«Wit is not only a knowledge but also an ability to put it in practice.» - Ум заключается не только в знании, но и в умении применить его на деле
 Sunday [ʹsʌndı] , 20 October [ɒkʹtəʋbə] 2019

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Г. Р. Хаггард "Копи царя Соломона"

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 


Twala, The King
(Король Твала)


IT will not be necessary for me to detail at length the incidents of our journey to Loo ( нет необходимости : « вряд ли будет необходимо » мне в подробностях расписывать все , что случилось на нашем пути в Лу ; to detail — подробно расписывать, вдаваться в подробности; at length — детально, подробно; incident — случай, происшествие) . It took two good days '   travelling along Solomon ' s Great Road (у нас ушло: «это заняло» целых два дня пути по Великой Дороге царя Соломона; good— хороший; обильный, изрядный) , which pursued its even course right into the heart of Kukuanaland (которая следовала ровным курсом прямо в самое сердце Страны кукуанов; to pursue— преследовать /кого-либо/, гнаться; следовать; heart— сердце; расположенные в глубине районы, центральная часть страны) . Suffice it to say that as we went the country seemed to grow richer and richer (достаточно /будет/ сказать, что по мере того, как мы шли, страна, казалось, становилась все плодороднее и плодороднее; rich— богатый; тучный, плодородный) , and the kraals , with their wide surrounding belts of cultivation , more and more numerous (а краали, окруженные широкими поясами возделанной земли, становились все более и более многочисленными; cultivation— пахота, культивация почв) . They were all built upon the same principles  as the first one we had reached (все они были построены по тем же самым принципам, как тот самый первый крааль, в который мы заходили: «до которого мы добрались»; toreach— протягивать, вытягивать; доезжать до, добираться до) , and were guarded by ample garrisons of troops (и охранялись они многочисленными гарнизонными войсками; ample— богатый, изобильный, обильный; garrison— гарнизон; troop— группа людей, отряд; войска, части) .


IT will not be necessary for me to detail at length the incidents of our journey to Loo. It took two good days' travelling along Solomon's Great Road , which pursued its even course right into the heart of Kukuanaland. Suffice it to say that as we went the country seemed to grow richer and richer, and the kraals, with their wide surrounding belts of cultivation, more and more numerous. They were all built upon the same principles as the first one we had reached, and were guarded by ample garrisons of troops.


Indeed, in Kukuanaland, as among the Germans, the Zulus, and the Masai, every able - bodied man is a soldier ( и в самом деле , в с тране кукуанов , так же как и среди немцев , зулусов и масаев , каждый годный к военной службе мужчина — воин ; able-bodied — крепкий, здоровый; годный/к военной службе/) , so that the whole force of the nation is available for its wars, offensive or defensive ( так что вся мощь нации принимает участие в войнах / которые ведет страна /, наступательных или оборонительных ; available — пригодный, полезный; имеющийся в распоряжении, доступный; offensive —агрессивный, наступательный; defensive — оборонительный, оборонный) . As we travelled along we were overtaken by thousands of warriors hurrying up to Loo ( когда мы двигались / по дороге / , нас обгоняли тысячи воинов , которые спешили в Лу ; to overtake — догонять, наверстывать; перегонять, обходить) to be present at the great annual review and festival ( чтобы присутствовать на великом ежегодном параде и празднике ; review — рассмотрение, обзор; парад, смотр) , and a grander series of troops I never saw ( и более внушительных войск мне никогда не доводилось видеть ; series — ряд) .




Indeed, in Kukuanaland, as among the Germans, the Zulus, and the Masai, every able - bodied man is a soldier, so that the whole force of the nation is available for its wars, offensive or defensive. As we travelled along we were overtaken by thousands of warriors hurrying up to Loo to be present at the great annual review and festival, and a grander series of troops I never saw.



At sunset on the second day we stopped to rest awhile ( на закате второго дня мы остановились , чтобы не много отдохнуть ) upon the summit of some heights over which the road ran ( на вершине какого - то холма, по которому пролегала дорога ; height — высота, вышина; холм, возвышенность) , and there, on a beautiful and fertile plain before us, was Loo itself ( и там , на прекрасной и плодородной равнине , раскинувшейся перед нами , лежал сам Лу ) . For a native town it was an enormous place (для туземного города это было огромное поселение; place— место; город, местечко, селение) , quite five miles round , I should say (целых пяти миль в окружности, я бы сказал; round— зд. указывает на измерение объема в окружности, в обхвате) , with out lying kraals jutting out from it (с прилегающими к нему краалями: «с пригородными краалями, которые выступали из него»; outlying— удаленный; находящийся за пределами чего-либо, внешний; to jut— выдаваться, выступать) , which served on grand occasions as cantonments for the regiments (которые служили по большим праздниками местом расквартирования для /прибывающих/ полков; occasion— возможность, случай; важное событие, значительное мероприятие; cantonment— размещение по квартирам, расквартирование /войск/; казармы) , and a curious horseshoe - shaped hill (и необычным холмом в форме подковы; horse— конь, лошадь; shoe— полуботинок, туфля; подкова) , with which we were destined to become better acquainted (с которым нам самой судьбой было уготовано познакомиться поближе; destiny— рок, судьба /как высшая сила/;to destine— назначать, предназначать) , about two miles to the north (/который лежал/ милях в двух к северу) .




At sunset on the second day we stopped to rest awhile upon the summit of some heights over which the road ran, and there, on a beautiful and fertile plain before us, was Loo itself. For a native town it was an enormous place, quite five miles round, I should say, with outlying kraals jutting out from it, which served on grand occasions as cantonments for the regiments, and a curious horseshoe—shaped hill, with which we were destined to become better acquainted, about two miles to the north.


It was beautifully situated ( он = город был прекрасно расположен ) , and through the center of the kraal, dividing it into two portions, ran a river ( и через центр крааля , разделяя его на две части , протекала река ) , which appeared to be bridged at several places ( через которую , видимо , были перекинуты мосты в нескольких местах ; bridge — мост; to bridge — строить мост; соединять мостом) , the same, perhaps, that we had seen from the slopes of Sheba's breasts ( это , возможно , была та же самая / река /, которую мы видели со склонов гор : « грудей » ц арицы Савской ) . Sixty or seventy miles away three great snowcapped mountains (/ вдали /, на расстоянии шестидесяти или семидесяти миль , три огромные покрытые снегом горы ; snow cap — снежная шапка/на вершине горы/; snow-capped — покрытый снегом/о горах/) , placed like the points of a triangle ( расположенные словно вершины треугольника = в форме треугольника ; point — точка, пятнышко; вершина/угла, кривой/) , started up out of the level plain ( возвышались прямо на / совершенно / ровной местности ; level — плоский, ровный; plain — равнина) . The conformation of these mountains was unlike that of Sheba's breasts ( форма этих гор не была похожа на / очертания / гор Царицы Савской ; conformation — привыкание, приспособление; устройство, форма) , being sheer and precipitous, instead of smooth and rounded ( потому что они были отвесные и крутые , а не гладкие и круглые , / как горы ц арицы Савской /; sheer — абсолютный, полнейший; вертикальный, отвесный; instead of — в место чего-либо, в замен чего-либо) .



It was beautifully situated, and through the centrer of the kraal, dividing it into two portions, ran a river, which appeared to be bridged at several places, the same, perhaps, that we had seen from the slopes of Sheba's breasts. Sixty or seventy miles away three great snowcapped mountains, placed like the points of a triangle, started up out of the level plain. The conformation of these mountains was unlike that of Sheba 's breasts, being sheer and precipitous, instead of smooth and rounded.


Infadoos saw us looking at them and volunteered a remark (Инфадус увидел, что мы смотрим на них, и высказал замечание = сказал; to volunteer — предлагать/свою помощь, услуги/; remark — замечание; высказывание; to volunteer a remark — высказать замечание/о котором не спрашивали/):

"The road ends there (там дорога заканчивается)," he said, pointing to the mountains, known among the Kukuanas as the "Three Witches" (сказал он, указывая на эти горы, известные среди кукуанов как "Три Ведьмы").

"Why does it end (почему она заканчивается)?" I asked.

"Who knows (кто знает)?" he answered, with a shrug (ответил он, пожимая плечами; shrug— пожимание /плечами/); "the mountains are full of caves (в горах много пещер; full— полный, заполненный; изобилующий, богатый чем-либо), and there is a great pit between them (и между ними огромный колодец; pit— яма, углубление; шахта, копь, карьер). It is there that the wise men of old time used to go (именно туда мудрые люди из старых времен обычно и отправлялись; used to do smth. — иметь в прошлом обыкновение делать что-либо) to get whatever it was they came to this country for (чтобы добыть то, из-за чего они и приходили в эту страну), and it is there now that our kings are buried in the Place of Death (и именно там сейчас похоронены наши короли, в Чертоге Смерти; to bury— хоронить, зарывать в землю)."


Infadoos saw us looking at them and volunteered a remark:

"The road ends there," he said, pointing to the mountains, known among the Kukuanas as the "Three Witches."

"Why does it end?" I asked.

"Who knows?" he answered, with a shrug; "the mountains are full of caves, and there is a great pit between them. It is there that the wise men of old time used to go to get whatever it was they came to this country for, and it is there now that our kings are buried in the Place of Death."


"What was it they came for (а зачем они приходили)?" I asked, eagerly (спросил я нетерпеливо; eager— страстно желающий, жаждущий /о человеке/, нетерпеливый).

"Nay, I know not (нет, я этого не знаю). My lords who come from the stars should know (мои повелители, прибывшие со звезд, должны знать /об этом/)," he answered, with a quick look (ответил он, /бросив на меня/ быстрый взгляд). Evidently he knew more than he chose to say (очевидно, что он знал больше, чем захотел рассказать;to choose— выбирать; хотеть, желать).

"Yes," I went on (продолжил я), "you are right (ты прав); in the stars we know many things (на звездах мы знаем много чего). I have heard, for instance, that the wise men of old (я слышал, например, что мудрые люди прошедших времен; old — собир. старики, пожилые люди; прошлое, стародавние времена; of old — прежде, в прежнее время) came to those mountains to get bright stones (приходили в эти горы, чтобы заполучить сверкающие камни), pretty playthings (красивые безделушки: «игрушки»), and yellow iron (и желтый металл: «железо»)."

"My lord is wise (мой повелитель мудр)," he answered, coldly (ответил он холодно; cold — холодный; неприветливый); "I am but a child and cannot talk with my lord on such things (а я всего лишь ребенок и не могу разговаривать с моим повелителем о таких вещах). My lord must speak with Gagool the old, at the king's place (мой повелитель должен поговорить со старой Гагулой в резиденции короля), who is wise even as my lord (которая так же мудра, как мой повелитель)," and he turned away (и он отвернулся).


