«Arse is the main organ of a human body. It’s a part of everything starting from treatment, studying, bringing up, decision making and questing.» - Главный орган у человека - это задница. Во всем принимает участие - в лечении, учении, воспитании, принятии решений и поиске приключений
 Tuesday [ʹtju:zdı] , 25 June [dʒu:n] 2019

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джек Лондон. Дочь снегов.

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

«Дочь снегов» (англ. A Daughter of the Snows) — первое произведение Джека Лондона в жанре романа, опубликовано в 1902 году. Его действие разворачивается в Юконе (Канада), главная героиня — Фрона Уэлз. Это дочь богатого предпринимателя и юконского старожила. Проведя три года в университетах Европы, Фрона возвращается к отцу на север. Всесторонне образованная, она в то же время сохранила искренность и простоту в общении с людьми. Роман, в том числе, рассказывает о жизни и приключениях золотоискателей во время золотой лихорадки на Клондайке. Произведение относится к «северной» теме, к которой Джек Лондон не раз обращался в своем творчестве.

CHAPTER I

ГЛАВА I

"All ready, Miss Welse, though I'm sorry we can't spare one of the steamer's boats." Все готово, мисс Уэлз. Но, к сожалению, у меня нет возможности дать вам пароходную шлюпку.
Frona Welse arose with alacrity and came to the first officer's side. Фрона Уэлз поспешно встала и подошла к старшему офицеру.
"We're so busy," he explained, "and gold-rushers are such perishable freight, at least--" - Мы очень заняты, -пояснил он, -а золотоискатели - чрезвычайно ненадежный груз, по крайней мере...
"I understand," she interrupted, "and I, too, am behaving as though I were perishable. And I am sorry for the trouble I am giving you, but--but--" She turned quickly and pointed to the shore. "Do you see that big log-house? Between the clump of pines and the river? I was born there." - Я понимаю, - прервала она, -что веду себя назойливо. Мне очень неловко доставлять вам столько хлопот, но... но...- Она быстро повернулась и указала на берег. -Видите тот большой бревенчатый дом? Вон между соснами и рекой? Я родилась в этом доме.
"Guess I'd be in a hurry myself," he muttered, sympathetically, as he piloted her along the crowded deck. -- В таком случае я, пожалуй, и сам бы очень торопился,-- сочувственно пробормотал офицер, проводя ее через толпу, теснившуюся на палубе.
Everybody was in everybody else's way; nor was there one who failed to proclaim it at the top of his lungs. A thousand gold-seekers were clamoring for the immediate landing of their outfits. Each hatchway gaped wide open, and from the lower depths the shrieking donkey-engines were hurrying the misassorted outfits skyward. On either side of the steamer, rows of scows received the flying cargo, and on each of these scows a sweating mob of men charged the descending slings and heaved bales and boxes about in frantic search. Men waved shipping receipts and shouted over the steamer-rails to them. Sometimes two and three identified the same article, and war arose. The "two-circle" and the "circle-and-dot" brands caused endless jangling, while every whipsaw discovered a dozen claimants. Все мешали друг другу, и притом не было ни одного человека, который не объявил бы об этом во всеуслышание. Тысячи золотоискателей требовали немедленной выгрузки на берег своей поклажи. Из глубины зияющих люков пронзительно свистящие паровые подъемные краны беспрерывно выхватывали груз и сбрасывали на большие плоскодонные лодки, со всех сторон окружавшие пароход. На каждой из этих лодок толпа вспотевших людей судорожно хваталась за свешивающиеся стропы и разбрасывала кругом тюки и ящики в лихорадочных поисках своего добра. Иные, перегнувшись через поручни палубы, крича, размахивали багажными квитанциями. Иногда два или три человека сразу предъявляли права на один и тот же предмет, и тогда поднимался отчаянный спор. Вещи с клеймом "два круга" и "круг и точка" вызывали бесконечные пререкания, а на каждую ручную пилу находилась дюжина претендентов.
"The purser insists that he is going mad," the first officer said, as he helped Frona Welse down the gangway to the landing stage, "and the freight clerks have turned the cargo over to the passengers and quit work. But we're not so unlucky as the Star of Bethlehem," he reassured her, pointing to a steamship at anchor a quarter of a mile away. "Half of her passengers have pack-horses for Skaguay and White Pass, and the other half are bound over the Chilcoot. So they've mutinied and everything's at a standstill." - Ревизор говорит, что он сойдет с ума, - сказал старший офицер, помогая Фроне Уэлз спуститься к трапу,- портовые чиновники вернули груз пассажирам и бросили работу. Но все-таки нам повезло больше, чем "Вифлеемской Звезде",- заверил он Фрону, указывая на пароход, бросивший якорь в четверти мили от них.- У половины его пассажиров есть вьючные лошади, чтобы добраться до Скагуэя и Белого Ущелья, а остальные направляются через Чилкут. Портовые чиновники подняли бунт, и теперь там абсолютное бездействие.
"Hey, you!" he cried, beckoning to a Whitehall which hovered discreetly on the outer rim of the floating confusion. - Эй вы! - закричал он, подавая знак белому баркасу "Уайтхолл", который скромно качался на волнах за линией скучившихся лодок.
A tiny launch, pulling heroically at a huge tow-barge, attempted to pass between; but the boatman shot nervily across her bow, and just as he was clear, unfortunately, caught a crab. This slewed the boat around and brought it to a stop. Пытаясь проскочить, крошечный баркас храбро поплыл к огромной барже. Но лодочник неудачно бросил бечеву и попал в ворот. Баркас повернулся на месте и остановился.
"Watch out!" the first officer shouted. - Берегись! - крикнул старший офицер.
