«Nothing affects your liver as bad as a bad mouth.» - Ничто так отрицательно не воздействует на печень, как неправильно отфильтрованный базар
 Monday [ʹmʌndı] , 19 August [ɔ:ʹgʌst] 2019

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Г. Р. Хаггард "Копи царя Соломона"

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 


We Enter Kukuanaland
(Мы вступаем в страну кукуанов; to enter— входить; вступать)


ALL that afternoon we travelled on along the magnificent road way (весь тот день мы шагали по той великолепной дороге) , which headed steadily in a northwesterly direction (которая неуклонно пролегала в северо-западном направлении; head— голова; направление вперед; to head— возглавлять, стоять во главе; направляться, держать курс /куда-либо/) . Infadoos and Scragga walked with us (Инфадус и Скрагга шагали вместе с нами) , but their followers marched about one hundred paces ahead (но их спутники маршировали в сотне шагов впереди нас) .

"Infadoos," I said at length (спросил я, наконец), "who made this road (кто построил эту дорогу)?"

"It was made, my lord, of old time (она была построена, мой повелитель, в стародавние времена), none knew how or when (никто не знает, как или когда), not even the wise woman, Gagool, who has lived for generations (не /знает этого/ даже мудрая женщина, Гагула, которая живет уже много поколений). We are not old enough to remember its making (мы не достаточно стары, чтобы помнить ее строительство; making— создание, становление /процесс/; изготовление, производство). None can make such roads now (никто не может строить такие дороги сейчас), but the king lets no grass grow upon it (но король не позволяет, чтобы на ней росла трава = чтобы она зарастала травой)."



ALL that afternoon we travelled on along the magnificent roadway, which headed steadily in a northwesterly direction. Infadoos and Scragga walked with us, but their followers marched about one hundred paces ahead.

"Infadoos," I said at length, "who made this road?"

"It was made, my lord, of old time, none knew how or when, not even the wise woman, Gagool, who has lived for generations. We are not old enough to remember its making. None can make such roads now, but the king lets no grass grow upon it."


"And whose are the writings on the walls of the caves (а чьи надписи = кто сделал барельефы на стенах пещер; writing — писание/особ. от руки/; надписи, письмена) through which we have passed on the road (через которые мы прошли по дороге)?" I asked, referring to the Egyptian-like Sculptures we had seen (спросил я, имея в виду похожие на египетские скульптуры, которые мы видели; to refer — посылать, отсылать/к чему-либо/; подразумевать/что-либо/).

"My lord, the hands that made the road wrote the wonderful writings (мой повелитель, те же руки, которые построили эту дорогу, написали и те удивительные письмена). We know not who wrote them (мы не знаем, кто их написал)."

"When did the Kukuana race come into this country (а когда кукуанский народ пришел в эту страну)?"


"And whose are the writings on the walls of the caves through which we have passed on the road?" I asked, referring to the Egyptian-like Sculptures we had seen.

"My lord, the hands that made the road wrote the wonderful writings. We know not who wrote them."

"When did the Kukuana race come into this country?"


"My lord, the race came down here like the breath of a storm ten thousand thousand moons ago (мой повелитель, /наш/ народ пришел сюда, словно порыв бури, десять тысяч тысяч лун назад; breath — дыхание; дуновение; moon — луна; лунный месяц), from the great lands which lie there beyond (из великих земель, лежащих там; beyond — указывает на нахождение зач ем-либо, по ту сторону)," and he pointed to the north (и он указал на север). "They could travel no farther (они не смогли пройти дальше), so say the old voices of our fathers that have come down to us, the children (так говорят старые голоса наших отцов, дошедшие до нас, /их/ детей), and so says Gagool, the wise woman, the smeller-out of witches (и так говорит Гагула, мудрая женщина, охотница за ведьмами; to smell — обонять, чувствовать запах; to smell out — выследить, учуять; разнюхать, раскрыть; smeller — тот, кто нюхает, принюхивается); because of the great mountains which ring in the land (из-за огромных гор, которые окружают эту землю; ring — кольцо, круг; to ring — опоясывать, окружать кольцом)," and he pointed to the snow-clad peaks (и он показал пальцем на покрытые снегом пики). "The country, too, was good (страна, к тому же, оказалась плодородной; good — хороший; плодородный/о земле/), so they settled here and grew strong and powerful (поэтому они осели здесь и стали сильными и могущественными; to settle — поселиться, водвориться, обосноваться), and now our numbers are like the sea sand (и сейчас наша численность равна /количеству/ морских песчинок; sand — песок, гравий; песчинки), and when Twala the king calls up his regiments (и когда король Твала созывает свои полки) their plumes cover the plain as far as the eye of man can reach (их перья = головные уборы из перьев покрывают равнину настолько, насколько может окинуть взор /человека/; to reach — протягивать, вытягивать; достигать, доходить)."


"My lord, the race came down here like the breath of a storm ten thousand thousand moons ago, from the great lands which lie there beyond," and he pointed to the north. "They could travel no farther, so say the old voices of our fathers that have come down to us, the children, and so says Gagool, the wise woman, the smeller-out of witches; because of the great mountains which ring in the land," and he pointed to the snow-clad peaks. "The country, too, was good, so they settled here and grew strong and powerful, and now our numbers are like the sea sand, and when Twala the king calls up his regiments their plumes cover the plain as far as the eye of man can reach."


"And if the land is walled in with mountains (но, если страна отгорожена стеной гор; wall — стена, ограда; to wall in — обносить стеной, огораживать), who is there for the regiments to fight with (с кем же тогда воевать полкам)?"

"Nay, my lord, the country is open there (нет, мой повелитель, страна открыта /для неприятеля/ там)," and again he pointed towards the north (и снова он указал на север), "and now and again warriors sweep down upon us in clouds from a land we know not (и, время от времени, воины устремляются на нас тучами из какой-нибудь земли, о которой мы и не знаем; now and again — время от времени, иногда; to sweep down — падать камнем, устремляться вниз; cloud — облако, туча; туча, масса, тьма), and we slay them (и их-то мы и убиваем). It is the third part of the life of a man since there was a war (третья часть жизни человека прошла с тех пор, как была /последняя/ война). Many thousands died in it (многие тысячи /воинов/ погибли на ней; to die — умирать), but we destroyed those who came to eat us up (но мы уничтожили тех, кто пришел, чтобы разбить нас; to eat up — пожирать, поглощать; разрушать, разбивать/оппонента/). So, since then there has been no war (так что с того самого времени войны больше не было)."

"Your warriors must grow weary of resting on their spears (ваши воины, должно быть, устают: «им становится скучно» отдыхать на копьях; weary— усталый, изнуренный; изнывающий от скуки)."


"And if the land is walled in with mountains, who is there for the regiments to fight with?"

"Nay, my lord, the country is open there," and again he pointed towards the north, "and now and again warriors sweep down upon us in clouds from a land we know not, and we slay them. It is the third part of the life of a man since there was a war. Many thousands died in it, but we destroyed those who came to eat us up. So, since then there has been no war."

"Your warriors must grow weary of resting on their spears."


"My lord, there was one war (нет, мой повелитель, была одна война), just after we destroyed the people that came down upon us (как раз после того, как мы разбили тех людей, которые напали на нас), but it was a civil war — dog eat dog (но это была гражданская война, брат восстал на брата: «собака пожирает собаку»; dog eat dog — волчий закон)."