"What was it they came for?" I asked, eagerly.

"Nay, I know not. My lords who come from the stars should know," he answered, with a quick look. Evidently he knew more than he chose to say.

"Yes," I went on, "you are right; in the stars we know many things. I have heard, for instance, that the wise men of old came to those mountains to get bright stones, pretty playthings, and yellow iron."

"My lord is wise," he answered, coldly; "I am but a child and cannot talk with my lord on such things. My lord must speak with Gagool the old, at the king's place, who is wise even as my lord," and he turned away.


As soon as he was gone I turned to the others and pointed out the mountains (как только он ушел, я повернулся к остальным и указал на эти горы). "There are Solomon's diamond mines (вот алмазные копи царя Соломона)," I said.

Umbopa was standing with them (Амбопа стоял /рядом/ с ними), apparently plunged in one of the fits of abstraction which were common to him (явно погруженный в один из своих приступов рассеянности, которые были ему так свойственны; abstraction — абстракция, отвлечение; погруженность в мысли, задумчивость; common — общий, всеобщий; частый, обыкновенный), and caught my words (и услышал мои слова; to catch — ловить, поймать; ловить, улавливать/слова, смыслит. п./).

"Yes, Macumazahn," he put in, in Zulu (вступил он в разговор, по-зулусски), "the diamonds are surely there (алмазы действительно там), and you shall have them (и вы их получите), since you white men are so fond of toys and money (раз уж белые люди так любят безделушки и деньги; toy — забава, игрушка; безделушка, безделка)."

"How dost thou know that, Umbopa (откуда ты знаешь об этом, Амбопа)?" I asked, sharply, for I did not like his mysterious ways (резко спросил я, потому что мне не нравилось его таинственное поведение; way— путь, дорога; манера, образ действия).

He laughed (он рассмеялся); "I dreamed it in the night, white men (я видел сон ночью, белый человек)," and then he, too, turned upon his heel and went (затем и он, также, резко повернулся и ушел; heel— пятка; to turn on one's heels— резко повернуться, бесцеремонно повернуться к кому-либо спиной).


As soon as he was gone I turned to the others and pointed out the mountains. "There are Solomon's diamond mines," I said.

Umbopa was standing with them, apparently plunged in one of the fits of abstraction which were common to him, and caught my words.

"Yes, Macumazahn," he put in, in Zulu, "the diamonds are surely there, and you shall have them, since you white men are so fond of toys and money."

"How dost thou know that, Umbopa?" I asked, sharply, for I did not like his mysterious ways.

He laughed; "I dreamed it in the night, white men," and then he, too, turned upon his heel and went.


"Now what (к чему это)," said Sir Henry, "is our black friend at (наш черный друг клонит; to beat smth. — /разг./ намереваться сделать или сказать что-либо)? He knows more than he chooses to say, that is clear (он знает больше, чем хочет сказать, это ясно). By the way, Quatermain, has he heard anything of — of my brother (между прочим, Квотермейн, слышал ли он что-нибудь о моем брате)?"

"Nothing (ничего); he has asked every one he has got friendly with (он спрашивал у каждого, с кем успел подружиться; to get — получить; становиться; friend — друг; friendly — дружеский, дружелюбный), but they all declare no white man has ever been seen in the country before (но они все заявляют, что ни одного белого человека никогда прежде не видели в этой стране)."

"Do you suppose he ever got here at all (как вы полагаете, смог ли он вообще добраться до сюда)?" suggested Good (высказал предположение Гуд); "we have only reached the place by a miracle (мы сами добрались до этого места только благодаря чуду; by a miracle — чудом); is it likely he could have reached it at all without the map (возможно ли это, что он вообще мог добраться сюда без карты)?"

"I don't know (я не знаю)," said Sir Henry, gloomily (сказал сэр Генри мрачно), "but somehow I think that I shall find him (но почему-то мне кажется, что я найду его; somehow — так или иначе, каким-либо образом, почему-то)."


"Now what," said Sir Henry, "is our black friend at? He knows more than he chooses to say, that is clear. By the way, Quatermain, has he heard anything of — of my brother?"

"Nothing; he has asked every one he has got friendly with, but they all declare no white man has ever been seen in the country before."

"Do you suppose he ever got here at all?" suggested Good; "we have only reached the place by a miracle; is it likely he could have reached it at all without the map?"

"I don't know," said Sir Henry, gloomily, "but somehow I think that I shall find him."


Slowly the sun sank (солнце медленно опускалось), and then suddenly darkness rushed down on the land like a tangible thing (и затем неожиданно темнота обрушилась на землю, подобно какому-то осязаемому веществу; tangible — вещественный, материальный, осязаемый; thing — вещество, материал вещество, материал). There was no breathing-place between the day and the night (не было никакой паузы между днем и ночью; breathing — дыхание; пауза, передышка), no soft transformation scene (никакой мягкой смены обстановки; transformation — изменение, превращение; scene — место действия; вид, пейзаж), for in these latitudes twilight does not exist (потому что в этих широтах сумерки не существуют). The change from day to night is as quick and as absolute (смена дня и ночи столь же быстра и безвозвратна; change — перемена, изменение; absolute — полный, абсолютный, безусловный) as the change from life to death (как и переход от жизни к смерти). The sun sank and the world was wreathed in shadows (солнце село, и мир оказался окутан тенями; to wreathe — обвивать, оплетать). But not for long (но ненадолго), for see, in the east there is a glow (потому что, смотри-ка, на востоке появляется зарево; glow — сильный жар, накал; свет, отблеск, зарево/отдаленного пожара, заката/), then a bent edge of silver light (затем /появляется/ изогнутый край серебристого света), and at last the full bow of the crescent moon peeps above the plain (и вот, наконец, полный лик растущей луны смотрит сверху на равнину; bow — круг, дуга; crescent — полумесяц, неполная луна; растущий/о луне/, имеющий форму полумесяца, серповидный; to peep — заглядывать, смотреть прищурясь; смотреть сквозь маленькое отверстие, подглядывать) and shoots its gleaming arrows far and wide (и стреляет своими мерцающими стрелами повсюду: «далеко и широко»), filling the earth with a faint refulgence (наполняя землю легким сиянием), as the glow of a good man's deeds (подобно тому, как отблеск поступков хорошего человека) shines for a while upon his little world after his sun has set (озаряет еще какое-то время его маленький мир после того, как его солнце уже село = закатилось; to shine — светить, сиять, озарять), lighting the fainthearted travellers who follow on towards a fuller dawn (освещая /путь/ нерешительным путешественникам, которые продолжают идти к более яркому рассвету; to light — зажигать; светить/кому-либо/; faint heart — трус, малодушный человек; fainthearted — малодушный, трусливый, нерешительный; full — полный, наполненный целиком; яркий, сочный/о свете/; dawn — рассвет, утренняя заря).


Slowly the sun sank, and then suddenly darkness rushed down on the land like a tangible thing. There was no breathing-place between the day and the night, no soft transformation scene, for in these latitudes twilight does not exist. The change from day to night is as quick and as absolute as the change from life to death. The sun sank and the world was wreathed in shadows. But not for long, for see, in the east there is a glow, then a bent edge of silver light, and at last the full bow of the crescent moon peeps above the plain and shoots its gleaming arrows far and wide, filling the earth with a faint refulgence, as the glow of a good man's deeds shines for a while upon his little world after his sun has set, lighting the fainthearted travellers who follow on towards a fuller dawn.


We stood and watched the lovely sight (мы стояли и наблюдали это прекрасное зрелище), while the stars grew pale before this majesty (во время как звезды побледнели = померкли перед этим величием), and felt our hearts lifted up in the presence of a beauty (и /мы/ ощутили, что наши сердца устремились ввысь от /присутствия/ такой красоты; to lift up — воодушевлять; возвышать, возносить) we could not realize, much less describe (которую мы не могли и представить себе, а уж тем более описать; to realize — осуществлять, выполнять/план, намерение/; представлять себе, осознавать; much less — гораздо меньше).

Mine has been a rough life, my reader (жизнь моя была трудной, мой читатель; rough — неровный, шероховатый; трудный, горький, тяжелый), but there are a few things I am thankful to have lived for (но есть в ней несколько вещей, ради которых стоило жить: «за которые я благодарен, что я жил»), and one of them is to have seen that moon rise over Kukuanaland (и одна из них — это то, что я увидел этот восход луны над Страной кукуанов).

Presently our meditations were broken in upon by our polite friend Infadoos (вскоре наши размышления были прерваны нашим вежливым другом Инфадусом; to break — ломать, разбивать/на части/; прерывать, нарушать).

"If my lords are ready we will journey on to Loo (если мои повелители готовы, то мы продолжим путешествие к Лу), where a hut is made ready for my lords to-night (где сегодня вечером уже приготовлена хижина для моих повелителей). The moon is now bright (луна сейчас ярко /светит/), so that we shall not fall by the way (поэтому мы не собьемся с пути)."


We stood and watched the lovely sight, while the stars grew pale before this majesty, and felt our hearts lifted up in the presence of a beauty we could not realize, much less describe.

Mine has been a rough life, my reader, but there are a few things I am thankful to have lived for, and one of them is to have seen that moon rise over Kukuanaland.

Presently our meditations were broken in upon by our polite friend Infadoos.

"If my lords are ready we will journey on to Loo, where a hut is made ready for my lords to-night. The moon is now bright, so that we shall not fall by the way."


We assented, and in an hour's time were at the outskirts of the town (мы согласились и уже через час были на окраинах города), of which the extent (протяженность которых), mapped out as it was by thousands of camp-fires (/так как они были/ испещрены тысячами походных костров; to map out — составлять план, планировать; размечать, разбивать на части; camp-fire — бивачный костер), appeared absolutely endless (показалась /нам/ совершенно бесконечной). Indeed, Good, who was always fond of a bad joke, christened it "Unlimited Loo" (и, конечно же, Гуд, который всегда любил плохую шутку, окрестил его "Безграничным Лу" /т. е. ведущий игру на весь банк/; to christen — совершать обряд крещения; прозывать, давать имя, прозвище; to limit — ограничивать; unlimited — неограниченный; безграничный; loo — «мушка», карточная игра). Presently we came to a moat with a drawbridge (вскоре мы подошли ко рву с подъемным мостом), where we were met by the rattling of arms and the hoarse challenge of a sentry (где мы были встречены бряцанием оружия и хриплым окликом часового; to rattle — трещать, грохотать; греметь/посудой, ключами и т.п./; challenge — вызов/на поединок, дуэль и т.п./; обращение часового к подошедшему с требованием назвать пароль). Infadoos gave some password that I could not catch (Инфадус назвал какой-то пароль, который я не расслышал: «не уловил»), which was met with a salute (который был встречен /ответным/ приветствием; salute — приветствие; отдание чести), and we passed on through the central street of the great grass city (и мы пошли дальше, по центральной улице огромного травяного города = города из плетенных из травы хижин).