A pair of seventy-foot canoes, loaded with outfits, gold-rushers, and Indians, and under full sail, drove down from the counter direction. One of them veered sharply towards the landing stage, but the other pinched the Whitehall against the barge. The boatman had unshipped his oars in time, but his small craft groaned under the pressure and threatened to collapse. Whereat he came to his feet, and in short, nervous phrases consigned all canoe-men and launch-captains to eternal perdition. A man on the barge leaned over from above and baptized him with crisp and crackling oaths, while the whites and Indians in the canoe laughed derisively. Два семидесятифутовых каноэ, переполненных людьми и грузом, отчалили от кормы и понеслись на всех парусах. Одно из них сразу же направилось к пристани, а другое притиснуло баркас к барже. Лодочник успел вовремя поднять весла, но его маленькое суденышко затрещало и, казалось, вот-вот будет раздавлено. Вскочив на ноги, он в коротких, но сильных выражениях послал проклятие всем находившимся в каноэ и на барже. Какой-то человек свесился через борт баржи и ответил ему не менее красноречиво, между тем как находящиеся в каноэ белые и индейцы залились насмешливым хохотом.
"Aw, g'wan!" one of them shouted. "Why don't yeh learn to row?" - Эй ты, маргаритка!-закричал один из них.- Отчего ты не научился грести?
The boatman's fist landed on the point of his critic's jaw and dropped him stunned upon the heaped merchandise. Not content with this summary act he proceeded to follow his fist into the other craft. The miner nearest him tugged vigorously at a revolver which had jammed in its shiny leather holster, while his brother argonauts, laughing, waited the outcome. But the canoe was under way again, and the Indian helmsman drove the point of his paddle into the boatman's chest and hurled him backward into the bottom of the Whitehall. Кулак лодочника попал насмешнику прямо в подбородок и, оглушив, отбросил его на кучу сваленных товаров. Не довольствуясь столь кратким ответом, лодочник собрался было действовать и дальше. Однако ближайший к нему старатель схватился за револьвер, который, к счастью, застрял в новой кожаной кобуре. Его товарищи-золотоискатели, смеясь, ожидали исхода стычки.Но каноэ двинулось вперед, и индеец-рулевой, ударив лодочника концом своего весла в грудь, опрокинул его на дно баркаса.
When the flood of oaths and blasphemy was at full tide, and violent assault and quick death seemed most imminent, the first officer had stolen a glance at the girl by his side. He had expected to find a shocked and frightened maiden countenance, and was not at all prepared for the flushed and deeply interested face which met his eyes. Когда разразившаяся буря проклятий и богохульств, казалось, неминуемо приведет к жестокой драке или даже к убийству, старший офицер украдкой взглянул на девушку, стоявшую с ним рядом. Он ожидал увидеть на ее лице испуг и смятение и совсем не был подготовлен к тому, что представилось его глазам. Девушка была, по-видимому, возбуждена и глубоко заинтересована.
"I am sorry," he began. -Прошу прощения,- начал он.
But she broke in, as though annoyed by the interruption, "No, no; not at all. I am enjoying it every bit. Though I am glad that man's revolver stuck. If it had not--" Но она прервала его, как будто недовольная его вмешательством: - Нет, нет. Не за что. Мне очень весело. Все же я довольна, что револьвер этого человека застрял в кобуре. Если бы этого не произошло...
"We might have been delayed in getting ashore." The first officer laughed, and therein displayed his tact. - Наша высадка задержалась бы.- Старший офицер засмеялся, обнаруживая свою тактичность.
"That man is a robber," he went on, indicating the boatman, who had now shoved his oars into the water and was pulling alongside. "He agreed to charge only twenty dollars for putting you ashore. Said he'd have made it twenty-five had it been a man. He's a pirate, mark me, and he will surely hang some day. Twenty dollars for a half-hour's work! Think of it!" - Этот человек - просто грабитель,- продолжал он, указывая на лодочника, направлявшегося в это время к ним.- Он взял двадцать долларов за то, чтобы доставить вас на берег. И сказал при этом, что, будь вы мужчиной, он взял бы двадцать пять. Он пират, поверьте мне, и когда-нибудь ему не миновать виселицы. Двадцать долларов за получасовую работу! Подумайте только!
"Easy, sport! Easy!" cautioned the fellow in question, at the same time making an awkward landing and dropping one of his oars over-side. "You've no call to be flingin' names about," he added, defiantly, wringing out his shirt-sleeve, wet from rescue of the oar. - Эй, вы! Полегче на поворотах! - угрожающе крикнул тот, о ком шла речь, неуклюже причаливая и опуская в воду одно весло.- По какому праву вы ругаетесь? - добавил он вызывающе, выжимая мокрый рукав своей рубашки.
"You've got good ears, my man," began the first officer. - У вас недурной слух...- начал старший офицер.
"And a quick fist," the other snapped in. - И крепкий кулак,-перебил тот.
"And a ready tongue." - И язык у вас тоже хорошо подвешен.
"Need it in my business. No gettin' 'long without it among you sea-sharks. Pirate, am I? And you with a thousand passengers packed like sardines! Charge 'em double first-class passage, feed 'em steerage grub, and bunk 'em worse 'n pigs! Pirate, eh! Me?" - В моем деле без этого не обойдешься. С вами, акулами, иначе пропадешь. Так это я, стало быть, пират? Кто же тогда вы с вашей гурьбой пассажиров, стиснутых как селедки в бочке? Берете с них двойную цену первого класса, кормите той же пищей, что и палубных пассажиров, и сваливаете их в кучу, хуже чем свиней! Это я-то пират?!
A red-faced man thrust his head over the rail above and began to bellow lustily. Какой-то краснолицый человек, свесив голову через перила верхней палубы, дико завопил:
"I want my stock landed! Come up here, Mr. Thurston! Now! Right away! Fifty cayuses of | mine eating their heads off in this dirty kennel of yours, and it'll be a sick time you'll have if you don't hustle them ashore as fast as God'll let you! I'm losing a thousand dollars a day, and I won't stand it! Do you hear? I won't stand it! You've robbed me right and left from the time you cleared dock in Seattle, and by the hinges of hell I won't stand it any more! I'll break this company as sure as my name's Thad Ferguson! D'ye hear my spiel? I'm Thad Ferguson, and you can't come and see me any too quick for your health! D'ye hear?" - Я требую, чтобы мой багаж был доставлен на берег! Поднимитесь сюда, мистер Терстон! Сейчас же! Немедленно! Пятьдесят моих пони перегрызут друг другу горло в этой вашей грязной конуре, и вам плохо придется, если вы моментально не переправите их на берег! Каждый день задержки обходится мне в тысячу долларов, и я не хочу больше терпеть это! Слышите? Не хочу! С тех пор, как мы вышли из Сиэтла, вы обобрали меня как липку. Клянусь адом, с меня довольно. Не будь я Тэд Фергюсон, если я не разнесу эту пароходную компанию! Слышите, что я говорю? Я - Тэд Фергюсон, и вам не поздоровится, если вы немедленно не явитесь сюда! Слышите?