"How was that (как это)?"

"My lord, the king, my half-brother, had a brother (мой повелитель, у нашего короля, моего сводного брата, был брат; half— половина, одна вторая; half-brother— единокровный или единоутробный брат, брат по одному из родителей) born at the same birth and of the same woman (рожденный в тот же самый день и от той же самой женщины; birth— рождение, появление на свет; роды). It is not our custom, my lord, to let twins live (не в нашем обычаи, мой повелитель, оставлять /обоих/ близнецов в живых); the weakest must always die (слабейший /из них всегда/ должен умереть). But the mother of the king hid away the weakest child (но мать короля спрятала слабейшего ребенка; to hide— прятать, скрывать), which was born the last (который был рожден последним), for her heart yearned over it (потому что ее сердце разрывалось /от жалости/ к нему; to yearn— томиться, тосковать; сочувствовать), and the child is Twala the king (этот ребенок и есть король Твала). I am his younger brother born of another wife (я его младший брат, рожденный от другой жены; young— молодой, юный; молодой, младший)."


"My lord, there was one war, just after we destroyed the people that came down upon us, but it was a civil war — dog eat dog."

"How was that?"

"My lord, the king, my half-brother, had a brother born at the same birth and of the same woman. It is not our custom, my lord, to let twins live; the weakest must always die. But the mother of the king hid away the weakest child, which was born the last, for her heart yearned over it, and the child is Twala the king. I am his younger brother born of another wife."


"My lord, Kafa, our father, died when we came to manhood (мой повелитель, Кафа, наш отец, умер, когда мы достигли зрелого возраста; manhood — возмужалость, зрелость), and my brother Imotu was made king in his place (и мой брат Имоту стал королем вместо него; in place of — вместо), and for a space reigned and had a son by his favorite wife (и некоторое время правил и родил сына: «имел сына» от своей любимой жены; space — пространство; интервал времени, промежуток; reign — правление, царствование; to reign — царствовать). When the babe was three years old (когда ребенку исполнилось три года), just after the great war, during which no man could sow or reap (как раз после великой войны, во время которой ни один человек = никто не мог ни сеять, ни жать), a famine came upon the land (в стране наступил голод), and the people murmured because of the famine (и люди стали роптать из-за голода; to murmur — производить легкий шум, журчать; роптать, ворчать), and looked round like a starved lion for something to rend (и стали смотреть по сторонам, подобно изголодавшемуся льву, которой ищет жертву: «что-то чтобы разорвать»; to rend — отдирать; рвать, разрывать). Then it was that Gagool, the wise and terrible woman, who does not die (тогда именно Гагула, мудрая и ужасная женщина, которая не умирает), proclaimed to the people, saying (обратилась к народу, сообщив; to proclaim — провозглашать, объявлять), `The king Imotu is no king (король Имоту — не /законный/ король).' And at the time Imotu was sick with a wound (в то время Имоту был ранен: «был больным от раны»; sick — больной, болезненный; нездоровый), and lay in his hut not able to move (и лежал в своей хижине, неспособный пошевелиться).


"My lord, Kafa, our father, died when we came to manhood, and my brother Imotu was made king in his place, and for a space reigned and had a son by his favorite wife. When the babe was three years old, just after the great war, during which no man could sow or reap, a famine came upon the land, and the people murmured because of the famine, and looked round like a starved lion for something to rend. Then it was that Gagool, the wise and terrible woman, who does not die, proclaimed to the people, saying, `The king Imotu is no king.' And at the time Imotu was sick with a wound, and lay in his hut not able to move.


"Then Gagool went into a hut and led out Twala, my half-brother, and the twin brother of the king (тогда Гагула зашла в хижину и вывела Твалу, моего сводного брата и брата-близнеца короля), whom she had hidden since he was born among the caves and rocks (которого она прятала с самого рождения: «с того момента, как он был рожден», среди пещер и скал), and, stripping the `moocha' (waist-cloth) off his loins (и, сдернув "муча" /набедренную повязку; waist — талия/ с его бедер), showed the people of the Kukuanas the mark of the sacred snake coiled round his waist (показала кукуанскому народу знак священной змеи, обвившейся вокруг его талии; to coil — свертывать кольцом/веревку, канат и т.п./; извиваться), wherewith the eldest son of the king is marked at birth (которым отмечается при рождении старший из сыновей короля; to mark — ставить знак, метку), and cried out loud (и громко прокричала), `Behold, your king, whom I have saved for you even to this day (смотрите, вот ваш король, которого я сберегала для вас до этого самого дня)!'


"Then Gagool went into a hut and led out Twala, my half-brother, and the twin brother of the king, whom she had hidden since he was born among the caves and rocks, and, stripping the `moocha' (waist-cloth) off his loins, showed the people of the Kukuanas the mark of the sacred snake coiled round his waist, wherewith the eldest son of the king is marked at birth, and cried out loud, `Behold, your king, whom I have saved for you even to this day!'


And the people, being mad with hunger (и тогда люди, обезумевшие от голода; mad — сумасшедший, ненормальный; обезумевший, потерявший голову/with — отчего-либо/) and altogether bereft of reason and the knowledge of truth cried out (и поэтому лишившиеся рассудка и понимания правды, вскричали; bereft — лишенный, утративший; knowledge — знание, познания; понимание), `The king (король)! The king!' but I knew that it was not so (но я знал, что это не так), for Imotu, my brother, was the elder of the twins, and was the lawful king (потому что Имоту, мой брат, был старшим из близнецов и был законным королем). And just as the tumult was at its height (и как раз тогда, когда эта суматоха была в самом разгаре; tumult — шум, грохот; суматоха, беспорядки; height — высота, вышина; высшая степень/чего-либо/, апогей, разгар) Imotu the king, though he was very sick, came crawling from his hut (Имоту, король, хотя он и был очень болен, вышел, тяжело передвигаясь, из своей хижины; to crawl — ползать; тащиться, еле передвигать ноги) holding his wife by the hand, and followed by his little son Ignosi (the lightning) (держа за руку свою жену, а за ними следовал его маленький сын Игнози (что означает "молния")).

"'What is this noise (что это за шум)?' he asked; `Why cry ye The king (почему вы кричите: Король)! The king!'


And the people, being mad with hunger and altogether. bereft of reason and the knowledge of truth cried out, `The king! The king!' but I knew that it was not so, for Imotu, my brother, was the elder of the twins, and was the lawful king. And just as the tumult was at its height Imotu the king, though he was very sick, came crawling from his hut holding his wife by the hand, and followed by his little son Ignosi (the lightning).

"'What is this noise?' he asked; `Why cry ye The king! The king!'


"Then Twala, his own brother, born of the same woman and in the same hour (тогда Твала, его родной брат, рожденной той же самой женщиной и в тот же самый час; own — свой, собственный; родной), ran to him, and, taking him by the hair (подбежал к нему и, схватив его за волосы), stabbed him through the heart with his knife (заколол его кинжалом в самое сердце; stab — колотая рана; удар/острым оружием/; to stab — наносить удар/кинжалом и т.п./, закалывать; knife — нож). And the people, being fickle, and ever ready to worship the rising sun (а люди, /которым свойственно/ непостоянство, и которые всегда готовы преклоняться перед восходящим солнцем; fickle — непостоянный, переменчивый, ненадежный), clapped their hands and cried (захлопали в ладоши и закричали), `Twala is king (Твала король)! Now we know that Twala is king (теперь мы знаем, что Твала король)!'"


