«People know the value of everything, hut can’t appreciate anything.» - Люди всему знают цену, но ничего не умеют ценить
 Wednesday [ʹwenzdı] , 21 November [nə(ʋ)ʹvembə] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джек Лондон. Дочь снегов.

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

CHAPTER 3

ГЛАВА III

Frona waved her hand to Andy and swung out on the trail. Fastened tightly to her back were her camera and a small travelling satchel. In addition, she carried for alpenstock the willow pole of Neepoosa. Her dress was of the mountaineering sort, short-skirted and scant, allowing the greatest play with the least material, and withal gray of color and modest. Фрона помахала рукой Энди и вышла на дорогу. Через плечо у нее висел фотографический аппарат, а за спиной был маленький дорожный мешок. В руке вместо альпенштока она держала ивовый прут Нипозы. На ней был скромный серый костюм, приспособленный для ходьбы по горам и дающий максимальную свободу движениям при наименьшем количестве материи.
Her outfit, on the backs of a dozen Indians and in charge of Del Bishop, had got under way hours before. The previous day, on her return with Matt McCarthy from the Siwash camp, she had found Del Bishop at the store waiting her. His business was quickly transacted, for the proposition he made was terse and to the point. She was going into the country. He was intending to go in. She would need somebody. If she had not picked any one yet, why he was just the man. He had forgotten to tell her the day he took her ashore that he had been in the country years before and knew all about it. True, he hated the water, and it was mainly a water journey; but he was not afraid of it. He was afraid of nothing. Further, he would fight for her at the drop of the hat. As for pay, when they got to Dawson, a good word from her to Jacob Welse, and a year's outfit would be his. No, no; no grub-stake about it, no strings on him! He would pay for the outfit later on when his sack was dusted. What did she think about it, anyway? And Frona did think about it, for ere she had finished breakfast he was out hustling the packers together. Ее багаж, взваленный на спины дюжины индейцев под надзором Дэла Бишопа, уже несколько часов как был отправлен. Вернувшись накануне с Мэтом Маккарти из лагеря сивашей, она встретила поджидавшего ее на складе Дэла Бишопа. Простое и несложное дело, которое привело его сюда, было решено очень быстро. Фрона направляется в глубь страны. Он намерен проделать то же самое. Ей нужен провожатый. Если она ни на ком еще не остановилась, то он самый подходящий для нее человек. Он забыл сказать ей, когда доставлял ее на берег, что несколько лет провел в этой стране и отлично знает ее. Правда, он ненавидит воду, а им предстоит ехать и в лодке, но он не боится этого. Он вообще ничего не боится. Кроме того, он готов драться ради нее с кем и когда угодно. Что касается платы, то пусть, когда они доберутся до Доусона, она замолвит за него словечко Джекобу Уэлзу, и он получит годовой запас снаряжения и продовольствия. Нет, нет, за это он не хочет отдавать долю в своем будущем участке и не берет на себя никаких обязательств! Он заплатит за все позднее, когда набьет свой мешок золотым песком. Так что же она думает о его предложении? Фрона действительно подумала, и, прежде чем она кончила завтракать, он уже отправился набирать для нее носильщиков.
