«A woman who’s been failed to made a fool of, is declared a bitch.» - Стервой считается та женщина, из которой не получилось сделать дуру
 Thursday [ʹθɜ:zdı] , 13 December [dıʹsembə] 2018

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Сомерсет Моэм. Театр

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

XIV.

"Yes, I've told her that (да, я тоже сказал ей это). I say, when am I going to see you again (послушай, когда я увижу тебя снова)?" "I'll phone you, shall I (я позвоню тебе, хорошо)? It's such a bore (такая тоска), I'm terribly full of engagements for the next few days (но у меня ужасно много встреч запланировано на следующие несколько дней; full — полный, наполненный, укомплектованный)." "You're not going to drop me just because (но ты же не собираешься бросить меня, просто потому что)..." She gave a low, rather hoarse chuckle (она рассмеялась низким, довольно хрипловатым смехом), that chuckle which so delighted audiences (тем смехом, что вызывал такое восхищение у публики). "Don't be so silly (не глупи). Oh lord (о боже; lord — господин, владыка, Господь Бог) there's my bath running (моя ванна переливается: «убегает»). I must go and have it (я должна пойти и принять ванну /ее/). Good-bye, my sweet (до свидания, мой милый)." She put down the receiver (она положила трубку). The sound of his voice (звук его голоса)! The pain in her heart was unendurable (боль в ее сердце была нестерпимой; to endure — подвергаться /чему-л./; выдерживать испытание временем; терпеть, сносить). Sitting up in her bed (сидя выпрямившись в своей постели) she rocked to and fro in an agony (она раскачивалась из стороны в сторону, в невыносимой муке; to and fro — с одного места на другое, туда и сюда, вперед и назад). "What shall I do (что мне делать)? What shall I do?"

hoarse [hɔ:s] unendurable ["ʌnɪn'dju(ə)rəb(ə)l] agony ['ægənɪ]

"Yes, I've told her that. I say, when am I going to see you again?" "I'll phone you, shall I? It's such a bore, I'm terribly full of engagements for the next few days." "You're not going to drop me just because..." She gave a low, rather hoarse chuckle, that chuckle which so delighted audiences. "Don't be so silly. Oh lord, there's my bath running. I must go and have it. Good- bye, my sweet." She put down the receiver. The sound of his voice! The pain in her heart was unendurable. Sitting up in her bed she rocked to and fro in an agony.

"What shall I do? What shall I do?"

She had thought she was getting over it (ей казалось, что она постепенно избавляется от всего этого; to get over — закончить, разделаться с чем-либо), and now that brief, silly conversation (и теперь этот короткий, глупый разговор) had shown her that she loved him as much as ever (показал ей, что она любила его еще больше, чем раньше). She wanted him (она хотела его). She missed him every minute of the day (ей не хватало его, каждую минуту, весь день: «каждую минуту дня»; to miss — зд. скучать, ощущать отсутствие). She could not do without him (она не может без него; to do without smth., smb. — обходиться без чего-либо, кого-либо). "I shall never get over it (я никогда от этого не избавлюсь)," she moaned (простонала она). Once again the theatre was her only refuge (и снова театр стал: «был» ее единственным убежищем). By an ironic chance (по иронии судьбы: «по ироничной случайности») the great scene of the play in which she was then acting (главная сцена спектакля, в котором она тогда играла), the scene to which the play owed its success (сцена, которой спектакль был обязан своим успехом), showed the parting of two lovers (показывала расставание двух любовников). It was true that they parted from a sense of duty (да, это было правдой, что они расстались из-за чувства долга); and Julia, in the play, sacrificed her love, her hopes of happiness (и Джулия, в спектакле, жертвовала своей любовью, своими надеждами на счастье), all that she held dear, to an ideal of uprightness (всем, чем она так дорожила, ради идеала добродетели: «честности»; to hold smth. [smb.] dear — дорожить чем-либо, кем-либо). It was a scene that had appealed to her from the beginning (это была сцена, которая взывала к ней с самого начала).

refuge ['refju:dʒ] success [sək'ses] sacrifice ['sækrɪfaɪs] uprightness ['ʌpraɪtnɪs]



She had thought she was getting over it, and now that brief, silly conversation had shown her that she loved him as much as ever. She wanted him. She missed him every minute of the day. She could not do without him. "I shall never get over it," she moaned. Once again the theatre was her only refuge. By an ironic chance the great scene of the play in which she was then acting, the scene to which the play owed its success, showed the parting of two lovers. It was true that they parted from a sense of duty; and Julia, in the play, sacrificed her love, her hopes of happiness, all that she held dear, to an ideal of uprightness. It was a scene that had appealed to her from the beginning.

She was wonderfully moving in it (она была удивительно трогательной в ней). She put into it now all the agony of her spirit (она вкладывала в нее теперь все мучения ее души; spirit — дух, натура; личность, человек); it was no longer the broken heart of a character that she portrayed but her own (теперь уже не разбитое сердце героини изображала она, но свое собственное; no longer — уже не, больше не). In ordinary life (в обыденной жизни) she tried to stifle a passion that she knew very well was ridiculous (она пыталась задушить страсть, которая, как она знала очень хорошо, была смешна), a love that was unworthy of the woman she was (любовь, которая была не стоящей такой женщины, как она; unworthy — низкий, подлый, недостойный), and she steeled herself to think as little as possible (и она твердо решила думать как только возможно меньше) of the wretched boy who had wrought such havoc with her (о том злосчастном юноше, который погубил ее; to work (worked, (уст. поэт.) wrought) havoc with — погубить кого-либо, что-либо, havoc — опустошение, разорение); but when she came to this scene (но, когда она играла: «доходила до этой» в этой сцене) she let herself go (она давала волю своим чувствам; to let oneself go — разойтись, увлечься). She gave free rein to her anguish (она не сдерживала своих мучений; to give free rein to smth. — предоставлять полную свободу, ничем не ограничивать, free rein — свобода действий; rein — повод, поводья; вожжа, вожжи). She was hopeless with her own loss (она чувствовала безнадежность от своей собственной потери), and the love she poured out on the man who was playing opposite (и та любовь, что она изливала на актера: «мужчину», который был ее партнером: «играл напротив») to her was the love she still felt (для нее была все той же любовью, которую она чувствовала), the passionate, devouring love, for Tom (страстная, всепоглощающая любовь к Тому; to devour — пожирать, поглощать). The prospect of the empty life that confronted the woman of the play (перспектива той пустой жизни, что представала перед героиней: «женщиной» из спектакля; to confront — стоять против, столкнуться) was the prospect of her own empty life (была перспективой и ее собственной опустошенной жизни). There was at least that solace (по крайней мере, оставалось то утешение), she felt she had never played so magnificently (что, как она чувствовала, они никогда не играла так великолепно).

unworthy [ʌn'wə:ðɪ] havoc ['hævək] confront [kən'frʌnt]

She was wonderfully moving in it. She put into it now all the agony of her spirit; it was no longer the broken heart of a character that she portrayed but her own. In ordinary life she tried to stifle a passion that she knew very well was ridiculous, a love that was unworthy of the woman she was, and she steeled herself to think as little as possible of the wretched boy who had wrought such havoc with her; but when she came to this scene she let herself go. She gave free rein to her anguish. She was hopeless with her own loss, and the love she poured out on the man who was playing opposite to her was the love she still felt, the passionate, devouring love, for Tom. The prospect of the empty life that confronted the woman of the play was the prospect of her own empty life. There was at least that solace, she felt she had never played so magnificently.

