«No, I’m not a hacker, I just didn’t sleep well.» - Нет, я не хакер, просто плохо спал
 Tuesday [ʹtju:zdı] , 16 October [ɒkʹtəʋbə] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джером К. Джером. Трое в лодке (не считая собаки)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Глава 5

It was Mrs. Poppets that woke me up next morning. She said: Утром меня разбудила миссис Попитс. Она постучала в дверь и сказала:
- Do you know that it's nearly nine o'clock, sir? - Известно ли вам, сэр, что сейчас около девяти?
- Nine o' what? - I cried, starting up. - Девяти чего? - воскликнул я, садясь на постели.
- Nine o'clock, - she replied, through the keyhole. - I thought you was a-oversleeping yourselves. - Девяти часов, - откликнулась она через замочную скважину. - Я боялась, не проспали ли вы?
I woke Harris, and told him. He said: Я растолкал Гарриса и объяснил ему, что случилось. Он сказал:
- I thought you wanted to get up at six? - Ты как будто собирался встать в шесть?
- So I did, - I answered, - why didn't you wake me? - Конечно, - ответил я, - почему же ты меня не разбудил?
- How could I wake you, when you didn't wake me? - he retorted. - Now we shan't get on the water till after twelve. I wonder you take the trouble to get up at all. - А как я мог тебя разбудить, когда ты меня не разбудил? - возразил он. - Теперь мы не доберемся до места раньше полудня. Странно, что ты вообще взял на себя труд проснуться.
- Um, - I replied, - lucky for you that I do. If I hadn't woke you, you'd have lain there for the whole fortnight. - К счастью для тебя, - огрызнулся я. - Если бы я тебя не разбудил, ты бы так и дрых здесь все эти две недели.
We snarled at one another in this strain for the next few minutes, when we were interrupted by a defiant snore from George. Так мы переругивались минут десять, пока нас не прервал вызывающий храп Джорджа.
It reminded us, for the first time since our being called, of his existence. There he lay - the man who had wanted to know what time he should wake us - on his back, with his mouth wide open, and his knees stuck up. Впервые после того, как нас разбудили, мы вспомнили о его существовании. Ага, вот он - человек, который спрашивал, когда нас разбудить: он лежит на спине с открытым ртом, и под одеялом торчат его согнутые колени.
I don't know why it should be, I am sure; but the sight of another man asleep in bed when I am up, maddens me. It seems to me so shocking to see the precious hours of a man's life - the priceless moments that will never come back to him again - being wasted in mere brutish sleep. Не знаю почему, но когда я вижу кого-нибудь спящим в то время, как я бодрствую, я прихожу в ярость. Так мучительно быть свидетелем того, что бесценные часы земного существования, быстротечные мгновения, которых ему уже никогда не вернуть, человек попусту тратит на скотский сон.
There was George, throwing away in hideous sloth the inestimable gift of time; his valuable life, every second of which he would have to account for hereafter, passing away from him, unused. И вот полюбуйтесь на Джорджа, который, поддавшись омерзительной лени, расточает ниспосланный ему свыше дар-время. Его драгоценная жизнь, в каждой секунде которой он должен будет когда-нибудь дать отчет, проходит мимо него без цели и смысла.
He might have been up stuffing himself with eggs and bacon, irritating the dog, or flirting with the slavey, instead of sprawling there, sunk in soul-clogging oblivion. А ведь он мог бы бодрствовать, уплетая яичницу с ветчиной, или дразня собаку, или заигрывая с горничной, вместо того чтобы валяться тут, в полном бесчувствии, унижающем человеческое достоинство.
It was a terrible thought. Harris and I appeared to be struck by it at the same instant. We determined to save him, and, in this noble resolve, our own dispute was forgotten. We flew across and slung the clothes off him, and Harris landed him one with a slipper, and I shouted in his ear, and he awoke. Какая ужасная мысль! В одно и то же мгновение она потрясла и меня и Гарриса. Мы решили спасти Джорджа и, объединенные таким благородным стремлением, забыли о наших собственных распрях. Мы накинулись на него и стащили с него одеяло, и Гаррис шлепнул его туфлей, а я гаркнул у него над ухом, и он проснулся.