"Pirate; eh?" the boatman soliloquized. "Who? Me?" - Это я-то пират? - продолжал бормотать лодочник.- Кто пират? Я?
Mr. Thurston waved his hand appeasingly at the red-faced man, and turned to the girl. "I'd like to go ashore with you, and as far as the store, but you see how busy we are. Good-by, and a lucky trip to you. I'll tell off a couple of men at once and break out your baggage. Have it up at the store to-morrow morning, sharp." Мистер Терстон успокаивающе помахал рукой краснолицему человеку и обернулся к девушке: - Мне бы очень хотелось самому доставить вас на берег и проводить до склада, но вы сами видите, сколько у нас хлопот. До свидания, счастливого пути. Я отряжу сейчас двух человек, чтобы отвезти ваш багаж. Вы получите его на складе завтра рано утром.
She took his hand lightly and stepped aboard. Her weight gave the leaky boat a sudden lurch, and the water hurtled across the bottom boards to her shoe-tops: but she took it coolly enough, settling herself in the stern-sheets and tucking her feet under her. Фрона легко оперлась на его руку и спустилась в лодку. Под тяжестью ее тела утлое суденышко неожиданно накренилось и зачерпнуло воды, которая доверху залила ее ботинки; но она отнеслась к этому довольно спокойно и, усевшись на корме, подобрала под себя ноги.
"Hold on!" the officer cried. "This will never do, Miss Welse. Come on back, and I'll get one of our boats over as soon as I can." - Подождите! - крикнул офицер.- Так не годится, мисс Уэлз. Вернитесь обратно, и я постараюсь раздобыть для вас одну из наших шлюпок.
"I'll see you in--in heaven first," retorted the boatman, shoving off. "Let go!" he threatened. - Сперва я увижу вас на небесах,- возразил лодочник, отчаливая...-Пустите!-крикнул он угрожающе.
Mr. Thurston gripped tight hold of the gunwale, and as reward for his chivalry had his knuckles rapped sharply by the oar-blade. Then he forgot himself, and Miss Welse also, and swore, and swore fervently. Мистер Терстон крепко ухватился за руль и в награду за свое рыцарство получил сильный удар веслом по пальцам. Забыв все правила приличия, а за одно и мисс Уэлз, он злобно выругался.
"I dare say our farewell might have been more dignified," she called back to him, her laughter rippling across the water. - По-моему, мы могли бы проститься иначе! - крикнула Фрона и звонко расхохоталась.
"Jove!" he muttered, doffing his cap gallantly. "There is a woman!" And a sudden hunger seized him, and a yearning to see himself mirrored always in the gray eyes of Frona Welse. He was not analytical; he did not know why; but he knew that with her he could travel to the end of the earth. He felt a distaste for his profession, and a temptation to throw it all over and strike out for the Klondike whither she was going; then he glanced up the beetling side of the ship, saw the red face of Thad Ferguson, and forgot the dream he had for an instant dreamed. - О господи! - пробормотал он, вежливо снимая фуражку.- Вот этоженщина!- И совершенно неожиданно его охватило неодолимое желание всегда смотреть в серые глаза Фроны Уэлз. Он не был способен к анализу и не понимал причины своего желания, но он знал, что мог бы пойти за ней на край света. Он почувствовал отвращение к своей профессии, и искушение бросить все и отправиться вслед за ней в Клондайк охватило его. Взглянув на борт парохода и увидев красную физиономию Тэда Фергюсона, он забыл о своей мимолетной мечте.
Splash! A handful of water from his strenuous oar struck her full in the face. "Hope you don't mind it, miss," he apologized. "I'm doin' the best I know how, which ain't much." "Фюйть!" - Брызги воды от весла лодочника, с усилием рассекавшего волны, попали на лицо Фроны. - Надеюсь, вы не сердитесь, мисс,- извинился он,-я стараюсь изо всех сил, а это очень немного.
"So it seems," she answered, good-naturedly. - Похоже, что так,- ответила она добродушно.
"Not that I love the sea," bitterly; "but I've got to turn a few honest dollars somehow, and this seemed the likeliest way. I oughter 'a ben in Klondike by now, if I'd had any luck at all. Tell you how it was. I lost my outfit on Windy Arm, half-way in, after packin' it clean across the Pass--" -Не могу сказать, чтобы я любил море,- огорченно заметил он,- но мне нужно каким-то честным путем сколотить немного денег, и мне кажется, что я выбрал наилучший способ. Я бы уже давно был в Клондайке, если бы мне хоть капельку везло. Я вам скажу, в чем тут дело. На полпути, у Пустого Рукава, я потерял свое снаряжение, когда уже было перетащил его через Ущелье...
Zip! Splash! She shook the water from her eyes, squirming the while as some of it ran down her warm back. "Фюйть! Фюйть!" - Фрона вытерла лицо, дрожа от холодной струи, катившейся по ее спине.
"You'll do," he encouraged her. "You're the right stuff for this country. Goin' all the way in?" - Вы молодчина,- подбодрил он ее,- вполне подходите для жизни здесь. Направляетесь дальше?
She nodded cheerfully. Она весело кивнула.
"Then you'll do. But as I was sayin', after I lost my outfit I hit back for the coast, bein' broke, to hustle up another one. That's why I'm chargin' high-pressure rates. And I hope you don't feel sore at what I made you pay. I'm no worse than the rest, miss, sure. I had to dig up a hundred for this old tub, which ain't worth ten down in the States. Same kind of prices everywhere. Over on the Skaguay Trail horseshoe nails is just as good as a quarter any day. A man goes up to the bar and calls for a whiskey. Whiskey's half a dollar. Well, he drinks his whiskey, plunks down two horseshoe nails, and it's O.K. No kick comin' on horseshoe nails. They use 'em to make change." Ну что ж? Вам можно. Так вот, когда я потерял свое снаряжение, мне пришлось вернуться на берег; надо было торопиться приобрести новое. Потому-то я и запрашиваю так много. Надеюсь, что вас это не огорчит. Уверяю вас, мисс, я не хуже других. Мне пришлось отдать сотню за эту старую лохань, которой в Штатах красная цена десять долларов. Тут на все такие цены. Дальше, к Скагуэю, гвозди для подков стоят четверть доллара за штуку. Идешь в бар, заказываешь себе виски- тоже полдоллара. Ничего не поделаешь. Пьешь свое виски, бросаешь на стойку пару гвоздей для подков-и все в порядке. Никто не возражает. Гвозди для подков заменяют там разменную монету.