"My God, it's almost worth while to suffer so frightfully (о, мой Бог, это почти стоит того — страдать так страшно) to give such a performance (чтобы играть так: «давать такое представление»)." She had never put more of herself into a part (она никогда раньше не вкладывала столько себя в роль). One night a week or two later (однажды вечером, неделю или две спустя) when she came into her dressing-room at the end of the play (когда она вошла в свою грим-уборную в конце спектакля), exhausted by all the emotion she had displayed (измученная всеми теми эмоциями, что она только что продемонстрировала), but triumphant after innumerable curtain calls (но с торжествующем чувством, после бесчисленных вызовов на поклон; triumphant — победоносный, ликующий), she found Michael sitting there (она обнаружила, что Майкл уже сидит там). "Hulloa (привет)? You haven't been in front, have you (ты ведь не был в зале, или был; front — перед, передняя сторона, фасад, зд. зрительный зал, аудитория)?" "Yes (да, был)." "But you were in front two or three days ago (но ты же был в зрительном зале два или три дня назад)." "Yes, I've sat through the play for the last four nights (да, я высиживал весь спектакль, все последние четыре дня)." She started to undress (она начала раздеваться). He got up from his chair (он поднялся со своего кресла) and began to walk up and down (и начал ходить взад и вперед /по комнате/). She gave him a glance and saw that he was frowning slightly (она взглянула на него и увидела, что он слегка хмурился). "What's the matter (в чем дело = что случилось)?" "That's what I want to know (это именно то, что я хочу узнать)."

triumphant [traɪ'ʌmf(ə)nt] curtain ['kə:tn] frowning ['fraunɪŋ]

"My God, it's almost worth while to suffer so frightfully to give such a performance." She had never put more of herself into a part. One night a week or two later when she came into her dressing-room at the end of the play, exhausted by all the emotion she had displayed, but triumphant after innumerable curtain calls, she found Michael sitting there. "Hulloa? You haven't been in front, have you?" "Yes." "But you were in front two or three days ago." "Yes, I've sat through the play for the last four nights." She started to undress. He got up from his chair and began to walk up and down. She gave him a glance and saw that he was frowning slightly. "What's the matter?" "That's what I want to know."

She gave a start (она вздрогнула). The thought flashed through her mind (в голове пронеслась мысль: «мысль промелькнула через мозг») that he had once more heard something about Tom (что он опять услышал что-нибудь о Томе). "Why the devil isn't Evie here (почему же, черт возьми, Эви нету здесь)?" she asked (спросила она). "I told her to get out (я сказал ей, чтобы она убиралась; to get out — выходить). I've got something to say to you, Julia (я должен кое-что тебе сказать, Джулия: «у меня есть что-то, что сказать тебе»). It's no good your flying in a temper (бесполезно гневаться; to fly — летать, лететь, to fly into a state — приходить в какое-либо состояние, in a temper — раздражаться, злиться). You've just got to listen (тебе просто придется выслушать)." A cold shiver ran down her spine (холодная дрожь пробежала /вниз/ по ее спине: «позвоночнику»). "Well, what is it (ну, что такое)?" "I heard something was up (я слышал, что что-то не так; something is up — что- то затевается, что-то неладно) and I thought I'd better see for myself (и я подумал, что мне лучше взглянуть самому). At first I thought it was just an accident (сначала я подумал, что это просто случайность; accident — /несчастный/ случай). That's why I didn't say anything till I was quite sure (именно поэтому я ничего не сказал, до тех пор, пока не был совершенно уверен). What's wrong with you, Julia (что с тобой /не так/, Джулия)?" "With me (со мной)?"

flash [flæʃ] shiver ['ʃɪvə] accident ['æksɪd(ə)nt]

She gave a start. The thought flashed through her mind that he had once more heard something about Tom. "Why the devil isn't Evie here?" she asked. "I told her to get out. I've got something to say to you, Julia. It's no good your flying in a temper. You've just got to listen." A cold shiver ran down her spine. "Well, what is it?" "I heard something was up and I thought I'd better see for myself. At first I thought it was just an accident. That's why I didn't say anything till I was quite sure. What's wrong with you, Julia?" "With me?"

"Yes (да). Why are you giving such a lousy performance (почему это ты так отвратительно играешь; louse — вошь, паршивый человек, lousy — вшивый, разг. отвратительный, ничтожный)?" "Me (я)?" That was the last thing she expected to hear him say (это было последнее, что она ожидала от него услышать: «она ожидала услышать, что он скажет»). She faced him with blazing eyes (она смотрела ему в лицо пылающими глазами; to blaze — гореть ярким пламенем; сверкать, сиять, блистать). "You damned fool (ты чертов дурак), I've never acted better in my life (я никогда в жизни не играла лучше)." "Nonsense (чепуха). You're acting like hell (ты играешь чертовски /плохо/; hell — ад, преисподняя)." Of course it was a relief that he was talking about her acting (конечно же это было своего рода облегчение, что он говори о ее игре), but what he was saying was so ridiculous (но то, что он говорил, было настолько смешно) that, angry as she was, she had to laugh (что, хотя она и была сердита, ей пришлось рассмеяться). "You blasted idiot (ты, чертов идиот), you don't know what you're talking about (ты и понятия не имеешь, о чем говоришь). Why, what I don't know about acting isn't worth knowing (ба, да то, что я не знаю об актерской игре, не стоит того, чтобы это знали). Everything you know about it I've taught you (все, что ты знаешь об этом — этому я тебя научила; to teach (taught) — учить, обучать). If you're even a tolerable actor it's due to me (если ты даже и сносный актер, то это только благодаря мне). After all, the proof of the pudding's in the eating (в конце-то концов, обо всем судят по результатам; the proof of the pudding's in the eating — чтобы узнать, каков пудинг, надо его попробовать, proof — доказательство, испытание). D'you know how many curtain calls I got tonight (ты что, не знаешь, сколько раз меня вызывали на поклон сегодня вечером)? The play's never gone better in all its run (спектакль никогда не принимали лучше, за все то время, что он идет)."

blazing ['bleɪzɪŋ] relief [rɪ'li:f] pudding ['pudɪŋ]

"Yes. Why are you giving such a lousy performance?" "Me?" That was the last thing she expected to hear him say. She faced him with blazing eyes. "You damned fool, I've never acted better in my life." "Nonsense. You're acting like hell." Of course it was a relief that he was talking about her acting, but what he was saying was so ridiculous that, angry as she was, she had to laugh.

"You blasted idiot, you don't know what you're talking about. Why, what I don't know about acting isn't worth knowing. Everything you know about it I've taught you. If you're even a tolerable actor it's due to me. After all, the proof of the pudding's in the eating. D'you know how many curtain calls I got tonight? The play's never gone better in all its run."

