«Wise needs wisdom, smart - knowledge, students need classes.» - Мудрым нужна мудрость, умным - знания, а ученикам - уроки
 Sunday [ʹsʌndı] , 18 November [nə(ʋ)ʹvembə] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джером К. Джером. Трое в лодке (не считая собаки)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Глава 17

We stayed two days at Streatley, and got our clothes washed. We had tried washing them ourselves, in the river, under George's superintendence, and it had been a failure. Indeed, it had been more than a failure, because we were worse off after we had washed our clothes than we were before. Before we had washed them, they had been very, very dirty, it is true; but they were just wearable. AFTER we had washed them - well, the river between Reading and Henley was much cleaner, after we had washed our clothes in it, than it was before. All the dirt contained in the river between Reading and Henley, we collected, during that wash, and worked it into our clothes. Мы задержались в Стритли на два дня и отдали в стирку свою одежду. Сперва мы попытались сами выстирать ее в реке под руководством Джорджа, но потерпели неудачу. Неудача - это еще мягко сказано, так как до стирки наша одежда выглядела куда приличнее, чем после. До стирки она была грязная, более того - чрезвычайно грязная. Однако ее еще можно было носить. А вот после стирки... - что уж тут скрывать! После этой стирки Темза от самого Рэдинга и до Хенли стала намного чище, чем была. Мы собрали и размазали по своей одежде всю грязь, накопившуюся в реке между Рэдингом и Хенли.
The washerwoman at Streatley said she felt she owed it to herself to charge us just three times the usual prices for that wash. She said it had not been like washing, it had been more in the nature of excavating. Прачка в Стритли сказала нам, что она чувствует себя просто обязанной спросить тройную цену за стирку наших вещей. На них, сказала она, было столько грязи, что ее пришлось не отмывать, а выгребать.
We paid the bill without a murmur. Мы безропотно оплатили счет.
The neighbourhood of Streatley and Goring is a great fishing centre. There is some excellent fishing to be had here. The river abounds in pike, roach, dace, gudgeon, and eels, just here; and you can sit and fish for them all day. Окрестности Стритли и Горинга представляют собою крупный центр рыболовства. Рыбная ловля здесь процветает. Река в этих местах так и кишит щуками, окунями, пескарями, угрями и плотвой; вы можете сидеть и удить с утра до вечера.
Some people do. They never catch them. Многие так и делают. Только им никогда ничего не удается поймать.
I never knew anybody catch anything, up the Thames, except minnows and dead cats, but that has nothing to do, of course, with fishing! Я еще ни разу не встречал человека, который выудил бы что-нибудь из Темзы, - если не считать, конечно, головастиков и дохлых кошек, но это, собственно говоря, уже не относится к рыболовству.
The local fisherman's guide doesn't say a word about catching anything. Местный "Спутник рыболова" даже не заикается о возможности поймать какую-нибудь рыбешку.
All it says is the place is "a good station for fishing;" and, from what I have seen of the district, I am quite prepared to bear out this statement. "Удобное местечко для рыбной ловли" - вот все сведения, которые можно из него почерпнуть, и я, на основании собственного опыта, могу подтвердить их справедливость.
There is no spot in the world where you can get more fishing, or where you can fish for a longer period. Some fishermen come here and fish for a day, and others stop and fish for a month. You can hang on and fish for a year, if you want to: it will be all the same. В целом мире не сыщешь места, где удильщиков было бы больше и они удили бы дольше. Иные рыболовы являются сюда и удят целый день, а некоторые здесь останавливаются и удят целый месяц. Если хотите, можете тут поселиться и удить целый год, - результат будет тот же.