We assented, and in an hour's time were at the outskirts of the town, of which the extent, mapped out as it was by thousands of camp-fires, appeared absolutely endless. Indeed, Good, who was always fond of a bad joke, christened it "Unlimited Loo." Presently we came to a moat with a drawbridge, where we were met by the rattling of arms and the hoarse challenge of a sentry. Infadoos gave some password that I could not catch, which was met with a salute, and we passed on through the central street of the great grass city.


After nearly half an hour's tramp past endless lines of huts (после того, как мы с полчаса шагали мимо бесконечных рядов хижин), Infadoos at last halted at the gate of a little group of huts (Инфадус, наконец, остановился у ворот, /ведущих/ к небольшой группе хижин) which surrounded a small courtyard of powdered limestone (которые окружали небольшой внутренний дворик, мощенный толченным известняком; to powder — посыпать/порошком/, присыпать; размельчать, превращать в порошок; limestone — известняк), and informed us that these were to be our "poor" quarters (и сообщил нам, что это были наши "жалкие" покои; poor — бедный, малоимущий; жалкий, плохой).


After nearly half an hour's tramp past endless lines of huts, Infadoos at last halted at the gate of a little group of huts which surrounded a small courtyard of powdered limestone, and informed us that these were to be our "poor" quarters.


We entered, and found that a hut had been assigned to each of us (мы вошли, и обнаружили, что каждому из нас было отведено по хижине; to assign— назначать /срок/; предназначать, отводить /что-нибудь кому-нибудь/). These huts were superior to any which we had yet seen (эти хижины были значительно лучше, чем те, что мы уже видели /до этого/; superior— расположенный выше, находящийся выше /чего-либо/; лучший, превосходный, высшего качества), and in each was a most comfortable bed (и в каждой было очень удобное ложе) made of tanned skins spread upon mattresses of aromatic grass (устроенное из дубленых шкур, разложенных на тюфяках с ароматической травой; tan— дубильная кора; to tan— дубить /кожу/). Food, too, was ready for us (еда, тоже была готова /для нас/), and as soon as we had washed ourselves with water (и, как только мы помылись водой), which stood ready in earthenware jars (которая уже стояла наготове в глиняных кувшинах), some young women of handsome appearance brought us roasted meat and mealie cobs (несколько молодых женщин красивой внешности принесли нам жареное мясо и початки кукурузы; cob— стержень кукурузного початка) daintily served on wooden platters (изыскано сервированные на деревянных тарелках), and presented it to us with deep obeisances (и поднесли их нам с глубокими поклонами; obeisance— жест подчинения /напр., поклон/).


We entered, and found that a hut had been assigned to each of us. These huts were superior to any which we had yet seen, and in each was a most comfortable bed made of tanned skins spread upon mattresses of aromatic grass. Food, too, was ready for us, and as soon as we had washed ourselves with water, which stood ready in earthenware jars, some young women of handsome appearance brought us roasted meat and mealie cobs daintily served on wooden platters, and presented it to us with deep obeisances.


We ate and drank (мы наелись и напились), and then, the beds having by our request been all moved into one hut (и затем, когда постели, по нашей просьбе, были перенесены в одну хижину), a precaution at which the amiable young ladies smiled (/это была/ предосторожность, /услышав о которой/ дружелюбные молодые дамы улыбнулись), we flung ourselves down to sleep (мы бросились /на постели/ и /погрузились/ в сон), thoroughly wearied out with our long journey (чрезвычайно утомленные нашим долгим путешествием).

When we woke (когда мы проснулись), it was to find that the sun was high in the heavens (/мы/ обнаружили, что солнце было высоко в небе), and that the female attendants, who did not seem to be troubled by any false shame (и что служанки, которых, казалось, не тревожил никакой ложный стыд; female — женского пола, женский; attendant — сопровождающее лицо; слуга, служитель), were already standing inside the hut (уже стояли внутри хижины = находились внутри), having been ordered to attend and help us to "make ready" (так как им было приказано прислуживать /нам/ и помогать нам "приготовиться"; to order — располагать в определенном порядке, упорядочивать; приказывать, предписывать).

"Make ready, indeed (приготовиться, надо же)," growled Good (прорычал Гуд); "when one has only a flannel shirt and a pair of boots (когда на человеке только фланелевая рубашки и пара ботинок), that does not take long (/у него это/ не отнимает много времени). I wish you would ask them for my trousers (как бы мне хотелось, чтобы вы попросили их /вернуть/ мои брюки)."

I asked accordingly (я так и попросил; accordingly— соответственно), but was informed that those sacred relics had already been taken to the king (но мне сообщили, что эти священные реликвии уже были отнесены к королю), who would see us in the forenoon (который встретиться с нами еще до полудня; forenoon— время от восхода солнца до полудня, утро).


We ate and drank, and then, the beds having by our request been all moved into one hut, a precaution at which the amiable young ladies smiled, we flung ourselves down to sleep, thoroughly wearied out with our long journey.

When we woke, it was to find that the sun was high in the heavens, and that the female attendants, who did not seem to be troubled by any false shame, were already standing inside the hut, having been ordered to attend and help us to "make ready."

"Make ready, indeed," growled Good; "when one has only a flannel shirt and a pair of boots, that does not take long. I wish you would ask them for my trousers."

I asked accordingly, but was informed that those sacred relics had already been taken to the king, who would see us in the forenoon.


Having, somewhat to their astonishment and disappointment, requested the young ladies to step outside (попросив, к некоторому их удивлению и разочарованию, молодых дам выйти /из хижины/), we proceeded to make the best toilet that the circumstances admitted of (мы принялись приводить себя в порядок самым тщательным образом, насколько позволяли обстоятельства; to admit — допускать, соглашаться; позволять, допускать). Good even went the length of again shaving the right side of his face (Гуд даже решился снова побрить правую сторону = половину лица; to go the length of smth. — пойти, решиться на что-либо); the left, on which now appeared a very fair crop of whiskers (к левой же /половине/, на которой теперь уж красовалась: «появилась» довольно густая борода; crop — урожай; обилие, масса; whisker — бакенбарды, баки; борода, волос бороды), we impressed upon him he must on no account touch (мы уговорили его ни в коем случае не прикасаться; to impress — клеймить, штемпелевать; внушать, убеждать). As for ourselves, we were contented with a good wash and combing our hair (что касается нас, мы удовлетворились тем, что хорошенько умылись и причесали волосы). Sir Henry's yellow locks were now almost down to his shoulders (золотистые локоны сэра Генри теперь уже почти что спадали ему на плечи), and he looked more like an ancient Dane than ever (и он был похож на древнего датчанина больше, чем когда бы то ни было; to look like — быть похожим), while my grizzled scrub was fully an inch long (тогда как моя седая щетина была уже в целый дюйм длиной; scrub — невысокий кустарник, низкая поросль; растительность на лице, жесткие короткие усы), instead of half an inch (вместо половины дюйма), which in a general way I considered my maximum length (/вместо той длины/, которую я обычно считаю максимально /приемлемой/ для себя длиной /волос/).


Having, somewhat to their astonishment and disappointment, requested the young ladies to step outside, we proceeded to make the best toilet that the circumstances admitted of. Good even went the length of again shaving the right side of his face; the left, on which now appeared a very fair crop of whiskers, we impressed upon him he must on no account touch. As for ourselves, we were contented with a good wash and combing our hair. Sir Henry's yellow locks were now almost down to his shoulders, and he looked more like an ancient Dane than ever, while my grizzled scrub was fully an inch long, instead of half an inch, which in a general way I considered my maximum length.


By the time that we had eaten our breakfast and smoked a pipe (к тому времени, когда мы съели свой завтрак и выкурили по трубке), a message was brought to us by no less a personage than Infadoos himself (нам было доставлено послание, и не кем иным, как самим Инфадусом; personage — выдающаяся личность; человек, лицо, особа) that Twala, the king, was ready to see us (/о том/, что король Твала, был готов встретиться с нами), if we would be pleased to come (если мы соизволим прийти; to please — радовать, доставлять удовольствие; соизволить, соблаговолить/с делать что-либо/).


By the time that we had eaten our breakfast and smoked a pipe, a message was brought to us by no less a personage than Infadoos himself that Twala, the king, was ready to see us, if we would be pleased to come.


We remarked in reply that we should prefer to wait until the sun was a little higher (мы заметили в ответ, что мы предпочли бы подождать до тех пор, пока солнце не взошло бы /чуть/ выше), we were yet weary with our journey, etc (что мы все еще были утомлены нашим путешествием и так далее). It is always well (всегда хорошо), when dealing with uncivilized people (когда имеешь дело с нецивилизованными людьми = дикарями), not to be in too great a hurry (не очень-то торопиться; hurry — суматоха, суета; спешка; поспешность; to be in a hurry — торопиться, спешить). They are apt to mistake politeness for awe or servility (оттого, что они склонны принимать вежливость за страх или раболепие; to mistake— ошибаться, неправильно понимать; принять кого-либо за другого или что-либо за другое). So, although we were quite as anxious to see Twala as Twala could be to see us (поэтому, хотя нам так же не терпелось встретиться с Твалой, как Твале хотелось встретиться с нами), we sat down and waited for an hour (мы уселись и прождали целый час), employing the interval in preparing such presents as our slender stock of goods permitted (заняв этот промежуток времени приготовлением подарков, которые бы позволил нам /сделать/ наш скудный запас вещей; slender— стройный, тонкий /о человеке/; скудный, небольшой; to permit— позволять, давать разрешение; позволять, давать возможность) — namely, the Winchester rifle which had been used by poor Ventvogel (а именно, винчестер, которым пользовался наш бедный Вентфогель), and some beads (и несколько бус).


We remarked in reply that we should prefer to wait until the sun was a little higher, we were yet weary with our journey, etc. It is always well, when dealing with uncivilized people, not to be in too great a hurry. They are apt to mistake politeness for awe or servility. So, although we were quite as anxious to see Twala as Twala could be to see us, we sat down and waited for an hour, employing the interval in preparing such presents as our slender stock of goods permitted — namely, the Winchester rifle which had been used by poor Ventvogel, and some beads.


