«Learn to set the heading by the stars not by passing ships’ lights.» - Учитесь задавать курс по звездам, а не по огням проходящих кораблей
 Sunday [ʹsʌndı] , 23 September [sepʹtembə] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джером К. Джером. Трое в лодке (не считая собаки)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Глава 12

I was sitting on the bank, conjuring up this scene to myself, when George remarked that when I was quite rested, perhaps I would not mind helping to wash up; and, thus recalled from the days of the glorious past to the prosaic present, with all its misery and sin, I slid down into the boat and cleaned out the frying-pan with a stick of wood and a tuft of grass, polishing it up finally with George's wet shirt. Я сидел на берегу, воскрешая в своем воображении эти картины, как вдруг Джордж обратился ко мне и сказал, что если я уже достаточно отдохнул, то не соблаговолю ли принять участие в мытье посуды. Покинув дни нашего героического прошлого, я перенесся в прозаическое, исполненное горя и скверны настоящее, сполз в лодку, вычистил сковородку щепкой и пучком травы и наконец отполировал ее мокрой рубашкой Джорджа.
We went over to Magna Charta Island, and had a look at the stone which stands in the cottage there and on which the great Charter is said to have been signed; though, as to whether it really was signed there, or, as some say, on the other bank at "Runningmede," I decline to commit myself. As far as my own personal opinion goes, however, I am inclined to give weight to the popular island theory. Certainly, had I been one of the Barons, at the time, I should have strongly urged upon my comrades the advisability of our getting such a slippery customer as King John on to the island, where there was less chance of surprises and tricks. Мы посетили остров Великой Хартии и осмотрели хранящийся там в домике камень, на котором, по преданию, был подписан этот славный документ; впрочем, произошло ли это событие именно здесь, на острове, или, как утверждают некоторые, на берегу реки у Раннимида, установить трудно. Лично я, например, склоняюсь в пользу общепринятой островной теории. Будь я одним из тогдашних баронов, я, без сомнения, втолковал бы своим единомышленникам что с таким увертливым субъектом, как король Джон, куда легче справиться на острове, где у него меньше простора для всяких уловок и подвохов.
There are the ruins of an old priory in the grounds of Ankerwyke House, which is close to Picnic Point, and it was round about the grounds of this old priory that Henry VIII. is said to have waited for and met Anne Boleyn. He also used to meet her at Hever Castle in Kent, and also somewhere near St. Albans. It must have been difficult for the people of England in those days to have found a spot where these thoughtless young folk were NOT spooning. Неподалеку от мыса Пикников на землях Энкервикского замка находятся развалины того старинного монастыря, в садах которого, как утверждают, Генрих VIII назначал свидания Анне Болейн. Их встречи происходили также у Хевер-Касла в Кенте и еще где-то поблизости от Сент-Олбенса. Пожалуй, англичанам в те времена нелегко было найти такой уголок, где бы не любезничали эти юные сумасброды.
Have you ever been in a house where there are a couple courting? It is most trying. You think you will go and sit in the drawing-room, and you march off there. As you open the door, you hear a noise as if somebody had suddenly recollected something, and, when you get in, Emily is over by the window, full of interest in the opposite side of the road, and your friend, John Edward, is at the other end of the room with his whole soul held in thrall by photographs of other people's relatives. Случалось ли вам жить в доме, где есть влюбленная пара? Что это за наказание! Скажем, вам захотелось посидеть в тишине, и вы идете в гостиную. Вы открываете дверь, и до ваших ушей долетает странное восклицание, словно кто-то вдруг вспомнил нечто очень важное; когда вы входите, Эмили, стоя у окна, с напряженным вниманием наблюдает за противоположной стороной улицы, а ваш друг Джон Эдуард на другом конце комнаты поглощен изучением альбома с фотографиями неведомо чьих бабушек и тетушек.
- Oh! - you say, pausing at the door, - I didn't know anybody was here. - Ах! - говорите вы, застывая в дверях. - Я понятия не имел, что здесь кто-то есть.
- Oh! didn't you? - says Emily, coldly, in a tone which implies that she does not believe you. - Да неужели? - холодно отвечает Эмили тоном, который не оставляет сомнений в том, что она вам попросту не верит.
You hang about for a bit, then you say: Послонявшись некоторое время по комнате, вы мямлите:
- It's very dark. Why don't you light the gas? - Как здесь темно! Почему бы вам не зажечь газ?
John Edward says, - Oh! - he hadn't noticed it; and Emily says that papa does not like the gas lit in the afternoon. Джон Эдуард говорит, что он не заметил, как стемнело. Эмили говорит, что папа не любит, когда газ зажигают слишком рано.
You tell them one or two items of news, and give them your views and opinions on the Irish question; but this does not appear to interest them. All they remark on any subject is, "Oh!" "Is it?" "Did he?" "Yes," and "You don't say so!" And, after ten minutes of such style of conversation, you edge up to the door, and slip out, and are surprised to find that the door immediately closes behind you, and shuts itself, without your having touched it. Вы сообщаете им газетные новости и подробно излагаете свою точку зрения на ирландский вопрос, но они не проявляют ни малейшего интереса. "О!", "Неужели?", "Правда?", "Да?", "Не может быть!" - вот и все их комментарии. После десятиминутной беседы в таком стиле вы бочком выбираетесь из комнаты и, к величайшему своему удивлению, слышите, как дверь с треском захлопывается за вами без малейшего участия с вашей стороны.