"You must be a brave man to venture into the country again after such an experience. Won't you tell me your name? We may meet on the Inside." - Вы смелый человек, если после такого урока снова решаетесь отправиться в путь. Как вас зовут? Мы можем встретиться в Клондайке.
"Who? Me? Oh, I'm Del Bishop, pocket-miner; and if ever we run across each other, remember I'd give you the last shirt--I mean, remember my last bit of grub is yours." - Кого? Меня? О, мое имя- Дэл Бишоп, я - старатель! И если мы когда-нибудь встретимся, помните, что я поделюсь с вами последней рубашкой, то есть я хочу сказать, что отдам вам мой последний кусок хлеба.
"Thank you," she answered with a sweet smile; for she was a woman who loved the things which rose straight from the heart. - Благодарю вас,- ответила она, ласково улыбаясь. Эта девушка ценила все, что шло от чистого сердца.
He stopped rowing long enough to fish about in the water around his feet for an old cornbeef can. Перестав грести, он нашел на дне лодки старый роговой черпак.
"You'd better do some bailin'," he ordered, tossing her the can. "She's leakin' worse since that squeeze." - Не мешало бы вам немного вычерпать воду,- заметил он, перебрасывая ей черпак.- Лодка стала течь еще больше после того, как ее так сдавили.
Frona smiled mentally, tucked up her skirts, and bent to the work. At every dip, like great billows heaving along the sky-line, the glacier-fretted mountains rose and fell. Sometimes she rested her back and watched the teeming beach towards which they were heading, and again, the land-locked arm of the sea in which a score or so of great steamships lay at anchor. From each of these, to the shore and back again, flowed a steady stream of scows, launches, canoes, and all sorts of smaller craft. Man, the mighty toiler, reacting upon a hostile environment, she thought, going back in memory to the masters whose wisdom she had shared in lecture-room and midnight study. She was a ripened child of the age, and fairly understood the physical world and the workings thereof. And she had a love for the world, and a deep respect. Улыбнувшись про себя, Фрона подоткнула юбки и принялась за работу. Каждый раз, как лодка ныряла в воду, на горизонте, подобно огромным волнам, поднимались и опускались покрытые ледниками горы. Время от времени давая отдых своей спине, она смотрела на кишащий людьми берег, к которому они приближались, и на врезающийся в землю морской канал, где стояло на якоре около двадцати больших пароходов. Между ними и берегом беспрестанно сновали большие плоскодонные лодки, баркасы, каноэ и еще множество других болеемелких суденышек. Человек - неустанный труженик, вечный борец с враждебной средой, думала Фрона, вспоминая учителей, к чьей мудрости она приобщилась на лекциях и в часы ночных занятий. Она была дитя своего века и отлично понимала, что такое материальный мир и его проявления. И она любила этот мир и глубоко почитала его.
For some time Del Bishop had only punctuated the silence with splashes from his oars; but a thought struck him. Некоторое время их молчание нарушалось только плеском воды под веслами Дэла Бишопа; вдруг он что-то вспомнил.
"You haven't told me your name," he suggested, with complacent delicacy. - Вы не сказали мне вашего имени,- заметил он со снисходительной деликатностью.
"My name is Welse," she answered. "Frona Welse." - Мое имя - Уэлза - ответила она.- Фрона Уэлз.
A great awe manifested itself in his face, and grew to a greater and greater awe. "You--are--Frona--Welse?" he enunciated slowly. "Jacob Welse ain't your old man, is he?" Его лицо отразило глубочайшее благоговение. - Вы Фрона Уэлз?-медленнопроизнес он.-Ваш отец Джекоб Уэлз?
"Yes; I am Jacob Welse's daughter, at your service." - Да, я дочь Джекоба Уэлза, к вашим услугам.
He puckered his lips in a long low whistle of understanding and stopped rowing. "Just you climb back into the stern and take your feet out of that water," he commanded. "And gimme holt that can." Он понимающе свистнул и перестал грести. - Ну, тогда отправляйтесь обратно на корму и подберите ноги, а то они у вас совсем промокнут,- распорядился он.- И бросьте мне этот черпак.
"Am I not bailing satisfactorily?" she demanded, indignantly. - Разве я недостаточно хорошо черпаю воду? - возмущенно спросила она.
"Yep. You're doin' all right; but, but, you are--are--" - Что вы! Вы работаете превосходно! Но, но вы... вы...
"Just what I was before you knew who I was. Now you go on rowing,--that's your share of the work; and I'll take care of mine." - Я ничуть не изменилась с того момента, как вы узнали, кто я. Продолжайте грести, это-ваше дело. А я позабочусь о своем.
"Oh, you'll do!" he murmured ecstatically, bending afresh to the oars. "And Jacob Welse is your old man? I oughter 'a known it, sure!" Нет, вы определенно молодчина! - восхищенно пробормотал Бишоп и снова налег на весла.- Так Джекоб Уэлз-ваш отец? Мне бы следовало об этом догадаться.
When they reached the sand-spit, crowded with heterogeneous piles of merchandise and buzzing with men, she stopped long enough to shake hands with her ferryman. And though such a proceeding on the part of his feminine patrons was certainly unusual, Del Bishop squared it easily with the fact that she was Jacob Welse's daughter. Как только они причалили к песчаной отмели, где лежали кипы самых разнообразных товаров и было полно людей, Фрона задержалась, чтобы пожать руку своему перевозчику. И хотя рукопожатие женщины, нанявшей лодочника на работу, было необычным явлением, все же этот поступок соответствовал томуфакту, что она дочь Джекоба Уэлза.