The rifle and ammunition we determined to present to his royal highness (винтовку и патроны мы решили преподнести его королевскому высочеству), and the beads were for his wives and courtiers (а бусы /предназначались/ для его жен и придворных; court — двор/замка, колледжа и т.п./; двор/короля и т.п./; courtier — придворный). We had already given a few to Infadoos and Scragga (мы уже подарили бусы Инфадусу и Скрагге; few — мало, немного; a few — несколько), and found that they were delighted with them (и увидели, что они были восхищены ими; delight — удовлетворение, удовольствие; предмет восхищения; delighted — радоваться, восхищаться), never having seen anything like them before (так как /они/ никогда раньше ничего похожего не видели). At length we declared that we were ready (наконец мы объявили, что мы готовы), and, guided by Infadoos, started off to the levee (и, сопровождаемые Инфадусом, направились на прием /к Твале/; guide — проводник, гид; to guide — вести, быть чьим-либо проводником; levee — прием/гостей/; утренний выход коронованного лица), Umbopa carrying the rifle and beads (/при этом/ Амбопа нес винтовку и бусы).


The rifle and ammunition we determined to present to his royal highness, and the beads were for his wives and courtiers. We had already given a few to Infadoos and Scragga, and found that they were delighted with them, never having seen anything like them before. At length we declared that we were ready, and, guided by Infadoos, started off to the levee, Umbopa carrying the rifle and beads.


After walking a few hundred yards we came to an enclosure (после того, как мы прошли несколько сот ярдов, мы подошли к ограде; enclosure — огороженное место; ограждение, ограда), something like that which surrounded the huts that had been allotted to us (немного похожей на ту, которая огораживала те хижины, которые были отведены для нас; to allot — предоставлять, выделять), only fifty times as big (только в пятьдесят раз больше). It could not have been less than six or seven acres in extent (она, должно быть, /окружала/ никак не меньше шести или семи акров /земли/; extent— пространство, протяжение; размер, величина). All round the outside fence was a row of huts (со всех сторон снаружи ограды располагались ряды хижин; outside— внешний, наружный, находящийся снаружи), which were the habitations of the king's wives (которые были жилищами жен короля). Exactly opposite the gateway (точно напротив ворот), on the farther side of the open space (на дальней стороне открытого пространства = в глубине огромной площади), was a very large hut (стояла очень большая хижина), which stood by itself (и стояла она сама по себе = особняком; by itself— само, отдельно), in which his majesty resided (в ней-то и проживал его величество).


After walking a few hundred yards we came to an enclosure, something like that which surrounded the huts that had been allotted to us, only fifty times as big. It could not have been less than six or seven acres in extent. All round the outside fence was a row of huts, which were the habitations of the king's wives. Exactly opposite the gateway, on the farther side of the open space, was a very large hut, which stood by itself, in which his majesty resided.


All the rest was open ground (вся остальная площадь была пуста; open — открытый; открытый, общедоступный, незанятый; ground — земля; участок земли); that is to say (то есть), it would have been open had it not been filled by company after company of warriors (она была бы пуста, если бы не была заполнена, отряд за отрядом, воинами), who were mustered there to the number of seven or eight thousand (которых насчитывалось уже семь или восемь тысяч; to muster — созывать/собрание/, собирать; насчитывать). These men stood still as statues as we advanced through them (эти люди стояли неподвижно, словно статуи, пока мы шли мимо: «сквозь» них; to advance — продвигаться вперед), and it would be impossible to give an idea of the grandeur of the spectacle which they presented (и невозможно передать /словами/ великолепие того зрелища, которое они являли собой; idea — идея, мысль; общее представление, понятие/о чем-либо/; to present — преподносить, дарить; являть, представлять/собою/), in their waving plumes (с развевающимися султанами), their glancing spears (поблескивающими копьями; to glance —блеснуть, сверкнуть), and iron-backed ox-hide shields (и подбитыми железом щитами из бычьей кожи; back — спина; задняя часть, задняя сторона; изнанка, подкладка; to back — поддерживать, подкреплять; служить спинкой, подкладкой; backed — имеющий спинку, подкладку).


All the rest was open ground; that is to say, it would have been open had it not been filled by company after company of warriors, who were mustered there to the number of seven or eight thousand. These men stood still as statues as we advanced through them, and it would be impossible to give an idea of the grandeur of the spectacle which they presented, in their waving plumes, their glancing spears, and iron-backed ox-hide shields.


The space in front of the large hut was empty (пространство перед огромной хижиной было пустым), but before it were placed several stools (но перед ней стояли несколько седалищ; to place — помещать, размещать; класть, ставить; stool — табурет, табуретка; скамеечка; /перен./ кресло /как символ занимаемого поста, положения и т.п./). On three of these, at a sign from Infadoos, we seated ourselves (на три из них, по знаку Инфадуса, уселись мы), Umbopa standing behind us (Амбопа /остался/ стоять позади нас). As for Infadoos, he took up a position by the door of the hut (что касается /самого/ Инфадуса, он занял позицию у двери хижины).

So we waited for ten minutes or more in the midst of a dead silence (и так мы прождали минут десять или более того в полнейшей тишине; midst — середина; in the midst of — в середине/чего-либо/; вовремя/какого-либо дела, занятия/; dead — мертвый, бездыханный; полный, совершенный, крайний), but conscious that we were the object of the concentrated gaze of some eight thousand pairs of eyes (но мы чувствовали, что были объектом пристального внимания около восьми тысяч пар глаз; conscious — сознающий, понимающий; ощущающий; to concentrate — сосредоточивать, фокусировать; concentrated — концентрированный; сосредоточенный, внимательный; gaze — пристальный взгляд).


The space in front of the large hut was empty, but before it were placed several stools. On three of these, at a sign from Infadoos, we seated ourselves, Umbopa standing behind us. As for Infadoos, he took up a position by the door of the hut. So we waited for ten minutes or more in the midst of a dead silence, but conscious that we were the object of the concentrated gaze of some eight thousand pairs of eyes.


It was a somewhat trying ordeal (это было довольно мучительное испытание; trying — трудный, тяжелый; мучительный; ordeal — суровое испытание), but we carried it off as best we could (но мы сносили его так хорошо, как только могли; to carry off — уносить, уводить; выдерживать; as best one can — в меру своих сил). At length the door of the hut opened (наконец дверь хижины отворилась), and a gigantic figure, with a splendid tiger-skin karross[1] flung over its shoulders, stepped out (и гигантского /роста/ человек, в великолепной мантии из тигровой шкуры, наброшенной на плечи, вышел из /хижины/), followed by the boy Scragga (за ним следовал Скрагга; boy — мальчик), and what appeared to us to be a withered-up monkey wrapped in a fur cloak (и кто-то, показавшийся нам иссохшей обезьянкой, закутанной в меховую накидку; to wither — вянуть, сохнуть; чахнуть, ослабевать). The figure seated itself upon a stool (/гигантского роста/ человек уселся на табурет), Scragga took his stand behind it (Скрагга занял место позади него; stand —место, местоположение; to take one’s stand — занять место), and the withered-up monkey crept on all fours into the shade of the hut and squatted down (а иссохшая обезьянка вползла на четвереньках в тень хижины и уселась там на корточках; all fours — четыре конечности/животного или человека/; шутл. руки и ноги человека, on all fours — на четвереньках; to squat — сидеть на корточках; садиться на корточки).

Still there was silence (все еще стояла тишина).


It was a somewhat trying ordeal, but we carried it off as best we could. At length the door of the hut opened, and a gigantic figure, with a splendid tiger-skin karross flung over its shoulders, stepped out, followed by the boy Scragga, and what appeared to us to be a withered-up monkey wrapped in a fur cloak. The figure seated itself upon a stool, Scragga took his stand behind it, and the withered-up monkey crept on all fours into the shade of the hut and squatted down. Still there was silence.


Then the gigantic figure slipped off the karross and stood up before us (затем этот исполин: «гигантского роста человек» сбросил с себя мантию и встал /во весь рост/ перед нами; to slip off — ускользнуть; сбросить/одежду/), a truly alarming spectacle (/это было/ действительно пугающее зрелище; alarm — боевая тревога, сигнал тревоги; смятение, страх; alarming — волнующий, тревожный). It was that of an enormous man (это был чудовищных /размеров/ мужчина; enormous — громадный, гигантский; чудовищный) with the most entirely repulsive countenance we had ever beheld (с самым отвратительным выражением лица, которое нам когда-либо доводилось видеть; repulsive — отталкивающий, отдающий назад; омерзительный, отталкивающий, противный). The lips were as thick as a negro's (губы /у него/ были такими же толстыми, как у негра), the nose was flat (нос был приплюснутым; flat — плоский, ровный), it had but one gleaming black eye (и у него был только один сверкающий черный глаз) (for the other was represented by a hollow in the face (потому что другой был представлен на лице /зияющей/ дырой; hollow — полость, пустое пространство/внутри чего-либо/; впадина, углубление)), and its whole expression was cruel and sensual to a degree (и общее выражение /лица/ было жестоким и чрезвычайно порочным; sensual — чувственный; порочный, сластолюбивый; degree — ступень, степень; to a degree — значительно, в большей мере).


Then the gigantic figure slipped off the karross and stood up before us, a truly alarming spectacle. It was that of an enormous man with the most entirely repulsive countenance we had ever beheld. The lips were as thick as a negro's, the nose was flat, it had but one gleaming black eye (for the other was represented by a hollow in the face), and its whole expression was cruel and sensual to a degree.


From the large head rose a magnificent plume of white ostrich feathers (над его большой головой поднимался великолепный султан из белых страусовых перьев), the body was clad in a shirt of shining chain armor (тело его было облачено в блестящую кольчугу; to clothe /clothed, уст. clad/ — одевать/кого-либо/, надевать/что-либо/; shirt — рубашка, блуза; chain armor — кольчуга), while round the waist and right knee was the usual garnish of white ox-tails (а вокруг талии и правого колена были обычные украшения из белых бычьих хвостов; garnish — гарнир; отделка, украшение). In the right hand was a huge spear (в правой руке у него было огромное копье). Round the neck was a thick torque of gold (вокруг шеи было толстое крученное ожерелье из золота; torque — /археол./крученое металлическое ожерелье, браслет/было распространено у бриттовигаллов/), and bound on to the forehead was a single and enormous uncut diamond (а на /повязке на/ лбу /мерцал/ один, огромных размеров, необработанный бриллиант; to bind — вязать, связывать, повязывать; uncut — не разрезанный; не шлифованный, не граненый).


From the large head rose a magnificent plume of white ostrich feathers, the body was clad in a shirt of shining chain armor, while round the waist and right knee was the usual garnish of white ox-tails. In the right hand was a huge spear. Round the neck was a thick torque of gold, and bound on to the forehead was a single and enormous uncut diamond.