Half an hour later, you think you will try a pipe in the conservatory. The only chair in the place is occupied by Emily; and John Edward, if the language of clothes can be relied upon, has evidently been sitting on the floor. They do not speak, but they give you a look that says all that can be said in a civilised community; and you back out promptly and shut the door behind you. Через полчаса вы идете в оранжерею выкурить трубку. Единственный стул занят Эмили; Джон Эдуард, насколько можно судить по состоянию его костюма, только что сидел на полу. Они ничего не говорят, но в их взглядах, обращенных на вас, вы можете прочесть решительно все нелестные выражения, какие только допустимы а цивилизованном обществе: вы панически отступаете и плотно притворяете за собой дверь.
You are afraid to poke your nose into any room in the house now; so, after walking up and down the stairs for a while, you go and sit in your own bedroom. This becomes uninteresting, however, after a time, and so you put on your hat and stroll out into the garden. You walk down the path, and as you pass the summer-house you glance in, and there are those two young idiots, huddled up into one corner of it; and they see you, and are evidently under the idea that, for some wicked purpose of your own, you are following them about. После этого вы уже не рискуете сунуть нос ни в одну из комнат этого дома. Вы прогуливаетесь некоторое время вверх и вниз по лестнице, а потом решаете засесть у себя в спальне, наверху. Но вскоре вас начинает одолевать скука, и вы надеваете шляпу и спускаетесь в сад. Вы бродите по дорожкам и, проходя мимо беседки, заглядываете в нее, и там, забившись в самый угол, сидит все та же пара юных идиотов; они видят вас и явно начинают подозревать, что вы преследуете их с какой-то дьявольской целью.
- Why don't they have a special room for this sort of thing, and make people keep to it? - you mutter; and you rush back to the hall and get your umbrella and go out. - Почему бы не отвести в доме специальное помещение для таких занятий и не посадить туда этих остолопов? - бормочете вы и тут же кидаетесь в холл, хватаете зонтик и бежите куда глаза глядят.
It must have been much like this when that foolish boy Henry VIII. was courting his little Anne. People in Buckinghamshire would have come upon them unexpectedly when they were mooning round Windsor and Wraysbury, and have exclaimed, "Oh! you here!" and Henry would have blushed and said, "Yes; he'd just come over to see a man;" and Anne would have said, "Oh, I'm so glad to see you! Isn't it funny? I've just met Mr. Henry VIII. in the lane, and he's going the same way I am." Нечто подобное происходило, вероятно, в те дни, когда ветреный мальчишка Генрих Восьмой ухаживал за своей крошкой Анной. Жители Бэкингемшира постоянно натыкались на эту парочку во время ее идиллических прогулок по Виндзору и Рейсбери и всякий раз восклицали: "Ах, это вы?"-на что Генрих отвечал, краснея: "Да, мне нужно было здесь кое-кого повидать!" - а Анна щебетала: "Как я рада вас видеть? Подумать только, я случайно встретилась на лужайке с мистером Генрихом Восьмым, и оказалось, что нам по пути!"
Then those people would have gone away and said to themselves: "Oh! we'd better get out of here while this billing and cooing is on. We'll go down to Kent." Добрые бэкингемширцы отправлялись восвояси и думали: "Нехорошо мешать этим невинным голубкам, пусть себе воркуют. Пойдем-ка лучше в Кент!"
And they would go to Kent, and the first thing they would see in Kent, when they got there, would be Henry and Anne fooling round Hever Castle. И они брели в Кент, и сразу же, нос к носу, сталкивались с Генрихом и Анной, которые слонялись вокруг Хевер-Касла.
- Oh, drat this! - they would have said. - Here, let's go away. I can't stand any more of it. Let's go to St. Albans - nice quiet place, St. Albans. - Да что за дьявол! - говорили бэкингемширцы.-Просто смотреть тошно! Куда бы нам убраться? Пошли в Сент-Олбенс. Сент-Олбенс-прелестное местечко!
And when they reached St. Albans, there would be that wretched couple, kissing under the Abbey walls. Then these folks would go and be pirates until the marriage was over. Но, добравшись до Сент-Олбенса, они заставали все ту же злополучную парочку, целующуюся у стен аббатства. И тогда они уходили к пиратам и занимались морским разбоем, и так продолжалось до тех пор, пока влюбленные наконец не обвенчались.
From Picnic Point to Old Windsor Lock is a delightful bit of the river. A shady road, dotted here and there with dainty little cottages, runs by the bank up to the "Bells of Ouseley," a picturesque inn, as most up-river inns are, and a place where a very good glass of ale may be drunk - so Harris says; and on a matter of this kind you can take Harris's word. Old Windsor is a famous spot in its way. Edward the Confessor had a palace here, and here the great Earl Godwin was proved guilty by the justice of that age of having encompassed the death of the King's brother. Earl Godwin broke a piece of bread and held it in his hand. Участок реки между мысом Пикников и Старо-Виндзорским шлюзом очарователен. Тенистая дорога, вдоль которой разбросаны чистенькие уютные коттеджи, бежит по берегу к гостинице "Узлийские колокола" - живописной, как и все прибрежные гостиницы; вдобавок там, по словам Гарриса, превосходный эль, - а в таких вопросах на слово Гарриса можно положиться. Старый Виндзор в своем роде весьма знаменитое место. Здесь стоял дворец Эдуарда Исповедника, и здесь же могущественный граф Годвин был, по законам того времени, признан виновным в покушении на. жизнь брата короля. Граф Годвин отломил кусок хлеба и сказал, держа его в руке:
- If I am guilty, - said the Earl, - may this bread choke me when I eat it! - Подавиться мне этим куском, если я виновен!