- Wasermarrer? - he observed, sitting up. - Что случилось? - осведомился он, приняв сидячее положение.
- Get up, you fat-headed chunk! - roared Harris. - It's quarter to ten. - Вставай, безмозглый чурбан! - проревел Гаррис. - Уже без четверти десять.
- What! - he shrieked, jumping out of bed into the bath; "Who the thunder put this thing here? - Как! - завопил Джордж и, соскочив с постели, очутился в лохани. - Какой болван, гром его разрази, подставил сюда эту штуку?
We told him he must have been a fool not to see the bath. Мы ответили, что надо быть ослом, чтобы не заметить лохани.
We finished dressing, and, when it came to the extras, we remembered that we had packed the tooth-brushes and the brush and comb (that tooth-brush of mine will be the death of me, I know), and we had to go downstairs, and fish them out of the bag. And when we had done that George wanted the shaving tackle. We told him that he would have to go without shaving that morning, as we weren't going to unpack that bag again for him, nor for anyone like him. Наконец мы оделись, но когда дело дошло до дальнейших процедур, то обнаружилось, что зубные щетки, головная щетка и гребенка уложены (я уверен, что зубная щетка когда-нибудь доконает меня), и, значит, нам надо спускаться и выуживать их из саквояжа. А когда это было уже позади, Джорджу понадобился бритвенный прибор. Мы объяснили ему, что сегодня придется обойтись без бритья, поскольку мы не собираемся опять распаковывать саквояж ни для него, ни вообще для кого бы то ни было.
He said: Он сказал:
- Don't be absurd. How can I go into the City like this? - Не валяйте дурака. Разве я могу показаться в Сити в таком виде?
It was certainly rather rough on the City, but what cared we for human suffering? As Harris said, in his common, vulgar way, the City would have to lump it. Пожалуй, это было действительно не слишком мягко по отношению к Сити, но что нам чужие страдания? Как сказал Гаррис, с присущей ему вульгарностью, - Сити и не такое сожрет.
We went downstairs to breakfast. Montmorency had invited two other dogs to come and see him off, and they were whiling away the time by fighting on the doorstep. We calmed them with an umbrella, and sat down to chops and cold beef. Мы спустились к завтраку. Монморанси пригласил двух знакомых собак проводить его, и они коротали время, грызясь у крыльца. Мы успокоили их при помощи зонтика и занялись отбивными котлетами и холодной говядиной.
Harris said: Гаррис изрек:
- The great thing is to make a good breakfast, - and he started with a couple of chops, saying that he would take these while they were hot, as the beef could wait. - Хороший завтрак - великое дело! - и начал с двух отбивных котлет, заметив, что иначе они остынут, тогда как говядина может и подождать.
George got hold of the paper, and read us out the boating fatalities, and the weather forecast, which latter prophesied "rain, cold, wet to fine" (whatever more than usually ghastly thing in weather that may be), "occasional local thunder-storms, east wind, with general depression over the Midland Counties (London and Channel). Bar. falling." Джордж завладел газетой и прочел вслух сообщения о несчастных случаях с лодками и предсказание погоды, в котором пророчились "осадки, похолодание, переменная облачность (а уж это - самая зловещая штука, какая только может быть сказана о погоде), местами возможны грозы, ветер восточный, свежий до сильного, в центральных графствах (Лондон и Ла-Манш) - область пониженного давления; барометр продолжает падать".
I do think that, of all the silly, irritating tomfoolishness by which we are plagued, this "weather-forecast" fraud is about the most aggravating. It "forecasts" precisely what happened yesterday or a the day before, and precisely the opposite of what is going to happen to-day. Мне думается, что из всего глупейшего, раздражающего вздора, которым забивают нам голову, едва ли не самое гнусное - это мошенничество, обычно называемое предсказанием погоды. На сегодняшний день нам обещают точнехонько то, что происходило вчера или позавчера, и прямо противоположное тому, что произойдет сегодня.