"Then Twala, his own brother, born of the same woman and in the same hour, ran to him, and, taking him by the hair, stabbed him through the heart with his knife. And the people, being fickle, and ever ready to worship the rising sun, clapped their hands and cried, `Twala is king! Now we know that Twala is king!'"


"And what became of his wife and her son Ignosi (а что случилось с его женой и ее сыном Игнози; to become — становиться, делаться; происходить/скем-либо/чем-либо — of/)? Did Twala kill them too (Твала убил и их тоже)?"

"Nay, my lord (нет, мой повелитель). When she saw that her lord was dead she seized the child with a cry, and ran away (когда она увидела, что ее господин мертв, она схватила своего ребенка с плачем и убежала; cry— крик, вопль; плач). Two days afterwards she came to a kraal very hungry (два дня спустя она вернулась в крааль, очень голодная), and none would give her milk or food (и никто не дал ей ни молока, ни пищи), now that her lord the king was dead (теперь, когда ее господин король был мертв), for all men hate the unfortunate (потому что все люди ненавидят неудачников; unfortunate— неудачливый, несчастливый). But at nightfall a little child, a girl, crept out and brought her to eat (но, с наступлением вечера, одна маленькая девочка осторожно вышла /из крааля/ и вынесла ей /немного/ поесть; nightfall— сумерки; наступление ночи; child— ребенок, дитя; to creep— ползать; пресмыкаться; красться, подкрадываться), and she blessed the child (и она благословила этого ребенка), and went on towards the mountains with her boy before the sun rose again (и ушла в направлении гор со своим сыном до того, как солнце снова встало), where she must have perished (где она, должно быть, и умерла; to perish— гибнуть, погибать, умирать), for none have seen her since, nor the child Ignosi (потому что никто не видел с тех самых пор ни ее, ни ее сына Игнози)."


"And what became of his wife and her son Ignosi? Did Twala kill them too?"

"Nay, my lord. When she saw that her lord was dead she seized the child with a cry, and ran away. Two days afterwards she came to a kraal very hungry, and none would give her milk or food, now that her lord the king was dead, for all men hate the unfortunate. But at nightfall a little child, a girl, crept out and brought her to eat, and she blessed the child, and went on towards the mountains with her boy before the sun rose again, where she must have perished, for none have seen her since, nor the child Ignosi."


"Then if this child Ignosi had lived (значит, если этот ребенок, Игнози, выжил), he would be the true king of the Kukuana people (то он будет истинным королем кукуанского народа; true — верный, правильный; истинный, настоящий)?"

"That is so, my lord (это так, мой повелитель); the sacred snake is round his middle (священная змея /обвивает/ его стан). If he lives he is the king (если он жив, то он король); but alas! he is long dead (но, увы, он давно мертв)."

"See, my lord (видите, мой повелитель)," and he pointed to a vast collection of huts surrounded with a fence (и он указал на многочисленное скопление хижин, окруженное изгородью; vast — обширный, огромный; многочисленный; collection — собрание; скопление, совокупность), which was in its turn surrounded by a great ditch (которая была, в свою очередь, окружена огромным рвом), that lay on the plain beneath us (которое /скопление хижин/ лежало на равнине внизу перед нами). "That is the kraal where the wife of Imotu was last seen with the child Ignosi (это тот самый крааль, где жену Имоту видели в последний раз с /ее сыном: «ребенком»/ Игнози). It is there that we shall sleep to-night, if, indeed (именно там мы заночуем сегодня ночью, если, конечно)," he added, doubtfully (добавил он, с сомнением), "my lords sleep at all upon this earth (мои повелители вообще спят на этой земле)."


"Then if this child Ignosi had lived, he would be the true king of the Kukuana people?"

"That is so, my lord; the sacred snake is round his middle. If he lives he is the king; but alas! he is long dead."

"See, my lord," and he pointed to a vast collection of huts surrounded with a fence, which was in its turn surrounded by a great ditch, that lay on the plain beneath us. "That is the kraal where the wife of Imotu was last seen with the child Ignosi. It is there that we shall sleep to-night, if, indeed," he added, doubtfully, "my lords sleep at all upon this earth."


"When we are among the Kukuanas, my good friend Infadoos (когда мы среди кукуанов, мой добрый друг Инфадус), we do as the Kukuanas do (мы поступаем так, как поступают кукуаны; ср.: посл. when in Romedo as the Romans do — в чужой монастырь со своим уставом не ходят: букв. когда/ты/ в Риме, поступай так, как поступают римляне)," I said, majestically (сказал я величественно), and I turned round suddenly to address Good (и резко повернулся, чтобы обратиться Гуду; suddenly — вдруг, внезапно, неожиданно), who was tramping along sullenly behind (который топал угрюмо позади нас), his mind fully occupied with unsatisfactory attempts (и его голова была полностью занята неудачными попытками; mind — разум, умственные способности; to occupy — занимать/дом, квартиру/, арендовать; занимать/мысли, ум/) to keep his flannel shirt from flapping up in the evening breeze (/как бы/ удержать свою фланелевую рубашку от того, чтобы /полы ее/ не разлетались от вечернего ветерка; to keep from doing smth. — мешать, препятствовать кому-либо делать что-либо; to flap — колыхать, развевать; слегка ударять, хлопать), and to my astonishment butted into Umbopa (и, к своему удивлению /я/ неожиданно столкнулся с Амбопой; to butt — ударять головой, бодать; натыкаться, наталкиваться; to butt into smb. — неожиданно столкнуться с кем-либо, налететь на кого-либо), who was walking along immediately behind me (который шагал непосредственно за мной), and had very evidently been listening with the greatest interest to my conversation with Infadoos (и, очевидно, прислушивался с величайшим интересом к моему разговору с Инфадусом). The expression on his face was most curious (выражение его лица было в высшей степени странным; expression — выражение/чего-либо/; выражение/лица, глазит. п./), and gave the idea of a man who was struggling with partial success (и напоминало /выражение лица/ человека, который пытался, с переменным: «частичным» успехом; idea — идея, мысль; впечатление; to struggle — бороться; делать усилия, стараться изо всех сил) to bring something long ago forgotten back into his mind (воскресить что-то давно забытое в своей памяти; to bring back — приносить обратно, возвращать; воскрешать в памяти, напоминать).


"When we are among the Kukuanas, my good friend Infadoos, we do as the Kukuanas do," I said, majestically, and I turned round suddenly to address Good, who was tramping along sullenly behind, his mind fully occupied with unsatisfactory attempts to keep his flannel shirt from flapping up in the evening breeze, and to my astonishment butted into Umbopa, who was walking along immediately behind me, and had very evidently been listening with the greatest interest to my conversation with Infadoos. The expression on his face was most curious, and gave the idea of a man who was struggling with partial success to bring something long ago forgotten back into his mind.


All this while we had been pressing on at a good rate (все это время мы энергично продолжали /двигаться/ с хорошей скоростью; to press on — торопиться, энергично продолжать; rate — норма, размер; скорость, темп) down towards the undulating plain beneath (вниз, по направлению к холмистой равнине внизу; to undulate — двигаться, колебаться волнообразно; иметь холмистую поверхность). The mountains we had crossed now loomed high above us (горы, которые мы преодолели, теперь неясно вырисовывались высоко над нами; to cross — перекрещивать/руки и т.п./; пересекать, переходить/через что-либо/; to loom — виднеться в дали, не ясно вырисовываться), and Sheba's breasts were modestly veiled in diaphanous wreaths of mist (и груди Царицы Савской были скромно прикрыты прозрачными клубами тумана; veil — покрывало, вуаль; to veil — закрывать покрывалом, вуалью; скрывать).