Then he put the bread into his mouth and swallowed it, and it choked him, and he died. Он положил хлеб в рот, проглотил его, подавился и умер.
After you pass Old Windsor, the river is somewhat uninteresting, and does not become itself again until you are nearing Boveney. George and I towed up past the Home Park, which stretches along the right bank from Albert to Victoria Bridge; and as we were passing Datchet, George asked me if I remembered our first trip up the river, and when we landed at Datchet at ten o'clock at night, and wanted to go to bed. Дальше, за Старым Виндзором, река мало привлекательна, и только вблизи Бовени она снова хорошеет. Мы с Джорджем тащили лодку бечевой мимо Хоум-парка, который тянется по правому берегу реки от моста Альберта до моста Виктории, и когда мы миновали Дэтчет, Джордж спросил, помню ли я нашу первую прогулку по Темзе, и как мы высадились в Дэтчете около десяти часов вечера, и как мечтали о ночлеге.
I answered that I did remember it. It will be some time before I forget it. It was the Saturday before the August Bank Holiday. Я ответил, что помню. Такое разве позабудешь! Это произошло в субботу накануне августовских каникул.
We were tired and hungry, we same three, and when we got to Datchet we took out the hamper, the two bags, and the rugs and coats, and such like things, and started off to look for diggings. We passed a very pretty little hotel, with clematis and creeper over the porch; but there was no honeysuckle about it, and, for some reason or other, I had got my mind fixed on honeysuckle, and I said: Мы - все та же троица - устали и проголодались и, добравшись до Дэтчета, вытащили из лодки корзину, и два саквояжа, и пледы, и пальто, и прочее, и отправились на поиски пристанища. Мы нашли чудесную маленькую гостиницу, увитую плющом и повиликой, но там не было жимолости, а мне, по непонятной причине, втемяшилась в голову именно жимолость, и я сказал:
- Oh, don't let's go in there! Let's go on a bit further, and see if there isn't one with honeysuckle over it. - Нет, не стоит здесь останавливаться! Давайте пройдем еще немного и посмотрим, не найдется ли тут гостиницы с жимолостью.
So we went on till we came to another hotel. That was a very nice hotel, too, and it had honey-suckle on it, round at the side; but Harris did not like the look of a man who was leaning against the front door. He said he didn't look a nice man at all, and he wore ugly boots: so we went on further. We went a goodish way without coming across any more hotels, and then we met a man, and asked him to direct us to a few. Мы двинулись в путь и шли до тех пор, пока не набрели на другую гостиницу, тоже премиленькую и к тому же увитую жимолостью. Но тут Гаррису не понравился вид человека, который стоял, прислонясь к входной двери. Гаррис сказал, что на нем уродливые башмаки и вообще он не производит впечатления порядочного человека; поэтому мы пошли дальше. Мы прошли изрядное расстояние, не приметив ни одной гостиницы, и тут нам повстречался прохожий, и мы попросили его указать нам дорогу.
He said: Он сказал:
- Why, you are coming away from them. You must turn right round and go back, and then you will come to the Stag. - Позвольте, да ведь вы идете в противоположную сторону! Поворачивайте и идите обратно, и вы попадете прямо к "Оленю"!
We said: Мы сказали:
- Oh, we had been there, and didn't like it - no honeysuckle over it. - Знаете, мы там уже были и нам не понравилось, - совсем нет жимолости.
- Well, then, - he said, - there's the Manor House, just opposite. Have you tried that? - Что ж, - сказал он, - тогда есть еще Мэнор-хаус, как раз напротив "Оленя". Вы не были там?
Harris replied that we did not want to go there - didn't like the looks of a man who was stopping there - Harris did not like the colour of his hair, didn't like his boots, either. Гаррис ответил, что нас туда не тянет-как-то не по вкусу вид человека, который там стоял; Гаррису не понравился цвет его волос и не понравились его башмаки.
- Well, I don't know what you'll do, I'm sure, - said our informant;, - because they are the only two inns in the place. - Вот уж не знаю, как вам и быть, - сказал прохожий. - У нас нет других гостиниц.
- No other inns! - exclaimed Harris. - Нет других гостиниц? - воскликнул Гаррис.
- None, - replied the man. - Нет, - ответил тот.
- What on earth are we to do? - cried Harris. - Куда же нам теперь деваться? - взвыл Гаррис.
Then George spoke up. He said Harris and I could get an hotel built for us, if we liked, and have some people made to put in. For his part, he was going back to the Stag. Тогда взял слово Джордж. Он предложил нам с Гаррисом построить гостиницу себе по вкусу и поселить в ней, кого нам будет угодно. Что же касается его, то он пойдет обратно к "Оленю".
The greatest minds never realise their ideals in any matter; and Harris and I sighed over the hollowness of all earthly desires, and followed George. Величайшим гениям человечества никогда не удавалось воплотить в действительность свои идеалы, так и мы с Гаррисом познали тщету земных желаний и поплелись вслед за Джорджем.
We took our traps into the Stag, and laid them down in the hall. Мы притащили свой багаж к "Оленю" и сложили его на пол в холле.
The landlord came up and said: Хозяин гостиницы вышел к нам и сказал:
- Good evening, gentlemen." - Добрый вечер, джентльмены.
- Oh, good evening," said George; "we want three beds, please. - Добрый вечер, - отозвался Джордж. - Надеюсь, у вас найдется три свободные постели.
- Very sorry, sir, - said the landlord, - but I'm afraid we can't manage it. - Мне очень жаль, сэр, - отозвался хозяин, - но боюсь, что не найдется.