She found herself making better speed than the majority of her fellows, who were heavily laden and had to rest their packs every few hundred yards. Yet she found herself hard put to keep the pace of a bunch of Scandinavians ahead of her. They were huge strapping blond-haired giants, each striding along with a hundred pounds on his back, and all harnessed to a go-cart which carried fully six hundred more. Their faces were as laughing suns, and the joy of life was in them. The toil seemed child's play and slipped from them lightly. They joked with one another, and with the passers-by, in a meaningless tongue, and their great chests rumbled with cavern-echoing laughs. Men stood aside for them, and looked after them enviously; for they took the rises of the trail on the run, and rattled down the counter slopes, and ground the iron-rimmed wheels harshly over the rocks. Plunging through a dark stretch of woods, they came out upon the river at the ford. A drowned man lay on his back on the sand-bar, staring upward, unblinking, at the sun. A man, in irritated tones, was questioning over and over, "Where's his pardner? Ain't he got a pardner?" Two more men had thrown off their packs and were coolly taking an inventory of the dead man's possessions. One called aloud the various articles, while the other checked them off on a piece of dirty wrapping-paper. Letters and receipts, wet and pulpy, strewed the sand. A few gold coins were heaped carelessly on a white handkerchief. Other men, crossing back and forth in canoes and skiffs, took no notice. Она заметила, что шагает быстрее, чем большинство ее спутников. Все они были нагружены, и им приходилось отдыхать через каждые двести - триста ярдов. Однако она с трудом поспевала за группой скандинавов, шедших впереди нее. Каждый из этих стройных белокурых гигантов нес не менее сотни фунтов поклажи. Кроме того, все они были впряжены в телегу, где лежало еще верных шестьсот фунтов. Их лица сияли солнечной улыбкой, и радость жизни била в них ключом. Этот труд казался им детской игрой и давался им очень легко. Они шутили друг с другом и с прохожими на никому не понятном языке, и их громкий смех раздавался, точно эхо в пещере. Люди уступали им дорогу и глядели вслед с завистью. Скандинавы легко одолевали подъемы, встречавшиеся на пути, галопом спускались с откосов, и обшитые железом колеса их повозки грохотали по скалам. Наконец, они нырнули в густой, темный лес и вышли к броду через реку. На песчаной косе лежал утопленник, устремив на солнце немигающий взгляд. Какой-то человек в сотый раз повторял раздраженным тоном: "Где его компаньон? Разве у него нет компаньона?" Двое других, сбросив на землю свои тюки, хладнокровно рылись в имуществе мертвеца. Один громко называл различные предметы, а другой проверял их, раскладывая на куске грязной оберточной бумаги. Размокшие письма и квитанции валялись на песке. Небольшая кучка золотых монет была небрежно брошена на белый носовой платок. Люди, проплывавшие мимо в каноэ и яликах, не обращали на все это никакого внимания.
The Scandinavians glanced at the sight, and their faces sobered for a moment. "Where's his pardner? Ain't he got a pardner?" the irritated man demanded of them. They shook their heads. They did not understand English. They stepped into the water and splashed onward. Some one called warningly from the opposite bank, whereat they stood still and conferred together. Then they started on again. The two men taking the inventory turned to watch. The current rose nigh to their hips, but it was swift and they staggered, while now and again the cart slipped sideways with the stream. The worst was over, and Frona found herself holding her breath. The water had sunk to the knees of the two foremost men, when a strap snapped on one nearest the cart. His pack swung suddenly to the side, overbalancing him. At the same instant the man next to him slipped, and each jerked the other under. The next two were whipped off their feet, while the cart, turning over, swept from the bottom of the ford into the deep water. The two men who had almost emerged threw themselves backward on the pull-ropes. The effort was heroic, but giants though they were, the task was too great and they were dragged, inch by inch, downward and under. Скандинавы взглянули на эту сцену, и лица их на мгновение омрачились. "Где его компаньон? Разве у него нет компаньона?"-раздраженно спросил их человек. Они покачали головами, так как не понимали по-английски. Потом они спустились к реке и вошли в воду. С противоположного берега им что-то предостерегающе крикнули. Они остановились и стали совещаться. Затем опять двинулись вперед. Оба человека, возившихся с вещами утопленника, обернулись и стали наблюдать. Вода едва доходила скандинавам до пояса, но течение было быстрым. Они спотыкались, а повозка временами сильно наклонялась. Но самое страшное было еще впереди, и Фрона почувствовала, что у нее захватывает дыхание. Двум первым вода доходила уже до колен, как вдруг у того, кто был ближе к повозке, соскочил ремень. Его поклажа сползла на бок, и он потерял равновесие. В то же мгновение поскользнулся его сосед, и оба свалялись в воду. Следующие двое также были сбиты с ног, когда повозка перевернулась, и течение увлекло ее в более глубокую часть потока. Два скандинава, выходившие уже из воды, бросились обратно и стали тянуть за веревки. Но даже им, исполинам, было не под силу удержать телегу. Дюйм за дюймом всех начало затягивать в водоворот.