Still there was silence (по прежнему стояла тишина); but not for long (но недолго). Presently the figure, whom we rightly guessed to be the king (вскоре исполин, который, как мы верно догадались, был королем; to guess — гадать, пытаться отгадать; отгадать, догадаться), raised the great spear in his hand (поднял огромное копье, которое /держал/ в руке). Instantly eight thousand spears were raised in answer (в то же мгновение восемь тысяч копий были подняты в ответ), and from eight thousand throats rang out the royal salute of "Koom!" (и из восьми тысяч глоток раздалось королевское приветствие: "Кум!"; to ring out— прозвучать, раздаться). Three times this was repeated (оно было повторено три раза), and each time the earth shook with the noise (и каждый раз земля сотрясалась от грохота), that can only be compared to the deepest notes of thunder (который можно было бы сравнить только с самыми глухими раскатами грома; deep— глубокий; низкий, глухой /о звуке/; note— тон, звук).


Still there was silence; but not for long. Presently the figure, whom we rightly guessed to be the king, raised the great spear in his hand. Instantly eight thousand spears were raised in answer, and from eight thousand throats rang out the royal salute of "Koom!" Three times this was repeated, and each time the earth shook with the noise, that can only be compared to the deepest notes of thunder.


"Be humble, O people (будьте покорными, о люди; humble — скромный, застенчивый; покорный, смиренный)," piped out a thin voice which seemed to come from the monkey in the shade (пропищал тоненький голосок, который, казалось, исходил от обезьянки, /сидевшей/ в тени; to pipe — играть на свирели или дудочке; пищать, жужжать); "it is the king (это король)."

"It is the king (это король)," boomed out eight thousand throats, in answer (пророкотали восемь тысяч глоток в ответ; to boom — гудеть, рокотать). "Be humble, O people; it is the king (будьте покорны, о люди; это король)."

Then there was silence again — dead silence (затем снова наступила тишина — полнейшая тишина). Presently, however, it was broken (вскоре, однако, она была нарушена). A soldier on our left dropped his shield (один воин, стоявший слева от нас, уронил свой щит), which fell with a clatter on the limestone flooring (который с грохотом упал на известняковый пол; clatter — стук, звон; лязг, громыхание/пустой посуды, машин и т.д./).

Twala turned his one cold eye in the direction of the noise (Твала обратил свой единственный равнодушный глаз в направлении этого шума = в том направлении, откуда раздался грохот; to turn— поворачивать; направлять, обращать; cold— холодный; холодный, неприветливый, равнодушный).


"Be humble, O people," piped out a thin voice which seemed to come from the monkey in the shade; "it is the king."

"It is the king," boomed out eight thousand throats, in answer. "Be humble, O people; it is the king."

Then there was silence again — dead silence. Presently, however, it was broken. A soldier on our left dropped his shield, which fell with a clatter on the limestone flooring.

Twala turned his one cold eye in the direction of the noise.


"Come hither, thou (эй, ты, подойди сюда)," he said, in a voice of thunder (сказал он громовым голосом).

A fine young man stepped out of the ranks, and stood before him (красивый молодой человек сделал шаг вперед из рядов и предстал перед ним; rank — ряд, линия; /воен./ шеренга).

"It was thy shield that fell, thou awkward dog (это ты уронил свой щит: «это был твой щит, который упал», ты неуклюжий пес). Wilt thou make me a reproach in the eyes of strangers from the stars (ты позоришь меня перед взором чужеземцев со звезд; wilt thou = will you; reproach — упрек, укор; позор, срам)? What hast thou to say (что ты можешь сказать; hast thou = have you)?"

And then we saw the poor fellow turn pale under his dusky skin (и затем мы увидели, как бедняга побледнел, несмотря на свою смуглую кожу: «под своей смуглой кожей»; to turn — поворачивать; становиться, делаться; pale — бледный, мертвенно-бледный; dusky — темный, темноватый; смуглый).

"It was by chance, O calf of the black cow (это произошло случайно, о теленок черной коровы; chance — случайность, случай; by chance — случайно)," he murmured (пробормотал он; to murmur — производить легкий шум, журчать; шептать, говорить шепотом).

"Then it is a chance for which thou must pay (тогда это такая случайность, за которую ты должен заплатить). Thou hast made me foolish; prepare for death (ты выставил меня глупцом, приготовься к смерти; thou hast= you have; fool— дурак, глупец; foolish— глупый, безрассудный; дурацкий, нелепый)."

"I am the king's ox (я всего лишь бык короля)," was the low answer (последовал тихий ответ; low— низкий, невысокий; тихий, негромкий /о звуке/).


"Come hither, thou," he said, in a voice of thunder.

A fine young man stepped out of the ranks, and stood before him.

"It was thy shield that fell, thou awkward dog. Wilt thou make me a reproach in the eyes of strangers from the stars? What hast thou to say?"

And then we saw the poor fellow turn pale under his dusky skin.

"It was by chance, O calf of the black cow," he murmured.

"Then it is a chance for which thou must pay. Thou hast made me foolish; prepare for death."

"I am the king's ox," was the low answer.


"Scragga," roared the king (прорычал король; to roar — реветь, орать, рычать), "let me see how thou canst use thy spear (дай мне взглянуть, как ты можешь владеть своим копьем; thou canst = you can). Kill me this awkward dog (убей-ка мне этого неуклюжего пса)."

Scragga stepped forward with an ill-favored grin (Скрагга сделал шаг вперед с отвратительной ухмылкой; ill-favored — некрасивый; отвратительный), and lifted his spear (и поднял свое копье). The poor victim covered his eyes with his hand and stood still (бедная жертва закрыла глаза рукой и стояла неподвижно; to cover — накрывать, закрывать, покрывать). As for us, we were petrified with horror (что касается нас, то мы просто окаменели от ужаса; to petrify— превращать/ся/ в камень, окаменевать; petrified— ископаемый, окаменелый; застывший, оцепеневший).

"Once, twice (раз, два)," he waved the spear and then struck, ah, God! right home (он взмахнул копьем и затем нанес удар, о, Боже! прямо в цель; home— дома; в цель, в точку; до конца, до отказа) — the spear stood out a foot behind the soldier's back (копье вышло на целый фут за спиной воина; to stand out— выделяться; выступать). He flung up his hands and dropped dead (тот взмахнул руками и упал замертво; to fling up — подбрасывать; to fling one's arms up — всплеснуть руками). From the multitude around rose something like a murmur (от собравшихся /воинов, стоявших/ вокруг раздался невнятный ропот: «что-то вроде ропота»; multitude — множество, большое число; толпа; murmur — шепот; ропот, невнятно выраженное недовольство), it rolled round and round, and died away (он раскатился вокруг и затем затих; to die away — увядать; замирать/о звуке/). The tragedy was finished (трагедия закончилась); there lay the corpse (вот лежал труп), and we had not yet realized that it had been enacted (а мы все еще не осознали, что она свершилась; to enact — предписывать, постановлять; совершать). Sir Henry sprang up and swore a great oath (сэр Генри вскочил на ноги со страшным проклятьем; to swear — клясться, присягать; ругаться; oath — клятва, присяга; проклятия, ругательства), then, overpowered by the sense of silence, sat down again (но, подавленный этим ощущении тишины, снова сел на место; to overpower — преодолевать, побеждать; подавлять).


"Scragga," roared the king, "let me see how thou canst use thy spear. Kill me this awkward dog."

Scragga stepped forward with an ill-favored grin, and lifted his spear. The poor victim covered his eyes with his hand and stood still. As for us, we were petrified with horror.

"Once, twice," he waved the spear and then struck, ah, God! right home — the spear stood out a foot behind the soldier's back. He flung up his hands and dropped dead. From the multitude around rose something like a murmur, it rolled round and round, and died away. The tragedy was finished; there lay the corpse, and we had not yet realized that it had been enacted. Sir Henry sprang up and swore a great oath, then, overpowered by the sense of silence, sat down again.


"The thrust was a good one (это был хороший удар; thrust — выпад, удар; укол, колющий удар)," said the king; "take him away (унесите его /прочь/)."

Four men stepped out of the ranks (четверо мужчин вышли из рядов), and, lifting the body of the murdered man, carried it away (и, подняв тело убитого мужчины, унесли его прочь).

"Cover up the blood-stains, cover them up (прикройте кровавые пятна, прикройте их)," piped out the thin voice from the monkey-like figure (пропищал тоненький голосок, /исходивший/ от похожего на обезьяну существа; figure — фигура/физический облик человека/; человек, кто-то, некто); "the king's word is spoken (слово короля произнесено), the king's doom is done (смертный приговор короля исполнен;doom — рок, судьба; /уст./смертный приговор)."

Thereupon a girl came forward from behind the hut (тем временем какая-то девушка вышла /вперед/ из-за хижины), bearing a jar filled with powdered lime (неся кувшин, наполненный толченой известью; powder — порошок, пыль; to powder — посыпать/порошком/, присыпать; размельчать, превращать в порошок), which she scattered over the red mark, blotting it from sight (которую она рассыпала по кровавому пятну: «красному следу», скрывая его из виду; to scatter — разбрасывать, раскидывать; mark — знак, метка; отпечаток, след; to blot — загрязнять, пачкать; стирать, вычеркивать).

Sir Henry meanwhile was boiling with rage at what had happened (сэр Генри тем временем закипал от ярости из-за того, что произошло; to boil — вариться, кипятиться; сердиться, кипятиться); indeed, it was with difficulty that we could keep him still (на самом деле, с большим трудом нам удалось сдержать его;to keep still — вести себя тихо, молчать).


"The thrust was a good one," said the king; "take him away."

Four men stepped out of the ranks, and, lifting the body of the murdered man, carried it away.

"Cover up the blood-stains, cover them up," piped out the thin voice from the monkey-like figure; "the king's word is spoken, the king's doom is done."

Thereupon a girl came forward from behind the hut, bearing a jar filled with powdered lime, which she scattered over the red mark, blotting it from sight.

Sir Henry meanwhile was boiling with rage at what had happened; indeed, it was with difficulty that we could keep him still.


"Sit down, for Heaven's sake (сядьте же, ради Бога)," I whispered (прошептал я); "our lives depend on it (наши жизни зависят от этого)."

He yielded and remained quiet (он согласился и замолчал; to yield—уступать, соглашаться; to remain— оставаться; оставаться в каком-либо состоянии). Twala sat still until the traces of the tragedy had been removed (Твала же сидел неподвижно до тех пор, пока следы трагедии не были убраны; to remove— передвигать, перемещать; уничтожать, удалять /пятна, следы и т. п./), then he addressed us (затем он обратился к нам).

"White people (белые люди)," he said, "who come hither, whence I know not, and why I know not, greeting (которые прибыли сюда, я не знаю, откуда, и я не знаю зачем, приветствую /вас/)."