"Remember, my last bit of grub is yours," he reassured her, still holding her hand. - Помните, что мой последний кусок хлеба принадлежит вам,- снова сказал он, не выпуская ее руки из своей.
"And your last shirt, too; don't forget." - И ваша последняя рубашка тоже! Не забудьте этого!
"Well, you're a--a--a crackerjack!" he exploded with a final squeeze. "Sure!" - Однако, вы молодец! - вырвалось у него с последним пожатием руки.-Будьте уверены!
Her short skirt did not block the free movement of her limbs, and she discovered with pleasurable surprise that the quick tripping step of the city pavement had departed from her, and that she was swinging off in the long easy stride which is born of the trail and which comes only after much travail and endeavor. More than one gold-rusher, shooting keen glances at her ankles and gray-gaitered calves, affirmed Del Bishop's judgment. And more than one glanced up at her face, and glanced again; for her gaze was frank, with the frankness of comradeship; and in her eyes there was always a smiling light, just trembling on the verge of dawn; and did the onlooker smile, her eyes smiled also. And the smiling light was protean-mooded,--merry, sympathetic, joyous, quizzical,--the complement of whatsoever kindled it. And sometimes the light spread over all her face, till the smile prefigured by it was realized. But it was always in frank and open comradeship. Ее короткая юбка не стесняла движений, и она с неожиданным удовольствием заметила, что мелкие шажки, столь обычные для городских улиц, уже сменились у нее широким, размашистым шагом ходока на дальние расстояния, шагом человека, привыкшего к труду и лишениям. Не один золотоискатель, окинув взглядом ее щиколотки и икры в серых гетрах, мысленно подтвердил мнение Дэла Бишопа. Взглянув же на ее лицо, многие взглядывали еще и еще раз; это было лицо прямодушного человека и доброго товарища; глаза ее чуть-чуть светились улыбкой, всегда готовой вспыхнуть, если ей навстречу улыбнутся другие глаза. И улыбка эта в зависимости от чувств, ее вызвавших, была то веселой, то грустной, то насмешливой. А иногда свет этой улыбки озарял все ее лицо, придавая ему выражение искренней заинтересованности и дружелюбия.
And there was much to cause her to smile as she hurried through the crowd, across the sand-spit, and over the flat towards the log-building she had pointed out to Mr. Thurston. Time had rolled back, and locomotion and transportation were once again in the most primitive stages. Men who had never carried more than parcels in all their lives had now become bearers of burdens. They no longer walked upright under the sun, but stooped the body forward and bowed the head to the earth. Every back had become a pack-saddle, and the strap-galls were beginning to form. They staggered beneath the unwonted effort, and legs became drunken with weariness and titubated in divers directions till the sunlight darkened and bearer and burden fell by the way. Other men, exulting secretly, piled their goods on two-wheeled go-carts and pulled out blithely enough, only to stall at the first spot where the great round boulders invaded the trail. Whereat they generalized anew upon the principles of Alaskan travel, discarded the go-cart, or trundled it back to the beach and sold it at fabulous price to the last man landed. Tenderfeet, with ten pounds of Colt's revolvers, cartridges, and hunting-knives belted about them, wandered valiantly up the trail, and crept back softly, shedding revolvers, cartridges, and knives in despairing showers. And so, in gasping and bitter sweat, these sons of Adam suffered for Adam's sin. У Фроны было много причин улыбаться, пока она, пересекая песчаную отмель, пробиралась сквозь толпу по направлению к бревенчатому зданию, о котором говорила мистеру Терстону. Казалось, время отступило здесь назад и транспорт вернулся в первобытное состояние. Люди, которые никогда в жизни не носили ничего, кроме маленьких свертков, превратились в носильщиков тяжестей. Никто из них не шел выпрямившись, с поднятой головой - все двигались, согнувшись в три погибели. Спины этих людей превратились во вьючные седла, и на них уже начинали появляться ссадины от ремней. Одни спотыкались под непривычным грузом, ноги их скользили, как у пьяных, и разъезжались во все стороны, пока у несчастных не темнело в глазах и они вместе с грузом не сваливались на краю дороги. Другие с плохо скрываемой радостью грузили свое добро на двухколесные тележки и весело тащили их, но застревали на первом же повороте, где дорогу загромождали огромные круглые валуны. Тогда они начинали постигать законы путешествий по Аляске: бросали тележку или катили ее обратно на берег и продавали там за баснословную цену последнему сошедшему на берег приезжему. Новички, обвешанные кольтами, патронами и охотничьими ножами (все вместе не менее десяти фунтов веса), бодро шагали вперед по дороге, а потом медленно тащились обратно, с отчаянием бросая всю эту амуницию. Так, задыхаясь и обливаясь потом, искупали сыны Адама грех своего праотца.
Frona felt vaguely disturbed by this great throbbing rush of gold-mad men, and the old scene with its clustering associations seemed blotted out by these toiling aliens. Even the old landmarks appeared strangely unfamiliar. It was the same, yet not the same. Here, on the grassy flat, where she had played as a child and shrunk back at the sound of her voice echoing from glacier to glacier, ten thousand men tramped ceaselessly up and down, grinding the tender herbage into the soil and mocking the stony silence. And just up the trail were ten thousand men who had passed by, and over the Chilcoot were ten thousand more. And behind, all down the island-studded Alaskan coast, even to the Horn, were yet ten thousand more, harnessers of wind and steam, hasteners from the ends of the earth. The Dyea River as of old roared turbulently down to the sea; but its ancient banks were gored by the feet of many men, and these men labored in surging rows at the dripping tow-lines, and the deep-laden boats followed them as they fought their upward way. And the will of man strove with the will of the water, and the men laughed at the old Dyea River and gored its banks deeper for the men who were to follow. Фрона чувствовала какое-то неясное беспокойство среди этого бурного потока людей, обезумевших от жажды золота, и даже хорошо знакомая ей местность, где каждый шаг был связан для нее с воспоминаниями, показалась ей чужой из-за этих мечущихся, взбудораженных чужеземцев. Даже старые межевые столбы выглядели совсем незнакомыми. Все было, как прежде, и все было иным. Здесь, на этом зеленом берегу, где она играла ребенком, где эхо ее голоса, перекатывавшееся от глетчера к глетчеру, пугало ее, тысячи людей безостановочно шныряли взад и вперед, вытаптывая нежную траву и нарушая безмолвие скал. А там дальше, на дороге, были еще тысячи таких же, как они, и дальше за Чилкутом - еще тысячи. Вдоль всего побережья Аляски и до самого мыса Горн еще десятки тысяч властителей ветра и пара спешили сюда со всех концов земли. Дайя по-прежнему с шумом и грохотом катила в море свои воды;но ее древние берега были исхожены бесчисленным множеством ног, и люди, непрерывно шедшие друг за другом, тянули мокрую бечеву, а перегруженные лодки медленно плыли за ними вверх по реке. Воля людей боролась с волей реки, и люди смеялись над старой Дайей, все глубже вытаптывая на ее берегах дорогу для тех, кто придет вслед за ними.