"I know all about that (я знаю все об этом). The public are a lot of jackasses (публика — это кучка ослов; jackass — осел, болван, дурак). If you yell and scream and throw yourself about (если ты вопишь и кричишь, и размахиваешь вокруг; to throw — бросать, кидать, to throw about — разбрасывать, размахивать, раскачивать) you'll always get a lot of damned fools to shout themselves silly (ты всегда найдешь: «получишь» кучу чертовых дураков, которые будут кричать до одурения). Just barnstorming (просто таки переигрывала; to barnstorm — давать представление /о бродячих актерах/, гастролировать в провинции, играть на публику), that's what you've been doing the last four nights (вот что ты делала последние четыре спектакля: «вечера»). It was false from beginning to end (все было фальшивым от начала до конца)." "False (фальшивым)? But I felt every word of it (но я чувствовала каждое слово)." "I don't care what you felt (мне наплевать, что ты чувствовала), you weren't acting it (но ты не играла это). Your performance was a mess (твоя игра была беспорядочной). You were exaggerating (ты все преувеличивала); you were over-acting (ты переигрывала); you didn't carry conviction for a moment (ты ни на мгновение не была убедительной; to carry conviction — звучать убедительно, убеждать). It was about as rotten a piece of ham acting (это был, считай, самый отвратительный пример переигрывания; to ham — театр. разг. — переигрывать, играть с нажимом) as I've ever seen in my life (который я когда-либо в жизни видел)." "You bloody swine (ты, чертова свинья; bloody — кровавый, /бран./ проклятый), how dare you talk to me like that (как ты смеешь говорить со мной так)? It's you the ham (это ты, кто переигрывает; ham — окорок, ветчина, театр. актер, бьющий на дешевый эффект, наигрыш, игра на публику)."

jackass ['dʒækæs] barnstorm ['bɑ:nstɔ:m] exaggerate [ɪg'zædʒəreɪt] ham [hæm]

"I know all about that. The public are a lot of jackasses. If you yell and scream and throw yourself about you'll always get a lot of damned fools to shout themselves silly. Just barnstorming, that's what you've been doing the last four nights. It was false from beginning to end." "False? But I felt every word of it." "I don't care what you felt, you weren't acting it. Your performance was a mess. You were exaggerating; you were over-acting; you didn't carry conviction for a moment. It was about as rotten a piece of ham acting as I've ever seen in my life." "You bloody swine, how dare you talk to me like that? It's you the ham."

With her open hand (ладонью: «своей открытой рукой») she gave him a great swinging blow on the face (она с силой удалила его в лицо). He smiled (он улыбнулся). "You can hit me (ты можешь ударить меня), you can swear at me (ты можешь браниться на меня), you can yell your head off (можешь орать как резаная; head off — до крайней степени, изо всех сил), but the fact remains (но факт остается фактом) that your acting's gone all to hell (что твоя игра пошла ко всем чертям; to go to hell — погибнуть, пойти прахом). I'm not going to start rehearsing Nowadays (я не собираюсь начинать репетировать «В наши дни») with you acting like that (если ты будешь так играть)." "Find someone who can act the part better than I can then (найди кого-нибудь, кто сможет сыграть роль лучше, чем я /смогу/ тогда)." "Don't be silly, Julia (не глупи, Джулия). I may not be a very good actor myself (я, может быть, и не очень хороший актер сам), I never thought I was (я никогда и не думал так), but I know good acting from bad (но я могу отличить хорошую игру от плохой). And what's more (и, более того) there's nothing about you I don't know (нет ничего, что я не знаю о тебе). I'm going to put up the notices on Saturday (я собираюсь дать объявление в субботу /о закрытии/; to put up a notice — вывесить объявление) and then I want you to go abroad (и затем я хочу, чтобы ты уехала за границу). We'll make Nowadays our autumn production (мы будем ставить «В наши дни» осенью: «мы сделаем «В наши дни» нашей осенней постановкой»)."

swinging ['swɪŋɪŋ] notice ['nəutɪs] abroad [ə'brɔ:d]

With her open hand she gave him a great swinging blow on the face. He smiled. "You can hit me, you can swear at me, you can yell your head off, but the fact remains that your acting's gone all to hell. I'm not going to start rehearsing Nowadays with you acting like that." "Find someone who can act the part better than I can then." "Don't be silly, Julia. I may not be a very good actor myself, I never thought I was, but I know good acting from bad. And what's more there's nothing about you I don't know. I'm going to put up the notices on Saturday and then I want you to go abroad. We'll make Nowadays our autumn production."

The quiet, decisive way in which he spoke calmed her (спокойный, решительный тон, в котором он говорил, успокоил ее). It was true that when it came to acting Michael knew everything there was to know about her (это было действительно правдой, что когда дело касалось: «доходило до» игры, то Майкл знал все, что только возможно знать о ней). "It is true that I'm acting badly (это что, правда, что я играю плохо)?" "Rottenly (отвратительно)." She thought it over (она обдумала все). She knew exactly what had happened (она точно знала, что именно случилось). She had let her emotion run away with her (она позволила своим чувствам слишком увлечь ее); she had been feeling, not acting (она чувствовала, а не играла). Again a cold shiver ran down her spine (снова холодная дрожь пробежала по ее спине). This was serious (это было уже серьезно). It was all very fine to have a broken heart (все это хорошо — /иметь/ разбитое сердце), but if it was going to interfere with her acting ... no, no, no (но если это будет мешать ее игре — нет, нет, нет). That was quite another pair of shoes (это было совершенно другое дело: «совсем другая пара обуви»). Her acting was more important than any love affair in the world (ее актерское мастерство: «игра» было гораздо важнее, чем любая любовная интрижка в мире). "I'll try and pull myself together (я попытаюсь и возьму себя в руки)."

emotion [ɪ'məuʃ(ə)n] serious ['sɪ(ə)rɪəs] important [ɪm'pɔ:t(ə)nt]

The quiet, decisive way in which he spoke calmed her. It was true that when it came to acting Michael knew everything there was to know about her. "It is true that I'm acting badly?" "Rottenly." She thought it over. She knew exactly what had happened. She had let her emotion run away with her; she had been feeling, not acting. Again a cold shiver ran down her spine. This was serious. It was all very fine to have a broken heart, but if it was going to interfere with her acting ... no, no, no. That was quite another pair of shoes. Her acting was more important than any love affair in the world. "I'll try and pull myself together."

"It's no good trying to force oneself (бесполезно пытаться заставлять себя). You're tired out (ты вымотана; tired out — очень уставший, переутомленный). It's my fault (это моя вина), I ought to have insisted on your taking a holiday long ago (мне бы следовало настоять, чтобы ты взяла выходной уже очень давно; holiday — праздник; день отдыха; отпуск). What you want is a good rest (что тебе нужно — так это хороший отдых)." "What about the theatre (как насчет театра)?" "If I can't let it (если я не смогу сдать его в аренду), I'll revive some play that I can play in (я возобновлю какой-нибудь спектакль, в котором я могу играть; to revive — возрождать, оживлять, восстанавливать). There's Hearts are Trumps (есть /у нас/ «Червы — козыри»; heart — сердце; душа, чувства, hearts — зд. червы, червонная масть). You always hated your part in that (тебе всегда не нравилась твоя роль в нем)." "Everyone says the season's going to be wonderful (все говорят: «каждый говорит», что сезон будет удивительным). You can't expect much of a revival with me out of the cast (ты не можешь ожидать многого от такого возобновления без меня в составе исполнителей: «со мной за пределами состава»; revival — возрождение, расцвет); you won't make a penny (ты не заработаешь: «не сделаешь» и пенни)." "I don't care a hang about that (мне совершенно на это наплевать). The only thing that matters is your health (единственное, что имеет значение — это твое здоровье)." "Oh, Christ, don't be so magnanimous (о, Господи, не будь таким великодушным)," she cried (закричала она). "I can't bear it (я не могу этого вынести)." Suddenly she burst into a storm of weeping (внезапно она разразилась потоком рыданий; storm — буря, взрыв, град). "Darling (дорогая)!"

revive [rɪ'vaɪv] magnanimous [mæg'nænɪməs] weeping ['wi:pɪŋ]

"It's no good trying to force oneself. You're tired out. It's my fault, I ought to have insisted on your taking a holiday long ago. What you want is a good rest." "What about the theatre?"