I remember a holiday of mine being completely ruined one late autumn by our paying attention to the weather report of the local newspaper. "Heavy showers, with thunderstorms, may be expected to-day," it would say on Monday, and so we would give up our picnic, and stop indoors all day, waiting for the rain. - And people would pass the house, going off in wagonettes and coaches as jolly and merry as could be, the sun shining out, and not a cloud to be seen. Помню, как однажды осенью мой отдых был совершенно загублен тем, что мы верили предсказаниям погоды, которые печатались в местной газете. "Сегодня ожидаются проходящие ливни и грозы", - было написано там в понедельник, и мы отложили пикник и целый день сидели дома в ожидании дождя. А под окнами на линейках и в пролетках катили развеселые компании, солнце жарило вовсю, и на небе не было ни облачка.
- Ah! - we said, as we stood looking out at them through the window, "won't they come home soaked!" - Ну-ну, поглядим, в каком-то виде они вернутся! - говорили мы, глядя на них из окна.
And we chuckled to think how wet they were going to get, and came back and stirred the fire, and got our books, and arranged our specimens of seaweed and cockle shells. By twelve o'clock, with the sun pouring into the room, the heat became quite oppressive, and we wondered when those heavy showers and occasional thunderstorms were going to begin. И мы, посмеиваясь при мысли о том, как они промокнут, отошли от окна, растопили камин и занялись чтением и приведением в порядок коллекции водорослей и раковин. В полдень солнце залило всю комнату, жара стала удручающей, и мы недоумевали, когда же разразятся эти проходящие ливни и грозы.
- Ah! they'll come in the afternoon, you'll find, - we said to each other. - Oh, WON'T those people get wet. What a lark! At one o'clock, the landlady would come in to ask if we weren't going out, as it seemed such a lovely day. - Погодите, все начнется после полудня, - говорили мы друг другу. - Ну и промокнут же эти гуляки! Вот будет потеха! В час заглянула хозяйка и спросила, не собираемся ли мы прогуляться, - такой чудесный день.
- No, no, - we replied, with a knowing chuckle, - not we. WE don't mean to get wet - no, no. - Ну, нет, - ответили мы, многозначительно посмеиваясь, - мы гулять не собираемся. Мы вовсе не желаем промокнуть. Покорно благодарим.
And when the afternoon was nearly gone, and still there was no sign of rain, we tried to cheer ourselves up with the idea that it would come down all at once, just as the people had started for home, and were out of the reach of any shelter, and that they would thus get more drenched than ever. But not a drop ever fell, and it finished a grand day, and a lovely night after it. И когда день уже клонился к вечеру, а дождя все еще не было, мы продолжали подбадривать себя тем, что он хлынет внезапно, как раз в тот самый момент, когда гуляющие уже отправятся в обратный путь, и таким образом им негде будет спрятаться, и они вымокнут до нитки. Но день прошел, а с небосвода не упало ни единой капли, и за ясным днем последовала такая же ясная ночь.
The next morning we would read that it was going to be a "warm, fine to set-fair day; much heat;" and we would dress ourselves in flimsy things, and go out, and, half-an-hour after we had started, it would commence to rain hard, and a bitterly cold wind would spring up, and both would keep on steadily for the whole day, and we would come home with colds and rheumatism all over us, and go to bed. На следующее утро мы прочли, что ожидается "жаркий день; устойчивая, ясная погода", и мы надели легкие светлые костюмы и отправились на прогулку, а через полчаса пошел дождь и, откуда ни возьмись, начал дуть пронизывающий ветер, и дождь с ветром усердствовали весь день без передышки, и мы вернулись насквозь продрогшие и простуженные и легли спать.
The weather is a thing that is beyond me altogether. I never can understand it. The barometer is useless: it is as misleading as the newspaper forecast. Погода-это явление, находящееся за пределами моего понимания. Я никогда не могу толком в ней разобраться. Барометр ничего не дает: он так же вводит в заблуждение, как и газетные предсказания.