The doorway of the store, through which she had once run out and in, and where she had looked with awe at the unusual sight of a stray trapper or fur-trader, was now packed with a clamorous throng of men. Where of old one letter waiting a claimant was a thing of wonder, she now saw, by peering through the window, the mail heaped up from floor to ceiling. And it was for this mail the men were clamoring so insistently. Before the store, by the scales, was another crowd. An Indian threw his pack upon the scales, the white owner jotted down the weight in a note-book, and another pack was thrown on. Each pack was in the straps, ready for the packer's back and the precarious journey over the Chilcoot. Frona edged in closer. She was interested in freights. She remembered in her day when the solitary prospector or trader had his outfit packed over for six cents,--one hundred and twenty dollars a ton. Дверь склада, некогда так хорошо знакомая Фроне, с порога которой она прежде со страхом наблюдала за необычным для нее зрелищем – заблудившимся охотником или торговцем мехами,- теперь была осаждена галдящей толпой. Где письмо "до востребования" было когда-то предметом удивления, там, заглянув в окошко, она увидела груду наваленных до потолка писем. Их-то и требовала с криками и воплями толпа. Перед складом. у весов, стояло множество людей. Индеец-носильщик бросал тюк на весы, владелец -- белый что-то отмечал у себя в записной книжке, и наступала очередь следующего. Каждый тюк был обвязан ремнями и ждал носильщика для тяжелого перехода через Чилкут. Фрона пробралась вперед. Ее интересовал груз. Она вспомнила те дни, когда каждый тюк обходился старателю или торговцу в шесть центов, то есть сто двадцать долларов за тонну.
The tenderfoot who was weighing up consulted his guide-book. "Eight cents," he said to the Indian. Whereupon the Indians laughed scornfully and chorused, "Forty cents!" A pained expression came into his face, and he looked about him anxiously. The sympathetic light in Frona's eyes caught him, and he regarded her with intent blankness. In reality he was busy reducing a three-ton outfit to terms of cash at forty dollars per hundred-weight. "Twenty-four hundred dollars for thirty miles!" he cried. "What can I do?" Какой-то новичок, взвешивавший свою кладь, справился в своем путеводителе. "Восемь центов",- сказал он, обращаясь к индейцам. Индейцы презрительно расхохотались и хором ответили: "Сорок центов!" Лицо новичка вытянулось, и он с беспокойством посмотрел вокруг. Уловив сочувствие в глазах Фроны, он. казалось, смущенно уставился на нее. В действительности он вычислял, во что обойдется кладь в три тонны при оплате по сорок долларов за сто фунтов. - Две тысячи четыреста долларов за тридцать миль! - воскликнул он.-Что мне делать?
Frona shrugged her shoulders. "You'd better pay them the forty cents," she advised, "else they will take off their straps." Фрона пожала плечами. - Лучше платите по сорок центов,- посоветовала она,- а то они сейчас снимут ремни.
The man thanked her, but instead of taking heed went on with his haggling. One of the Indians stepped up and proceeded to unfasten his pack-straps. The tenderfoot wavered, but just as he was about to give in, the packers jumped the price on him to forty-five cents. He smiled after a sickly fashion, and nodded his head in token of surrender. But another Indian joined the group and began whispering excitedly. A cheer went up, and before the man could realize it they had jerked off their straps and departed, spreading the news as they went that freight to Lake Linderman was fifty cents. Человек поблагодарил ее, но вместо того, чтобы послушаться совета, продолжал торговаться. Один из индейцев вышел вперед и начал снимать ремни. Новичок заколебался, и в тот момент, когда он уже готов был уступить, носильщики подняли цену до сорока пяти центов. Слабо улыбнувшись, он кивнул головой в знак согласия. В это время к ним подошел еще один индеец и стал что-то взволнованно шептать. Раздался радостный возглас, и, раньше чем новичок успел сообразить, в чем дело, индейцы отвязали свои ремни и ушли, распространяя радостную весть, что цена за доставку груза на озеро Линдерман стала пятьдесят центов.
Of a sudden, the crowd before the store was perceptibly agitated. Its members whispered excitedly one to another, and all their eyes were focussed upon three men approaching from up the trail. The trio were ordinary-looking creatures, ill-clad and even ragged. In a more stable community their apprehension by the village constable and arrest for vagrancy would have been immediate. "French Louis," the tenderfeet whispered and passed the word along. "Owns three Eldorado claims in a block," the man next to Frona confided to her. "Worth ten millions at the very least." French Louis, striding a little in advance of his companions, did not look it. He had parted company with his hat somewhere along the route, and a frayed silk kerchief was wrapped carelessly about his head. And for all his ten millions, he carried his own travelling pack on his broad shoulders. "And that one, the one with the beard, that's Swiftwater Bill, another of the Eldorado kings." Толпа, стоявшая у склада, вдруг заволновалась. Люди возбужденно перешептывались, глаза всех обратились на трех человек, приближавшихся к складу. Все трое ничем не отличались от прочих золотоискателей. Они были плохо одеты, даже обтрепаны. Где-нибудь в другом месте они немедленно были бы задержаны полицейским и арестованы за бродяжничество. - Француз Луи,-стало передаваться из уст в уста.- Имеет три заявки на Эльдорадо,- сообщил Фроне ее ближайший сосед.- Они стоят по крайней мере десять миллионов. Вид француза Луи, шагавшего несколько впереди своих товарищей, совершенно не соответствовал этим словам. Где-то в дороге он потерял свою шапку и небрежно обвязал голову потертым шелковым платком. Несмотря на свои десять миллионов, он сам нес на широких плечах свой багаж. - А тот с бородой- Билл Свифтуотер, тоже король Эльдорадо.