"If I can't let it, I'll revive some play that I can play in. There's Hearts are Trumps. You always hated your part in that." "Everyone says the season's going to be wonderful. You can't expect much of a revival with me out of the cast; you won't make a penny." "I don't care a hang about that. The only thing that matters is your health." "Oh, Christ, don't be so magnanimous," she cried. "I can't bear it." Suddenly she burst into a storm of weeping. "Darling!"

He took her in his arms (он обнял ее) and sat her down on the sofa with himself beside her (и усадил ее на диван, сам сел рядом: «с собой рядом с ней»). She clung to him desperately (она прильнула к нему отчаянно). "You're so good to me, Michael (ты так добр ко мне, Майкл), and I hate myself (и я ненавижу себя). I'm a beast, I'm a slut, I'm just a bloody bitch (я скотина, я шлюха, я просто проклятая сука). I'm rotten through and through (я дрянная насквозь; through and through — совершенно, до конца, основательно)." "All that may be (все это вполне возможно)," he smiled (улыбнулся он), "but the fact remains that you're a very great actress (но факт остается фактом — ты величайшая актриса)." "I don't know how you can have the patience you have with me (я не знаю, как ты проявляешь: «можешь иметь» такое терпение, ко мне: «которое ты имеешь со мной»). I've treated you foully (я отвратительно с тобой обошлась). You've been too wonderful (ты был таким замечательным) and I've sacrificed you heartlessly (а я бездушно принесла тебя в жертву)." "Now, dear, don't say a lot of things that you'll regret later (послушай, дорогая, не говори кучу вещей, о которых ты пожалеешь позже). I shall only bring them up against you another time (я просто воспользуюсь ими против тебя в следующий раз; to bring up against — учитывать или использовать что-либо против кого-либо)."



desperately ['desp(ə)rɪtlɪ] patience ['peɪʃ(ə)ns] through [θru:]

He took her in his arms and sat her down on the sofa with himself beside her. She clung to him desperately. "You're so good to me, Michael, and I hate myself. I'm a beast, I'm a slut, I'm just a bloody bitch. I'm rotten through and through." "All that may be," he smiled, "but the fact remains that you're a very great actress." "I don't know how you can have the patience you have with me. I've treated you foully. You've been too wonderful and I've sacrificed you heartlessly." "Now, dear, don't say a lot of things that you'll regret later. I shall only bring them up against you another time."

His tenderness melted her (его нежность смягчила ее; to melt — таять, плавить, трогать, умилять) and she reproached herself bitterly (и она упрекала себя горько) because for years she found him so boring (из-за того, что долгие годы она считала его таким скучным). "Thank God, I've got you (слава Богу, что у меня есть ты). What should I do without you (чтобы я делала без тебя)?" "You haven't got to do without me (но тебе не придется быть без меня)." He held her close (он обнимал ее крепко: «держал ее близко»; close — близкий, тесный, плотный) and though she sobbed still (и, хотя она все еще всхлипывала) she began to feel comforted (она почувствовала себя утешенной). "I'm sorry I was so beastly to you just now (извини, я вела себя по-свински с тобой только что)." "Oh, my dear (о, моя дорогая)." "Do you really think I'm a ham actress (ты действительно думаешь, что я переигрываю: «актриса, бьющая на дешевый эффект»)?" "Darling, Duse couldn't hold a candle to you (дорогая, Дузе и в подметки тебе не годится: «не могла бы держать тебе свечку»; candle — свеча)." "Do you honestly think that (ты правда: «честно» так думаешь)? Give me your hanky (дай мне твой носовой платок; hanky = handkerchief). You never saw Sarah Bernhardt, did you (ты никогда не видел Сару Бернар, да)?" "No, never (нет, никогда)." "She ranted like the devil (она разражалась такими тирадами, черт возьми)."

bitterly ['bɪtəlɪ] candle ['kændl] hanky ['hæŋkɪ]

His tenderness melted her and she reproached herself bitterly because for years she found him so boring. "Thank God, I've got you. What should I do without you?" "You haven't got to do without me." He held her close and though she sobbed still she began to feel comforted. "I'm sorry I was so beastly to you just now." "Oh, my dear." "Do you really think I'm a ham actress?" "Darling, Duse couldn't hold a candle to you." "Do you honestly think that? Give me your hanky. You never saw Sarah Bernhardt, did you?" "No, never." "She ranted like the devil."

They sat together for a little while, in silence (они посидели вместе какое-то время в молчании), and Julia grew calmer in spirit (и Джулия успокаивалась: «становилась спокойнее в душе»). Her heart was filled with a great love for Michael (ее сердце было переполнено огромной любовью к Майклу). "You're still the best-looking man in England (ты все еще самый красивый мужчина в Англии)," she murmured at last (пробормотала она наконец). "No one will ever persuade me to the contrary (никто никогда не убедит меня в обратном; to the contrary — в обратном смысле, иначе)." She felt that he drew in his belly and thrust out his chin (она почувствовала, что он втянул свой живот и поднял подбородок), and it seemed to her rather sweet and touching (и это показалось ей таким милым и трогательным). "You're quite right (ты совершенно прав). I'm tired out (я измотана), I feel low and miserable (я чувствую себя неважно и скверно). I feel all empty inside (я чувствую себя опустошенной: «совершенно пустой внутри»). The only thing is to go away (единственный выход — уехать)."

silence ['saɪləns] persuade [pə'sweɪd] inside [ɪn'saɪd]

They sat together for a little while, in silence, and Julia grew calmer in spirit. Her heart was filled with a great love for Michael. "You're still the best-looking man in England," she murmured at last. "No one will ever persuade me to the contrary." She felt that he drew in his belly and thrust out his chin, and it seemed to her rather sweet and touching. "You're quite right. I'm tired out, I feel low and miserable. I feel all empty inside. The only thing is to go away."

AFTER Julia had made up her mind to that she was glad (после того, как Джулия /окончательно/ решилась на это, она обрадовалась). The prospect of getting away (перспектива уехать; to get away — удрать, улизнуть, выбраться, освобождаться) from the misery that tormented her (от тех страданий, что мучили ее) at once made it easier to bear (немедленно облегчила их: «сделала это легче — выносить /их/»). The notices were put up (объявления о закрытии были вывешены); Michael collected his cast for the revival and started rehearsals (Майкл собрал свою труппу: «состав актеров» для возобновленного спектакля и начал репетиции). It amused Julia to sit idly in a stall (Джулию это забавляло — сидеть без дела в партере; idly — лениво, праздно) and watch the actress who had been engaged rehearse the part (и наблюдать за актрисой, которая была приглашена играть: «репетировать» ту самую роль), which she had played herself some years before (которую она сама играла несколько лет назад). She had never lost the thrill it gave her (она «никогда» так и не смогла избавиться от чувства нервного возбуждения; thrill — нервная дрожь, трепет) when she first went on the stage (с того момента: «когда» она впервые пришла в театр: «на сцену») to sit in the darkened playhouse (/от возможности/ сидеть в затемненном театре), under dust-sheets (/все сиденья/ накрыты чехлами; dust (пыль) + sheet (простыня)), and see the characters grow in the actors' hands (и видеть, как характеры героев вырастают в руках актеров). Merely to be inside a theatre rested her (просто находиться внутри театра — /уже это само/ успокаивало ее); nowhere was she so happy (нигде /больше/ она не была так счастлива).

revival [rɪ'vaɪv(ə)l] playhouse ['pleɪhaus] character ['kærɪktə]

AFTER Julia had made up her mind to that she was glad. The prospect of getting away from the misery that tormented her at once made it easier to bear. The notices were put up; Michael collected his cast for the revival and started rehearsals. It amused Julia to sit idly in a stall and watch the actress who had been engaged rehearse the part which she had played herself some years before. She had never lost the thrill it gave her when she first went on the stage to sit in the darkened playhouse, under dust-sheets, and see the characters grow in the actors' hands. Merely to be inside a theatre rested her; nowhere was she so happy.