The ANGLER'S GUIDE TO THE THAMES says that "jack and perch are also to be had about here," but there the ANGLER'S GUIDE is wrong. Jack and perch may BE about there. Indeed, I know for a fact that they are. You can SEE them there in shoals, when you are out for a walk along the banks: they come and stand half out of the water with their mouths open for biscuits. And, if you go for a bathe, they crowd round, and get in your way, and irritate you. But they are not to be "had" by a bit of worm on the end of a hook, nor anything like it - not they! "Руководство по рыбной ловле на Темзе" гласит, что "в этих местах ловятся также молодые щуки и окуни", но тут руководство ошибается. Щуки и окуни в этих местах действительно есть. Это непреложный факт, отлично мне известный. Они носятся целыми стаями; когда вы прогуливаетесь по берегу, они наполовину высовываются из воды, глядят на вас и разевают рты в ожидании хлебных крошек. Когда вы купаетесь, они толкутся вокруг, шныряют под ногами и выводят вас из терпения. Но чтобы они "ловились", - будь то на червяка или еще каким-нибудь подобным способом, - нет уж, дудки!
I am not a good fisherman myself. I devoted a considerable amount of attention to the subject at one time, and was getting on, as I thought, fairly well; but the old hands told me that I should never be any real good at it, and advised me to give it up. They said that I was an extremely neat thrower, and that I seemed to have plenty of gumption for the thing, and quite enough constitutional laziness. But they were sure I should never make anything of a fisherman. I had not got sufficient imagination. Конечно, рыболов я неважный. В свое время я положил немало трудов, чтобы овладеть этим искусством, и, как мне казалось, добился заметных успехов. Однако знатоки сказали, что настоящего рыболова из меня не выйдет, и посоветовали бросить это дело. Они говорили, что у меня поразительно точный бросок, и за глаза хватит сообразительности, и что я в достаточной степени лодырь от природы. И все же они считали, что я никогда не добьюсь успеха в рыбной ловле. Для этого у меня не хватает воображения.
They said that as a poet, or a shilling shocker, or a reporter, or anything of that kind, I might be satisfactory, but that, to gain any position as a Thames angler, would require more play of fancy, more power of invention than I appeared to possess. Они говорили, что я мог бы стать неплохим поэтом, автором бульварных романов, репортером или еще чем-нибудь в этом роде; но для того чтобы занять известное положение среди рыболовов на Темзе, требуется куда больше фантазии, выдумки и изобретательности, чем у меня.
Some people are under the impression that all that is required to make a good fisherman is the ability to tell lies easily and without blushing; but this is a mistake. Mere bald fabrication is useless; the veriest tyro can manage that. It is in the circumstantial detail, the embellishing touches of probability, the general air of scrupulous - almost of pedantic - veracity, that the experienced angler is seen. Кое у кого сложилось впечатление, что умения бессовестно и нахально врать вполне достаточно, чтобы стать выдающимся рыболовом; это роковая ошибка. Простая, бесхитростная выдумка ничего не стоит; на нее способен любой желторотый юнец. Тщательная разработка деталей, тончайшие штрихи достоверности, убедительность и правдивость, граничащие с педантизмом, - вот признаки, по которым узнают бывалого рыболова.
Anybody can come in and say, "Oh, I caught fifteen dozen perch yesterday evening;" or "Last Monday I landed a gudgeon, weighing eighteen pounds, and measuring three feet from the tip to the tail." Предположим, кто-нибудь войдет и скажет: "Слушайте, вчера вечером я наловил полторы сотни окуней", или: "В прошлый понедельник я вытащил пескаря весом в восемнадцать фунтов и длиною в три фута".
There is no art, no skill, required for that sort of thing. It shows pluck, but that is all. Это бездарно, это не имеет ничего общего с искусством. Это свидетельствует о дерзости - и только.
No; your accomplished angler would scorn to tell a lie, that way. Нет, уважающий себя рыболов гнушается столь грубой ложью.
His method is a study in itself. Его метод заслуживает внимательного изучения.
He comes in quietly with his hat on, appropriates the most comfortable chair, lights his pipe, and commences to puff in silence. He lets the youngsters brag away for a while, and then, during a momentary lull, he removes the pipe from his mouth, and remarks, as he knocks the ashes out against the bars: Он преспокойно входит, не снимая шляпы, выбирает себе кресло поудобнее, набивает трубку и, ни слова не говоря, начинает курить. Снисходительно выслушав похвальбу новичков и дождавшись паузы, он вынимает трубку изо рта, выколачивает золу о каминную решетку и замечает:
- Well, I had a haul on Tuesday evening that it's not much good my telling anybody about. - Ладно, о том, что я поймал во вторник вечером, лучше никому и не рассказывать.