There was one hanging up in a hotel at Oxford at which I was staying last spring, and, when I got there, it was pointing to "set fair." It was simply pouring with rain outside, and had been all day; and I couldn't quite make matters out. I tapped the barometer, and it jumped up and pointed to "very dry." The Boots stopped as he was passing, and said he expected it meant to-morrow. I fancied that maybe it was thinking of the week before last, but Boots said, No, he thought not. Я вспоминаю о барометре оксфордской гостиницы, в которой я останавливался прошлой весной. Когда я на него посмотрел, он стоял на "ясно". В это самое время дождь лил ручьями, а начался он еще с ночи, и я никак не мог понять, в чем дело. Я слегка стукнул пальцем по барометру, и стрелка перескочила на "хор. погода". Проходивший мимо коридорный остановился и заметил, что барометр, наверное, имеет в виду завтрашний день. Я высказал предположение, что, может быть, он, наоборот, вспоминает о позапрошлой неделе, но коридорный оказал, что лично он этого не думает.
I tapped it again the next morning, and it went up still higher, and the rain came down faster than ever. On Wednesday I went and hit it again, and the pointer went round towards "set fair," "very dry," and "much heat," until it was stopped by the peg, and couldn't go any further. It tried its best, but the instrument was built so that it couldn't prophesy fine weather any harder than it did without breaking itself. It evidently wanted to go on, and prognosticate drought, and water famine, and sunstroke, and simooms, and such things, but the peg prevented it, and it had to be content with pointing to the mere commonplace "very dry." На следующее утро я снова стукнул по барометру, и стрелка скакнула еще дальше, и дождь припустил с еще большим ожесточением. В среду я подошел и снова щелкнул по барометру, и стрелка сдвинулась с отметки "ясно", прошла через "хор. погода" и "великая сушь" и остановилась, дойдя до упора, так как дальше двигаться было некуда. Она была, видимо, не прочь продвинуться еще дальше, но устройство прибора не позволяло ей предсказывать хорошую погоду более настойчиво. Стрелка, очевидно, хотела двигаться дальше, предвещая засуху, пересыхание морей, солнечные удары, самум и тому подобное, но шпенек, поставленный для упора, этому помешал, и она вынуждена была удовлетвориться банальным "великая сушь".
Meanwhile, the rain came down in a steady torrent, and the lower part of the town was under water, owing to the river having overflowed. А между тем дождь лил как из ведра и река, выйдя из берегов, затопила нижнюю часть города.
Boots said it was evident that we were going to have a prolonged spell of grand weather SOME TIME, and read out a poem which was printed over the top of the oracle, about Коридорный сказал, что, вероятно, это долгосрочный прогноз великолепной погоды, которая когда-нибудь впоследствии установится, и процитировал стихотворение, напечатанное сверху, над шкалой пророческого инструмента, что-то вроде следующего:
"Long foretold, long last; Прилагаю я старание,
Short notice, soon past." Чтоб вы знали все заранее.
The fine weather never came that summer. I expect that machine must have been referring to the following spring. В то лето хорошая погода так и не наступила. Должно быть, этот прибор имел в виду будущую весну.
Then there are those new style of barometers, the long straight ones. I never can make head or tail of those. There is one side for 10 a.m. yesterday, and one side for 10 a.m. to-day; but you can't always get there as early as ten, you know. It rises or falls for rain and fine, with much or less wind, and one end is "Nly" and the other "Ely" (what's Ely got to do with it?), and if you tap it, it doesn't tell you anything. And you've got to correct it to sea-level, and reduce it to Fahrenheit, and even then I don't know the answer. Недавно появилась еще одна разновидность барометров-прямые и высокие. Я никогда не могу разобрать, где у них голова и где хвост. Одна сторона у них для десяти часов утра вчерашнего дня, а другая-для десяти часов утра сегодняшнего; но разве всегда есть возможность попасть туда, где он выставлен, в такую рань? Он поднимается и падает, как при дождливой, так и при ясной погоде, от усиления и ослабления ветра, и на одном конце написано "В-к", а на другом "З-д" (но при чем тут "В-к", я совершенно не понимаю), и если его постукать, то он все равно ничего вам не скажет. И надо вносить поправку в его показания соответственно высоте над уровнем моря и температуре по Фаренгейту, и даже после этого я все равно понятия не имею, чего следует ожидать.