Their packs held them to the bottom, save him whose strap had broken. This one struck out, not to the shore, but down the stream, striving to keep up with his comrades. A couple of hundred feet below, the rapid dashed over a toothed-reef of rocks, and here, a minute later, they appeared. The cart, still loaded, showed first, smashing a wheel and turning over and over into the next plunge. The men followed in a miserable tangle. They were beaten against the submerged rocks and swept on, all but one. Frona, in a canoe (a dozen canoes were already in pursuit), saw him grip the rock with bleeding fingers. She saw his white face and the agony of the effort; but his hold relaxed and he was jerked away, just as his free comrade, swimming mightily, was reaching for him. Hidden from sight, they took the next plunge, showing for a second, still struggling, at the shallow foot of the rapid. Тюки тянули их на дно. Только один из них, тот, у которого оборвался ремень, выбрался и поплыл, но не к берегу, а вниз по течению, стремясь спасти своих товарищей. В двухстах футах ниже поток омывал зубчатую скалу, и тут-то минутой позже они всплыли на поверхность. Сначала появилась все еще нагруженная телега. Одно из ее колес разлетелось вдребезги. Перевернувшись несколько раз, она снова погрузилась в воду. Смешавшись в кучу, люди последовали за ней. Они ударялись о выступавшие из воды скалы, и потокуносил их все дальше. Всех, кроме одного. Из своего каноэ (около дюжины каноэ устремились к ним на помощь) Фрона видела, как окровавленными пальцами он вцепился в скалу. Она видела его бледное лицо и отчаянные усилия; ему не удалось удержаться, и его понесло дальше, как раз в тот момент, когда один из его товарищей, свободный от груза, подплыл к нему, чтобы схватить его.Оба снова погрузились в воду. Потом, все еще борясь с течением, они на мгновение показались в более мелком месте.
A canoe picked up the swimming man, but the rest disappeared in a long stretch of swift, deep water. For a quarter of an hour the canoes plied fruitlessly about, then found the dead men gently grounded in an eddy. A tow-rope was requisitioned from an up-coming boat, and a pair of horses from a pack-train on the bank, and the ghastly jetsam hauled ashore. Frona looked at the five young giants lying in the mud, broken-boned, limp, uncaring. They were still harnessed to the cart, and the poor worthless packs still clung to their backs, The sixth sat in the midst, dry-eyed and stunned. A dozen feet away the steady flood of life flowed by and Frona melted into it and went on. Каноэ подобрало того из них, который плыл отдельно, а остальные исчезли в глубоком и быстром потоке. Около четверти часа безрезультатно искали утонувших. Наконец, трупы были найдены на мели за водоворотом. С плывущей вверх по реке лодки взяли веревку, на берегу раздобыли пару лошадей, и страшный груз был вытащен на сушу. Фрона посмотрела на пятерых юных гигантов, которые с переломанными костями безжизненно лежали на грязной земле. Теперь они уже никуда не спешили. Они все еще были впряжены в телегу,и уже ненужные им теперь роковые тюки все еще были укреплены на их спинах.Шестой сидел подле них, оглушенный катастрофой. Глаза его были сухи. На расстоянии десяти шагов от этой мрачной группы беспрерывно катился поток жизни. Фрона смешалась с ним и двинулась дальше.
The dark spruce-shrouded mountains drew close together in the Dyea Canyon, and the feet of men churned the wet sunless earth into mire and bog-hole. And when they had done this they sought new paths, till there were many paths. And on such a path Frona came upon a man spread carelessly in the mud. He lay on his side, legs apart and one arm buried beneath him, pinned down by a bulky pack. His cheek was pillowed restfully in the ooze, and on his face there was an expression of content. He brightened when he saw her, and his eyes twinkled cheerily. Темные горы, покрытые еловым лесом, спускались прямо к руслу Дайи, где нога человека ступала по сырой, не знавшей солнечных лучей земле, превращая ее в грязное месиво. Люди искали новых троп, и их уже было много. В одном месте Фрона наткнулась на мужчину, беспечно растянувшегося в луже. Он лежал на боку, раскинув ноги. Одна рука его под тяжестью тела и поклажи была притиснута к земле. Щека покоилась в тине, на лице отражалось удовольствие. Увидев Фрону, он обрадовался, и в глазах его сверкнула улыбка.
"'Bout time you hove along," he greeted her. "Been waitin' an hour on you as it is." - Ну и замешкались же вы!-обратился он к ней.-- Уже около часу, как я вас поджидаю.
"That's it," as Frona bent over him. "Just unbuckle that strap. The pesky thing! 'Twas just out o' my reach all the time." - Вот-вот,-продолжал он, когда Фрона наклонилась над ним.-Отстегните ремень. Проклятая пряжка! Я никак не мог добраться до нее.
"Are you hurt?" she asked. - Вы не ушиблись? - спросила она.