- Oh! why's that? - they ask. - Да почему же? - спрашивают его.
- Because I don't expect anybody would believe me if I did, - replies the old fellow calmly, and without even a tinge of bitterness in his tone, as he refills his pipe, and requests the landlord to bring him three of Scotch, cold. - Да потому, что мне все равно никто не поверит, - спокойно отвечает он без малейшего оттенка горечи в голосе. Потом он вновь набивает трубку и заказывает хозяину тройную порцию шотландского виски со льдом.
There is a pause after this, nobody feeling sufficiently sure of himself to contradict the old gentleman. So he has to go on by himself without any encouragement. После этого наступает молчание; никто не решается возражать столь почтенному джентльмену. Теперь он может рассказывать, не опасаясь, что его прервут.
- No, - he continues thoughtfully, - I shouldn't believe it myself if anybody told it to me, but it's a fact, for all that. I had been sitting there all the afternoon and had caught literally nothing - except a few dozen dace and a score of jack; and I was just about giving it up as a bad job when I suddenly felt a rather smart pull at the line. I thought it was another little one, and I went to jerk it up. Hang me, if I could move the rod! It took me half-an-hour - half-an-hour, sir! - to land that fish; and every moment I thought the line was going to snap! I reached him at last, and what do you think it was? A sturgeon! a forty pound sturgeon! taken on a line, sir! Yes, you may well look surprised - I'll have another three of Scotch, landlord, please. - Нет, - задумчиво продолжает он, - я бы и сам не поверил, расскажи мне кто-нибудь такую историю, но тем не менее это факт! Я сидел с полудня до вечера и абсолютно ничего не поймал; полсотни подлещиков и десятка два щучек, разумеется, в счет не идут. Я уже решил, что клев никуда не годится, и хотел бросить, как вдруг чувствую: кто-то здорово рванул лесу. Я подумал, что это опять какая-нибудь мелочь, и дернул. Пусть меня повесят, если удилище подалось хоть на дюйм! Ушло целых полчаса, - полчаса, сэр! - пока мне удалось справиться с этой рыбиной, и каждую секунду я ожидал, что удилище переломится! Наконец, я вытащил, и как вы думаете, кого? Осетра! Сорокафунтового осетра! Попался на крючок, сэр! Да, сэр, я понимаю ваше удивление!.. Хозяин, еще тройную шотландского, пожалуйста!
And then he goes on to tell of the astonishment of everybody who saw it; and what his wife said, when he got home, and of what Joe Buggles thought about it. И тут он начинает расписывать, как все были поражены, и что сказала его жена, когда он пришел домой, и что подумал об этом Джо Багглз.
I asked the landlord of an inn up the river once, if it did not injure him, sometimes, listening to the tales that the fishermen about there told him; and he said: Я спросил хозяина одной гостиницы, не приводят ли его порой в ярость все эти рыболовные истории. Он ответил:
- Oh, no; not now, sir. It did used to knock me over a bit at first, but, lor love you! me and the missus we listens to 'em all day now. It's what you're used to, you know. It's what you're used to. - Нет, сэр, теперь уже нет. Поначалу, конечно, у меня от них глаза на лоб лезли... Господи боже, да ведь нам с хозяйкой приходится слушать их с утра до вечера. Ко всему привыкаешь, знаете ли. Ко всему привыкаешь.
I knew a young man once, he was a most conscientious fellow, and, when he took to fly-fishing, he determined never to exaggerate his hauls by more than twenty-five per cent. Знавал я одного юношу. Это был честнейший паренек: пристрастившись к рыбной ловле, он взял себе за правило никогда не преувеличивать свой улов больше чем на двадцать пять процентов.
