент смеялись и толковали ему о терпении, которое он упорно посылал ко всем чертям, пока однажды Джекоб Уэлз не сказал ему:
"Look, Courbertin! Over there, south of the bluff. Do you make out anything? Moving?" - Смотрите, Курбертен! Вон там, к югу от утеса. Можете разглядеть? Что-то движется!
"Yes; a dog." - Будто бы собака.
"It moves too slowly for a dog. Frona, get the glasses." - Слишком медленно для собаки. Фрона, принеси бинокль.
Courbertin and St. Vincent sprang after them, but the latter knew their abiding-place and returned triumphant. Jacob Welse put the binoculars to his eyes and gazed steadily across the river. It was a sheer mile from the island to the farther bank, and the sunglare on the ice was a sore task to the vision. Курбертен и Сент-Винсент вместе кинулись за биноклем, но последний знал, где он хранится, и вернулся победителем. Джекоб Уэлз приставил бинокль к глазам и смотрел, не отрываясь, на противоположный берег. До острова была добрая миля, и солнечный блеск на льду сильно мешал ему.
"It is a man." He passed the glasses to the Baron and strained absently with his naked eyes. "And something is up." - Человек! - Он передал бинокль и напряженно уставился на реку.-Что-то там неладно.
"He creeps!" the baron exclaimed. "The man creeps, he crawls, on hand and knee! Look! See!" He thrust the glasses tremblingly into Frona's hands. - Он ползет! - воскликнул барон.- Этот человек ползет на четвереньках! Смотрите! Вы видите? - Его рука вздрагивала, когда передавала бинокль Фроне.
Looking across the void of shimmering white, it was difficult to discern a dark object of such size when dimly outlined against an equally dark background of brush and earth. But Frona could make the man out with fair distinctness; and as she grew accustomed to the strain she could distinguish each movement, and especially so when he came to a wind-thrown pine. Sue watched painfully. Twice, after tortuous effort, squirming and twisting, he failed in breasting the big trunk, and on the third attempt, after infinite exertion, he cleared it only to topple helplessly forward and fall on his face in the tangled undergrowth. По ту сторону искрящегося белого пространства почти невозможно было различить небольшой темный предмет, смутно выступавший на таком же темном фоне земли и кустов. Но Фрона ясно увидела человека и, сузив глаза, уже могла следить за каждым его движением, в особенности когда он добрался до поваленной ветром сосны. С трудом она продолжала наблюдать. Человек дважды тщетно пытался, карабкаясь и извиваясь, переползти через огромный ствол и лишь после третьей попытки почти на исходе сил одолел его только для того, чтобы беспомощно свалиться в густой кустарник.
"It is a man." She turned the glasses over to St. Vincent. "And he is crawling feebly. He fell just then this side of the log." - Да, человек.- Фрона передала бинокль Сент-Винсенту.- Он едва двигается. Только что упал по ту сторону ствола.
"Does he move?" Jacob Welse asked, and, on a shake of St. Vincent's head, brought his rifle from the tent.He fired six shots skyward in rapid succession. - Шевелится? - спросил Джекоб Уэлз. И, когда Сент-Винсент покачал головой, старик принес из палатки свою винтовку и выстрелил в воздух шесть раз подряд.
"He moves!" The correspondent followed him closely. "He is crawling to the bank. Ah! . . . No; one moment . . . Yes! He lies on the ground and raises his hat, or something, on a stick. He is waving it." (Jacob Welse fired six more shots.) "He waves again. Now he has dropped it and lies quite still." - Шевелится! - Журналист напряженно следил за ним.-Он ползет кберегу. Ах!.. Нет, подождите секунду. Да! Теперь он лежит на земле и поднимает шляпу или что-то другое на палку. Машет... (Джекоб Уэлз сделал еще шесть выстрелов.) Снова машет. Все. Уронил палку и лежит без движения.
All three looked inquiringly to Jacob Welse. Все трое вопросительно посмотрели на Джекоба Уэлза.
He shrugged his shoulders. "How should I know? A white man or an Indian; starvation most likely, or else he is injured." Он пожал плечами.- Откуда мне знать? Белый или индеец? Наверно, изголодался или ранен.
"But he may be dying," Frona pleaded, as though her father, who had done most things, could do all things. - Но ведь, может быть, он умирает?-умоляюще сказала Фрона, как будто для ее отца, совершившего в жизни так много, не существовало ничего невыполнимого.
"We can do nothing." - Мы ничего не можем сделать.