He slipped out of his straps, shook himself, and felt the twisted arm. "Nope. Sound as a dollar, thank you. And no kick to register, either." He reached over and wiped his muddy hands on a low-bowed spruce. "Just my luck; but I got a good rest, so what's the good of makin' a beef about it? You see, I tripped on that little root there, and slip! slump! slam! and slush!--there I was, down and out, and the buckle just out o' reach. And there I lay for a blasted hour, everybody hitting the lower path." Он сбросил ремни, встряхнул головой и потрогал затекшую руку.- Нет! Целехонек. Благодарю вас. Даже не ушибся.- Он потянулся и вытер грязные руки о ветви ближайшей ели.- Вечная моя неудача. Но зато я недурно отдохнул, так что стоит ли жаловаться? Видите ли, я споткнулся об этот небольшой корень и - трах! - оказался на земле, беспомощный, как младенец. Никак не мог добраться до этой вот пряжки. Я пролежал битый час, потому что все предпочитают идти нижней тропой.
"But why didn't you call out to them?" - А почему вы никого не позвали?
"And make 'em climb up the hill to me? Them all tuckered out with their own work? Not on your life! Wasn't serious enough. If any other man 'd make me climb up just because he'd slipped down, I'd take him out o' the mud all right, all right, and punch and punch him back into the mud again. Besides, I knew somebody was bound to come along my way after a while." - Чтобы заставить людей карабкаться ко мне? Они и так падают с ног от усталости! Нет уж, простите! Не достаточно серьезное было дело. Если бы кто-нибудь заставил меня карабкаться наверх только из-за того, что он поскользнулся, я бы, конечно, вытащил его из грязи, но потом обязательно окунул бы его еще несколько раз в эту же самую грязь. Кроме того, я был уверен, что в конце концов кто-нибудь набредет на меня.
"Oh, you'll do!" she cried, appropriating Del Bishop's phrase. "You'll do for this country!" - Ого, вы молодец! - воскликнула Фрона, повторяя слова Дэла Бишопа.-В здешних краях вы пригодитесь.
"Yep," he called back, shouldering his pack and starting off at a lively clip. "And, anyway, I got a good rest." - Да,- ответил он, взвалив на спину свой тюк и бодро зашагав вперед.- И. как-никак, я хорошо отдохнул.
The trail dipped through a precipitous morass to the river's brink. A slender pine-tree spanned the screaming foam and bent midway to touch the water. The surge beat upon the taper trunk and gave it a rhythmical swaying motion, while the feet of the packers had worn smooth its wave-washed surface. Eighty feet it stretched in ticklish insecurity. Frona stepped upon it, felt it move beneath her, heard the bellowing of the water, saw the mad rush--and shrank back. She slipped the knot of her shoe-laces and pretended great care in the tying thereof as a bunch of Indians came out of the woods above and down through the mud. Three or four bucks led the way, followed by many squaws, all bending in the head-straps to the heavy packs. Behind came the children burdened according to their years, and in the rear half a dozen dogs, tongues lagging out and dragging forward painfully under their several loads. Тропа спускалась к реке по крутому обрыву. Стройная сосна, переброшенная через ревущий поток, почти касалась воды. Волны ударялись о ее гибкий ствол и приводили его в ритмическое вращательное движение, а ноги многочисленных носильщиков, прошедших здесь, отполировали ее отмытую водой поверхность. Фроне предстоял рискованный переход в восемьдесят футов. Она ступила на ствол и почувствовала, как он закачался. Услышав рев волн и увидев бешеный поток, она испугалась и отступила. Развязав шнурки своих ботинок, она сделала вид, будто затягивает их туже. Как раз в это время из лесу показалась группа индейцев. Впереди шли три или четыре парня, за ними следовало много женщин. Все они несли на голове огромные тюки. Позади них тащились дети, тоже нагруженные кладью, и замыкали шествие полдюжины собак, которые с высунутыми языками волокли свою поклажу.
The men glanced at her sideways, and one of them said something in an undertone. Frona could not hear, but the snicker which went down the line brought the flush of shame to her brow and told her more forcibly than could the words. Her face was hot, for she sat disgraced in her own sight; but she gave no sign. The leader stood aside, and one by one, and never more than one at a time, they made the perilous passage. At the bend in the middle their weight forced the tree under, and they felt for their footing, up to the ankles in the cold, driving torrent. Even the little children made it without hesitancy, and then the dogs whining and reluctant but urged on by the man. When the last had crossed over, he turned to Frona. Мужчины искоса взглянули на Фрону, и один из них сказал что-то в полголоса. Она не расслышала его слов, но хихиканье, пронесшееся по рядам, было для нее понятнее слов. Лицо ее вспыхнуло, она почувствовала себя опозоренной в своих собственных глазах. Но виду она не подала. Предводитель отошел в сторону, и один за другим все индейцы совершили рискованный переход через поток. Когда кто-нибудь из них доходил до середины, ствол прогибался и исчезал под водой, а человек нащупывал путь ногой, идя по щиколотку в холодных бушующих волнах. Даже маленькие дети перебирались, не колеблясь. За ними, взвизгивая и упираясь, прошли понукаемые людьми собаки. Когда уже никого не осталось, предводитель обратился к Фроне.