- When I have caught forty fish, - said he, - then I will tell people that I have caught fifty, and so on. But I will not lie any more than that, because it is sinful to lie. - Когда я поймаю сорок штук, - говорил он, - я буду всем рассказывать, что поймал пятьдесят, и так далее. Но сверх того, - говорил он, - я лгать не стану, потому что лгать грешно.
But the twenty-five per cent. plan did not work well at all. He never was able to use it. The greatest number of fish he ever caught in one day was three, and you can't add twenty-five per cent. to three - at least, not in fish. Однако двадцати пяти процентов было явно недостаточно. Ему никак не удавалось держаться в этих пределах. Действительно, самый большой его улов выражался цифрой три, а добавить к трем двадцать пять процентов нет никакой возможности, во всяком случае, когда дело касается рыбы.
So he increased his percentage to thirty-three-and-a-third; but that, again, was awkward, when he had only caught one or two; so, to simplify matters, he made up his mind to just double the quantity. Ему пришлось повысить процент до тридцати трех с третью, но и этого не хватало, если удалось поймать только одну или две рыбки. Тогда, чтобы упростить дело, он решил удваивать количество.
He stuck to this arrangement for a couple of months, and then he grew dissatisfied with it. В течение двух месяцев он действовал по этой системе, но потом разочаровался и в ней.
Nobody believed him when he told them that he only doubled, and he, therefore, gained no credit that way whatever, while his moderation put him at a disadvantage among the other anglers. Никто не верил, что он преувеличивает улов только в два раза, и его репутация вконец испортилась, поскольку такая умеренность ставила его в невыгодное положение среди других рыболовов.
When he had really caught three small fish, and said he had caught six, it used to make him quite jealous to hear a man, whom he knew for a fact had only caught one, going about telling people he had landed two dozen. Поймав три маленькие рыбешки и уверяя всех, что поймал шесть, он испытывал жгучую зависть к человеку, который заведомо выловил всего одну, а рассказывал направо и налево, что выудил два десятка.
So, eventually, he made one final arrangement with himself, which he has religiously held to ever since, and that was to count each fish that he caught as ten, and to assume ten to begin with. For example, if he did not catch any fish at all, then he said he had caught ten fish - you could never catch less than ten fish by his system; that was the foundation of it. Then, if by any chance he really did catch one fish, he called it twenty, while two fish would count thirty, three forty, and so on. В конце концов он заключил с самим собою соглашение, которое свято соблюдал; оно состояло в том что каждая пойманная рыбка считалась за десяток, и еще десяток прибавлялся для почина. Например, если ему не удавалось вообще ничего поймать, он говорил, что выудил десяток. Десяток-это был наименьший улов, возможный при такой системе; это был ее, так сказать, фундамент. А дальше, если моему пареньку и в самом деле удавалось случайно подцепить одну рыбку, он считал ее за двадцать, две рыбки сходили за тридцать, три-за сорок и так далее.
It is a simple and easily worked plan, and there has been some talk lately of its being made use of by the angling fraternity in general. Indeed, the Committee of the Thames Angler's Association did recommend its adoption about two years ago, but some of the older members opposed it. They said they would consider the idea if the number were doubled, and each fish counted as twenty. Система эта была настолько проста и удобна, что пошли разговоры о том, не следует ля принять ее для всей рыболовной братии. Действительно, года два назад Комитет ассоциации рыболовов на Темзе рекомендовал ее повсеместное применение, но старейшие члены ассоциации воспротивились этому. Они сказали, что идея недурна, но множитель следует удвоить и каждую рыбу считать за двадцать.
If ever you have an evening to spare, up the river, I should advise you to drop into one of the little village inns, and take a seat in the tap-room. You will be nearly sure to meet one or two old rod-men, sipping their toddy there, and they will tell you enough fishy stories, in half an hour, to give you indigestion for a month. Если у вас найдется свободный вечерок, советую вам забраться в какую-нибудь маленькую прибрежную гостиницу и облюбовать себе местечко в баре. Вы непременно встретите там двух-трех закоренелых удильщиков, которые, потягивая пунш, заставят вас проглотить за полчаса такую порцию рыболовных историй, что у вас потом целый месяц будет пучить живот!