But who wants to be foretold the weather? It is bad enough when it comes, without our having the misery of knowing about it beforehand. The prophet we like is the old man who, on the particularly gloomy-looking morning of some day when we particularly want it to be fine, looks round the horizon with a particularly knowing eye, and says: Но кому нужны предсказания погоды? То, что она портится, уже само по себе достаточно скверно; зачем же еще отравлять себе жизнь, узнавая об этом заранее? Если мы кого и признаем в качестве пророка, то это какого-нибудь старикашку, который в особенно пасмурное утро, когда нам особенно хочется, чтобы был ясный день, окидывает горизонт особенно проницательным взором и говорит:
- Oh no, sir, I think it will clear up all right. It will break all right enough, sir." - О нет, сэр, ручаюсь, что тучи разойдутся. Погода разгуляется, сэр.
- "Ah, he knows, - we say, as we wish him good-morning, and start off, - wonderful how these old fellows can tell! - Ну, он-то уж в этом знает толк, - говорим мы, желая ему всяких благ и выезжая за город, удивительное чутье у этих стариков!
And we feel an affection for that man which is not at all lessened by the circumstances of its NOT clearing up, but continuing to rain steadily all day. И мы чувствуем к нему признательность, которую вовсе не уменьшает то обстоятельство, что погода не разгуливается и что дождь льет весь день без передышки.
- Ah, well, - we feel, "he did his best. "Ничего не поделаешь, - думаем мы, - в конце концов это от него не зависит".
For the man that prophesies us bad weather, on the contrary, we entertain only bitter and revengeful thoughts. Напротив, у нас остается лишь горечь и мстительное чувство по отношению к тому, кто предрекает непогоду.
- Going to clear up, d'ye think? - we shout, cheerily, as we pass. - Как вы думаете, - прояснится? - приветливо кричим мы, поравнявшись с ним.
- Well, no, sir; I'm afraid it's settled down for the day, - he replies, shaking his head. - Едва ли, сэр; видать по всему, дождь зарядил до вечера, - отвечает он, покачивая головой.
- Stupid old fool! - we mutter, - what's HE know about it?" - Старый болван! - бормочем мы.-Что он в этом смыслит?
And, if his portent proves correct, we come back feeling still more angry against him, and with a vague notion that, somehow or other, he has had something to do with it. И если его предсказание оправдывается, мы возвращаемся в еще большем негодовании и с каким-то смутным ощущением, что он так или иначе причастен к этому грязному делу.
It was too bright and sunny on this especial morning for George's blood-curdling readings about "Bar. falling," "atmospheric disturbance, passing in an oblique line over Southern Europe," and "pressure increasing," to very much upset us: and so, finding that he could not make us wretched, and was only wasting his time, he sneaked the cigarette that I had carefully rolled up for myself, and went. Утро нашего отъезда было теплым и солнечным, и нас трудно было обескуражить леденящими кровь пророчествами Джорджа вроде "бар. падает", "область пониженного давления распространяется на южную часть Европы" и т. д. Поэтому, убедившись, что он не способен привести нас в отчаяние и только попусту теряет время, Джордж стянул папироску, которую я заботливо свернул для себя, и вышел.
Then Harris and I, having finished up the few things left on the table, carted out our luggage on to the doorstep, and waited for a cab. А мы с Гаррисом, покончив с тем немногим, что еще оставалось на столе, вынесли наши пожитки на крыльцо и стали ждать кеб.