"Um horse trail," he said, pointing up the mountain side. "Much better you take um horse trail. More far; much better." - Идите по проезжей дороге,- сказал он, указывая на гору.- Вам лучше идти по проезжей дороге. Она длиннее, но удобнее для вас.
But she shook her head and waited till he reached the farther bank; for she felt the call, not only upon her own pride, but upon the pride of her race; and it was a greater demand than her demand, just as the race was greater than she. So she put foot upon the log, and, with the eyes of the alien people upon her, walked down into the foam-white swirl. Фрона покачала головой и подождала, пока он достиг противоположного берега. В ней заговорил не только голос ее собственной гордости, но и голос гордости за свою расу; и последний был сильнее, поскольку раса значила гораздо больше, чем она сама. Она поставила ногу на бревно и под взглядами туземцев шагнула в белый пенистый водоворот.
She came upon a man weeping by the side of the trail. His pack, clumsily strapped, sprawled on the ground. He had taken off a shoe, and one naked foot showed swollen and blistered. На краю тропинки она набрела на плачущего человека. Его тюк, неуклюже обвязанный ремнями, валялся на земле. Он снял один сапог, его нога страшно распухла и была покрыта волдырями.
"What is the matter?" she asked, halting before him. - В чем дело? - спросила она, остановившись.
He looked up at her, then down into the depths where the Dyea River cut the gloomy darkness with its living silver. The tears still welled in his eyes, and he sniffled. Он взглянул сначала на нее, потом вниз, где во мраке, точно живое серебро, катилась Дайя. Слезы все еще застилали его глаза, и он продолжал всхлипывать.
"What is the matter?" she repeated. "Can I be of any help?" - В чем дело? -повторила она.-Не могу ли я вам помочь?
"No," he replied. "How can you help? My feet are raw, and my back is nearly broken, and I am all tired out. Can you help any of these things?" - Нет,- ответил он.- Чем вы можете помочь мне? У меня стерты ноги, я чуть не сломал позвоночник и устал до смерти. Ну чем вы тут поможете?
"Well," judiciously, "I am sure it might be worse. Think of the men who have just landed on the beach. It will take them ten days or two weeks to back-trip their outfits as far as you have already got yours." - Ну так что же! - рассудила она.- Могло быть и хуже. Подумайте о тех, кто еще только сошел на берег. Им понадобится около двух недель, чтобы дотащить свою кладь до того места, куда вы уже добрались.
"But my partners have left me and gone on," he moaned, a sneaking appeal for pity in his voice. "And I am all alone, and I don't feel able to move another step. And then think of my wife and babies. I left them down in the States. Oh, if they could only see me now! I can't go back to them, and I can't go on. It's too much for me. I can't stand it, this working like a horse. I was not made to work like a horse. I'll die, I know I will, if I do. Oh, what shall I do? What shall I do?" - Но мои компаньоны бросили меня и ушли вперед,- всхлипнул он, казалось, взывая к ее жалости.- Я совсем один и не могу сделать ни шага. Подумайте о моей жене и детях. Они остались в Штатах. О, если бы они сейчас видели меня! Я не могу вернуться к ним идти вперед тоже не могу. Это для меня слишком тяжело. И работать, как лошадь, у меня тоже нет сил. Я не создан для этого. Уж лучше мне умереть, чем так работать. О, что мне делать? Что мне делать?
"Why did your comrades leave you?" - Почему ваши компаньоны покинули вас?
"Because I was not so strong as they; because I could not pack as much or as long. And they laughed at me and left me." - Ведь я не так силен, как они, и не мог нести такой же груз, как у них. Они издевались надо мной и в конце концов бросили меня.
"Have you ever roughed it?" Frona asked. - Приходилось ли вам раньше испытывать лишения? - спросила Фрона. -
"No." Нет.
"You look well put up and strong. Weigh probably one hundred and sixty-five?" - Вы выглядите здоровым и сильным человеком. Да и весите не меньше сташестидесяти пяти фунтов?