Watching the rehearsals she was able to relax (пока она наблюдала за репетициями, у нее появилась возможность отдохнуть: «она смогла отдохнуть») so that when at night she had her own performance to give she felt fresh (и, таким образом, когда вечером у нее был собственный спектакль: «ей надо было играть самой», она почувствовала себя посвежевшей). She realized that all Michael had said was true (она осознала, что все, что сказал Майкл, было правдой). She took hold of herself (она взяла себя в руки). Thrusting her private emotion into the background (отбросив свои личные эмоции на задворки; to thrust — толкать, совать, наносить удар; background — задний план, незаметное положение) and thus getting the character under control (и, таким образом, получив контроль над образом героини), she managed once more to play with her accustomed virtuosity (она смогла снова: «еще раз» играть с ее привычной виртуозностью). Her acting ceased to be a means by which she gave release to her feelings (ее игра перестала быть средством, с помощью которого она давала выход своим чувствам) and was again the manifestation of her creative instinct (и снова стала проявлением: «манифестацией» ее творческого инстинкта). She got a quiet exhilaration out of thus recovering mastery over her medium (она получила успокаивающее приятное возбуждение он такого возвращения /ее/ господства над творческим материалом; to recover — получить обратно, вновь обрести). It gave her a sense of power and of liberation (это придало ей чувство могущества: «силы» и освобождения).

relax [rɪ'læks] virtuosity ["və:tʃu'ɔsɪtɪ] manifestation ["mænɪfe'steɪʃ(ə)n]

Watching the rehearsals she was able to relax so that when at night she had her own performance to give she felt fresh. She realized that all Michael had said was true. She took hold of herself. Thrusting her private emotion into the background and thus getting the character under control, she managed once more to play with her accustomed virtuosity. Her acting ceased to be a means by which she gave release to her feelings and was again the manifestation of her creative instinct. She got a quiet exhilaration out of thus recovering mastery over her medium. It gave her a sense of power and of liberation.

But the triumphant effort she made took it out of her (но это победоносное усилие утомило ее; to take it out of smb. — лишить кого-либо сил), and when she was not in the theatre (и, когда она не была в театре) she felt listless and discouraged (она чувствовала себя апатичной и унылой). She lost her exuberant vitality (она утратила всю свою бьющую через край жизненную энергию). A new humility overcame her (новое /для нее/ чувство смирения охватило ее). She had a feeling that her day was done (у нее было такое чувство, что ее счастливая пора закончилась: «дни прошли»). She sighed as she told herself that nobody wanted her any more (она вздохнула, когда сказала сама себе, что никому она больше не нужна: «никто не хочет ее больше»). Michael suggested that she should go to Vienna to be near Roger (Майкл предложил, что ей следует поехать в Вену, чтобы быть поближе к Роджеру), and she would have liked that, but she shook her head (и ей бы тоже этого хотелось, но она покачала головой). "I should only cramp his style (я буду только мешаться ему; to cramp smb.'s style — помешать кому-либо развернуться)."

triumphant [traɪ'ʌmf(ə)nt] exuberant [ɪg'zju:b(ə)rənt] cramp [kræmp]

But the triumphant effort she made took it out of her, and when she was not in the theatre she felt listless and discouraged. She lost her exuberant vitality. A new humility overcame her. She had a feeling that her day was done. She sighed as she told herself that nobody wanted her any more. Michael suggested that she should go to Vienna to be near Roger, and she would have liked that, but she shook her head. "I should only cramp his style."

She was afraid he would find her a bore (она боялась, что он сочтет ее занудой). He was enjoying himself and she would only be in the way (он хорошо проводил время, и она только будет мешаться под ногами: «стоять на пути»). She could not bear the thought (ей была невыносима мысль: «она не могла выносить мысль») that he would find it an irksome duty (что он посчитает своим утомительным долгом) to take her here and there and occasionally have luncheon or dinner with her (брать ее в то или иное место: «туда и сюда», и время от времени завтракать или обедать с ней). It was only natural that he should have more fun with the friends of his own age that he had made (было совершенно естественно, что он получит больше радости /от общения/ с друзьями его собственного возраста, которых он завел). She decided to go and stay with her mother (она решила поехать и пожить у своей матери). Mrs. Lambert — Madame de Lambert, as Michael insisted on calling her (к миссис Лэмберт — /или/ мадам де Лэмбер, как Майкл настойчиво называл ее; to insist — настойчиво утверждать, настаивать) — had lived for many years now with her sister, Madame Falloux, at St. Malo (/которая/ жила уже долгие годы /теперь/ со своей сестрой, мадам Фаллу, в Сен-Мало). She spent a few days every year in London with Julia (она проводила несколько дней в году: «каждый год» в Лондоне, с Джулией), but this year had not been well enough to come (но в этом году она чувствовала себя не достаточно хорошо, чтобы приехать).

irksome ['ə:ks(ə)m] occasionally [ə'keɪʒ(ə)nəlɪ] insist [ɪn'sɪst]

She was afraid he would find her a bore. He was enjoying himself and she would only be in the way. She could not bear the thought that he would find it an irksome duty to take her here and there and occasionally have luncheon or dinner with her. It was only natural that he should have more fun with the friends of his own age that he had made. She decided to go and stay with her mother. Mrs. Lambert — Madame de Lambert, as Michael insisted on calling her — had lived for many years now with her sister, Madame Falloux, at St. Malo. She spent a few days every year in London with Julia, but this year had not been well enough to come.

She was an old lady, well over seventy (она была пожилой дамой, хорошо за семьдесят), and Julia knew that it would be a great joy for her to have her daughter on a long visit (и Джулия знала, что для нее будет большой радостью — принимать свою дочь с длительным визитом). Who cared about an English actress in Vienna (кто будет интересоваться английской актрисой в Вене)? She wouldn't be anyone there (там она будет никем: «она не будет кем-то там»). In St.Malo she would be something of a figure (в Сен-Мало она будет важной персоной; something — зд. «шишка»; figure — зд. фигура, персона, личность), and it would be fun for the two old women to be able to show her off to their friends (и для двух пожилых женщин будет интересным развлечением — хвастать ею перед своими друзьями; to show off — представлять в выгодном свете, красоваться). "Ma fille, la plus grande actrice d'Angleterre (/фр./ = my daughter, she’s the greatest actress in England — моя дочь, она величайшая актриса Англии)," and all that sort of thing (и все такое). Poor old girls (бедные старушки), they couldn't live much longer (они вряд ли долго протянут: «они не могут жить много дольше») and they led drab, monotonous lives (и они ведут /такую/ скучную: «без впечатлений», монотонную жизнь). Of course it would be fearfully boring for her (конечно же это будет ужасно скучным для нее), but it would be a treat for them (но для них это будет настоящее удовольствие; treat — наслаждение; угощение).

daughter ['dɔ:tə] monotonous [mə'nɔt(ə)nəs] fearfully ['fɪəf(ə)lɪ]

She was an old lady, well over seventy, and Julia knew that it would be a great joy for her to have her daughter on a long visit. Who cared about an English actress in Vienna? She wouldn't be anyone there. In St.Malo she would be something of a figure, and it would be fun for the two old women to be able to show her off to their friends.

"Ma fille, la plus grande actrice d'Angleterre," and all that sort of thing. Poor old girls, they couldn't live much longer and they led drab, monotonous lives. Of course it would be fearfully boring for her, but it would be a treat for them.