As we went on the country grew more and more lovely (по мере того, как мы продвигались вглубь, местность становилась все более и более красивой; country— страна; местность, территория). The vegetation was luxuriant without being tropical (растительность была пышной, не будучи при этом тропической); the sun was bright and warm, but not burning (солнце было ярким и теплым, но не обжигающим; to burn— гореть, пылать; светить, сверкать /о солнце, звездах и т. п./; обжигать; burning— горящий, жгучий), and a gracious breeze blew softly along the odorous slopes of the mountains (и благодатный ветерок мягко обдувал благоухающие склоны гор; gracious— милосердный, милостивый; /уст./ благотворный, приятный). And, indeed, this new land was little less than an earthly paradise (и, на самом деле, это новая земля была почти что: «немногим меньше, чем» земным раем); in beauty, in natural wealth, and in climate I have never seen its like (по красоте, природным богатствам и климату, я никогда не видел ничего подобного ей). The Transvaal is a fine country, but it is nothing to Kukuanaland (Трансвааль — прекрасная страна, но она — ничто по сравнению со Страной Кукуанов).


All this while we had been pressing on at a good rate down towards the undulating plain beneath. The mountains we had crossed now loomed high above us, and Sheba's breasts were modestly veiled in diaphanous wreaths of mist.

As we went on the country grew more and more lovely. The vegetation was luxuriant without being tropical; the sun was bright and warm, but not burning, and a gracious breeze blew softly along the odorous slopes of the mountains. And, indeed, this new land was little less than an earthly paradise; in beauty, in natural wealth, and in climate I have never seen its like. The Transvaal is a fine country, but it is nothing to Kukuanaland.


So soon as we started (как только мы отправились в путь), Infadoos had despatched a runner on to warn the people of the kraal (Инфадус отправил гонца вперед, чтобы он оповестил жителей крааля; runner — бегун; гонец; to warn — предупреждать; извещать, оповещать), which, by the way, was in his military command (которые, между прочим, находились под его военным командованием; command — власть, господство; /воен./ командование, управление), of our arrival (о нашем приближении; arrival — прибытие). This man had departed at an extraordinary speed (этот человек удалился с необычайной скоростью; to depart — отправляться, уходить, уезжать), which Infadoos had informed me he would keep up all the way (которую, как сообщил мне Инфадус, он мог поддерживать на всем пути), as running was an exercise much practised among his people (так как бег был одним из упражнений, которое широко практиковалось среди его народа; running — беганье, беготня; бег; exercise — осуществление, применение; упражнение, тренировка; to practice — применять, осуществлять на практике; упражняться).

The result of this message now became apparent (последствия: «результат» того послания, /которое отправил Инфадус/ вскоре стали очевидными; apparent— видимый, видный; видимый, несомненный очевидный). When we got within two miles of the kraal (когда мы оказались /примерно/ в двух милях от крааля; within— зд. указывает на нахождение в определенных пределах: не дальше чем, в пределах), we could see that company after company of men was issuing from its gates and marching towards us (мы увидели, что отряд за отрядом люди выходили из ворот и маршировали нам навстречу; company— общество, компания; воинская единица: батальон, рота и т.п.; to issue— вытекать, выходить, исходить).


So soon as we started, Infadoos had despatched a runner on to warn the people of the kraal, which, by the way, was in his military command, of our arrival. This man had departed at an extraordinary speed, which Infadoos had informed me he would keep up all the way, as running was an exercise much practised among his people.

The result of this message now became apparent. When we got within two miles of the kraal, we could see that company after company of men was issuing from its gates and marching towards us.


Sir Henry laid his hand upon my arm (сэр Генри положил свою руку мне на плечо: «свою ладонь на мою руку»; hand — рука/кисть/; arm — рука/от кисти до плеча/), and remarked that it looked as though we were going to meet with a warm reception (и заметил, что похоже на то, что нас ожидает тепленький прием; to meet with — испытать, подвергнуться; warm — теплый, жаркий; горячий, сердечный/о приеме, поддержке и т.п./; reception — принятие, получение; прием/гостей, официальных представителей и т.п./). Something in his tone attracted Infadoos's attention (что-то в его тоне привлекло внимание Инфадуса; to attract— привлекать, притягивать; привлекать /внимание, инвестиции и т.п./).

"Let not my lords be afraid (пусть мои повелители не беспокоятся; afraid— испуганный, напуганный, боящийся)," he said, hastily (поспешно заявил он), "for in my breast there dwells no guile (в моей груди не живет вероломство; to dwell— обитать, жить; guile— обман; коварство). This regiment is one under my command (это полк один из тех, что находятся под моим командованием), and comes out by my orders to greet you (и выходит /нам/ навстречу по моему приказу, чтобы поприветствовать вас; order— порядок, последовательность; приказ, распоряжение; by order of smb. — по чьему-либо приказу)."

I nodded easily, though I was not quite easy in my mind (я небрежно кивнул головой, хотя на душе у меня было совсем не спокойно; easy— удобный, легкий; спокойный; mind— ум, разум; дух, душа).


Sir Henry laid his hand upon my arm, and remarked that it looked as though we were going to meet with a warm reception. Something in his tone attracted Infadoos's attention.

"Let not my lords be afraid," he said, hastily, "for in my breast there dwells no guile. This regiment is one under my command, and comes out by my orders to greet you."

I nodded easily, though I was not quite easy in my mind.


About half a mile from the gates of the kraal was a long stretch of rising ground (примерно на расстоянии мили от ворот крааля начинался склон: «располагался длинный участок поднимающейся земли») sloping gently upward from the road (который отлого поднимался вверх от дороги; slope — уклон, наклон; to slope — иметь наклон; отлого подниматься или опускаться), and on this the companies formed (и на этом склоне собирались все отряды; to form — придавать форму; образовываться, формироваться). It was a splendid sight to see them (восхитительным зрелищем было видеть их = это было восхитительное зрелище), each company about three hundred strong (каждый отряд численностью человек в триста; strong — сильный; обладающий определенной численностью), charging swiftly up the slope (стремительно поднимался вверх по склону; to charge — заряжать/оружие и т.п./; набрасываться, напирать; to charge down — кидаться к кому-либо), with flashing spears and waving plumes (со сверкающими копьями и развевающимися султанами), and taking their appointed place (и занимал отведенное /ему/ место; to appoint — назначать, определять/время, место и т.п./; appointed — назначенный заранее, определенный). By the time we came to the slope twelve such companies (к тому моменту, когда мы подошли к склону, двенадцать таких отрядов), or in all three thousand six hundred men (или всего три тысячи шестьсот человек; in all — всего), had passed out and taken up their positions along the road (вышли и заняли свои места вдоль дороги; position — положение, местоположение; место, позиция).


About half a mile from the gates of the kraal was a long stretch of rising ground sloping gently upward from the road, and on this the companies formed. It was a splendid sight to see them, each company about three hundred strong, charging swiftly up the slope, with flashing spears and waving plumes, and taking their appointed place. By the time we came to the slope twelve such companies, or in all three thousand six hundred men, had passed out and taken up their positions along the road.