"One hundred-and seventy," he corrected. - Сто семьдесят,--поправил он.
"You don't look as though you had ever been troubled with sickness. Never an invalid?" - У вас вид человека, никогда ничем не болевшего. Вы болели когда-нибудь?
"N-no." - Н-нет.
"And your comrades? They are miners?" - А кто ваши компаньоны? Старатели?
"Never mining in their lives. They worked in the same establishment with me. That's what makes it so hard, don't you see! We'd known one another for years! And to go off and leave me just because I couldn't keep up!" - Никогда в жизни ими не были. Они работали в той же конторе, что и я. Вот это меня и огорчает. Разве вы не понимаете? Мы знаем друг друга уже несколько лет! И бросить меня только потому, что я не мог идти так же быстро, как они!..
"My friend," and Frona knew she was speaking for the race, "you are strong as they. You can work just as hard as they; pack as much. But you are weak of heart. This is no place for the weak of heart. You cannot work like a horse because you will not. Therefore the country has no use for you. The north wants strong men,--strong of soul, not body. The body does not count. So go back to the States. We do not want you here. If you come you will die, and what then of| your wife and babies? So sell out your outfit and go back. You will be home in three weeks. Good-by." - Друг мой,- и Фрона почувствовала, что в ней говорит представительница белой расы,-вы не менее сильны, чем они. Вы можете работать так же, как они, и тащить столько же клади. Но вы слабы духом. Здесь не место таким. Вы не можете работать, как лошадь, так как вы этого не хотите. И потому эта страна в вас не нуждается. Северу требуются сильные люди, сильные духом, а не телом. Тело здесь ни при чем. Возвращайтесь в Штаты. Здесь вы нам не нужны. Если вы пойдете дальше, вы погибнете, и что тогда будет с вашей женой и малютками? Продайте ваше снаряжение и возвращайтесь домой. Через три недели вы будете дома. Прощайте.
She passed through Sheep Camp. Somewhere above, a mighty glacier, under the pent pressure of a subterranean reservoir, had burst asunder and hurled a hundred thousand tons of ice and water down the rocky gorge. The trail was yet slippery with the slime of the flood, and men were rummaging disconsolately in the rubbish of overthrown tents and caches. But here and there they worked with nervous haste, and the stark corpses by the trail-side attested dumbly to their labor. A few hundred yards beyond, the work of the rush went on uninterrupted. Men rested their packs on jutting stones, swapped escapes whilst they regained their breath, then stumbled on to their toil again. Она миновала Овечий Лагерь. Где-то выше в горах под напором подземных вод рухнул огромный глетчер, и по узкому скалистому ущелью стремительно неслись вниз сотни тысяч тонн льда и воды. Тропа была еще скользкой от тины, и люди уныло копошились среди хлама опрокинутых палаток и в ямах, где хранилось продовольствие. Некоторые из них с лихорадочной поспешностью рыли землю, и окоченевшие трупы у края дороги без слов объясняли смысл этой работы. Несколькими ярдами ниже поток продолжал свое разрушительное дело. Люди спасались от него бегством, взваливая кладь на выступавшие кое-где камни, с трудом переводили дух и снова принимались за свою изнурительную работу.
The mid-day sun beat down upon the stone "Scales." The forest had given up the struggle, and the dizzying heat recoiled from the unclothed rock. On either hand rose the ice-marred ribs of earth, naked and strenuous in their nakedness. Above towered storm-beaten Chilcoot. Up its gaunt and ragged front crawled a slender string of men. But it was an endless string. It came out of the last fringe of dwarfed shrub below, drew a black line across a dazzling stretch of ice, and filed past Frona where she ate her lunch by the way. And it went on, up the pitch of the steep, growing fainter and smaller, till it squirmed and twisted like a column of ants and vanished over the crest of the pass. Лучи полуденного солнца залили скалу Весы. Деревьев здесь уже не было, и от голых камней исходил головокружительный зной. С обеих сторон видны были полосы льда, чередовавшиеся с голой землей. А над всем этим возвышался обвеваемый ветрами Чилкут. По его голому неровному склону извивающейся лентой взбирались люди. Лента эта казалась бесконечной. Она начиналась внизу, где росли последние карликовые кусты, темной полосой тянулась через сверкающее ледяное пространство и ползла мимо Фроны, присевшей закусить на краю дороги. Она поднималась все выше по крутому скату, постепенно становясь едва различимой, и наконец скрывалась за гребнем горы.