Julia had a feeling that perhaps in the course of her brilliant and triumphant career (у Джулии было такое чувство, что, возможно, в течение ее блестящей и победоносной карьеры; in the course — в ходе, в процессе) she had a trifle neglected her mother (она чуточку забросила свою мать; to neglect — пренебрегать, забывать, не обращать внимание). She could make up for it now (она сможет наверстать упущенное). She would lay herself out to be charming (она будет из кожи лезть, чтобы быть очаровательной /с ними/; to lay oneself out — стараться изо всех сил, to lay out — зд. напрягать, тратить силы). Her tenderness for Michael (ее нежность к Майклу) and her ever-present sense of having been for years unjust to him (и ее постоянное: “постоянно присутствующее» чувство того, что она многие годы была несправедлива к нему) filled her with contrition (наполнили ее искренним раскаянием). She felt that she had been selfish and overbearing (она чувствовала, что вела себя эгоистично и властно), and she wanted to atone for all that (и ей очень хотелось загладить вину за все это). She was eager to sacrifice herself (ей не терпелось пожертвовать собой), and so wrote to her mother to announce her imminent arrival (и, тогда, /она/ написала своей матери, чтобы сообщить: «объявить» о своем скором приезде; imminent — надвигающийся, предстоящий).

career [kə'rɪə] neglect [nɪ'glekt] contrition [kən'trɪʃ(ə)n] imminent ['ɪmɪnənt]

Julia had a feeling that perhaps in the course of her brilliant and triumphant career she had a trifle neglected her mother. She could make up for it now. She would lay herself out to be charming. Her tenderness for Michael and her ever-present sense of having been for years unjust to him filled her with contrition. She felt that she had been selfish and overbearing, and she wanted to atone for all that. She was eager to sacrifice herself, and so wrote to her mother to announce her imminent arrival.

She managed in the most natural way in the world (ей удалось самым естественным /на свете: «в мире»/ образом) to see nothing of Tom till her last day in London (совершенно не встречаться: «не видеть» с Томом до дня ее отъезда из Лондона: «ее самого последнего дня в Лондоне»). The play had closed the night before (спектакль закрылся накануне вечером) and she was starting for St. Malo in the evening (и она уезжала в Сен-Мало вечером). Tom came in about six o'clock to say good-bye to her (Том приехал около шести часов, чтобы попрощаться с ней). Michael was there, Dolly, Charles Tamerley and one or two others (там был Майкл, Долли, Чарльз Тэмерли и еще парочка других людей: «один или два других»), so that there was no chance of their being left even for a moment by themselves (и, у них не было ни одного шанса остаться хоть на мгновение наедине). Julia found no difficulty in talking to him naturally (Джулия, как оказалось, без труда могла разговаривать с ним естественно: «не нашла никакой трудности»). To see him gave her not the anguish she had feared (встреча с ним: «увидеть его» не причинила ей тех мучений, которые она боялась /почувствовать/) but no more than a dull heartache (не более, чем тупую боль в сердце; heartache — душевные муки, горе, страдания). They had kept the date and place of her departure secret (они скрывали дату и время ее отъезда: «держали в секрете»), that is to say (если так можно выразиться; that is to say — другими словами, иначе говоря), the Press representative of the theatre had only rung up a very few newspapers (представитель театра по связям с прессой позвонил всего лишь в несколько газет; very few — очень немногие), so that when Julia and Michael reached the station (таким образом, когда Джулия и Майкл приехали на вокзал) there were not more than half a dozen reporters and three camera-men (там уже были с полдюжины: «не более чем» репортеров и три фотографа).

heartache ['hɑ:teɪk] departure [dɪ'pɑ:tʃə] representative ["reprɪ'zentətɪv]

She managed in the most natural way in the world to see nothing of Tom till her last day in London. The play had closed the night before and she was starting for St. Malo in the evening. Tom came in about six o'clock to say good-bye to her. Michael was there, Dolly, Charles Tamerley and one or two others, so that there was no chance of their being left even for a moment by themselves. Julia found no difficulty in talking to him naturally. To see him gave her not the anguish she had feared but no more than a dull heartache. They had kept the date and place of her departure secret, that is to say, the Press representative of the theatre had only rung up a very few newspapers, so that when Julia and Michael reached the station there were not more than half a dozen reporters and three camera-men.

Julia said a few gracious words to them (Джулия произнесла: «сказала им» несколько любезных слов), and Michael a few more (и Майкл добавил еще: «немного больше»), then the Press representative took the reporters aside and gave them a succinct account of Julia's plans (после этого, пресс-агент отвел репортеров в сторону и кратко изложил им планы Джулии: «дал им сжатый отчет о планах Джулии»; to take smb. aside — отводить кого-либо в сторону для разговора). Meanwhile Julia and Michael posed while the camera-men to the glare of flashes photographed them arm in arm (тем временем Джулия и Майкл позировали, а фотографы под блеск фотовспышек запечатляли их /то/ рука под руку; glare — резкий свет, ослепительный блеск), exchanging a final kiss (/то/ обменивающихся прощальным поцелуем), and at last Julia, half out of the carriage window, giving her hand to Michael who stood on the platform (и, в конце концов, Джулию, наполовину высунувшуюся из окна вагона, протягивающую свою руку Майклу, который стоял на платформе). "What a nuisance these people are (какие же они навязчивые, эти фотографы: «эти люди»)," she said. "One simply cannot escape them (просто никуда от них не спрячешься; «просто нельзя избежать их»; to escape — бежать, уходить, спасаться)." "I can't imagine how they knew you were going (не могу себе представить, откуда: «как» они узнали, что ты уезжаешь)." The little crowd that had assembled (небольшая толпа, которая собралась) when they realized that something was going on (когда люди: «они» поняли, что что- то происходит) stood at a respectful distance (стояла на почтительном расстоянии). The Press representative came up (пресс-агент подошел) and told Michael he thought he'd given the reporters enough for a column (и сказал Майклу, что, как он думает, он дал репортерам достаточно /информации/ для целой колонки; column — зд. отдел, раздел, рубрика, столбец в газете). The train steamed out (поезд тронулся; steam — пар; to steam — выпускать пар).

succinct [sək'sɪŋkt] nuisance ['nju:s(ə)ns] column ['kɔləm]

Julia said a few gracious words to them, and Michael a few more, then the Press representative took the reporters aside and gave them a succinct account of Julia's plans. Meanwhile Julia and Michael posed while the camera-men to the glare of flashes photographed them arm in arm, exchanging a final kiss, and at last Julia, half out of the carriage window, giving her hand to Michael who stood on the platform. "What a nuisance these people are," she said. "One simply cannot escape them." "I can't imagine how they knew you were going." The little crowd that had assembled when they realized that something was going on stood at a respectful distance. The Press representative came up and told Michael he thought he'd given the reporters enough for a column. The train steamed out.