There seemed a good deal of luggage, when we put it all together. There was the Gladstone and the small hand-bag, and the two hampers, and a large roll of rugs, and some four or five overcoats and macintoshes, and a few umbrellas, and then there was a melon by itself in a bag, because it was too bulky to go in anywhere, and a couple of pounds of grapes in another bag, and a Japanese paper umbrella, and a frying pan, which, being too long to pack, we had wrapped round with brown paper. Когда мы сложили все в кучу, то оказалось, что у нас багаж довольно внушительный. Тут был большой кожаный саквояж, маленький сак, две корзины, большой тюк с пледами, четыре-пять пальто и дождевых плащей, зонтики, дыня в отдельном мешке (она была слишком громоздкой, чтобы можно было куда-нибудь ее запихать), пакет с двумя фунтами винограда, японский бумажный зонтик и сковородка, которая из-за длинной ручки никуда не влезала, а потому, завернутая в плотную бумагу, лежала отдельно.
It did look a lot, and Harris and I began to feel rather ashamed of it, though why we should be, I can't see. No cab came by, but the street boys did, and got interested in the show, apparently, and stopped. Вещей набралось так много, что нам с Гаррисом стало как-то неловко, хотя и непонятно почему. Свободный кеб все еще не появлялся, но зато появились уличные мальчишки.
Biggs's boy was the first to come round. Biggs is our greengrocer, and his chief talent lies in securing the services of the most abandoned and unprincipled errand-boys that civilisation has as yet produced. If anything more than usually villainous in the boy-line crops up in our neighbourhood, we know that it is Biggs's latest. I was told that, at the time of the Great Coram Street murder, it was promptly concluded by our street that Biggs's boy (for that period) was at the bottom of it. Заинтересованные зрелищем, они стали собираться вокруг нас. Первым, конечно, прибежал мальчик от Биггса. Биггс-это наш зеленщик. У него особый талант выискивать себе посыльных среди самых отпетых и беспринципных сорванцов из всех, каких когда-либо порождала цивилизация. Если по соседству происходит некое из ряда вон выходящее озорство, мы не сомневаемся, что это дело рук последнего по счету Биггсова приобретения. Мне рассказывали, что когда на Грэйт-Корам-стрит случилось убийство, то на нашей улице сразу догадались, что здесь не обошлось без тогдашнего мальчика от Биггса.
And had he not been able, in reply to the severe cross-examination to which he was subjected by No. 19, when he called there for orders the morning after the crime (assisted by No. 21, who happened to be on the step at the time), to prove a complete ALIBI, it would have gone hard with him. I didn't know Biggs's boy at that time, but, from what I have seen of them since, I should not have attached much importance to that ALIBI myself. И если бы при строжайшем перекрестном допросе, который устроил No 19, когда мальчишка явился за заказом на следующий после убийства день (в допросе принял участие и No 21, оказавшийся в этот момент на крыльце), мальчик от Биггса не смог доказать свое бесспорное алиби, то ему пришлось бы худо. В то время я еще не был знаком с мальчиками от Биггса, но с тех пор я достаточно нагляделся на них, чтобы не придавать большого значения этому алиби.
Biggs's boy, as I have said, came round the corner. He was evidently in a great hurry when he first dawned upon the vision, but, on catching sight of Harris and me, and Montmorency, and the things, he eased up and stared. Harris and I frowned at him. This might have wounded a more sensitive nature, but Biggs's boys are not, as a rule, touchy. He came to a dead stop, a yard from our step, and, leaning up against the railings, and selecting a straw to chew, fixed us with his eye. He evidently meant to see this thing out. Мальчик от Биггса, как я уже сказал, вынырнул из-за угла. Он, очевидно, очень торопился в тот момент, когда его взорам представилось вышеописанное зрелище; но, заметив Гарриса, и меня, и Монморанси, и поклажу, он сбавил ход и вытаращил на нас глаза. Мы с Гаррисом посмотрели на него сурово. Это могло бы задеть более чуткую натуру, но мальчики от Биггса, как правило, не слишком щепетильны. Он встал на мертвый якорь в трех шагах от нашего крыльца, прислонился к ограде, выбрал подходящую травинку и, жуя ее, впился в нас глазами. Он, без сомнения, решил досмотреть все до конца.
In another moment, the grocer's boy passed on the opposite side of the street. Biggs's boy hailed him: Как раз в это время на противоположной стороне улицы появился мальчик от бакалейщика. Мальчик от Биггса окликнул его:
- Hi! ground floor o' 42's a-moving. - Эй! Нижние из сорок второго переезжают.