"How do you know?" Frona asked, doubtingly. - Откуда вы это знаете? - недоверчиво спросила Фрона.
"Know!" the man exclaimed. "Know! Why his picture has been in all the papers for the last six weeks. See!" He unfolded a newspaper. "And a pretty good likeness, too. I've looked at it so much I'd know his mug among a thousand." - Откуда я знаю?!-воскликнул ее собеседник.- Да его портрет был помещен во всех газетах, вышедших за последние шесть недель. Смотрите! – Он развернул газету.- Очень похожий портрет. Я так часто смотрел на него, что узнаю его рожу из тысячи.
"Then who is the third one?" she queried, tacitly accepting him as a fount of authority. - А третий кто? - спросила она, безмолвно подчиняясь его авторитету.
Her informant lifted himself on his toes to see better. "I don't know," he confessed sorrowfully, then tapped the shoulder of the man next to him. "Who is the lean, smooth-faced one? The one with the blue shirt and the patch on his knee?" Ее собеседник поднялся на цыпочки, чтобы лучше видеть. - Не знаю,- сознался он грустно и хлопнул по плечу своего соседа.-Кто этот худощавый, бритый, в синей рубашке и с заплатой на колене?
Just then Frona uttered a glad little cry and darted forward. "Matt!" she cried. "Matt McCarthy!" В то же мгновение Фрона радостно вскрикнула и бросилась вперед. - Мэт! - позвала она.- Мэт Маккарти!
The man with the patch shook her hand heartily, though he did not know her and distrust was plain in his eyes. Человек с заплатой сердечно пожал ей руку, хотя не узнал ее, и посмотрел на нее недоверчиво.
"Oh, you don't remember me!" she chattered. "And don't you dare say you do! If there weren't so many looking, I'd hug you, you old bear! - О, вы не узнаете меня! - растерялась она.- Нет, нет, не смейте говорить, что узнали. Если бы здесь не было столько зрителей, я обняла бы вас, старый медведь!
"And so Big Bear went home to the Little Bears," she recited, solemnly. "And the Little Bears were very hungry. And Big Bear said, 'Guess what I have got, my children.' And one Little Bear guessed berries, and one Little Bear guessed salmon, and t'other Little Bear guessed porcupine. Then Big Bear laughed 'Whoof! Whoof!' and said, '_A Nice Big Fat Man_!'" - И вот Большой Медведь пошел домой к Маленьким Медвежатам,-размеренно начала она.- И Маленькие Медвежата были очень голодны! И Большой Медведь сказал: "Угадайте, что я вам принес, детки?" И один Маленький Медвежонок сказал, что это ягоды, а другой сказал, что это лосось, а третий сказал, что это дикобраз. Тогда Большой Медведь рассмеялся: "Уф! Уф! – и сказал: - Нет, это замечательный, большой, жирный человек!"
As he listened, recollection avowed itself in his face, and, when she had finished, his eyes wrinkled up and he laughed a peculiar, laughable silent laugh. По мере того как он слушал, его взгляд прояснялся. А когда Фрона кончила, лицо его сморщилось, и он засмеялся каким-то особенным тихим смехом.
"Sure, an' it's well I know ye," he explained; "but for the life iv me I can't put me finger on ye." - Я вас определенно знаю,- сказал он,- но никак не могу вспомнить, кто вы такая.
She pointed into the store and watched him anxiously. Она указала на склад и робко посмотрела на него.
"Now I have ye!" He drew back and looked her up and down, and his expression changed to disappointment. "It cuddent be. I mistook ye. Ye cud niver a-lived in that shanty," thrusting a thumb in the direction of the store. - Вспомнил! -Отступив на шаг, он осмотрел ее с головы до ног, и неожиданно на лице его отразилось разочарование.-Не может быть! Я ошибся. Вы никогда не могли бы жить в этой лачуге. И он ткнул пальцем в направлении склада.
Frona nodded her head vigorously. Фрона энергично закивала головой.
"Thin it's yer ownself afther all? The little motherless darlin', with the goold hair I combed the knots out iv many's the time? The little witch that run barefoot an' barelegged over all the place?" - Так это все-таки вы? Маленькая сиротка с золотыми волосами, которые я так часто расчесывал? Маленькая чародейка, бегавшая босиком по этим самым камням?
"Yes, yes," she corroborated, gleefully. - Да, да! -радостно подтвердила она.
"The little divil that stole the dog-team an' wint over the Pass in the dead o' winter for to see where the world come to an ind on the ither side, just because old Matt McCarthy was afther tellin' her fairy stories?" - Маленький дьяволенок, стащивший упряжку и отправившийся в самый разгар зимы через Ущелье, чтобы посмотреть, где конец света. И всему виной были волшебные сказки старого Мэта Маккарти!
"O Matt, dear old Matt! Remember the time I went swimming with the Siwash girls from the Indian camp?" - О, Мэт, милый старый Мэт! Помните, как я отправилась плавать с сивашскими девочками из индейского лагеря?
"An' I dragged ye out by the hair o' yer head?" - Я вытащил вас за волосы из воды?
"And lost one of your new rubber boots?" - И потерял новенький болотныйсапог!
"Ah, an' sure an' I do. And a most shockin' an' immodest affair it was! An' the boots was worth tin dollars over yer father's counter." - Ну, конечно, помню. Это был возмутительный, бесстыдный поступок! Сапоги стоили десять долларов в лавке вашего же отца!
"And then you went away, over the Pass, to the Inside, and we never heard a word of you. Everybody thought you dead." - А потом вы отправились через Ущелье в глубь страны, и мы больше ничего о вас не слышали. Все думали, что вы умерли.
"Well I recollect the day. An' ye cried in me arms an' wuddent kiss yer old Matt good-by. But ye did in the ind," he exclaimed, triumphantly, "whin ye saw I was goin' to lave ye for sure. What a wee thing ye were!" - Да, я помню этот день. И вы плакали на моих руках и не хотели поцеловать на прощание вашего старого Мэта. Но в конце концов вы все-таки поцеловали,-торжествующе добавил он.--Когда вы поняли, что я действительно ухожу. Какая вы были тогда крошка!