Julia had refused to take Evie with her (Джулия отказалась взять с собой Эви). She had a feeling (у нее было такое чувство) that in order to regain her serenity (что для того, чтобы восстановить свое /душевное/ спокойствие) she must cut herself off completely for a time from her old life (она должна полностью отрезать себя на какое-то время от своей старой жизни). Evie in that French household would be out of place (Эви, в том домашнем хозяйстве с французским укладом будет совершенно не ко двору; be out of place — быть неуместным). For Madame Falloux, Julia's Aunt Carrie, married as a girl to a Frenchman (из-за того, что мадам Фаллу, тетя Джулии Кэрри, вышла, еще молодой девушкой, замуж за француза), now as an old, old lady spoke French more easily than English (и теперь, когда она была уже старой, старой дамой, она говорила по-французски более бегло: «более легко», чем по-английски). She had been a widow for many years (она была вдовой уже долгие годы) and her only son had been killed in the war (и ее единственный сын был убит на войне). She lived in a tall, narrow stone house on a hill (она жила в высоком узком каменном доме, на холме), and when you crossed its threshold from the cobbled street (и, когда вы переступали: «пересекали» его порог, входя с булыжной мостовой; cobbled — мощеный; cobble — булыжник) you entered upon the peace of a bygone age (вы вступали: «входили» в мир прошедших лет).

serenity [sɪ'renɪtɪ] threshold ['θreʃ(h)əuld] bygone ['baɪgɔn]

Julia had refused to take Evie with her. She had a feeling that in order to regain her serenity she must cut herself off completely for a time from her old life. Evie in that French household would be out of place. For Madame Falloux, Julia's Aunt Carrie, married as a girl to a Frenchman, now as an old, old lady spoke French more easily than English. She had been a widow for many years and her only son had been killed in the war. She lived in a tall, narrow stone house on a hill, and when you crossed its threshold from the cobbled street you entered upon the peace of a bygone age.



Nothing had been changed for half a century (ничего не было изменено за /прошедшие/ полвека). The drawing-room was furnished with a Louis XV suite under covers (в гостиной комнате стоял гарнитур: «комната была меблирована гарнитуром» в стиле Людовика XV, накрытый чехлами; cover — покрывало, обертка, футляр), and the covers were only taken off once a month (и чехлы снимались единственно раз в месяц) to give the silk underneath a delicate brushing (чтобы аккуратно почистить щеткой шелковую обивку /скрытую под чехлами/; underneath — зд. указывает на положение под поверхностью чего-либо). The crystal chandelier was shrouded in muslin (хрустальные вазы были обернуты в кисею: «муслин») so that the flies should not spot it (для того, чтобы мухи не засидели их; fly — муха; to spot — покрывать пятнами, пачкать). In front of the chimney-piece (перед камином) was a fire-screen of peacocks' feathers (располагался каминный экран из перьев павлина) artfully arranged and protected by glass (искусно составленных в композицию и защищенных стеклом; to arrange — приводить в порядок, располагать в определенном порядке). Though the room was never used (и, хотя этой комнатой никогда не пользовались) Aunt Carrie dusted it herself every day (тетя Кэрри вытирала в ней пыль собственноручно каждый день; dust — пыль, to dust — стирать пыль). The dining-room was panelled (столовая была обшита панелями) and here too the chairs were under dust-covers (и здесь также стулья были накрыты: «были под» чехлами). On the sideboard was a silver epergne (на серванте располагался серебряная горка; epergne — ваза для середины обеденного стола из нескольких ярусов), a silver coffee-pot (серебряный кофейник), a silver tea-pot and a silver tray (серебряный чайник для заварки и серебряный же поднос).

century ['sentʃərɪ] underneath ["ʌndə'ni:θ] chimneypiece ['tʃɪmnɪpi:s]

Nothing had been changed for half a century. The drawing-room was furnished with a Louis XV suite under covers, and the covers were only taken off once a month to give the silk underneath a delicate brushing. The crystal chandelier was shrouded in muslin so that the flies should not spot it. In front of the chimney-piece was a fire-screen of peacocks' feathers artfully arranged and protected by glass. Though the room was never used Aunt Carrie dusted it herself every day. The dining-room was panelled and here too the chairs were under dust-covers. On the sideboard was a silver epergne, a silver coffee-pot, a silver tea-pot and a silver tray.

Aunt Carrie and Julia's mother, Mrs. Lambert, lived in the morning-room (тетя Кэрри и мать Джулии, миссис Лэмберт, проводили большую часть времени: «жили» в маленькой столовой, примыкающей к кухне), a long narrow room, with Empire furniture (в длинной узкой комнате с мебелью в стиле ампир; Empire — стиль ампир, empire — империя, имперский). On the walls in oval frames were oil portraits of Aunt Carrie and her deceased husband (на стенах в овальных рамах висели: «были» написанные маслом портреты тети Кэрри и ее покойного мужа; oil — масло), of his father and mother (его отца и матери), and a pastel of the dead son as a child (и рисунок пастелью их погибшего: «умершего» сына, когда он был ребенком). Here they had their work-boxes (здесь у них были их корзинки с принадлежностями для рукоделия), here they read their papers (здесь они читали свои газеты), the Catholic La Croix (названия газет: «Католик ла Круа») , the Revue des Deux Mondes («Ревю де Де-Монд») and the local daily (и местную ежедневную газету), and here they played dominoes in the evening (и здесь же они играли в домино по вечерам). Except on Thursday evenings (за исключением четвергов: «вечеров по четвергам») when the Abbe and the Commandant La Garde, a retired naval officer (когда аббат и майор гвардии, отставной морской офицер), came to dinner (приходили к обеду), they had their meals there (они там же и ели: «принимали свою пищу»); but when Julia arrived (но, когда приехала Джулия) they decided that it would be more convenient to eat in the dining-room (они решили, что будет гораздо удобнее есть в столовой).



deceased [dɪ'si:st] dominoes ['dɔmɪnəuz] naval ['neɪv(ə)l]

Aunt Carrie and Julia's mother, Mrs. Lambert, lived in the morning-room, a long narrow room, with Empire furniture. On the walls in oval frames were oil portraits of Aunt Carrie and her deceased husband, of his father and mother, and a pastel of the dead son as a child. Here they had their work-boxes, here they read their papers, the Catholic La Croix, the Revue des DewcMondes and the local daily, and here they played dominoes in the evening. Except on Thursday evenings when the Abbe and the Commandant La Garde, a retired naval officer, came to dinner, they had their meals there; but when Julia arrived they decided that it would be more convenient to eat in the dining-room.

Aunt Carrie still wore mourning for her husband and her son (тетя Кэрри все еще носила траур по своему мужу и сыну; mourning — печаль, горе, траур). It was seldom warm enough for her (погода редко была достаточно теплой для нее) to leave off the little black tricot that she crocheted herself (чтобы /она/ сняла маленькую черную накидку, которую она сама связала крючком; to leave off — переставать делать что-либо; tricot — трикотажное изделие; to crochet — вязать крючком). Mrs. Lambert wore black too (миссис Лэмберт тоже носила черный), but when Monsieur L'Abbe and the Commandant came to dinner (но когда господин Аббат и Майор приходили к обеду) she put over her shoulders a white lace shawl (она набрасывала на плечи белую кружевную шаль) that Julia had given her (которую ей подарила Джулия). After dinner they played plafond for two sous a hundred (после обеда они играли в плафон /карточная игра/ по два су за сотню). Mrs. Lambert, because she had lived for so many years in Jersey (миссис Лэмберт, благодаря тому, что она прожила долгие годы в Джерси) and still went to London (и все еще ездила в Лондон), knew all about the great world (знала все о светском обществе; the great world — высший свет), and she said that a game called contract was much played (и она говорила, что очень популярна была игра под названием бридж-контракт: «в игру под названием контракт много играют»; a contract — /зд. разг. карт./ = contract bridge), but the Commandant said it was all very well for Americans (но Майор говорил, что это все было очень хорошо для американцев), but he was content to stick to plafond (но его полностью удовлетворяла игра в плафон; to stick to smth — зд. придерживаться чего-либо, быть верным чему- либо), and the Abbe said that for his part (и Аббат говорил, что, с его стороны: «что касается его») he thought it a pity (он думает, что очень жаль: «какая жалость») that whist had been abandoned (что вист был забыт; to abandon — отказываться, оставлять). But there, men were never satisfied with what they had (но мужчины же никогда не /были/ довольны тем, что у них есть); they wanted change, change, change, all the time (им все время хочется перемен, перемен, перемен, все время).

mourning ['mɔ:nɪŋ] tricot ['trɪkəu] crochet ['krəuʃeɪ]

Aunt Carrie still wore mourning for her husband and her son. It was seldom warm enough for her to leave off the little black tricot that she crocheted herself. Mrs. Lambert wore black too, but when Monsieur L'Abbe and the Commandant came to dinner she put over her shoulders a white lace shawl that Julia had given her. After dinner they played plafond for two sous a hundred. Mrs. Lambert, because she had lived for so many years in Jersey and still went to London, knew all about the great world, and she said that a game called contract was much played, but the Commandant said it was all very well for Americans, but he was content to stick to plafond, and the Abbe said that for his part he thought it a pity that whist had been abandoned. But there, men were never satisfied with what they had; they wanted change, change, change, all the time.