"Greeting, Twala, king of the Kukuanas (приветствуем /тебя/ Твала, король кукуанов)," I answered.

"White people, whence come ye, and what seek ye (белые люди, откуда вы прибыли и что вы ищите)?"

"We come from the stars, ask us not how (мы прибыли со звезд, не спрашивай нас как). We come to see this land (мы прибыли, чтобы посмотреть на эту землю)."

"Ye come from far to see a little thing (вы прибыли издалека, чтобы взглянуть на такую безделицу: «маленькую вещь»). And that man with ye (а этот мужчина с вами)," pointing to Umbopa (/сказал он/, указывая пальцем на Амбопу), "does he too come from the stars (он тоже прибыл со звезд)?"

"Even so; there are people of thy color in the heavens above (да, в небесах над нами есть люди и с твоим цветом /кожи/); but ask not of matters too high for thee, Twala, the king (но не спрашивай о таких вещах, которые слишком сложны для тебя, Твала, король; high— высокий; зд. выше твоего понимания)."


"Sit down, for Heaven's sake," I whispered; "our lives depend on it."

He yielded and remained quiet. Twala sat still until the traces of the tragedy had been removed, then he addressed us.

"White people," he said, "who come hither, whence I know not, and why I know not, greeting."

"Greeting, Twala, king of the Kukuanas," I answered.

"White people, whence come ye, and what seek ye?"

"We come from the stars, ask us not how. We come to see this land."

"Ye come from far to see a little thing. And that man with ye," pointing to Umbopa, "does he too come from the stars?"

"Even so; there are people of thy color in the heavens above; but ask not of matters too high for thee, Twala, the king."


"Ye speak with a loud voice, people of the stars (вы говорите смело: «громким голосом», люди со звезд; loud — громкий, звучный; развязный/о манерах/)," Twala answered, in a tone which I scarcely liked (ответил Твала таким тоном, который мне совсем не понравился: «который едва ли мне понравился»). "Remember that the stars are far off, and ye are here (помните, что звезды очень далеко, а вы здесь; far off — далеко). How if I make ye as him whom they bore away (а что, если я сделаю с вами /то же, что сделал с тем/, которого унесли)?"

I laughed out loud, though there was little laughter in my heart (я громко рассмеялся, хотя в глубине души у меня было немного смеха = мне было не до смеха; laughter — смех, хохот; heart— сердце; душа, сердце; in one’s heart— в глубине души).

"O king (о, король)," I said, "be careful (будь осторожен); walk warily over hot stones, lest thou shouldst burn thy feet (осторожно ступай по горячим камням, чтобы не обжечь ноги); hold the spear by the handle, lest thou shouldst cut thy hands (держи копье за древко, чтобы не порезать руки). Touch but one hair of our heads (тронь хоть волосок на наших головах), and destruction shall come upon thee (и тебя ждет гибель; destruction— разрушение, уничтожение; умерщвление, лишение жизни; to come upon— натолкнуться на что-либо; охватывать кого-либо , случаться с кем-либо). What, have not these (как, разве эти /двое/)," pointing to Infadoos and Scragga (/сказал я/, указывая на Инфадуса и Скраггу) (who, young villain that he was, was employed in cleaning the blood of the soldier off his spear (который, вот молодой злодей, был занят тем, что счищал кровь /убитого им/ солдата со своего копья)), "told thee what manner of men we are (не рассказали тебе, что мы за люди; manner— способ, метод; архаич. род, сорт)? Hast thou ever seen the like of us (видел ли ты кого-либо, похожего на нас; the likes of us— такие люди, как мы)?" and I pointed to Good (и я показал на Гуда), feeling quite sure that he had never seen anybody before (чувствуя себя вполне уверенным, что тот никогда не видел никого прежде) who looked in the least like him as he then appeared (кто бы выглядел, во всяком случае, так, как он выглядел в тот момент; to appear— показываться; появляться; выглядеть, иметь вид).


"Ye speak with a loud voice, people of the stars," Twala answered, in a tone which I scarcely liked. "Remember that the stars are far off, and ye are here. How if I make ye as him whom they bore away?"

I laughed out loud, though there was little laughter in my heart.

"O king," I said, "be careful; walk warily over hot stones, lest thou shouldst burn thy feet; hold the spear by the handle, lest thou shouldst cut thy hands. Touch but one hair of our heads, and destruction shall come upon thee. What, have not these," pointing to Infadoos and Scragga (who, young villain that he was, was employed in cleaning the blood of the soldier off his spear), "told thee what manner of men we are? Hast thou ever seen the like of us?" and I pointed to Good, feeling quite sure that he had never seen anybody before who looked in the least like him as he then appeared.


"It is true, I have not (это правда, не видел)," said the king.

"Have they not told thee how we strike with death from afar (разве они не сказали тебе, как мы поражаем смертью издалека)?" I went on (продолжил я).

"They have told me, but I believe them not (они мне рассказали, но я им не поверил). Let me see you kill (дай мне самому увидеть, как ты убиваешь). Kill me a man among those who stand yonder (убей для меня какого-нибудь человека среди тех, кто стоит вон там)" — and he pointed to the opposite side of the kraal (и он указал на противоположную сторону крааля) — "and I will believe (и тогда я поверю)."

"Nay (нет)," I answered; "we shed no blood of man except in just punishment (мы не проливаем человеческой крови просто так, а только в случае справедливого наказания; to shed— ронять, терять; проливать, лить /слезы, кровь/; except— исключая, кроме; to punish— наказывать; карать; punishment— кара, наказание); but if thou wilt see (но если ты желаешь взглянуть), bid thy servants drive in an ox through the kraal gates (прикажи своим слугам пригнать быка через ворота крааля; to bid— предлагать цену /обыкн. на аукционе/; приказывать), and before he has run twenty paces I will strike him dead (и, прежде чем он пробежит двадцать шагов, я поражу его насмерть)."


"It is true, I have not," said the king.

"Have they not told thee how we strike with death from afar?" I went on.

"They have told me, but I believe them not. Let me see you kill. Kill me a man among those who stand yonder" — and he pointed to the opposite side of the kraal — "and I will believe."

"Nay," I answered; "we shed no blood of man except in just punishment; but if thou wilt see, bid thy servants drive in an ox through the kraal gates, and before he has run twenty paces I will strike him dead."


"Nay," laughed the king (рассмеялся король), "kill me a man, and I will believe (убей для меня человека, и тогда я поверю)."

"Good, O king, so be it (хорошо, король, пусть будет так)," I answered, coolly (холодно ответил я; cool — прохладный, свежий; невозмутимый, хладнокровный; coolly — спокойно, хладнокровно); "do thou walk across the open space (пройди через площадь: «открытое пространство»), and before thy feet reach the gate thou shalt be dead (и прежде, чем твои ноги дойдут до ворот, ты будешь мертв); or, if thou wilt not, send thy son Scragga (или, если ты не пожелаешь /пойти сам/, отправь своего сына Скраггу)" (whom at that moment it would have given me much pleasure to shoot (пристрелить которого в тот момент доставило бы мне огромное удовольствие)).

On hearing this suggestion Scragga gave a sort of howl (услышав такое предложение, Скрагга взвизгнул; howl — вой, завывание; крик, вопль), and bolted into the hut (и бросился в хижину; to bolt — запирать на засов; убегать, удирать).


"Nay," laughed the king, "kill me a man, and I will believe."

"Good, O king, so be it," I answered, coolly; "do thou walk across the open space, and before thy feet reach the gate thou shalt be dead; or, if thou wilt not, send thy son Scragga" (whom at that moment it would have given me much pleasure to shoot).

On hearing this suggestion Scragga gave a sort of howl, and bolted into the hut.


Twala frowned majestically (Твала величаво нахмурился; frown — сдвинутые брови, хмурый взгляд; to frown — хмурить брови, смотреть неодобрительно); the suggestion did not please him (такое предложение вовсе ему не понравилось).

"Let a young ox be driven in (пусть приведут молодого бычка)," he said.

Two men at once departed, running swiftly (двое мужчин тут же поспешно убежали: «бегом удалились»).

"Now, Sir Henry (в этот раз, сэр Генри)," said I, "do you shoot (стреляйте вы). I want to show this ruffian that I am not the only magician of the party (я хочу показать этому головорезу, что я не единственный чародей в нашей компании)."

Sir Henry accordingly took the "express," and made ready (тогда сэр Генри взял "экспресс" и приготовился).


Twala frowned majestically; the suggestion did not please him.

"Let a young ox be driven in," he said.

Two men at once departed, running swiftly.

"Now, Sir Henry," said I, "do you shoot. I want to show this ruffian that I am not the only magician of the party."

Sir Henry accordingly took the "express," and made ready.


"I hope I shall make a good shot (надеюсь, что я сделаю хороший выстрел)," he groaned (простонал он).

"You must (вы /просто/ обязаны)," I answered. "If you miss with the first barrel, let him have the second (если вы промахнетесь /выстрелом/ из первого ствола, стреляйте из второго: «пусть он получит из второго»; barrel— бочка, бочонок; ствол, дуло /оружия/). Sight for one hundred and fifty yards (прицельтесь на сто пятьдесят ярдов; to sight— увидеть, обнаружить; наводить, прицеливаться), and wait till the beast turns broadside on (и дождитесь, пока животное не повернется /к вам/ боком)."

Then came a pause (затем наступила пауза), till presently we caught sight of an ox running straight for the kraal gate (пока вскоре мы не заметили бычка, бегущего прямо к воротам крааля; to catch — ловить, поймать; увидеть /мельком/). It came on through the gate (он вбежал прямо через ворота), and then, catching sight of the vast concourse of people (а затем, увидев огромное скопление народа; concourse— соединение, собирание /чего-либо или кого-либо в одно целое/; скопление, стечение), stopped stupidly, turned round, and bellowed (остановился, оцепенев, повернулся и замычал; stupid— глупый, тупой; оцепеневший, оглушенный) .

"Now's your time (теперь ваше время = стреляйте)," I whispered.

Up went the rifle (винтовка выстрелила).


"I hope I shall make a good shot," he groaned.

"You must," I answered. "If you miss with the first barrel, let him have the second. Sight for one hundred and fifty yards, and wait till the beast turns broadside on."

Then came a pause, till presently we caught sight of an ox running straight for the kraal gate. It came on through the gate, and then, catching sight of the vast concourse of people, stopped stupidly, turned round, and bellowed.

"Now's your time," I whispered.

Up went the rifle.


Bang (бац)! Thud (бах)! and the ox was kicking on his back, shot in the ribs (и /вот уже/ бычок /лежал/ на спине, лягая ногами, подстреленный в бок; rib — ребро; in the ribs — вбок): The semi-hollow bullet had done its work well (разрывная пуля хорошо сделала свое дело), and a sigh of astonishment went up from the assembled thousands (и вздох удивления раздался от тысяч собравшихся /воинов/).