Even as she looked, Chilcoot was wrapped in rolling mist and whirling cloud, and a storm of sleet and wind roared down upon the toiling pigmies. The light was swept out of the day, and a deep gloom prevailed; but Frona knew that somewhere up there, clinging and climbing and immortally striving, the long line of ants still twisted towards the sky. And she thrilled at the thought, strong with man's ancient love of mastery, and stepped into the line which came out of the storm behind and disappeared into the storm before. Пока Фрона смотрела на Чилкут, он начал заволакиваться туманом и облаками; и снежная буря обрушилась на ползущих пигмеев. Дневной свет погас, водворилась глубокая тьма, но Фрона знала, что где-то там, наверху, бесконечная цепь муравьев, изнемогая и задыхаясь, продолжает карабкаться в небо. Ее глубоко обрадовала мысль о вечности человеческого стремления к власти над природой, и она вступила в эту вереницу людей, выползавшую из мрака и исчезающую в вихре, который несся ей навстречу.
She blew through the gap of the pass in a whirlwind of vapor, with hand and foot clambered down the volcanic ruin of Chilcoot's mighty father, and stood on the bleak edge of the lake which filled the pit of the crater. The lake was angry and white-capped, and though a hundred caches were waiting ferriage, no boats were plying back and forth. A rickety skeleton of sticks, in a shell of greased canvas, lay upon the rocks. Frona sought out the owner, a bright-faced young fellow, with sharp black eyes and a salient jaw. Yes, he was the ferryman, but he had quit work for the day. Water too rough for freighting. He charged twenty-five dollars for passengers, but he was not taking passengers to-day. Had he not said it was too rough? That was why. В тумане, цепляясь руками и ногами за склоны, вскарабкалась она на вершину потухшего вулкана, могущественного предка Чилкута, и вышла к пустынному озеру, заполнившему его кратер. По озеру ходили злобные волны, увенчанные белыми гребнями. Берег был усеян сотнями ям, наполненных различной кладью, которая дожидалась переправы. Но на воде не было видно ни одной лодки. На скале стоял ветхий шалаш, покрытый засаленным парусиновым чехлом. Фрона разыскала его владельца, черноглазого парня с открытым лицом и энергичным подбородком. Да, он перевозчик, но сегодня он не работает. Озеро слишком бурно для переправы. Обычно он берет двадцать пять долларов с пассажира, но сегодня он никого перевозить не будет. Разве он не сказал, что сегодня слишком плохая погода? Все дело в этом.
"But you will take me, surely?" she asked. - Но меня-то вы, надеюсь, перевезете? - спросила Фрона.
He shook his head and gazed out over the lake. "At the far end it's rougher than you see it here. Even the big wooden boats won't tackle it. The last that tried, with a gang of packers aboard, was blown over on the west shore. We could see them plainly. And as there's no trail around from there, they'll have to camp it out till the blow is over." Он покачал головой и поглядел на озеро. - На той стороне волнение еще сильнее. Даже большим деревянным лодкам не пробраться. Одна с целой кучей пассажиров рискнула отправиться, так ее отнесло к западному берегу. Я сам это видел. А оттуда нет тропы. чтобы обойти озеро кругом. И им придется торчать там, пока не кончится буря.
"But they're better off than I am. My camp outfit is at Happy Camp, and I can't very well stay here," Frona smiled winsomely, but there was no appeal in the smile; no feminine helplessness throwing itself on the strength and chivalry of the male. "Do reconsider and take me across." - И все-таки они в лучшем положении, чем я. Мое снаряжение находится в Счастливом Лагере, и я никак не могу остаться здесь.- Фрона обаятельно улыбнулась, но ее улыбка ни о чем не просила; в ней не было и следа женской беспомощности, взывающей к рыцарской поддержке мужчины. - Пожалуйста, подумайте еще раз и переправьте меня.
"No." - Нет.
"I'll give you fifty." - Я заплачу вам пятьдесят долларов.
"No, I say." - Я сказал - нет.
"But I'm not afraid, you know." - Уверяю вас, я ничуть не боюсь.