- Oh, well, never mind, - said George, - two will do. Two of us can sleep in one bed, can't we? - he continued, turning to Harris and me. - Ну что ж, так и быть, - сказал Джордж, - обойдемся двумя. Двое из нас поспят на одной постели... Не так ли? - продолжал он, обращаясь к Гаррису и ко мне.
Harris said: - Oh, yes, - he thought George and I could sleep in one bed very easily. - Разумеется, - сказал Гаррис, считая, что мне и Джорджу одной кровати хватит за глаза.
- Very sorry, sir, - again repeated the landlord, - but we really haven't got a bed vacant in the whole house. In fact, we are putting two, and even three gentlemen in one bed, as it is. - Очень жаль, сэр, - повторил хозяин, - но во всем доме нет ни одной свободной постели. Если хотите знать, у нас на каждой кровати спят по двое, а то и по трое джентльменов.
This staggered us for a bit. Сперва это привело нас в некоторое замешательство.
But Harris, who is an old traveller, rose to the occasion, and, laughing cheerily, said: Но Гаррис, как опытный путешественник, оказался на высоте положения и, весело смеясь, сказал:
- Oh, well, we can't help it. We must rough it. You must give us a shake-down in the billiard-room. - Ладно, тут уж ничего не поделаешь. Придется потерпеть. Устройте нас как-нибудь в бильярдной.
- Very sorry, sir. Three gentlemen sleeping on the billiard-table already, and two in the coffee-room. Can't possibly take you in to-night. - Мне очень жаль, сэр. Три джентльмена уже спят на бильярде и двое в гостиной. Нет никакой возможности устроить вас на эту ночь.
We picked up our things, and went over to the Manor House. It was a pretty little place. I said I thought I should like it better than the other house; and Harris said, "Oh, yes," it would be all right, and we needn't look at the man with the red hair; besides, the poor fellow couldn't help having red hair. Мы навьючили на себя вещи и побрели в Мэнор-хаус. Там было очень уютно. Я сказал, что эта гостиница мне больше по душе, чем "Олень", а Гаррис сказал: - Ну, еще бы! - и добавил, что все будет в порядке и не к чему нам обращать внимание на рыжего человека; к тому же бедняга не виноват, что он рыжий.
Harris spoke quite kindly and sensibly about it. Гаррис был настроен очень кротко и вполне разумно.
The people at the Manor House did not wait to hear us talk. The landlady met us on the doorstep with the greeting that we were the fourteenth party she had turned away within the last hour and a half. As for our meek suggestions of stables, billiard-room, or coal-cellars, she laughed them all to scorn: all these nooks had been snatched up long ago. В Мэнор-хаусе нам просто не дали рта раскрыть. Хозяйка приветствовала нас на пороге сообщением, что мы уже четырнадцатая компания, которую она спроваживает за последние полтора часа. Наши робкие намеки на конюшни, бильярдную и угольный подвал она встретила презрительным смехом: все эти уютные местечки давным-давно расхватаны.
Did she know of any place in the whole village where we could get shelter for the night? Не знает ли она, где мы могли бы найти приют на ночь?
- Well, if we didn't mind roughing it - she did not recommend it, mind - but there was a little beershop half a mile down the Eton road ... Ну, если только мы не требовательны... она, конечно, не может рекомендовать... но в полумиле отсюда на итонской дороге есть трактирчик...
We waited to hear no more; we caught up the hamper and the bags, and the coats and rugs, and parcels, and ran. The distance seemed more like a mile than half a mile, but we reached the place at last, and rushed, panting, into the bar. Не дослушав, мы подхватили корзину, саквояж, пальто, пледы, свертки и побежали. Эта полумиля больше смахивала на милю, но мы ее все-таки одолели и, запыхавшись, ворвались в бар.
The people at the beershop were rude. They merely laughed at us. There were only three beds in the whole house, and they had seven single gentlemen and two married couples sleeping there already. A kind-hearted bargeman, however, who happened to be in the tap-room, thought we might try the grocer's, next door to the Stag, and we went back. Там с нами обошлись невежливо. Нас просто высмеяли. Во всем доме было только три кровати, и на них уже устроились семь одиноких джентльменов и две супружеские пары. Случившийся тут же добросердечный лодочник посоветовал нам попытать счастья у бакалейщика по соседству с "Оленем", и мы пошли назад.
The grocer's was full. An old woman we met in the shop then kindly took us along with her for a quarter of a mile, to a lady friend of hers, who occasionally let rooms to gentlemen. У бакалейщика все было переполнено. В лавке мы встретили какую-то старуху, и она сжалилась над нами и взялась проводить к своей знакомой, которая жила в четверти мили от лавки и иногда сдавала комнаты джентльменам.
This old woman walked very slowly, and we were twenty minutes getting to her lady friend's. She enlivened the journey by describing to us, as we trailed along, the various pains she had in her back. Мы тащились туда двадцать минут, потому что старуха еле передвигала ноги. Она украшала наше путешествие рассказами о донимавших ее болях в пояснице, которые отличались исключительным разнообразием.
Her lady friend's rooms were let. From there we were recommended to No.27. Комнаты ее приятельницы были заняты. Отсюда нас отослали в дом No 27.
No.27 was full, and sent us to No. 32, and 32 was full. No 27 был битком набит и отправил нас в No 32, а No 32 был тоже набит.
Then we went back into the high road, and Harris sat down on the hamper and said he would go no further. He said it seemed a quiet spot, and he would like to die there. He requested George and me to kiss his mother for him, and to tell all his relations that he forgave them and died happy. Тогда мы вернулись на большую дорогу, и тут Гаррис уселся на корзину и объявил, что дальше не пойдет. Он сказал, что хочет умереть в этом тихом уголке. Он попросил нас с Джорджем передать прощальный поцелуй его матери и сказать всем родственникам, что он их простил и умер счастливым.