"Ah! Terrible! terrible!" The baron wrung his hands. "Before our very eyes, and we can do nothing! No!" he exclaimed, with swift resolution, "it shall not be! I will cross the ice!" - Ах! Ужас! Ужас! - ломал руки барон.- На наших глазах! И мы ничего не можем сделать! Нет! - воскликнул он, внезапно решившись.- Нельзя! Перейду по льду.
He would have started precipitately down the bank had not Jacob Welse caught his arm. Он побежал было вниз, но Джекоб Уэлз схватил его за руку.
"Not such a rush, baron. Keep your head." - Не торопитесь, барон! Не теряйте головы.
"But--" - Но...
"But nothing. Does the man want food, or medicine, or what? Wait a moment. We will try it together." - Никаких "но". Что нужно этому человеку - пища, лекарства, что еще? Подождите минутку. Пойдем вместе.
"Count me in," St. Vincent volunteered promptly, and Frona's eyes sparkled. - Считайте, что я иду с вами,- немедленно вызвался Сент-Винсент, и глаза Фроны заблестели.
While she made up a bundle of food in the tent, the men provided and rigged themselves with sixty or seventy feet of light rope. Jacob Welse and St. Vincent made themselves fast to it at either end, and the baron in the middle. He claimed the food as his portion, and strapped it to his broad shoulders. Frona watched their progress from the bank. The first hundred yards were easy going, but she noticed at once the change when they had passed the limit of the fairly solid shore-ice. Her father led sturdily, feeling ahead and to the side with his staff and changing direction continually. Пока она в палатке готовила сверток с провизией, мужчины достали шестьдесят или семьдесят футов легкой веревки. Джекоб Уэлз и Сент-Винсент привязали себя к обоим концам ее, а барона посередине. Барон заявил, что о провизии будет заботиться он, и навьючил сверток на свои широкие плечи. Фрона следила за ними с берега. Первые сто ярдов они прошли без труда, но она сразу заметила перемену, когда они перешли границу сравнительно плотного прибрежного льда. Ее отец уверенно вел их вперед, нащупывая путь палкой и постоянно меняя направление.
St. Vincent, at the rear of the extended line, was the first to go through, but he fell with the pole thrust deftly across the opening and resting on the ice. His head did not go under, though the current sucked powerfully, and the two men dragged him out after a sharp pull. Frona saw them consult together for a minute, with much pointing and gesticulating on the part of the baron, and then St. Vincent detach himself and turn shoreward. Сент-Винсент, шедший последним, прежде всех провалился под лед. Но голова его не окунулась в воду, несмотря на сильное течение, и спутники вытащили его, сильно дернув за веревку. Фрона видела, как они посовещались минуту и барон все показывал на что-то и жестикулировал, после чего Сент-Винсент отвязал себя и пошел обратно к берегу.
"Br-r-r-r," he shivered, coming up the bank to her. "It's impossible." - Бр-р-р...- поежился он, приближаясь к Фроне.- Это невозможно.
"But why didn't they come in?" she asked, a slight note of displeasure manifest in her voice. - Так отчего же они не вернулись? - спросила она с легким оттенком неудовольствия в голосе.
"Said they were going to make one more try, first. That Courbertin is hot-headed, you know." - Они сказали, что сделают еще одну попытку. Этот Курбертен – горячая голова, вы же знаете.
"And my father just as bull-headed," she smiled. "But hadn't you better change? There are spare things in the tent." - И отец мой - упрямец,- улыбнулась она.- Не хотите ли переодеться? В палатке есть запасная смена.
"Oh, no." He threw himself down beside her. "It's warm in the sun." - О. нет! - Он прилег на землю рядом с ней.- На солнце тепло.
For an hour they watched the two men, who had become mere specks of black in the distance; for they had managed to gain the middle of the river and at the same time had worked nearly a mile up-stream. Frona followed them closely with the glasses, though often they were lost to sight behind the ice-ridges. Целый час они следили за обоими мужчинами, которые тем временем превратились в черные точки. Им удалось пробраться на середину реки и продвинуться на милю вверх по течению. Фрона внимательно следила за ними в бинокль, но они часто исчезали за ледяными глыбами.
"It was unfair of them," she heard St. Vincent complain, "to say they were only going to have one more try. Otherwise I should not have turned back. Yet they can't make it--absolutely impossible." - Это нечестно с их стороны,- жаловался ей Сент-Винсент,- они сказали, что сделают только еще одну попытку. Иначе я бы не вернулся. Но им это все равно не удастся. Это совершенно невозможно.