"I was only eight." - Мне было только восемь лет.
"An' 'tis twelve year agone. Twelve year I've spint on the Inside, with niver a trip out. Ye must be twinty now?" - Двенадцать лет прошло. Двенадцать лет я провел в глубине страны, ни разу оттуда не выбравшись. Вам теперь должно быть двадцать лет?
"And almost as big as you," Frona affirmed. - И я почти с вас ростом,- прибавила Фрона.
"A likely woman ye've grown into, tall, an' shapely, an' all that." He looked her over critically. "But ye cud 'a' stood a bit more flesh, I'm thinkin'." - Славная из вас получилась женщина -высокая, стройная...- Он критически осмотрел ее.- Не мешало бы вам только быть немного полнее, по-моему.
"No, no," she denied. "Not at twenty, Matt, not at twenty. Feel my arm, you'll see." She doubled that member till the biceps knotted. - Ни в коем случае,- запротестовала она.- Не в двадцать лет, Мэт! Пощупайте мою руку и вы увидите...-Она согнула руку и показала ему, как вздулся ее бицепс.
"'Tis muscle," he admitted, passing his hand admiringly over the swelling bunch; "just as though ye'd been workin' hard for yer livin'." - Мускулы ничего себе,- с довольным видом согласился он, осмотрев.-Можно подумать, что вы зарабатывали себе кусок хлеба тяжелым трудом.
"Oh, I can swing clubs, and box, and fence," she cried, successively striking the typical postures; "and swim, and make high dives, chin a bar twenty times, and--and walk on my hands. There!" - О, я умею метать копье, боксировать и фехтовать!-воскликнула она, встав в соответствующую позицию.-И плавать, и нырять, и прыгать через веревку двадцать раз подряд, и ходить на руках. Вот!
"Is that what ye've been doin'? I thought ye wint away for book-larnin'," he commented, dryly. - Это то, чему вас научили? А я-то думал, что вы уехали заниматься науками,- сухо заметил он.
"But they have new ways of teaching, now, Matt, and they don't turn you out with your head crammed--" - Теперь существуют новые методы обучения, Мэт. И вас уже не отправляют домой, когда вы нахватаетесь одних лишь знаний.
"An' yer legs that spindly they can't carry it all! Well, an' I forgive ye yer muscle." - И с такими слабыми ногами, что они не в состоянии поддержать вашу голову! Ладно, прощаю вам ваши мускулы.
"But how about yourself, Matt?" Frona asked. "How has the world been to you these twelve years?" - А как ваши дела, Мэт? - спросила Фрона.- Что вам дали эти двенадцать лет?
"Behold!" He spread his legs apart, threw his head back, and his chest out. "Ye now behold Mister Matthew McCarthy, a king iv the noble Eldorado Dynasty by the strength iv his own right arm. Me possessions is limitless. I have more dust in wan minute than iver I saw in all me life before. Me intintion for makin' this trip to the States is to look up me ancestors. I have a firm belafe that they wance existed. Ye may find nuggets in the Klondike, but niver good whiskey. 'Tis likewise me intintion to have wan drink iv the rate stuff before I die. Afther that 'tis me sworn resolve to return to the superveeshion iv me Klondike properties. Indade, and I'm an Eldorado king; an' if ye'll be wantin' the lind iv a tidy bit, it's meself that'll loan it ye." - Посмотрите на меня.- Он широко расставил ноги, закинул голову и выпятил грудь.-Перед вами стоит мистер Мэт Маккарти, один из королей благородной династии Эльдорадо. И всем этим он обязан своим собственным рукам. Мои богатства неисчислимы. У меня добывается в одну минуту больше золотого песку, чем я видел за всю свою жизнь прежде. Теперь я еду в Штаты, чтобы поискать своих наследников. Я твердо верю, что у меня таковые имеются.В Клондайке можно найти любое количество самородков, но хорошего виски вы тут не найдете. И я решил во что бы то ни стало выпить хоть раз настоящего виски до того, как я умру. А потом я вернусь в Клондайк, чтобы управлять своими владениями. Честное слово, я один из королей Эльдорадо; и если вам когда-нибудь понадобится что-нибудь этакое, то я дам вам взаймы.
"The same old, old Matt, who never grows old," Frona laughed. - Все тот же старый Мэт! Никакой перемены! - рассмеялась Фрона.
"An' it's yerself is the thrue Welse, for all yer prize-fighter's muscles an' yer philosopher's brains. But let's wander inside on the heels of Louis an' Swiftwater. Andy's still tindin' store, I'm told, an' we'll see if I still linger in the pages iv his mimory." - А вы все та же настоящая Уэлз, хотя у вас мускулы призового борца и мозги философа. Ну, давайте догоним Луи и Свифтуотера. Говорят, Энди все еще заведует складом. Посмотрим, не забыл ли он меня.
"And I, also." Frona seized him by the hand. It was a bad habit she had of seizing the hands of those she loved. "It's ten years since I went away." - И меня тоже.- Фрона схватила его за руку. У нее была дурная привычка хватать за руку тех, кто ей нравился.- Уже десять лет прошло с тех пор, как я уехала.
The Irishman forged his way through the crowd like a pile-driver, and Frona followed easily in the lee of his bulk. The tenderfeet watched them reverently, for to them they were as Northland divinities. The buzz of conversation rose again. Ирландец прокладывал себе дорогу сквозь толпу, точно машина для забивки свай, и Фрона легко пробиралась вслед за ним. Новички почтительно наблюдали за этими божествами Севера. В толпе снова поднялся гул.
"Who's the girl?" somebody asked. And just as Frona passed inside the door she caught the opening of the answer: "Jacob Welse's daughter. Never heard of Jacob Welse? Where have you been keeping yourself?" Кто эта девушка? - спросил кто-то. И Фрона, переступая порог склада, услыхала первую часть фразы: - Это дочь Джекоба Уэлза. Ничего не знаете о Джекобе Уэлзе? Где же вы были все эти годы?..

Назад Вперёд »

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.