George and I - I don't know what had become of Harris; he had gone out and had a shave, early in the afternoon, and had then come back and spent full forty minutes in pipeclaying his shoes, we had not seen him since - George and I, therefore, and the dog, left to ourselves, went for a walk to Wallingford on the second evening, and, coming home, we called in at a little river-side inn, for a rest, and other things. На второй день пребывания в Стритли мы с Джорджем и собакой, покинутые на произвол судьбы (Гаррис запропастился неведомо куда; среди дня он вышел побриться, потом вернулся, потом ровно сорок минут начищал свои башмаки, и больше мы его не видели), так вот, мы с Джорджем и собакой прогулялись вечерком в Уоллингфорд, а на обратном пути забрели в маленькую прибрежную гостиницу, чтобы отдохнуть, закусить и прочее.
We went into the parlour and sat down. There was an old fellow there, smoking a long clay pipe, and we naturally began chatting. Мы вошли в общую комнату и уселись. Там был какой-то старик, куривший длинную глиняную трубку, и мы, конечно, начали беседовать.
He told us that it had been a fine day to-day, and we told him that it had been a fine day yesterday, and then we all told each other that we thought it would be a fine day to-morrow; and George said the crops seemed to be coming up nicely. Он сообщил нам, что сегодня был славный денек, а мы сообщили ему, что вчера был славный денек. а потом мы все трое сообщили друг другу, что, вероятно, и завтра будет славный денек; Джордж еще сказал, что урожай, кажется, будет отличный.
After that it came out, somehow or other, that we were strangers in the neighbourhood, and that we were going away the next morning. После этого каким-то образом выяснилось, что мы здесь проездом и завтра утром двинемся дальше.
Then a pause ensued in the conversation, during which our eyes wandered round the room. They finally rested upon a dusty old glass-case, fixed very high up above the chimney-piece, and containing a trout. It rather fascinated me, that trout; it was such a monstrous fish. In fact, at first glance, I thought it was a cod. Затем беседа прервалась и наступила пауза, во время которой наши глаза рассеянно блуждали по комнате. В конце концов они остановились на пыльном, древнем стеклянном шкафчике, повешенном высоко над каминной полкой. В нем красовалось чучело форели. Эта форель просто загипнотизировала меня: она была чудовищной величины. По совести говоря, я сперва подумал, что это треска.
- Ah! - said the old gentleman, following the direction of my gaze, - fine fellow that, ain't he? - А! - сказал джентльмен, проследив направление моего взгляда. - Славная штучка, не правда ли?
- Quite uncommon, - I murmured; and George asked the old man how much he thought it weighed. - Совершенно необыкновенная, - пробормотал я, а Джордж спросил старика, сколько она, по его мнению, весит.
- Eighteen pounds six ounces, - said our friend, rising and taking down his coat. - Восемнадцать фунтов и шесть унций, - ответил наш приятель, поднимаясь и снимая с вешалки свой плащ.
- Yes, - he continued, - it wur sixteen year ago, come the third o' next month, that I landed him. I caught him just below the bridge with a minnow. They told me he wur in the river, and I said I'd have him, and so I did. You don't see many fish that size about here now, I'm thinking. Good-night, gentlemen, good-night. - Да, - продолжал он, - третьего числа будущего месяца стукнет шестнадцать лет с того дня, как я вытащил эту рыбу. Я поймал ее на малька, чуть пониже моста. Люди рассказали мне, что она завелась у нас в реке, а я и говорю: я должен ее поймать! И поймал ведь! Пожалуй, в наше время не много вы найдете таких крупных форелей. Спокойной ночи, джентльмены, спокойной ночи!
And out he went, and left us alone. Тут он вышел, и мы остались одни.
We could not take our eyes off the fish after that. It really was a remarkably fine fish. We were still looking at it, when the local carrier, who had just stopped at the inn, came to the door of the room with a pot of beer in his hand, and he also looked at the fish. После этого мы глаз не могли оторвать от форели. Это была действительно замечательная форель. Мы все еще смотрели на нее, когда у гостиницы остановилась повозка. Спустя некоторое время возчик вошел в комнату с кружкой пива в руке и тоже засмотрелся на рыбу.