I turned coolly round (я спокойно повернулся)

"Have I lied, O king (разве я солгал, о король)?"

"Nay, white man, it is a truth (нет, белый человек, ты сказал правду: «это правда»)," was the somewhat awed answer (последовал немного испуганный ответ; awe— благоговейный страх, трепет; to awe— внушать благоговение; пугать, внушать ужас).

"Listen, Twala (послушай, Твала)," I went on. "Thou hast seen (ты /все/ видел /сам/). Now know we come in peace, not in war (теперь ты знаешь, что мы пришли с миром, а не с войной). See here (взгляни /сюда/)" (and I held up the Winchester repeater (и я высоко поднял магазинный винчестер)); "here is a hollow staff that shall enable you to kill even as we kill (вот полая палка, которая позволит тебе убивать так же, как убиваем мы; enable— давать возможность или право что-либо сделать), only this charm I lay upon it, thou shalt kill no man with it (только я наложил на нее одно заклятье, ты не сможешь убить ей ни одного человека; charm— шарм, обаяние; заклинание, заговор). If thou liftest it against a man, it shall kill thee (если ты поднимешь ее на человека: «против человека», она убьет тебя; thou liftest= you lift). Stay, I will show thee (подожди, я покажу тебе). Bid a man step forty paces (прикажи своему слуге сделать сорок шагов; man— человек; слуга) and place the shaft of a spear in the ground (и воткнуть древко копья в землю) so that the flat blade looks towards us (таким образом, чтобы плоская сторона клинка была обращена к нам: «смотрела на нас»)."

In a few seconds it was done (через несколько секунд это было исполнено).

"Now, see, I will break the spear (теперь же, смотри, я сломаю копье)."


Bang! thud! and the ox was kicking on his back, shot in the ribs: The semi-hollow bullet had done its work well, and a sigh of astonishment went up from the assembled thousands.

I turned coolly round —

"Have I lied, O king?"

"Nay, white man, it is a truth," was the somewhat awed answer.

"Listen, Twala," I went on. "Thou hast seen. Now know we come in peace, not in war. See here" (and I held up the Winchester repeater); "here is a hollow staff that shall enable you to kill even as we kill, only this charm I lay upon it, thou shalt kill no man with it. If thou liftest it against a man, it shall kill thee. Stay, I will show thee. Bid a man step forty paces and place the shaft of a spear. in the ground so that the flat blade looks towards us."

In a few seconds it was done.

"Now, see, I will break the spear."


Taking a careful sight, I fired (тщательно прицелившись, я выстрелил; sight — зрение; прицел; to fire — зажигать, поджигать; стрелять, вести огонь). The bullet struck the flat of the spear and broke the blade into fragments (пуля ударилась о плоский клинок копья и разнесла его на маленькие кусочки;flat — плоскость, плоская поверхность; blade — лезвие; клинок; fragment — обломок; осколок, кусок).

Again the sigh of astonishment went up (и снова раздался вздох удивления).

"Now, Twala (а теперь, Твала)" (handing him the rifle (/сказал я/, вручая ему винтовку)), "this magic tube we give to thee (эту волшебную трубу мы даруем тебе), and by and by I will show thee how to use it (и со временем: «вскоре» я покажу тебе, как пользоваться ею; by and by — вскоре); but beware how thou usest the magic of the stars against a man of earth (но, следи за тем, как ты используешь магию со звезд против людей земли; beware — беречься, остерегаться, опасаться)," and I handed him the rifle (и я вручил ему винтовку). He took it very gingerly (он взял ее очень осторожно), and hid it down at his feet (и спрятал ее у своих ног).


Taking a careful sight, I fired. The bullet struck the flat of the spear and broke the blade into fragments.

Again the sigh of astonishment went up.

"Now, Twala" (handing him the rifle), "this magic tube we give to thee, and by and by I will show thee how to use it; but beware how thou usest the magic of the stars against a man of earth," and I handed him the rifle. He took it very gingerly, and hid it down at his feet.


As he did so I observed the wizened, monkey-like figure (когда он сделал это, я заметил, как иссохшая, похожая на обезьяну, фигура; wizened — высохший, сухой/о растениях, листве/; иссохший и морщинистый/о человеке, животном/) creeping up from the shadow of the hut (выползла из тени хижины). It crept on all fours (она выползла на четвереньках), but when it reached the place where the king sat it rose upon its feet (но когда она подобралась к тому месту, где сидел король, она поднялась на ноги), and, throwing the furry covering off its face (и, отбросив меховой покров с лица; covering — покрышка, чехол; покров), revealed a most extraordinary and weird countenance (показала нам совершенно необыкновенное и странное лицо;to reveal — показывать, обнаруживать; weird — потусторонний, сверхъестественный; причудливый, фантастический). It was (apparently) that of a woman of great age (это было, /по-видимому/, /лицо/ женщины очень преклонного возраста; great — большой, огромный; долгий, длительный; ср.: live to a great age — дожить до глубокой старости), so shrunken that in size it was no larger than that of a year-old child (настолько сморщенное, что по размеру оно было не больше /лица/ десятилетнего ребенка; to shrink — уменьшаться, сокращаться), and was made up of a collection of deep, yellow wrinkles (и состояло из /множества/ глубоких, желтых морщин; collection — накопление, сбор; совокупность, набор). Set in the wrinkles was a sunken slit that represented the mouth (запрятанная среди морщин запавшая щель представляла собой рот), beneath which the chin curved outward to a point (под которым подбородок загибался наружу /и заканчивался/ острым кончиком).


As he did so I observed the wizened, monkey-like figure creeping up from the shadow of the hut. It crept on all fours, but when it reached the place where the king sat it rose upon its feet, and, throwing the furry covering off its face, revealed a most extraordinary and weird countenance. It was (apparently) that of a woman of great age, so shrunken that in size it was no larger than that of a year-old child, and was made up of a collection of deep, yellow wrinkles. Set in the wrinkles was a sunken slit that represented the mouth, beneath which the chin curved outward to a point.


There was no nose to speak of (никакого носа, достойного упоминания, не было); indeed, the whole countenance might have been taken for that of a sun-dried corpse (на самом деле, все это лицо можно было бы принять за лицо высушенного на солнце трупа; to take for — принимать за/кого-либо, что-либо/) had it not been for a pair of large black eyes (если бы не пара огромных черных глаз), still full of fire and intelligence (все еще полных огня и ума), which gleamed and played under the snow-white eyebrows (которые поблескивали и живо двигались под белоснежными бровями; to play — играть, резвиться; переливаться, играть, мелькать) and the projecting parchment-colored skull (/над которыми/ выступал желтый, пергамент, лоб: «череп цвета пергамента»; to project — проектировать, разрабатывать; выдаваться, выступать; parchment — пергамент; skull — череп; /разг./ башка, лоб), like jewels in a charnel-house (подобно драгоценностям в гробнице; charnel — склеп, мавзолей). As for the skull itself, it was perfectly bare, and yellow in hue (что касается самого черепа, то он был совершенно лысый и желтого оттенка), while its wrinkled scalp moved and contracted like the hood of a cobra (а морщинистая кожа передвигалась и сокращалась, словно капюшон кобры; to contract — сжиматься, сокращаться).


There was no nose to speak of; indeed, the whole countenance might have been taken for that of a sun-dried corpse had it not been for a pair of large black eyes, still full of fire and intelligence, which gleamed and played under the snow-white eyebrows and the projecting parchment-colored skull, like jewels in a charnel-house. As for the skull itself, it was perfectly bare, and yellow in hue, while its wrinkled scalp moved and contracted like the hood of a cobra.


The figure to whom this fearful countenance (фигура, которой это внушающее страх лицо), which caused a shiver of fear to pass through us as we gazed on it (которое заставило нас содрогнуться от страха, когда мы смотрели на него; shiver — дрожание, трепет; to pass through — пересекать, переходить; пронзать), belonged (принадлежало) stood still for a moment (стояла неподвижно какое-то мгновение), and then suddenly projected a skinny claw armed with nails nearly an inch long (а затем внезапно протянула костлявую руку, с ногтями: «вооруженную ногтями» примерно в дюйм длиной; claw — коготь; груб. рука, лапа), and laid it on the shoulder of Twala, the king (и опустила ее на плечо короля Твалы), and began to speak in a thin, piercing voice (и начала говорить тоненьким пронзительным голосом):

"Listen, O king (слушай, о король)! Listen, O people (слушайте, о люди)! Listen, O mountains and plains and rivers, home of the Kukuana race (слушайте, о горы и равнины, и реки, родина племени кукуанов; home— дом, жилище; родной дом, родина)! Listen, O skies and sun, O rain and storm and mist (слушайте, небеса и солнце, о дождь, бури и туманы)! Listen, all things that live and must die (слушайте, все, кто живет и должен умереть)! Listen, all dead things that must live again — again to die (слушайте, все мертвые, которые должны снова жить — и снова умереть)! Listen, the spirit of life is in me, and I prophesy (слушайте, дух жизни во мне, и я пророчествую; prophecy— предсказание, пророчество; prophesy— предсказывать, пророчить). I prophesy! I prophesy!"


The figure to whom this fearful countenance, which caused a shiver of fear to pass through us as we gazed on it, belonged stood still for a moment, and then suddenly projected a skinny claw armed with nails nearly an inch long, and laid it on the shoulder of Twala, the king, and began to speak in a thin, piercing voice:

"Listen, O king! Listen, O people! Listen, O mountains and plains and rivers, home of the Kukuana race! Listen, O skies and sun, O rain and storm and mist! Listen, all things that live and must die! Listen, all dead things that must live again — again to die! Listen, the spirit of life is in me, and I prophesy. I prophesy! I prophesy!"


The words died away in a faint wail (слова эти затихли слабым воплем; to die away — увядать; замирать, затихать/о звуке/), and terror seemed to seize upon the hearts of all who heard them, including ourselves (и ужас, казалось, охватил сердца/души всех, кто слышал их, включая нас самих). The old woman was very terrible (эта старая женщина была просто ужасной).

"Blood (кровь)! blood! blood! rivers of blood (реки крови); blood everywhere (кровь везде). I see it (я вижу ее), I smell it (я чувствую ее запах), I taste it (я чувствую ее вкус) — it is salt (он соленый); it runs red upon the ground (она льется красным /потоком/ по земле), it rains down from the skies (она льется дождем с небес).

"Footsteps (шаги)! footsteps! footsteps! the tread of the white man coming from afar (поступь белого человека, пришедшего издалека). It shakes the earth (она сотрясает землю); the earth trembles before her master (земля дрожит перед своим хозяином).