At that moment an angel came by in the disguise of a small boy (and I cannot think of any more effective disguise an angel could have assumed), with a can of beer in one hand, and in the other something at the end of a string, which he let down on to every flat stone he came across, and then pulled up again, this producing a peculiarly unattractive sound, suggestive of suffering. В эту минуту нам явился ангел, преобразившийся в мальчишку (более полного преображения не изобретет никакая фантазия); в одной руке он держал кувшин пива, а в другой обрывок веревки, к концу которого была привязана какая-то штуковина; он опускал ее на каждый плоский камень, попадавшийся ему по пути, и тотчас дергал кверху, производя при этом такой душераздирающий звук, что кровь застывала в жилах.
We asked this heavenly messenger (as we discovered him afterwards to be) if he knew of any lonely house, whose occupants were few and feeble (old ladies or paralysed gentlemen preferred), who could be easily frightened into giving up their beds for the night to three desperate men; or, if not this, could he recommend us to an empty pigstye, or a disused limekiln, or anything of that sort. He did not know of any such place - at least, not one handy; but he said that, if we liked to come with him, his mother had a room to spare, and could put us up for the night. Мы спросили этого (не сразу узнанного нами) посланца небес, не знает ли он какого-нибудь уединенного домика с немногочисленными и немощными обитателями (желательно престарелыми леди или парализованными джентльменами), которых нетрудно было бы напугать и заставить уступить на одну ночь свои постели людям, доведенным до крайности и готовым на все; или, может быть, он укажет нам пустующий свинарник, или заброшенную печь для обжига извести, или что-нибудь в этом роде. Ничего такого он не знал, по крайней мере поблизости, но он сказал, что если мы желаем, то можем пойти с ним, и его мамаша, у которой есть свободная комната, пустит нас переночевать.
We fell upon his neck there in the moonlight and blessed him, and it would have made a very beautiful picture if the boy himself had not been so over-powered by our emotion as to be unable to sustain himself under it, and sunk to the ground, letting us all down on top of him. Harris was so overcome with joy that he fainted, and had to seize the boy's beer-can and half empty it before he could recover consciousness, and then he started off at a run, and left George and me to bring on the luggage. Мы бросились ему на. шею и благословляли его, и луна кротко озаряла нас, и это была бы страшно трогательная сцена, если бы перегруженный нашими чувствами мальчик не сел на землю под их тяжестью, а мы все не рухнули на него. Гаррис так преисполнился радости, что едва не потерял сознания, и ему пришлось схватить кувшин с пивом и наполовину осушить его, чтобы прийти в себя; после этого он пустился рысью и предоставил нам с Джорджем тащить весь багаж.
It was a little four-roomed cottage where the boy lived, and his mother - good soul! - gave us hot bacon for supper, and we ate it all - five pounds - and a jam tart afterwards, and two pots of tea, and then we went to bed. There were two beds in the room; one was a 2ft. 6in. truckle bed, and George and I slept in that, and kept in by tying ourselves together with a sheet; and the other was the little boy's bed, and Harris had that all to himself, and we found him, in the morning, with two feet of bare leg sticking out at the bottom, and George and I used it to hang the towels on while we bathed. Мальчик жил в маленьком коттедже из четырех комнат, и его мать-добрая душа! - подала нам на ужин поджаренный бекон, и мы съели его весь без остатка-все пять фунтов! - и еще пирог с вареньем, и выпили два полных чайника чаю, и после этого отправились спать. Кроватей было две: раскладная койка шириною в два с половиной фута, на которой улеглись мы с Джорджем, привязавшись друг к другу для безопасности простыней, и детская кроватка, поступившая в безраздельное пользование Гарриса; наутро мы с Джорджем увидели, что из нее торчат два погонных фута Гаррисовых ног, и тут же воспользовались ими как вешалкой для полотенец.
We were not so uppish about what sort of hotel we would have, next time we went to Datchet. Когда мы в следующий раз попали в Дэтчет, мы были куда менее разборчивы по части гостиниц.
To return to our present trip: nothing exciting happened, and we tugged steadily on to a little below Monkey Island, where we drew up and lunched. We tackled the cold beef for lunch, and then we found that we had forgotten to bring any mustard. I don't think I ever in my life, before or since, felt I wanted mustard as badly as I felt I wanted it then. I don't care for mustard as a rule, and it is very seldom that I take it at all, but I would have given worlds for it then. Но вернемся к нашему теперешнему путешествию: мы спокойно, без всяких приключений, тащили лодку, и немного ниже Обезьяньего острова подтянули ее к берегу и начали готовить ленч. У нас была припасена холодная говядина, но горчицу мы, как выяснилось, забыли. Никогда в жизни, ни. прежде, ни потом, я не испытывал такой тоски по горчице, как в ту минуту. Вообще говоря, я не люблю горчицу и почти никогда ее не употребляю, но тут я отдал бы за нее все сокровища мира.
I don't know how many worlds there may be in the universe, but anyone who had brought me a spoonful of mustard at that precise moment could have had them all. I grow reckless like that when I want a thing and can't get it. Я не представляю себе, сколько насчитывается в мире сокровищ, но если бы кто-нибудь предложил мне в этот критический момент ложку горчицы, - он получил бы их все сполна. Когда я не могу достать то, чего мне хочется, я не знаю удержу.