- Good-sized trout, that, - said George, turning round to him. - Здоровенная форель, а? - сказал Джордж, обращаясь к нему.
- Ah! you may well say that, sir, - replied the man; and then, after a pull at his beer, he added, - Maybe you wasn't here, sir, when that fish was caught? - Что и говорить, сэр, не маленькая, - ответил возчик; потом он отхлебнул пива и спросил: - Может, вас здесь не было, сэр, когда ее поймали?
- No, - we told him. We were strangers in the neighbourhood. - Нет, не было, - сказали мы. - Мы приезжие.
- Ah! - said the carrier, - then, of course, how should you? It was nearly five years ago that I caught that trout. - Ах, вот как, - сказал возчик, - тогда, конечно, это случилось не при вас. Я поймал эту форель лет пять назад.
- Oh! was it you who caught it, then? - said I. - Так, значит, это вы ее поймали? - сказал я.
- Yes, sir," replied the genial old fellow. - I caught him just below the lock - leastways, what was the lock then - one Friday afternoon; and the remarkable thing about it is that I caught him with a fly. I'd gone out pike fishing, bless you, never thinking of a trout, and when I saw that whopper on the end of my line, blest if it didn't quite take me aback. Well, you see, he weighed twenty-six pound. Good-night, gentlemen, good-night. - Да, сэр, - ответил наш общительный собеседник, - я поймал ее как-то в пятницу днем, малость пониже шлюза, а лучше сказать, пониже того места, где тогда был шлюз; и ведь поймал-то просто на муху, вот здорово! Я собирался наловить щучек, форель мне и в голову не приходила, будь я проклят, так что, когда я увидел у себя на крючке эту громадину, я, черт побери, чуть не окочурился. Ведь в ней как-никак двадцать шесть фунтов! Спокойной ночи, джентльмены, спокойной ночи!
Five minutes afterwards, a third man came in, and described how he had caught it early one morning, with bleak; and then he left, and a stolid, solemn-looking, middle-aged individual came in, and sat down over by the window. Спустя несколько минут пришел третий посетитель и описал, как он поймал эту форель ранним утром на уклейку. Затем он ушел, а на смену ему явился флегматичный джентльмен средних лет, который с важным видом уселся у окна.
None of us spoke for a while; but, at length, George turned to the new comer, and said: Сперва все молчали. Потом Джордж повернулся к вновь прибывшему и сказал:
- I beg your pardon, I hope you will forgive the liberty that we - perfect strangers in the neighbourhood - are taking, but my friend here and myself would be so much obliged if you would tell us how you caught that trout up there. - Прошу прощения, сэр, и надеюсь, что вы извините нашу смелость, но мой друг и я совсем чужие в этих местах и были бы весьма признательны, если бы вы рассказали нам, как вам удалось поймать эту форель.
- Why, who told you I caught that trout! - was the surprised query. - А кто вам сказал, что эту форель поймал я? - удивился посетитель.
We said that nobody had told us so, but somehow or other we felt instinctively that it was he who had done it. Мы ответили, что никто не говорил, но мы инстинктивно почувствовали, что это дело его рук.
- Well, it's a most remarkable thing - most remarkable, - answered the stolid stranger, laughing; "because, as a matter of fact, you are quite right. I did catch it. But fancy your guessing it like that. Dear me, it's really a most remarkable thing. - Вот уж это действительно поразительный случай, - рассмеялся флегматичный джентльмен, - совершенно поразительный, так как вы попали в самую точку! Действительно, ее поймал я. Подумать только! Как вы угадали? Нет, это совершенно поразительно!
And then he went on, and told us how it had taken him half an hour to land it, and how it had broken his rod. He said he had weighed it carefully when he reached home, and it had turned the scale at thirty-four pounds. Он совсем разошелся и рассказал нам, как потратил полчаса, чтобы вытащить эту форель, и как у него сломалось удилище. Он сообщил нам, что, придя домой, тщательно взвесил ее, и она потянула тридцать четыре фунта.