Presently we came to the first company (вскоре мы подошли к первому отряду), and were able to gaze in astonishment on the most magnificent set of men I have ever seen (и смогли с удивлением разглядеть, /что он состоит из/ самых величественных мужчин = воинов, которых я когда-либо видел; set — комплект, набор; группа/лиц/, состав; set of men — группа людей). They were all men of mature age (все они были мужчинами зрелого возраста; mature — зрелый, спелый/о фрукте, злаке и т.п./; взрослый, возмужавший/о человеке/), mostly veterans of about forty (по большей части это были испытанные воины лет сорока; veteran — ветеран; опытный воин), and not one of them was under six feet in height (и ни один из них не был ниже шести футов ростом), while many were six feet three or four (тогда как многие /из них/ были ростом в шесть футов и три или четыре /дюйма/; foot — нога, ступня; фут/мерадины, ок. 30,48 см/; inch — дюйм/мерадлины, ок. 2,54 см/). They wore upon their heads heavy black plumes of Sacaboola feathers (на их головах были: «они носили на своих головах» тяжелые черные султаны из перьев птицы сакабула[1] ), like those which adorned our guides (подобные тем, что украшали наших проводников; to adorn — украшать).


Presently we came to the first company, and were able to gaze in astonishment on the most magnificent set of men I have ever seen. They were all men of mature age, mostly veterans of about forty, and not one of them was under six feet in height, while many were six feet three or four. They wore upon their heads heavy black plumes of Sacaboola feathers, like those which adorned our guides.


Round their waists and also beneath the right knee were bound circlets of white ox-tails (вокруг их талий, а также под правым коленом, были повязаны браслеты из белых бычьих хвостов; to bind — вязать, связывать; опоясывать; circlet — маленький круг, кружок; браслет, ожерелье), and in their left hands were round shields about twenty inches across (и в левой руке они держали круглые щиты дюймов двадцати в диаметре; across — поперек; в ширину, от края до края). These shields were very curious (щиты эти были очень необычными). The framework consisted of an iron plate beaten out thin (каркас их состоял из тонко расплющенной железной пластины; to beat — бить, ударять; ковать, чеканить; плющить; plate — тарелка; полоса/металла/, пластинка), over which was stretched milk-white ox-hide (на который была натянута молочно-белая шкура быка). The weapons that each man bore were simple, but most effective (оружие, которое нес /с собой/ каждый воин, было простым, но чрезвычайно эффективным), consisting of a short and very heavy two-edged spear with a wooden shaft (и состояло из короткого и очень тяжелого обоюдоострого копья с деревянным древком; edge — кромка, край; лезвие, острие; two-edged — обоюдоострый), the blade being about six inches across at the widest part (клинок у которого в самой широкой части был шести дюймов в поперечнике; wide — широкий).


Round their waists and also beneath the right knee were bound circlets of white ox-tails, and in their left hands were round shields about twenty inches across. These shields were very curious. The framework consisted of an iron plate beaten out thin, over which was stretched milk-white ox-hide. The weapons that each man bore were simple, but most effective, consisting of a short and very heavy two-edged spear with a wooden shaft, the blade being about six inches across at the widest part.


These spears were not used for throwing (эти копья не использовались для метания), but, like the Zulu "bangwan," or stabbing assegai, were for close quarters only (но, как и зулусский "бангван", или кинжальный дротик, использовались только для ближнего боя; close quarters — непосредственное соприкосновение/особ. с противником/), when the wound inflicted by them was terrible (тогда как раны, нанесенные ими, были ужасны; to inflict — наносить/удар, рану и т.п./). In addition to these bangwans each man also carried three large and heavy knives (в добавок к этим бангванам каждый воин также нес /с собой/ три больших и тяжелых ножа), each knife weighing about two pounds (каждый нож весил около двух фунтов). One knife was fixed in the oxtail girdle (один нож был засунут за пояс из бычьего хвоста; to fix — укреплять, закреплять; girdle — пояс, ремень), and the other two at the back of the round shield (и другие два крепились на оборотной стороне круглого щита; back — спина; задняя, тыльная сторона чего-либо). These knives, which are called "tollas" by the Kukuanas (эти ножи, которые кукуаны называют "толлами"), take the place of the throwing assegai of the Zulus (заменяют /им/ метательные дротики зулусов; to take the place — замещать). A Kukuana warrior can throw them with great accuracy at a distance of fifty yards (любой кукуанский воин может бросать их с большой точностью на расстояние в пятьдесят ярдов; accuracy — правильность, соответствие, точность), and it is their custom on charging to hurl a volley of them at the enemy (и у них есть обычай при наступлении засыпать градом этих кинжалов своего врага; to hurl — бросать, швырять; метать; volley — залп; град, множество/стрел, камней и т.п/) as they come to close quarters (прежде чем перейти к ближнему бою).


These spears were not used for throwing, but, like the Zulu "bangwan," or stabbing assegai, were for close quarters only, when the wound inflicted by them was terrible. In addition to these bangwans each man also carried three large and heavy knives, each knife weighing about two pounds. One knife was fixed in the oxtail girdle, and the other two at the back of the round shield. These knives, which are called "tollas" by the Kukuanas, take the place of the throwing assegai of the Zulus. A Kukuana warrior can throw them with great accuracy at a distance of fifty yards, and it is their custom on charging to hurl a volley of them at the enemy as they come to close quarters.


Each company stood like a collection of bronze statues till we were opposite to it (каждый отряд стоял /неподвижно/, словно собрание бронзовых статуй, до тех пор, пока мы не оказывались напротив него), when, at a signal given by its commanding officer (когда /отряд/, по сигналу, отданному командующим офицером), who, distinguished by a leopard-skin cloak (которого можно было отличить по плащу из шкуры леопарда; to distinguish — разглядеть, различить; находить отличия, распознавать), stood some paces in front, every spear was raised into the air (делал несколько шагов вперед, каждое копье /при этом/ оказывалось поднятым = поднималось в воздух), and from three hundred throats sprang forth with a sudden roar the royal salute of "Koom!" (и из трехсот глоток вырывалось неожиданным ревом королевское приветствие: "Кум!"; throat— горло; глотка). Then, when we had passed, the company formed behind us and followed us towards the kraal (затем, когда мы проходили мимо, отряд строился позади нас и следовал за нами к краалю), till at last the whole regiment of the "Grays" (so called from their white shields) (и так до тех пор, пока, наконец, весь полк "Серых" (названный так из-за своих белых щитов), the crack corps of the Kukuana people (отборный корпус /армии/ кукуанского народа ; crack— великолепный, первоклассный; corps— корпус /войсковое соединение/), was marching behind us with a tread that shook the ground (не маршировал за нами такой поступью, что земля дрожала: «от которой сотрясалась земля»).


Each company stood like a collection of bronze statues till we were opposite to it, when, at a signal given by its commanding officer, who, distinguished by a leopard-skin cloak, stood some paces in front, every spear was raised into the air, and from three hundred throats sprang forth with a sudden roar the royal salute of "Koom!". Then, when we had passed, the company formed behind us and followed us towards the kraal, till at last the whole regiment of the "Grays" (so called from their white shields), the crack corps of the Kukuana people, was marching behind us with a tread that shook the ground.