Harris said he would have given worlds for mustard too. It would have been a good thing for anybody who had come up to that spot with a can of mustard, then: he would have been set up in worlds for the rest of his life. Гаррис тоже предлагал любые сокровища за горчицу. Если бы кто-нибудь забрел в эту минуту к нам с банкой горчицы в руках, он провел бы недурную коммерческую операцию и обеспечил себя сокровищами по гроб жизни.
But there! I daresay both Harris and I would have tried to back out of the bargain after we had got the mustard. One makes these extravagant offers in moments of excitement, but, of course, when one comes to think of it, one sees how absurdly out of proportion they are with the value of the required article. I heard a man, going up a mountain in Switzerland, once say he would give worlds for a glass of beer, and, when he came to a little shanty where they kept it, he kicked up a most fearful row because they charged him five francs for a bottle of Bass. He said it was a scandalous imposition, and he wrote to the TIMES about it. Впрочем, нет! Боюсь, что, получив горчицу, и я и Гаррис попытались бы расторгнуть сделку. Бывает, что сгоряча человек готов на самые невообразимые жертвы, но потом, немного поразмыслив, он начинает понимать, насколько они несоразмерны с ценностью предмета его вожделений. Мне рассказывали о джентльмене, который путешествовал по Швейцарии и как-то, карабкаясь на гору, тоже обещал сокровища за стакан пива. Когда же ему в каком-то домишке подали пиво (и притом превосходное), он учинил страшнейший скандал из-за того, что с него спросили пять франков за бутылку. Он кричал, что это бесстыдное вымогательство, и даже написал письмо в "Таймс".
It cast a gloom over the boat, there being no mustard. We ate our beef in silence. Existence seemed hollow and uninteresting. We thought of the happy days of childhood, and sighed. We brightened up a bit, however, over the apple-tart, and, when George drew out a tin of pine-apple from the bottom of the hamper, and rolled it into the middle of the boat, we felt that life was worth living after all. Отсутствие горчицы повергло нас в глубокое уныние. Мы молча жевали говядину. Жизнь казалась нам пустой и безрадостной. Мы предавались воспоминаниям о днях золотого детства и вздыхали. Впрочем, перейдя к яблочному пирогу, мы несколько воспрянули духом, а когда Джордж извлек со дна корзины и водрузил в центре лодки банку ананасов, мы почувствовали, что в общем жизнь - стоящая вещь!
We are very fond of pine-apple, all three of us. We looked at the picture on the tin; we thought of the juice. We smiled at one another, and Harris got a spoon ready. Мы, все трое, страшно любим ананасы. Мы рассматривали этикетку на банке. Мы вспоминали вкус ананасного сока. Мы улыбались друг другу, а Гаррис уже вооружился ложкой.
Then we looked for the knife to open the tin with. We turned out everything in the hamper. We turned out the bags. We pulled up the boards at the bottom of the boat. We took everything out on to the bank and shook it. There was no tin-opener to be found. Оставалось найти консервный нож и открыть банку. Мы вытряхнули все из корзины. Мы вывернули саквояж. Мы подняли доски, настланные на дне лодки. Мы перерыли все вещи и выбросили их на берег. Консервного ножа не было.
Then Harris tried to open the tin with a pocket-knife, and broke the knife and cut himself badly; and George tried a pair of scissors, and the scissors flew up, and nearly put his eye out. While they were dressing their wounds, I tried to make a hole in the thing with the spiky end of the hitcher, and the hitcher slipped and jerked me out between the boat and the bank into two feet of muddy water, and the tin rolled over, uninjured, and broke a teacup. Тогда Гаррис попытался открыть банку карманным ножом, сломал нож и здорово порезался. Потом Джордж попытался открыть ее ножницами, изуродовал ножницы и чуть было не выколол себе глаз. Пока они перевязывали раны, я сделал попытку продырявить эту штуку острием багра, - багор соскользнул, я полетел за борт, в двухфутовый слой жидкой грязи, а целехонькая банка покатилась прочь и разбила чайную чашку.
Then we all got mad. We took that tin out on the bank, and Harris went up into a field and got a big sharp stone, and I went back into the boat and brought out the mast, and George held the tin and Harris held the sharp end of his stone against the top of it, and I took the mast and poised it high up in the air, and gathered up all my strength and brought it down. Тогда мы все взбесились. Мы перенесли банку на берег, и Гаррис отправился в поле и отыскал здоровенный острый камень, а я вернулся в лодку и вытащил из нее мачту, а Джордж держал банку, а Гаррис наставил на нее камень острым концом, а я взял мачту, поднял ее высоко над головой и трахнул изо всех сил.
It was George's straw hat that saved his life that day. He keeps that hat now (what is left of it), and, of a winter's evening, when the pipes are lit and the boys are telling stretchers about the dangers they have passed through, George brings it down and shows it round, and the stirring tale is told anew, with fresh exaggerations every time. Соломенная шляпа - вот что спасло Джорджу жизнь. Он хранит ее (вернее, то, что от нее осталось) до сих пор, и в зимние вечера, когда дымят трубки и приятели рассказывают друг другу нескончаемые истории о пережитых опасностях, Джордж приносит ее, и пускает по рукам, и вновь и вновь излагает эту волнующую повесть, всякий раз пополняя ее новыми подробностями.
Harris got off with merely a flesh wound. Гаррис отделался простой царапиной.
After that, I took the tin off myself, and hammered at it with the mast till I was worn out and sick at heart, whereupon Harris took it in hand. После этого я схватил банку и колотил по ней мачтой, пока не выбился из сил и не пришел в полное отчаяние, и тогда ею завладел Гаррис.