He went in his turn, and when he was gone, the landlord came in to us. We told him the various histories we had heard about his trout, and he was immensely amused, and we all laughed very heartily. Потом и он, в свою очередь, ушел, а к нам заглянул хозяин гостиницы. Мы передали ему все варианты рассказа о поимке форели. Он был в полном восторге, и мы хохотали до упаду.
- Fancy Jim Bates and Joe Muggles and Mr. Jones and old Billy Maunders all telling you that they had caught it. Ha! ha! ha! Well, that is good, - said the honest old fellow, laughing heartily. "Yes, they are the sort to give it ME, to put up in MY parlour, if THEY had caught it, they are! Ha! ha! ha! - Выходит, Джим Бейтс, и Джо Магглз, и мистер Джонс, и старина Билли Мондерс уверяли рас, что это они поймали форель? Ха-ха-ха!.. Вот здорово!.. - потешался наш добрейший хозяин. - Да доведись любому из них поймать такую рыбину, разве он отдал бы ее мне, чтобы украсить мою гостиную? Как бы не так! Ха-ха-ха!!
And then he told us the real history of the fish. It seemed that he had caught it himself, years ago, when he was quite a lad; not by any art or skill, but by that unaccountable luck that appears to always wait upon a boy when he plays the wag from school, and goes out fishing on a sunny afternoon, with a bit of string tied on to the end of a tree. И тут он рассказал нам подлинную историю этой форели. Оказывается, поймал ее он сам, много лет тому назад, когда был совсем еще молодым пареньком. Для этого не потребовалось никакого искусства, - ему просто повезло, как везет иной раз мальчугану, который, соблазнившись солнечным днем, убегает из школы, чтобы посидеть на берегу с удочкой, сделанной из обрывка бечевки, привязанного к концу длинного прута.
He said that bringing home that trout had saved him from a whacking, and that even his school-master had said it was worth the rule-of-three and practice put together. Он рассказал нам, как притащил эту форель домой, и как она спасла его от заслуженной порки, и как сам учитель признал, что она стоит всех четырех действий арифметики с тройным правилом в придачу.
He was called out of the room at this point, and George and I again turned our gaze upon the fish. Тут его зачем-то вызвали из комнаты, а мы с Джорджем уставились на необыкновенную рыбу.
It really was a most astonishing trout. The more we looked at it, the more we marvelled at it. Это была воистину поразительная форель. Чем больше мы на нее смотрели, тем больше восхищались.
It excited George so much that he climbed up on the back of a chair to get a better view of it. Джордж был так пленен ею, что взобрался на спинку стула, чтобы получше рассмотреть это чудо.
And then the chair slipped, and George clutched wildly at the trout-case to save himself, and down it came with a crash, George and the chair on top of it. И вдруг стул пошатнулся; Джордж, чтобы удержаться, судорожно уцепился за шкафчик с форелью, шкафчик с грохотом полетел на пол, а за ним последовал и Джордж вместе со стулом.
- You haven't injured the fish, have you? - I cried in alarm, rushing up. - Рыба цела? - в ужасе вскричал я, бросаясь к нему.
- I hope not, - said George, rising cautiously and looking about. - Надеюсь, что да, - ответил Джордж, осторожно поднимаясь на ноги и осматриваясь.
But he had. That trout lay shattered into a thousand fragments - I say a thousand, but they may have only been nine hundred. I did not count them. Но он ошибся. Форель лежала на полу, разбитая на тысячу кусков, - я сказал тысячу, но, возможно, их было только девятьсот. Я не считал.
We thought it strange and unaccountable that a stuffed trout should break up into little pieces like that. Нам показалось весьма странным и непонятным, как чучело форели могло разлететься на такие мелкие куски.
And so it would have been strange and unaccountable, if it had been a stuffed trout, but it was not. Это и впрямь было бы весьма странно и непонятно, будь перед нами действительно чучело. Но чучела не было.
That trout was plaster-of-Paris. Форель была гипсовая.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.