The words died away in a faint wail, and terror seemed to seize upon the hearts of all who heard them, including ourselves. The old woman was very terrible.

"Blood! blood! blood! rivers of blood; blood everywhere. I see it, I smell it, I taste it — it is salt; it runs red upon the ground, it rains down from the skies.

"Footsteps! footsteps! footsteps! the tread of the white man coming from afar. It shakes the earth; the earth trembles before her master.


"Blood is good, the red blood is bright (кровь хорошая, красная кровь яркая); there is no smell like the smell of new-shed blood (нет ни одного запаха, подобного запаху свежепролитой крови; new — недавно, только что; to shed — ронять, терять; проливать, лить/слезы, кровь/). The lions shall lap it and roar (львы будут жадно лакать ее и рычать), the vultures shall wash their wings in it and shriek in joy (стервятники будут купать в ней свои крылья и кричать от радости).

"I am old (я стара)! I am old! I have seen much blood (я видела много крови); but I shall see more ere I die, and be merry (но я увижу еще больше, прежде чем умру, и буду веселиться). How old am I, think ye (сколько мне лет: «на сколько я стара», как вы думаете)? Your fathers knew me (ваши отцы знали меня), and their fathers knew me (и их отцы знали меня), and their fathers' fathers (и отцы их отцов). I have seen the white man, and how his desires (я уже видела белого человека, /и знаю/, каковы его желания). I am old, but the mountains are older than I (я стара, но горы старее меня). Who made the great road, tell me (кто построил великую дорогу, скажите мне)? Who wrote in pictures on the rocks, tell me (кто написал картины на скалах, скажите мне)? Who reared up the three silent ones yonder, who gaze across the pit, tell me (кто воздвиг тех трех Молчаливых вон там, что смотрят /на нашу страну из-за/ впадины, скажите мне; to rear— поднимать, возвышать; воздвигать, сооружать; across— зд. указывает на местонахождение по другую сторону чего-либо: через, по ту сторону)?" (And she pointed towards the three precipitous mountains (и она указала на три отвесные горы) we had noticed on the previous night (на которые мы обратили внимание предыдущей ночью).)


"Blood is good, the red blood is bright; there is no smell like the smell of new-shed blood. The lions shall lap it and roar, the vultures shall wash their wings in it and shriek in joy.

"I am old! I am old! I have seen much blood; but I shall see more ere I die, and be merry. How old am I, think ye? Your fathers knew me, and their fathers knew me, and their fathers' fathers. I have seen the white man, and how his desires. I am old, but the mountains are older than I. Who made the great road, tell me? Who wrote in pictures on the rocks, tell me? Who reared up the three silent ones yonder, who gaze across the pit, tell me?" (And she pointed towards the three precipitous mountains we had noticed on the previous night.)


"Ye know not, but I know (вы не знаете, а я знаю). It was a white people who were before ye were (это были белые люди, что жили здесь прежде вас), who shall be when ye are not (которые снова будут /жить здесь/, когда вы не будете), who shall eat ye up and destroy ye (они сожрут и уничтожат вас). Yea! yea! yea!

"And what came they for (а зачем они пришли), the white ones (эти белые), the terrible ones (эти ужасные), the skilled in magic and all learning (искусные в магии и всех науках; learning— изучение, учение), the strong, the unswerving (сильные, непоколебимые)? What is that bright stone upon thy forehead, O king (что это за блестящий камень на твоем лбу, о король)? Whose hands made the iron garments upon thy breast, O king (чьи руки сделали железные покровы на твоей груди, о король; garment— предмет одежды; одеяние, облачение, покров)? Ye know not, but I know (ты не знаешь, а я знаю). I the old one, I the wise one, I the Isanusi (я, старая, мудрая, я Изануси)!" (witch doctress (колдунья; witchdoctor — колдун, знахарь; witch — колдунья; ведьма; doctress — женщина-врач/употребляетс ятолько когда нужно подчеркнуть пол).)


"Ye know not, but I know. It was a white people who were before ye were, who shall be when ye are not, who shall eat ye up and destroy ye. Yea! yea! yea!

"And what came they for, the white ones, the terrible ones, the skilled in magic and all learning, the strong, the unswerving? What is that bright stone upon thy forehead, O king? Whose hands made the iron garments upon thy breast, O king? Ye know not, but I know. I the old one, I the wise one, I the Isanusi!" (witch doctress.)


Then she turned her bald, vulture head towards us (и она повернула свою лысую голову хищной птицы в нашу сторону: «по направлению к нам»; vulture — гриф/птица/; хищник/о человеке/).

"What seek ye, white men of the stars (что вы ищите, белые люди со звезд)? Ah, yes, of the stars (ах, да, со звезд)! Do ye seek a lost one (вы ищете того, кого потеряли: «потерявшегося /человека/»)? Ye shall not find him here (вы не найдете его здесь). He is not here (его здесь нет). Never for ages upon ages has a white foot pressed this land (никогда за долгие и долгие годы белая нога = нога белого человека не ступала на эту землю; to press — жать, нажимать); never but once, and he left it but to die (никогда, кроме одного единственного раза, и он покинул ее, чтобы умереть). Ye come for bright stones (вы пришли за блестящими камнями); I know it (я знаю это) — I know it; ye shall find them when the blood is dry (вы найдете их, когда кровь высохнет); but shall ye return whence ye came, or shall ye stop with me (но вернетесь ли вы туда, откуда пришли, или вы останетесь со мной; to stop — останавливаться; оставаться непродолжительное время, гостить)? Ha! ha! ha!


Then she turned her bald, vulture head towards us.

"What seek ye, white men of the stars? Ah, yes, of the stars! Do ye seek a lost one? Ye shall not find him here. He is not here. Never for ages upon ages has a white foot pressed this land; never but once, and he left it but to die. Ye come for bright stones; I know it — I know it; ye shall find them when the blood is dry; but shall ye return whence ye came, or shall ye stop with me? Ha! ha! ha!


"And thou — thou with the dark skin and the proud bearing (а ты — ты, с темной кожей и гордой осанкой; bearing — ношение; манера вести себя, осанка, выправка)" (pointing her skinny finger at Umbopa (/сказала она/, тыкая: «указывая» своим костлявым пальцем в Амбопу/)), "who art thou, and what seekest thou (кто ты такой, и чего ты ищешь)? Not stones that shine (не камни, что блестят); not yellow metal that gleams (не золотой металл, что мерцает); that thou leavest to `white men from the stars' (это ты оставляешь "белым людям со звезд"). Methinks I know thee (мне кажется, что я знаю тебя; methinks — /уст./мне кажется); methinks I can smell the smell of the blood in thy veins (мне кажется, что я чувствую запах крови, /что течет/ в твоих венах). Strip off the girdle (сними-ка свой пояс; to strip— раздевать; снимать, срывать /одежду/) — "

Here the features of this extraordinary creature became convulsed (здесь = при этих словах лицо этого удивительного существа задергалось в конвульсиях; to convulse— трясти, сотрясать /физическое действие/; вызывать судороги, конвульсии), and she fell to the ground foaming in an epileptic fit (и она упала на землю, /и из ее рта пошла/ пена из-за эпилептического припадка; foam— пена; to foam— пениться; покрываться пеной) and was carried off into the hut (и ее унесли в хижину).


"And thou — thou with the dark skin and the proud bearing" (pointing her skinny finger at Umbopa), "who art thou, and what seekest thou? Not stones that shine; not yellow metal that gleams; that thou leavest to `white men from the stars.' Methinks I know thee; methinks I can smell the smell of the blood in thy veins. Strip off the girdle — "

Here the features of this extraordinary creature became convulsed, and she fell to the ground foaming in an epileptic fit and was carried off into the hut.


The king rose up trembling, and waved his hand (король поднялся, дрожа, и взмахнул рукой). Instantly the regiments began to file off (тут же полки начали уходить шеренгами; file — ряд, шеренга, колонна/людей/; to file — идти гуськом, передвигаться колонной), and in ten minutes, save for ourselves, the king, and a few attendants, the great space was left clear (и, через десять минут, вся огромная площадь опустела: «была оставлена пустой», /и не осталось никого кроме/ нас, короля, и нескольких слуг; save for — за исключением, кроме).

"White people (белые люди)," he said, "it passes in my mind to kill ye (мне пришло в голову, что я должен убить вас). Gagool has spoken strange words (Гагула произнесла странные слова). What say ye (что вы /на это/ скажете)?"


The king rose up trembling, and waved his hand. Instantly the regiments began to file off, and in ten minutes, save for ourselves, the king, and a few attendants, the great space was left clear.

"White people," he said, "it passes in my mind to kill ye. Gagool has spoken strange words. What say ye?"


I laughed (я рассмеялся). "Be careful, O king, we are not easy to slay (будь осторожен, о король, нас не так легко убить). Thou hast seen the fate of the ox (ты видел участь быка); wouldst thou be as the ox (хочешь ли ты быть /таким же/, как тот бык)?"

The king frowned (король нахмурился). "It is not well to threaten a king (нехорошо угрожать королю)."

"We threaten not, we speak what is true (мы не угрожаем, мы говорим правду). Try to kill us, O king, and learn (попробуй убить нас, о король, и узнаешь /сам/)."

The great man put his hand to his forehead (исполин: «огромный мужчина» приложил руку ко лбу).

"Go in peace (идите с миром)," he said, at length (сказал он наконец). "To-night is the great dance (сегодня вечером состоится великая пляска;dance — танец, пляска). Ye shall see it (вы увидите ее). Fear not that I shall set a snare for ye (не бойтесь, что я устрою вам западню; snare — западня, капкан, ловушка). To-morrow I shall think (я буду думать завтра)."

"It is well, O king (хорошо, о король)," I answered, unconcernedly (ответил я равнодушно; unconcern — беззаботность; равнодушие, безразличие), and then, accompanied by Infadoos, we rose and went back to our kraal (и затем, в сопровождении Инфадуса, мы поднялись и вернулись в свой крааль).


I laughed. "Be careful, O king, we are not easy to slay. Thou hast seen the fate of the ox; wouldst thou be as the ox?"

The king frowned. "It is not well to threaten a king."

"We threaten not, we speak what is true. Try to kill us, O king, and learn."

The great man put his hand to his forehead.

"Go in peace," he said, at length. "To-night is the great dance. Ye shall see it. Fear not that I shall set a snare for ye. To-morrow I shall think."



[1] Karross — /предположительно искаж. голл. cuirass — кираса, панцирь/, плащ, мантия из овчины или шкур других животных. Одежда бушменов и готтентотов в Южной Африке. Их вожди носили такие плащи из шкур леопарда или степной рыси.


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.