At length, branching off from Solomon's Great Road (наконец, свернув с Великой Дороги царя Соломона; branch — ветвь, ветка/у растений/; ответвление/дороги и т.п./; to branch off — разветвляться, отходить от главного направления), we came to the wide fosse surrounding the kraal (мы подошли к широкому рву, окружавшему крааль; fosse — /воен./ канава, ров, траншея), which was at least a mile round (который был, по меньшей мере, с милю в диаметре) and fenced with a strong palisade of piles formed of the trunks of trees (и обнесен прочным частоколом из столбов из стволов деревьев; pile — свая, столб, кол; to form — придавать форму, вид; образовывать, формировать). At the gateway this fosse was spanned by a primitive drawbridge (у ворот /крааля/ берега этого рва были соединены примитивным подъемным мостом; to span — перекрывать/о барке, крыше и т.п./; соединять берега/о мосте/) which was let down by the guard to allow us to pass in (который был опущен стражей, чтобы мы могли войти /в крааль/: «чтобы позволить нам войти»; to allow smb. to do smth. — позволять кому-либо делать что-либо). The kraal was exceedingly well laid out (крааль был чрезвычайно хорошо спланирован; to lay out — вынимать, выкладывать; планировать, разбивать/сад, участок/).


At length, branching off from Solomon's Great Road, we came to the wide fosse surrounding the kraal, which was at least a mile round and fenced with a strong palisade of piles formed of the trunks of trees. At the gateway this fosse was spanned by a primitive drawbridge which was let down by the guard to allow us to pass in. The kraal was exceedingly well laid out.


Through the centre ran a wide pathway (через центр /крааля/ проходила широкая дорога; to run — бежать, бегать; тянуться, простираться) intersected at right angles by other pathways (которую пересекали под прямыми углами другие дорожки) so arranged as to cut the huts into square blocks (расположенные таким образом, чтобы разделять /группы/ хижин на квадратные кварталы; block — колода, чурбан; квартал/города/, жилищный массив), each block being the quarters of a company (каждый квартал был /предназначен/ для расквартирования одного отряда; to quarter — расквартировывать, ставить на постой). The huts were dome shaped (хижины были куполообразными; dome — купол, свод; shape — форма, очертание; shaped — имеющий определенную форму), and built, like those of the Zulus (и построены были так же, как и зулусские /хижины/), of a framework of wattle beautifully thatched with grass (из плетеного каркаса, красиво покрытого травой; wattle — плетень; прутья; to wattle — строить из прутьев/забор и т.п./; плести/плетень и т.п./; to thatch — крыть соломой, тростником и т.п.); but, unlike the Zulu huts, they had doorways through which one could walk (но, в отличие от зулусских хижин, у них были дверные проемы, через которые можно было входить /не нагибаясь/). Also they were much larger (к тому же они были гораздо больше), and surrounded with a veranda about six feet wide (и были окружены верандой футов в шесть шириной), beautifully paved with powdered lime trodden hard (с прекрасно выстланным /полом/ из плотно утрамбованной толченной извести; to pave — мостить; выстилать/пол/; to trod — идти, ступать; утаптывать, утрамбовывать).


Through the centre ran a wide pathway intersected at right angles by other pathways so arranged as to cut the huts into square blocks, each block being the quarters of a company. The huts were dome shaped, and built, like those of the Zulus, of a framework of wattle beautifully thatched with grass; but, unlike the Zulu huts, they had doorways through which one could walk. Also they were much larger, and surrounded with a veranda about six feet wide, beautifully paved with powdered lime trodden hard.


All along each side of the wide pathway that pierced the kraal were ranged hundreds of women (вдоль каждой стороны широкой дороги, которая пересекала весь крааль, выстроились сотни женщин; to pierce — прокалывать, пронзать; прокладывать дорогу; to range — выстраиваться в ряд), brought out by curiosity to look at us (которых любопытство привлекло из домов, чтобы взглянуть на нас). These women are, for a native race, exceedingly handsome (эти женщины, для туземного племени, чрезвычайно красивы; handsome — красивый, статный/обычно о мужчине/). They are tall and graceful (они высокие и грациозные; graceful — милый, красивый; грациозный, изящный/о пропорциях, манере двигаться и т.д./), and their figures are wonderfully fine (и фигуры у них удивительно изящные). The hair, though short, is rather curly than woolly (волосы у них, хотя и короткие, но, скорее вьющиеся, чем курчавые; curly — кудрявый, курчавый; вьющийся; woolly — покрытый шерстью; густой и курчавый/о волосах/), the features are frequently aquiline (черты лица часто острые: «орлиные»), and the lips are not unpleasantly thick (и губы не такие неприятно толстые), as is the case in most African races (как в случае с большинством африканских племен; case — случай, обстоятельство, положение дел). But what struck us most was their exceeding quiet, dignified air (но что нас поразило больше всего, так это крайне спокойная, горделивая манера держаться; air— воздух, атмосфера; внешний вид /человека/, выражение лица). They were as well-bred in their way as the habitues of a fashionable drawing-room (они так же хорошо воспитаны, по-своему, как и постоянные посетительницы светских салонов: «гостиных»; habitue — /фр./ завсегдатай, постоянный посетитель; модный, стильный; светский), and in this respect differ from Zulu women, and their cousins, the Masai[2] (и в этом отношении они отличаются от зулусских женщин и их родственниц из племени масаев; respect— уважение; признание; касательство, отношение; cousin— двоюродный брат или сестра; родственник), who inhabit the district behind Zanzibar (которые населяют район за Занзибаром).


All along each side of the wide pathway that pierced the kraal were ranged hundreds of women, brought out by curiosity to look at us. These women are, for a native race, exceedingly handsome. They are tall and graceful, and their figures are wonderfully fine. The hair, though short, is rather curly than woolly, the features are frequently aquiline, and the lips are not unpleasantly thick, as is the case in most African races. But what struck us most was their exceeding quiet, dignified air. They were as well-bred in their way as the habitues of a fashionable drawing-room, and in this respect differ from Zulu women, and their cousins, the Masai, who inhabit the district behind Zanzibar.


Their curiosity had brought them out to see us (/их/ любопытство привлекло их /на улицу/, чтобы взглянуть на нас), but they allowed no rude expression of wonder or savage criticism to pass their lips (но они не позволили ни одному грубому выражению удивления или варварского критицизма/осуждения слететь со своих губ; expression — выражение/чего-либо/; выражение, оборот речи; to pass — идти, проходить; to pass the lips — произносить) as we trudged wearily in front of them (пока мы устало шагали перед ними; to trudge — идти с трудом, устало тащиться). Not even when old Infadoos with a surreptitious motion of the hand (даже тогда, когда старый Инфадус незаметным движением руки; surreptitious — тайный, сделанный тайком) pointed out the crowning wonder of poor Good's "beautiful white legs" (указывал на главное чудо /в виде/ "прекрасных белых ног" бедняги Гуда; crowning — венчающий, увенчивающий) did they allow the feeling of intense admiration (они не позволили чувству глубокого восхищения) which evidently mastered their minds to find expression (которое явно овладело их умами, вырваться наружу: «найти ему выражение»; to master — справляться, одолевать; овладевать, усваивать). They fixed their dark eyes upon their snowy loveliness (они впились своими темными глазами в их белоснежную красоту; to fix — устанавливать, прикреплять; устремлять, сосредоточивать/взгляд, внимание/) (Good's skin is exceedingly white (кожа у Гуда чрезвычайно бела)) and that was all (и это было все = и только). But this was quite enough for Good, who is modest by nature (но и этого было вполне достаточно для Гуда, который скромен по своей природе; nature— природа, вселенная; характер, нрав, натура).