The young fellow's eyes flashed angrily. He turned upon her suddenly, but on second thought did not utter the words forming on his lips. She realized the unintentional slur she had cast, and was about to explain. But on second thought she, too, remained silent; for she read him, and knew that it was perhaps the only way for her to gain her point. They stood there, bodies inclined to the storm in the manner of seamen on sloped decks, unyieldingly looking into each other's eyes. His hair was plastered in wet ringlets on his forehead, while hers, in longer wisps, beat furiously about her face. Глаза молодого человека загорелись гневом. Он стремительно обернулся к ней, но, подумав, не произнес тех слов, которые уже были готовы сорваться с его языка. Она поняла, что неумышленно задела его, и хотела оправдаться. Но, подумав, так же, как и он, промолчала: ей показалось, что это был, пожалуй, единственный способ заставить его уступить. Они стояли против ветра, как моряки на палубе корабля, и упрямо смотрели друг на друга. Его волосы прилипли ко лбу, а длинные локоны Фроны разметались и хлестали ее по щекам.
"Come on, then!" He flung the boat into the water with an angry jerk, and tossed the oars aboard. "Climb in! I'll take you, but not for your fifty dollars. You pay the regulation price, and that's all." - Ну, идите, что ли! - Сердитым движением он столкнул в воду лодку ибросил в нее весла.-Лезьте! Я перевезу вас, но ваши пятьдесят долларов тут ни при чем. Я возьму с вас обычную цену, и ни гроша больше.
A gust of the gale caught the light shell and swept it broadside for a score of feet. The spray drove inboard in a continuous stinging shower, and Frona at once fell to work with the bailing-can. Порыв ветра подхватил легкую скорлупку и отнес ее футов на двадцать в сторону. Брызги окатывали их непрерывным дождем, и Фрона сразу же взялась за черпак.
"I hope we're blown ashore," he shouted, stooping forward to the oars. "It would be embarrassing--for you." He looked up savagely into her face. - Нас, вероятно, отнесет к западному берегу! - закричал он, налегая на весла.-И вы здорово прогадаете.- Он свирепо посмотрел на нее.
"No," she modified; "but it would be very miserable for both of us,--a night without tent, blankets, or fire. Besides, we're not going to blow ashore." - Нет,- возразила она,- это будет печально для нас обоих: придется провести ночь под открытым небом без одеял и огня. Но, по-моему, этого не случится.
She stepped out on the slippery rocks and helped him heave up the canvas craft and tilt the water out. On either side uprose bare wet walls of rock. A heavy sleet was falling steadily, through which a few streaming caches showed in the gathering darkness. Фрона вышла из лодки на скользкие камни, помогла втащить ее на берег и вычерпать из нее воду. Со всех сторон их окружали голые скалы. Не переставая, сеял мокрый снег, сквозь пелену его в сгущающихся сумерках с трудом можно было разглядеть несколько ям, наполненных водой.
"You'd better hurry up," he advised, thanking her for the assistance and relaunching the boat. "Two miles of stiff trail from here to Happy Camp. No wood until you get there, so you'd best hustle along. Good-by." - Вам надо торопиться,- сказал перевозчик, поблагодарив ее за помощь и сталкивая лодку в воду.- Отсюда до Счастливого Лагеря две мили ходьбы в гору. До самого места нет ни деревца. Отправляйтесь скорее. Прощайте.
Frona reached out and took his hand, and said, "You are a brave man." Фрона пожала ему руку и сказала: - Вы храбрый человек.
"Oh, I don't know." He returned the grip with usury and looked his admiration. -О, я не думаю.- Восхищенно посмотрев на нее, он ответил ей сильным рукопожатием...
A dozen tents held grimly to their pegs on the extreme edge of the timber line at Happy Camp. Frona, weary with the day, went from tent to tent. Her wet skirts clung heavily to her tired limbs, while the wind buffeted her brutally about. Once, through a canvas wall, she heard a man apostrophizing gorgeously, and felt sure that it was Del Bishop. But a peep into the interior told a different tale; so she wandered fruitlessly on till she reached the last tent in the camp. She untied the flap and looked in. A spluttering candle showed the one occupant, a man, down on his knees and blowing lustily into the fire-box of a smoky Yukon stove. Дюжина безобразных палаток стояла у самой опушки леса. Это и был Счастливый Лагерь. Уставшая за день Фрона брела от палатки к палатке. Ее мокрое платье прилипло к телу, и ветер яростно швырял ее из стороны в сторону. В одном месте через парусиновый полог до нее донеслась отборная брань. Фрона была уверена, что это Дэл Бишоп. Но, заглянув внутрь, поняла, что ошиблась, и побрела дальше, пока не оказалась у последней палатки лагеря. Чуть приподняв край полотнища, она увидела при мигающем свете свечи лишь одного мужчину. Он стоял на коленях и с увлечением раздувал огонь в закоптелой юконской печке.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.