The grocer's boy came across, and took up a position on the other side of the step. Then the young gentleman from the boot-shop stopped, and joined Biggs's boy; while the empty-can superintendent from "The Blue Posts" took up an independent position on the curb. Мальчик от бакалейщика перешел через дорогу и занял позицию по другую сторону крыльца. Потом рядом с мальчиком от Биггса пристроился юный джентльмен из обувной лавки, тогда как ответственное за мытье пустых бутылок лицо из "Синих Столбов" независимо обосновалось на краю тротуара.
- They ain't a-going to starve, are they? - said the gentleman from the boot-shop. - Что-что, а с голоду они не помрут, - заметил джентльмен из обувной лавки.
- Ah! you'd want to take a thing or two with YOU, - retorted "The Blue Posts", - if you was a-going to cross the Atlantic in a small boat. - Небось ты бы тоже захватил кой-чего в дорогу, - возразили "Синие Столбы", - если бы собрался пересечь в лодке Атлантический океан.
- They ain't a-going to cross the Atlantic, - struck in Biggs's boy, - they're a-going to find Stanley." - Очень им надо пересекать Атлантический оке-ан! - вступил в беседу мальчик от Биггса, - они отправляются на розыски Стенли.
By this time, quite a small crowd had collected, and people were asking each other what was the matter. One party (the young and giddy portion of the crowd) held that it was a wedding, and pointed out Harris as the bridegroom; while the elder and more thoughtful among the populace inclined to the idea that it was a funeral, and that I was probably the corpse's brother. Тем временем нас уже окружила порядочная толпа, и люди спрашивали друг друга, что происходит. Образовались две партии. Одна, состоявшая из более молодых и легкомысленных зрителей, держалась того мнения, что это свадьба, и считала Гарриса женихом; другая, куда входили пожилые и солидные люди, склонялась к мысли, что это похороны и что я скорее всего брат усопшего.
At last, an empty cab turned up (it is a street where, as a rule, and when they are not wanted, empty cabs pass at the rate of three a minute, and hang about, and get in your way), and packing ourselves and our belongings into it, and shooting out a couple of Montmorency's friends, who had evidently sworn never to forsake him, we drove away amidst the cheers of the crowd, Biggs's boy shying a carrot after us for luck. Наконец мы увидели пустой кеб (когда они не нужны, пустые кебы появляются на нашей улице, как правило, не реже чем каждые двадцать секунд и загромождают мостовую, не давая ни пройти, ни проехать); мы втиснули самих себя и свои пожитки в кеб, вышвырнули оттуда двух-трех друзей Монморанси, которые, вероятно, поклялись никогда не разлучаться с ним, и тронулись в путь, провожаемые криками "ура" и ликованием толпы, а также морковкой, которой мальчик от Биггса запустил в нас "на счастье".
We got to Waterloo at eleven, and asked where the eleven-five started from. Of course nobody knew; nobody at Waterloo ever does know where a train is going to start from, or where a train when it does start is going to, or anything about it. В одиннадцать часов мы прибыли на вокзал Ватерлоо и стали спрашивать, с какой платформы отправляется поезд одиннадцать пять. Конечно, никто этого не знал; на Ватерлоо никто никогда не знает, откуда отправляется поезд, равно как не знает, куда идет поезд, если уж он отправился, равно как не знает вообще ничего, относящегося к этому делу.
The porter who took our things thought it would go from number two platform, while another porter, with whom he discussed the question, had heard a rumour that it would go from number one. The station-master, on the other hand, was convinced it would start from the local. Носильщик, взявший наши, вещи, считал, что поезд отправляется со второй платформы, а другой носильщик, с которым наш вступил в дискуссию по данному вопросу, утверждал, что до него дошел слух, будто посадка производится с первой платформы. Начальник же станции, со своей стороны, держался того мнения, что поезд отправляется с пригородной платформы.