Their curiosity had brought them out to see us, but they allowed no rude expression of wonder or savage criticism to pass their lips as we trudged wearily in front of them. Not even when old Infadoos with a surreptitious motion of the hand pointed out the crowning wonder of poor Good's "beautiful white legs," did they allow the feeling of intense admiration which evidently mastered their minds to find expression. They fixed their dark eyes upon their snowy loveliness (Good's skin is exceedingly white) and that was all. But this was quite enough for Good, who is modest by nature.


When we got to the center of the kraal (когда мы дошли до центра крааля) Infadoos halted at the door of a large hut (Инфадус остановился у двери большой хижины), which was surrounded at a distance by a circle of smaller ones (которая была окружена кругом хижин поменьше, стоявших на некотором расстоянии от нее).

"Enter, sons of the stars (входите, дети звезд)," he said, in a magniloquent voice (сказал он торжественным: «высокопарным» голосом), "and deign to rest awhile in our humble habitations (и соблаговолите отдохнуть немного в наших скромных жилищах; habitation — житье, проживание; жилище, жилье). A little food shall be brought to you (немного пищи будет принесено вам = вам принесут немного пищи), so that ye shall have no need to draw your belts tight from hunger (чтобы вам не пришлось затягивать пояса потуже от голода); some honey and some milk (немного меда и молока), and an ox or two, and a few sheep (одного — двух быков и несколько овец); not much, my lords, but still a little food (немного, мои повелители, но все же это кое-какая пища)."

"It is good (хорошо)," said I, "Infadoos, we are weary with travelling through realms of air (Инфадус, мы устали после путешествия по воздуху: «сквозь царство воздуха»; realm — государство, королевство, царство); now let us rest (теперь позволь нам отдохнуть)."


When we got to the center of the kraal Infadoos halted at the door of a large hut, which was surrounded at a distance by a circle of smaller ones.

"Enter, sons of the stars," he said, in a magniloquent voice, "and deign to rest awhile in our humble habitations. A little food shall be brought to you, so that ye shall have no need to draw your belts tight from hunger; some honey and some milk, and an ox or two, and a few sheep; not much, my lords, but still a little food."

"It is good," said I, "Infadoos, we are weary with travelling through realms of air; now let us rest."


Accordingly we entered into the hut (с этими словами мы вошли в хижину; accordingly— соответственно; так, таким образом), which we found amply prepared for our comfort (которая, как мы обнаружили, была полностью подготовлена для нашего отдыха; amply— обильно, богато; достаточно, много; comfort— утешение, успокоение; отдых, расслабление). Couches of tanned skins were spread for us to rest on (ложа из дубленых шкур были разосланы для нас, чтобы /мы могли/ отдохнуть на них; couch— диван, софа, кушетка; ложе; tospread— развертывать; расстилать), and water was placed for us to wash in (и вода была принесена для нас, чтобы мы могли умыться; to place— помещать, размещать; класть, ставить).

Presently we heard a shouting outside (вскоре мы услышали какие-то крики снаружи), and, stepping to the door, saw a line of damsels (и, подойдя к двери, увидели вереницу девушек: «девиц»; step— шаг; to step— шагать, ступать; делать несколько шагов; line— линия; строй, ряд) bearing milk and roasted mealies and honey in a pot (которые несли молоко и печеные маисовые /лепешки/, и мед в горшке = и горшок меда; mealies— маис; to roast— жариться; печься /особ. в духовке или на открытом огне/). Behind these were some youths driving a fat young ox (за ними несколько юношей гнали жирного молодого бычка; to drive— везти, перевозить; гнать).


Accordingly we entered into the hut, which we found amply prepared for our comfort. Couches of tanned skins were spread for us to rest on, and water was placed for us to wash in.

Presently we heard a shouting outside, and, stepping to the door, saw a line of damsels bearing milk and roasted mealies and honey in a pot. Behind these were some youths driving a fat young ox.


We received the gifts (мы приняли подношения: «подарки»), and then one of the young men took the knife from his girdle and dexterously cut the ox's throat (и затем один из молодых людей достал нож из-за пояса и ловко перерезал бычку горло; dexterously — проворно, умело). In ten minutes it was dead, skinned, and cut up (через десять минут он был мертв, освежеван и порезан на куски; skin — кожа; to skin — сдирать кожу, свежевать; to cut up — разрубать, разрезать на куски). The best of the meat was then cut off for us (самые лучшие /куски/ мяса были затем вырезаны для нас), and the rest I, in the name of our party, presented to the warriors round us (а остальное /мясо/ я, от имени нашей компании, преподнес воинам, окружавшим нас; name — имя; in the name of — во имя; от имени, именем), who took it off and distributed the "white men's gift" (которые унесли его и поделили /между собой/ "подарок белых людей").


We received the gifts, and then one of the young men took the knife from his girdle and dexterously cut the ox's throat. In ten minutes it was dead, skinned, and cut up. The best of the meat was then cut off for us, and the rest I, in the name of our party, presented to the warriors round us, who took it off and distributed the "white men's gift."


Umbopa set to work (Амбопа принялся за работу; to set to — вступать в драку; браться за/работу, еду и т.п./), with the assistance of an extremely prepossessing young woman (с помощью весьма приятной молодой женщины; to prepossess — овладевать/о чувстве, идее, мысли и т.п./; производить благоприятное впечатление; располагать к себе; prepossessing — приятный, располагающий), to boil our portion in a huge earthenware pot over a fire (/он/ сварил нашу порцию /мяса/ в огромном глиняном горшке над костром; earthenware — глиняная посуда, гончарные изделия) which was built outside the hut (который был разложен снаружи нашей хижины; to build — сооружать, строить; to build a fire — разводить огонь, костер), and when it was nearly ready we sent a message to Infadoos (и, когда оно было почти что готово, мы отправили сообщение Инфадусу), and asked him, and Scragga the king's son, to join us (и попросили его и Скраггу, сына короля, присоединиться к нам; to join — соединять, объединять; присоединяться/к кому-либо/).


Umbopa set to work, with the assistance of an extremely prepossessing young woman, to boil our portion in a huge earthenware pot over a fire which was built outside the hut, and when it was nearly ready we sent a message to Infadoos, and asked him, and Scragga the king's son, to join us.


Presently they came (вскоре они пришли), and, sitting down upon little stools, of which there were several about the hut (и, усевшись на низкие табуретки, которых по хижине было расставлено несколько /штук/) (for the Kukuanas do not in general squat upon their haunches like the Zulus (так как кукуаны обычно не сидят на корточках, как это делают зулусы; general — общий, всеобщий; общепринятый, обычный; in general — обычно, в большинстве случаев; to squat — сидеть на корточках; haunch — бедро, ляжка)), helped us to get through our dinner (помогли нам расправиться с обедом; to get through — пройти через что-либо; закончить). The old gentleman was most affable and polite (старик был чрезвычайно учтивым и вежливым), but it struck us that the young one regarded us with suspicion (но мы тут же заметили, что юноша относился к нам с подозрением; to regard — расценивать, рассматривать; относиться). He had, together with the rest of the party, been overawed by our white appearance (он, как и все остальные /из группы мужчин/, испытывал благоговейный страх перед нашей белой кожей; to overawe — держать в благоговейном страхе, внушать благоговейный страх; appearance — появление; внешний вид, наружность) and by our magic properties (и нашими волшебными способностями; property — собственность, имущество; качество, способность, свойство); but it seemed to me that on discovering that we ate, drank, and slept like other mortals (но, мне показалось, что обнаружив, что мы ели, пили и спали, как и остальные = простые смертные), his awe was beginning to wear off and be replaced by a sullen suspicion (его страх начал улетучиваться и уступил место угрюмой подозрительности; to wear off — стираться; смягчаться, проходить; to replace — помещать, возвращать обратно/на место/; заменять, замещать), which made us feel rather uncomfortable (которое заставило нас почувствовать себя довольно неловко/не по себе; uncomfortable — неудобный; испытывающий неудобство, стесненный).