"Yes . . . No . . . Yes! They're turning back," she announced. "But listen! What is that?" - Да... Нет... Да! Они возвращаются,-заявила она.- Но слушайте! Что это?
A hoarse rumble, like distant thunder, rose from the midst of the ice. She sprang to her feet. "Gregory, the river can't be breaking!" "No, no; surely not. See, it is gone." The noise which had come from above had died away downstream. Глухой гул, словно отдаленный гром, шел с середины реки. Фрона испуганно вскочила. - Грегори, неужели река вскрывается? - Нет, конечно, нет! Видите, как все стихло. Гул, поднявшийся сверху, замер где-то внизу реки.
"But there! There!" - Вот! Опять!
Another rumble, hoarser and more ominous than before, lifted itself and hushed the robins and the squirrels. When abreast of them, it sounded like a railroad train on a distant trestle. A third rumble, which approached a roar and was of greater duration, began from above and passed by. Второй раскат, более глухой и зловещий, спугнул малиновок и белок. Он прозвучал, словно грохот поезда, мчащегося по эстакаде. Третий раскат, перешедший в продолжительный рев, начался сверху и пронесся мимо них.
"Oh, why don't they hurry!" - О, чего они медлят!
The two specks had stopped, evidently in conversation. She ran the glasses hastily up and down the river. Though another roar had risen, she could make out no commotion. The ice lay still and motionless. The robins resumed their singing, and the squirrels were chattering with spiteful glee. Обе точки остановились: по-видимому, путники совещались. Фрона поспешно навела бинокль на реку. Снова раздался гул, но она не видела никаких изменений. Лед оставался по-прежнему спокойным и неподвижным. Малиновки снова запели, а белки начали верещать, казалось, с некоторым злорадством.
"Don't fear, Frona." St. Vincent put his arm about her protectingly. "If there is any danger, they know it better than we, and they are taking their time." - Не бойтесь, Фрона! - Сент-Винсент покровительственно обнял ее.-Если есть опасность, то они понимают ее лучше нас и выжидают.
"I never saw a big river break up," she confessed, and resigned herself to the waiting. - Я никогда не видела, как вскрывается большая река,- сказала она, примиряясь с необходимостью ждать.
The roars rose and fell sporadically, but there were no other signs of disruption, and gradually the two men, with frequent duckings, worked inshore. The water was streaming from them and they were shivering severely as they came up the bank. Гул то раздавался вновь, то затихал, но других признаков начала ледохода не было, и двое мужчин, бредя по воде, постепенно продвигались к берегу. Они промокли насквозь и дрожали от холода, поднимаясь наверх.
"At last!" Frona had both her father's hands in hers. "I thought you would never come back." - Наконец-то! - Фрона схватила отца за руки.- Я боялась, что вы никогда не вернетесь.
"There, there. Run and get dinner," Jacob Welse laughed. "There was no danger." - Хорошо, хорошо. Давай скорее обедать.- Джекоб Уэлз засмеялся.-Опасности не было никакой.
"But what was it?" - Но что же это было?
"Stewart River's broken and sending its ice down under the Yukon ice. We could hear the grinding plainly out there." - Река Стюарт вскрылась, и ее лед заплыл под ледяную корку Юкона. Мы там ясно слышали треск ломающихся глыб.
"Ah! And it was terrible! terrible!" cried the baron. "And that poor, poor man, we cannot save him!" - О, это было ужасно! Ужасно! - воскликнул барон.-И тот несчастный! Мы не можем его спасти!
"Yes, we can. We'll have a try with the dogs after dinner. Hurry, Frona." - Нет, можем. Мы еще раз попытаемся после обеда. Отправим собак. Поторапливайся, Фрона.
But the dogs were a failure. Jacob Welse picked out the leaders as the more intelligent, and with grub-packs on them drove them out from the bank. They could not grasp what was demanded of them. Whenever they tried to return they were driven back with sticks and clods and imprecations. This only bewildered them, and they retreated out of range, whence they raised their wet, cold paws and whined pitifully to the shore. Но и собаки потерпели неудачу. Джекоб Уэлз выбрал самых умных вожаков, привязал к их спинам пакеты с провизией и хотел заставить их спуститься с берега. Но собаки не могли понять, что от них требуется. При каждой попытке вернуться их снова гнали к реке палками, камнями и криками. Это только сбивало их с толку, и, отойдя на почтительное расстояние, они поднимали свои мокрые, холодные лапы и жалобно выли, глядя на берег.