We beat it out flat; we beat it back square; we battered it into every form known to geometry - but we could not make a hole in it. Then George went at it, and knocked it into a shape, so strange, so weird, so unearthly in its wild hideousness, that he got frightened and threw away the mast. Then we all three sat round it on the grass and looked at it. Мы расплющили эту банку в лепешку; потом мы сделали ее вновь квадратной, мы придавали ей самые удивительные геометрические формы, но пробить отверстие мы не могли. Тогда за дело взялся Джордж, и под его ударами она приняла такие причудливые, такие уродливые, такие мистически-жуткие очертания, что он испугался и бросил мачту. И мы, все трое, уселись на траве и уставились на банку.
There was one great dent across the top that had the appearance of a mocking grin, and it drove us furious, so that Harris rushed at the thing, and caught it up, and flung it far into the middle of the river, and as it sank we hurled our curses at it, and we got into the boat and rowed away from the spot, and never paused till we reached Maidenhead. Поперек ее верхнего донышка шла глубокая борозда, которая придавала ей сходство с ухмыляющейся рожей, и это привело нас в такую ярость, что Гаррис вскочил, схватил эту банку и со всего размаху швырнул на самую середину реки; и когда она потонула, мы прохрипели ей вдогонку проклятия, сели в лодку, оттолкнулись от этого берега и до самого Мэйденхеда нигде не останавливались.
Maidenhead itself is too snobby to be pleasant. It is the haunt of the river swell and his overdressed female companion. It is the town of showy hotels, patronised chiefly by dudes and ballet girls. Мэйденхед - малоприятное место. Это резиденция курортных франтов и их расфуфыренных спутниц. Это город роскошных отелей, посещаемых главным образом хлыщами и девицами из кордебалета.
It is the witch's kitchen from which go forth those demons of the river - steam-launches. The LONDON JOURNAL duke always has his "little place" at Maidenhead; and the heroine of the three-volume novel always dines there when she goes out on the spree with somebody else's husband. Это дьявольская кухня, из которой расползаются во все стороны речные чудища - паровые катера. Именно здесь, в Мэйденхеде, находятся "уютные гнездышки" герцогов из "Великосветской хроники", и сюда же обычно приезжают героини трехтомных романов, чтобы пообедать и покутить с чужими мужьями.
We went through Maidenhead quickly, and then eased up, and took leisurely that grand reach beyond Boulter's and Cookham locks. Clieveden Woods still wore their dainty dress of spring, and rose up, from the water's edge, in one long harmony of blended shades of fairy green. In its unbroken loveliness this is, perhaps, the sweetest stretch of all the river, and lingeringly we slowly drew our little boat away from its deep peace. Мы быстро миновали Мэйденхед, облегченно вздохнули и не спеша поплыли по широкому плесу между Боултерским и Кукэмским шлюзами. Кливденский лес, который подступает к самой воде, еще не износил к этому времени изысканного весеннего наряда, и в его чудесной листве гармонично сливались все оттенки нежнейшего зеленого цвета. Пожалуй, ничто на всей Темзе не может сравниться с безмятежной прелестью этого уголка, и мы медленно и неохотно уводили свое суденышко из волшебного царства тишины и покоя.
We pulled up in the backwater, just below Cookham, and had tea; and, when we were through the lock, it was evening. A stiffish breeze had sprung up - in our favour, for a wonder; for, as a rule on the river, the wind is always dead against you whatever way you go. It is against you in the morning, when you start for a day's trip, and you pull a long distance, thinking how easy it will be to come back with the sail. Then, after tea, the wind veers round, and you have to pull hard in its teeth all the way home. Добравшись до заводи вблизи от Кукэма, мы устроили чаепитие; когда мы проходили шлюз, уже наступил вечер. Поднялся свежий ветер, - как ни странно, попутный. Обычно ветер на реке упорно дует вам навстречу, в какую бы сторону вы ни плыли. Он дует вам навстречу поутру, когда вы отчаливаете от берега, и вы целый день гребете, подбадривая себя предвкушением того, как приятно будет возвращаться под парусом. Но к вечеру его направление меняется, и вам ничего не остается, как снова грести против ветра до самого дома.
When you forget to take the sail at all, then the wind is consistently in your favour both ways. But there! this world is only a probation, and man was born to trouble as the sparks fly upward. Но если вы забыли взять с собой парус, тут уж ветер будет попутным в оба конца. Что поделаешь! Наш мир - это юдоль скорбей, и человек создан, чтобы страдать, как солнце - чтобы светить.
This evening, however, they had evidently made a mistake, and had put the wind round at our back instead of in our face. Однако на этот раз, очевидно, произошло какое-то недоразумение, и ветер подул нам в спину, вместо того чтобы дуть в лицо.
We kept very quiet about it, and got the sail up quickly before they found it out, and then we spread ourselves about the boat in thoughtful attitudes, and the sail bellied out, and strained, and grumbled at the mast, and the boat flew. Мы не растерялись и подняли парус раньше, чем стихии заметили свою ошибку; затем мы развалились в мечтательных позах, парус затрепетал, надулся, мачта заскрипела, и мы поплыли.
I steered. На руле сидел я.