Presently they came, and, sitting down upon little stools, of which there were several about the hut (for the Kukuanas do not in general squat upon their haunches like the Zulus), helped us to get through our dinner. The old gentleman was most affable and polite, but it struck us that the young one regarded us with suspicion. He had, together with the rest of the party, been overawed by our white appearance and by our magic properties; but it seemed to me that on discovering that we ate, drank, and slept like other mortals, his awe was beginning to wear off and be replaced by a sullen suspicion, which made us feel rather uncomfortable.


In the course of our meal Sir Henry suggested to me (во время нашей трапезы сэр Генри высказал мне /свое/ предположение; course —ход, течение) that it might be well to try and discover if our hosts knew anything of his brother's fate (что, возможно, было бы хорошо попытаться выяснить, не знают ли наши хозяева что-нибудь о судьбе его брата; host — хозяин/человек, принимающий гостей/), or if they had ever seen or heard of him (или, /может быть/, они видели его или слышали о нем); but, on the whole, I thought that it would be wiser to say nothing of the matter at that time (но, в целом, мне показалось, что было бы разумнее ничего не говорить об этом в тот момент; wise — мудрый; благоразумный, разумный; matter — вещество; вопрос, дело; time — время; мгновение, определенный момент).

After supper we filled our pipes and lit them (после ужина мы набили свои трубки и раскурили их); a proceeding which filled Infadoos and Scragga with astonishment (что удивило Инфадуса и Скраггу: «поступок, который наполнил Инфадуса и Скраггу удивлением»). The Kukuanas were evidently unacquainted with the divine uses of tobacco-smoke (кукуаны были, очевидно, незнакомы с этим превосходным применением табака: «табачного дыма»; divine — божественный/относящийся к Богу, божеству/; отличный, отменный, превосходный; to acquaint — знакомить, ознакомить). The herb was grown among them extensively (это растение росло в их стране: «среди них» в большом количестве; herb— трава, растение /особ. лекарственное/; extensively— в значительной степени, сильно); but, like the Zulus, they only used it for snuff (но, как и зулусы, они использовали его только для того, чтобы нюхать; snuff— нюхательный табак; to snuff— нюхать табак), and quite failed to identify it in its new form (и совершенно не могли распознать его в этой его новой форме; to identify— устанавливать тождество, отождествлять; опознавать, распознавать).


In the course of our meal Sir Henry suggested to me that it might be well to try and discover if our hosts knew anything of his brother's fate, or if they had ever seen or heard of him; but, on the whole, I thought that it would be wiser to say nothing of the matter at that time.

After supper we filled our pipes and lit them; a proceeding which filled Infadoos and Scragga with astonishment. The Kukuanas were evidently unacquainted with the divine uses of tobacco-smoke. The herb was grown among them extensively; but, like the Zulus, they only used it for snuff, and quite failed to identify it in its new form.


Presently I asked Infadoos when we were to proceed on our journey (тем временем я спросил Инфадуса, когда мы собираемся продолжить наше путешествие), and was delighted to learn that preparations had been made for us to leave on the following morning (и был рад узнать, что для нас уже были сделаны все приготовления, чтобы мы смогли отправиться в путь уже на следующее утро; to learn — учиться; узнавать; to leave — покидать/кого-либо; какое-либо место/), messengers having already left to inform Twala, the king, of our coming (гонцы уже были отосланы, чтобы сообщить королю Твале о нашем прибытии). It appeared that Twala was at his principal place, known as Loo (оказалось, что Твала находился в своей главной резиденции, известной как Лу; to appear— показываться, появляться; производить впечатление, казаться; place— место; усадьба, загородный дом, резиденция), making ready for the great annual feast which was held in the first week of June (и готовился к большому ежегодному празднеству, которое устраивалось в первую неделю июня; feast— празднование, торжество; to hold— держать; отмечать, праздновать /что-либо/). At this gathering all the regiments (на это собрание все полки), with the exception of certain detachments left behind for garrison purposes (за исключением некоторых отрядов, которые оставались на месте для несения гарнизонной службы: «с гарнизонными целями»; certain— точный, определенный; некоторый, известный; detachment— отделение, разъединение; отряд войск; to leave behind— забывать /где-либо/; оставлять позади), were brought up and paraded before the king (прибывали и проходили парадом перед королем; to bring up— приводить, приносить наверх; /воен./ подтягивать резервы; parade— показ, демонстрация; парад; to parade— демонстрировать, выставлять напоказ; проходить парадом, маршем), and the great annual witch-hunt, of which more by and by, was held (а также устраивалась большая ежегодная охота на ведьм, о которой вскоре /расскажу/ подробнее: «больше»; by and by— вскоре).


Presently I asked Infadoos when we were to proceed on our journey, and was delighted to learn that preparations had been made for us to leave on the following morning, messengers having already left to inform Twala, the king, of our coming. It appeared that Twala was at his principal place, known as Loo, making ready for the great annual feast which was held in the first week of June. At this gathering all the regiments, with the exception of certain detachments left behind for garrison purposes, were brought up and paraded before the king, and the great annual witch-hunt, of which more by and by, was held.


We were to start at dawn (мы должны были отправиться в путь на рассвете); and Infadoos, who was to accompany us, expected that we should (и Инфадус, который должен был сопровождать нас, рассчитывал, что мы; to expect — ждать, ожидать; думать, предполагать), unless we were detained by accident or by swollen rivers (если только мы не будем задержаны какой-либо случайностью или разлившимися реками; accident — несчастный случай, катастрофа; случай, случайность; to swell — надуваться, раздуваться; подниматься/об уровне воды/), reach Loo on the night of the second day (доберемся до Лу к ночи второго дня).

When they had given us this information our visitors bade us good-night (после того, как они сообщили нам эту информацию, наши гости пожелали нам доброй ночи /и откланялись/; to give information — сообщать сведения); and, having arranged to watch turn and turn about (и, договорившись нести караул по очереди; to arrange — приводить в порядок, расставлять; договариваться, уславливаться; turn — оборот; очередь; turn and turn about — по очереди), three of us flung ourselves down and slept the sweet sleep of the weary (мы трое бросились на пол и заснули сладким сном уставших людей), while the fourth sat up on the lookout for possible treachery (тогда как четвертый сидел на страже, /на случай/ возможного предательства; lookout — наблюдение; дозорный, вахта).


We were to start at dawn; and Infadoos, who was to accompany us, expected that we should, unless we were detained by accident or by swollen rivers, reach Loo on the night of the second day.



[1] Сакабула — одна из самых известных южно-африканских птиц из семейства ткачей.

[2] Masai — масаи, народ, живущий в Кении и Танзании.


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.