"If they could only make it once, they would understand, and then it would go like clock-work. Ah! Would you? Go on! Chook, Miriam! Chook! The thing is to get the first one across." - Если бы удалось согнать вниз хоть одну, они поняли бы, что мне отних нужно, и дело пошло бы как часы. А ну, вперед, Мириам! Вперед! Вся суть в том, чтобы хоть одна из них спустилась на лед.
Jacob Welse finally succeeded in getting Miriam, lead-dog to Frona's team, to take the trail left by him and the baron. The dog went on bravely, scrambling over, floundering through, and sometimes swimming; but when she had gained the farthest point reached by them, she sat down helplessly. Later on, she cut back to the shore at a tangent, landing on the deserted island above; and an hour afterwards trotted into camp minus the grub-pack. Then the two dogs, hovering just out of range, compromised matters by devouring each other's burdens; after which the attempt was given over and they were called in. Джекоб Уэлз наконец заставил Мириам, вожака упряжки Фроны, пойти последу, проложенному им и бароном. Собака храбро поднималась вперед, карабкалась и барахталась, иногда пускаясь вплавь. Но, добравшись до того места, откуда они повернули назад, Мириам беспомощно села на задние лапы. Потом она бросилась наперерез к берегу, выбралась на пустынный остров, расположенный выше, и через час вернулась домой без пакета с провизией. Тогда две собаки, притаившиеся в сторонке, окончательно испортили дело, пожрав Друг у друга продовольствие. После этого пришлось отказаться от дальнейших попыток, и собак позвали домой.
During the afternoon the noise increased in frequency, and by nightfall was continuous, but by morning it had ceased utterly. The river had risen eight feet, and in many places was running over its crust. Much crackling and splitting were going on, and fissures leaping into life and multiplying in all directions. В течение дня гул все учащался, а ночью стал непрерывным. К утру он, однако, совершенно прекратился. Река поднялась на восемь футов, и во многих местах вода просочилась сквозь ледяной покров. Всюду слышался треск и хруст, и трещины разбегались по всем направлениям.
"The under-tow ice has jammed below among the islands," Jacob Welse explained. "That's what caused the rise. Then, again, it has jammed at the mouth of the Stewart and is backing up. When that breaks through, it will go down underneath and stick on the lower jam." - Лед с реки Стюарт застрял ниже между островами,-пояснил Джекоб Уэлз.-Это вызвало подъем Юкона. А в самом устье реки Стюарт образовался затор, и теперь лед идет обратно. Когда же он прорвется назад, то пойдет к нижнему затору у островов.
"And then? and then?" The baron exulted. "La Bijou will swim again." - И тогда? Тогда? - ликовал барон. - "Бижу" поплывет.
As the light grew stronger, they searched for the man across the river. He had not moved, but in response to their rifle-shots waved feebly. Когда рассвело, они принялись высматривать человека на той стороне реки. Он не сдвинулся с места, но в ответ на ружейные выстрелы слабо шевелился.
"Nothing for it till the river breaks, baron, and then a dash with La Bijou. St. Vincent, you had better bring your blankets up and sleep here to-night. We'll need three paddles, and I think we can get McPherson." - Ничего нельзя сделать, пока не вскроется река, барон. Но скоро мы махнем на "Бижу". Сент-Винсент, вам лучше принести ваши одеяла и переночевать здесь. Нам понадобятся трое гребцов, и я думаю взять Макферсона.
"No need," the correspondent hastened to reply. "The back-channel is like adamant, and I'll be up by daybreak." - У меня нет необходимости оставаться здесь,- поспешил ответить журналист.-Лед тверд, как алмаз, и я поднимусь с зарей.
"But I? Why not?" Baron Courbertin demanded. Frona laughed. "Remember, we haven't given you your first lessons yet." - А я? Обо мне забыли? - спросил барон Курбертен. Фрона засмеялась.- Вспомните, что вы еще не взяли первого урока.
"And there'll hardly be time to-morrow," Jacob Welse added. "When she goes, she goes with a rush. St. Vincent, McPherson, and I will have to make the crew, I'm afraid. Sorry, baron. Stay with us another year and you'll be fit." - И что для него завтра едва ли найдется время,- прибавил Джекоб Уэлз.-Мы должны спешить. Боюсь, что команда будет состоять из Сент-Винсента, Макферсона и меня. Очень сожалею, барон. Поживите с нами еще год, и тогда мы от вас не откажемся.
But Baron Courbertin was inconsolable, and sulked for a full half-hour. Но барон Курбертен никак не мог утешиться и дулся еще целых полчаса.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.