To put an end to the matter, we went upstairs, and asked the traffic superintendent, and he told us that he had just met a man, who said he had seen it at number three platform. We went to number three platform, but the authorities there said that they rather thought that train was the Southampton express, or else the Windsor loop. Чтобы выяснить все окончательно, мы поднялись наверх к начальнику движения, и он нам объяснил, что сию минуту встретил одного человека, который будто бы видел наш поезд у третьей платформы. Мы двинулись к составу, стоявшему у третьей платформы, но тамошнее начальство разъяснило нам, что это скорей всего саутгэмптонский экспресс, если только не кольцевой виндзорский.
But they were sure it wasn't the Kingston train, though why they were sure it wasn't they couldn't say. Then our porter said he thought that must be it on the high-level platform; said he thought he knew the train. So we went to the high-level platform, and saw the engine-driver, and asked him if he was going to Kingston. Во всяком случае, оно ручается, что это не кингстонский поезд, хотя оно и не может объяснить, почему оно за это ручается. Тогда наш носильщик заявил, что кингстонский поезд, по-видимому, отправляется от верхней платформы: судя по виду, там стоит наш поезд. Мы поднялись на верхнюю платформу и нашли машиниста и спросили его, не на Кингстон ли он поведет состав.
He said he couldn't say for certain of course, but that he rather thought he was. Anyhow, if he wasn't the 11.5 for Kingston, he said he was pretty confident he was the 9.32 for Virginia Water, or the 10 a.m. express for the Isle of Wight, or somewhere in that direction, and we should all know when we got there. Он сказал, что, видимо, да, хотя, конечно, трудно утверждать наверное. Во всяком случае, если это не одиннадцать пять на Кингстон, то уж определенно девять тридцать две вечера на курорт Вирджиния или, в крайнем случае, десятичасовой экспресс на остров Уайт или куда-нибудь в этом направлении, и что мы все точно узнаем, когда прибудем на место.
We slipped half-a-crown into his hand, and begged him to be the 11.5 for Kingston. Мы сунули ему полкроны и попытались убедить, что он и есть одиннадцать пять на Кингстон.
- Nobody will ever know, on this line, - we said, - what you are, or where you're going. You know the way, you slip off quietly and go to Kingston. - Ни одна душа на этой дороге, - уговаривали мы его, - все равно не разберется, что это за поезд и куда он отправляется. Вы знаете, куда ехать, снимайтесь потихоньку отсюда и поезжайте в Кингстон.
- Well, I don't know, gents, - replied the noble fellow, - but I suppose SOME train's got to go to Kingston; and I'll do it. Gimme the half-crown. - Не знаю уж, что и делать с вами, джентльмены, - ответил этот славный малый. - Ведь и в самом деле, должен же какой-то состав идти на Кингстон; придется мне взять это на себя. А ну, давайте сюда ваши полкроны.
Thus we got to Kingston by the London and South-Western Railway. Так мы попали в Кингстон по Юго-Западной железной дороге.
We learnt, afterwards, that the train we had come by was really the Exeter mail, and that they had spent hours at Waterloo, looking for it, and nobody knew what had become of it. Впоследствии мы выяснили, что поезд, которым мы ехали, был эксетерский почтовый и что на вокзале Ватерлоо его искали несколько часов и никто не мог понять, куда он девался.
Our boat was waiting for us at Kingston just below bridge, and to it we wended our way, and round it we stored our luggage, and into it we stepped. Наша лодка ждала нас в Кингстоне чуть ниже моста; мы добрались до нее, погрузили на нее вещи и уселись сами.
- Are you all right, sir? - said the man. - Ну как, джентльмены, все в порядке? - спросил хозяин лодочной станции.
- Right it is, - we answered; and with Harris at the sculls and I at the tiller-lines, and Montmorency, unhappy and deeply suspicious, in the prow, out we shot on to the waters which, for a fortnight, were to be our home. - В порядке, - бодро ответили мы и-Гаррис на веслах, я у руля, а тоскующий, полный дурных предчувствий Монморанси на носу лодки-двинулись по реке, которой на ближайшие две недели суждено было стать нашим домом.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.