Every Christmas Julia gave her mother and her aunt expensive presents (на каждое Рождество Джулия делала своей матери и тете дорогие подарки), but they never used them (но они никогда ими не пользовались). They showed them to their friends with pride (они показывали их своим друзьям с гордостью), these wonderful things that came from London (эти удивительные вещи, которые прибывали из Лондона), and then wrapped them up in tissue paper (и после этого заворачивали их в тонкую оберточную бумагу) and put them away in cupboards (и прятали их в стенных шкафах; to put away — убирать, откладывать, копить). Julia had offered her mother a car (Джулия предлагала матери /купить/ машину), but she refused it (но та отказалась от нее). For the little they went out (так как они не часто выходили /в свет/), they could go on foot (они везде могли передвигаться пешком); a chauffeur would steal their petrol (шофер бы только воровал у них бензин), if he had his meals out it would be ruinous (если он будет питаться не дома, это будет разорительно; to have meals out — питаться в ресторане) and if he had them in it would upset Annette (а если он будет питаться дома, то это расстроит/собъет с толку/будет нервировать Аннетт; to have meals in — питаться дома). Annette was cook, housekeeper and housemaid (Аннетт была кухаркой, домоправительницей: «экономкой» и горничной). She had been with Aunt Carrie for five and thirty years (она служила у: «была с» тети Кэрри тридцать пять лет). Her niece was there to do the rough work (ее племянница помогала ей: «была там» выполнять тяжелую работу), but Angele was young, she wasn't forty yet (но Анжель была молода, ей не было еще и сорока), and it would hardly do to have a man constantly about the house (и вряд ли это годится, чтобы в доме постоянно находился мужчина).

tissue ['tɪʃu:, 'tɪsju:] petrol ['petrəl] ruinous ['ru:ɪnəs] housekeeper ['haus"ki:pə]

Every Christmas Julia gave her mother and her aunt expensive presents, but they never used them. They showed them to their friends with pride, these wonderful things that came from London, and then wrapped them up in tissue paper and put them away in cupboards. Julia had offered her mother a car, but she refused it. For the little they went out, they could go on foot; a chauffeur would steal their petrol, if he had his meals out it would be ruinous and if he had them in it would upset Annette. Annette was cook, housekeeper and housemaid. She had been with Aunt Carrie for five and thirty years. Her niece was there to do the rough work, but Angele was young, she wasn't forty yet, and it would hardly do to have a man constantly about the house.

They put Julia in the same room she had had as a girl (они поместили Джулию в ту же самую комнату, которая была у нее, когда она была маленькой девочкой) when she was living with Aunt Carrie for her education (когда она жила с тетей Кэрри и ходила в школу: «для ее образования»). It gave her a peculiar, heart-rending sensation (это вызвало у нее особенное, душераздирающее чувство) indeed for a little it made her quite emotional (на самом деле, на какой-то момент это вызвало у нее очень сильные эмоции: «сделало ее очень эмоциональной»). But she fell into the life very easily (но она вписалась в эту жизнь очень легко; to fall (fell, fallen) into — впадать, входить в какое-либо состояние). Aunt Carrie had become a Catholic on her marriage (тетя Кэрри приняла католичество: «стала католичкой» при замужестве) and Mrs. Lambert, when on losing her husband she settled down in St. Malo (и миссис Лэмберт, когда, потеряв своего мужа, она осела в Сен- Мало), having received instructions from the Abbe (получив наставления: «обучение» у Аббата), in due course took the same step (должным образом совершила тот же шаг). The two old ladies were very devout (две старые дамы были очень набожны). They went to Mass every morning (они ходили на литургию: «к мессе» каждое утро) and to High Mass on Sundays (и к торжественной мессе: «обедне с пением» по воскресеньям). Otherwise they seldom went out (в других случаях они редко выходили; otherwise — иначе, по-другому, в других отношениях). When they did it was to pay a ceremonious call on some old lady (когда они выходили: «делали это», то для того, чтобы нанести чопорный: «церемонный» визит какой-нибудь старой леди; to pay a call on smb — посетить кого-либо) who had had a bereavement in the family (которая понесла тяжелую утрату в семье) or one of whose grandchildren was become engaged (или, если, один из внуков или внучек которой объявляли о помолвке: «становились помолвленными»).

peculiar [pɪ'kju:lɪə] devout [dɪ'vaut] ceremonious ["serɪ'məunɪəs] bereavement [bɪ'ri:vmənt]

They put Julia in the same room she had had as a girl when she was living with Aunt Carrie for her education. It gave her a peculiar, heart-rending sensation, indeed for a little it made her quite emotional. But she fell into the life very easily. Aunt Carrie had become a Catholic on her marriage and Mrs. Lambert, when on losing her husband she settled down in St. Malo, having received instructions from the Abbe, in due course took the same step. The two old ladies were very devout. They went to Mass every morning and to High Mass on Sundays. Otherwise they seldom went out. When they did it was to pay a ceremonious call on some old lady who had had a bereavement in the family or one of whose grandchildren was become engaged.

They read their papers, and their magazine (они читали /свои/ газеты и журнал), did a great deal of sewing for charitable purposes (много шили: «выполняли много швейных работ» для благотворительных целей), played dominoes and listened to the radio that Julia had given them (играли в домино, и слушали радиоприемник, который подарила им Джулия). Though the Abbe and the Commandant had dined with them every Thursday for many years (хотя Аббат и Майор обедали у них каждый четверг уже долгие годы: «много лет») they were always in a flutter when Thursday came (они всегда были в волнении, когда наступал четверг). The Commandant, with the sailor's downrightness that they expected of him (Майор, с прямодушием моряка, которое они от него и ожидали), did not hesitate to say so if something was not cooked to his liking (не колеблясь, говорил, если что-нибудь было приготовлено не в его вкусе; liking — зд. любовь, склонность, вкус к чему-либо), and even the Abbe, though a saint, had his likes and dislikes (даже у Аббата, хотя он и был святым человеком, были свои симпатии и антипатии).

magazine ["mægə'zi:n] charitable ['tʃærɪtəb(ə)l] downrightness ['daun"raɪtnɪs]

They read their papers, and their magazine, did a great deal of sewing for charitable purposes, played dominoes and listened to the radio that Julia had given them. Though the Abbe and the Commandant had dined with them every Thursday for many years they were always in a flutter when Thursday came. The Commandant, with the sailor's downrightness that they expected of him, did not hesitate to say so if something was not cooked to his liking, and even the Abbe, though a saint, had his likes and dislikes.


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.