There is no more thrilling sensation I know of than sailing. It comes as near to flying as man has got to yet - except in dreams. The wings of the rushing wind seem to be bearing you onward, you know not where. You are no longer the slow, plodding, puny thing of clay, creeping tortuously upon the ground; you are a part of Nature! Your heart is throbbing against hers! Her glorious arms are round you, raising you up against her heart! Your spirit is at one with hers; your limbs grow light! The voices of the air are singing to you. The earth seems far away and little; and the clouds, so close above your head, are brothers, and you stretch your arms to them. По-моему, ничто на свете не дает такого волнующего ощущения, как плавание под парусом. Только на парусной лодке - да еще, пожалуй, во сне - человеку дано испытать чувство полета. Кажется, что крылья ветра стремительно несут вас неведомо куда. Вы больше не жалкая, неповоротливая, бессильная тварь, с трудом ползающая по земле, нет, вы дитя Природы! Ваше сердце бьется в унисон с ее сердцем, Она обвивает вас руками и прижимает к своей груди, Вы духовно сливаетесь с нею. Ваше тело становится легким, как пух. Вы слышите пение неведомых голосов. Земля кажется вам далекой и маленькой, а облака, реющие над вашей головой, близки вам, как братья, и вы простираете к ним руки.
We had the river to ourselves, except that, far in the distance, we could see a fishing-punt, moored in mid-stream, on which three fishermen sat; and we skimmed over the water, and passed the wooded banks, and no one spoke. Мы были совсем одни на Темзе. Только где-то вдали чуть виднелась стоящая на якоре посредине реки плоскодонка, в которой сидели три рыболова; наша лодка скользила по воде, и лесистые берега проплывали мимо нас, и мы хранили молчание.
I was steering. Я по-прежнему сидел у руля.
As we drew nearer, we could see that the three men fishing seemed old and solemn-looking men. They sat on three chairs in the punt, and watched intently their lines. And the red sunset threw a mystic light upon the waters, and tinged with fire the towering woods, and made a golden glory of the piled-up clouds. Подойдя ближе, мы увидели, что рыболовы были пожилые и важные. Они сидели в плоскодонке на стульях и не отрываясь следили за своими удочками. А багряный закат заливал реку таинственным светом, и золотил верхушки деревьев, и превращал громоздящиеся облака в огромный сверкающий венец.
It was an hour of deep enchantment, of ecstatic hope and longing. The little sail stood out against the purple sky, the gloaming lay around us, wrapping the world in rainbow shadows; and, behind us, crept the night. Это был час, исполненный глубокого очарования, страстной надежды и томления. Наш маленький парус отчетливо вырисовывался на фоне огненного неба, сумерки сгущались вокруг нас, окутывая мир радужными тенями, а сзади уже подкрадывалась ночь.
We seemed like knights of some old legend, sailing across some mystic lake into the unknown realm of twilight, unto the great land of the sunset. Нам казалось, что мы, подобно рыцарям из какой-то старинной легенды, переплываем таинственное озеро, направляясь в неведомое царство сумерек, в необъятный край заходящего солнца.
We did not go into the realm of twilight; we went slap into that punt, where those three old men were fishing. We did not know what had happened at first, because the sail shut out the view, but from the nature of the language that rose up upon the evening air, we gathered that we had come into the neighbourhood of human beings, and that they were vexed and discontented. Мы не попали в царство сумерек; вместо этого мы со всего размаху врезались в лодку с тремя престарелыми удильщиками. Сперва мы не могли понять, что. собственно, случилось, так как парус заслонял от нас картину происшествия, но по характеру выражений, огласивших вечерний воздух, можно было догадаться, что где-то поблизости находятся человеческие существа, настроенные к тому же весьма недоброжелательно.
Harris let the sail down, and then we saw what had happened. We had knocked those three old gentlemen off their chairs into a general heap at the bottom of the boat, and they were now slowly and painfully sorting themselves out from each other, and picking fish off themselves; and as they worked, they cursed us - not with a common cursory curse, but with long, carefully-thought-out, comprehensive curses, that embraced the whole of our career, and went away into the distant future, and included all our relations, and covered everything connected with us - good, substantial curses. Гаррис спустил парус, и тут мы увидели, что случилось. Мы сшибли трех почтенных джентльменов с их стульев, и они смешались на дне лодки в беспорядочную кучу, и теперь медленно и мучительно пытались освободиться друг от друга и от наловленной ими рыбы. Предаваясь этому занятию, они осыпали нас бранью: не повседневными, трафаретными ругательствами, а сложными, тщательно подобранными, замысловатыми проклятиями, которые живописали все наше прошлое и настоящее, заглядывали в далекое будущее, включали наших родственников и охватывали всех наших ближних, - добротными, сочными проклятиями.
Harris told them they ought to be grateful for a little excitement, sitting there fishing all day, and he also said that he was shocked and grieved to hear men their age give way to temper so. Гаррис объяснил джентльменам, что они должны быть благодарны нам за это маленькое развлечение, после того как целый день просидели здесь со своими удочками. Он добавил еще, что испытывает глубокую скорбь при виде того, как безрассудно предаются гневу джентльмены столь почтенного возраста.
But it did not do any good. Но это их не умиротворило.
George said he would steer, after that. He said a mind like mine ought not to be expected to give itself away in steering boats - better let a mere commonplace human being see after that boat, before we jolly well all got drowned; and he took the lines, and brought us up to Marlow. Джордж сказал, что теперь у руля сядет он. Он сказал, что, как и следовало ожидать, такой выдающийся ум, как мой, не способен безраздельно отдаться управлению лодкой; заботу о ней следует поручить более заурядной личности, пока мы не пошли на дно ко всем чертям. И он отобрал у меня руль и повел лодку в Марло.
And at Marlow we left the boat by the bridge, and went and put up for the night at the "Crown." А в Марло мы оставили ее у моста и устроились на ночлег в "Короне".

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.