«Madam, your scent is something... Is it for assault or self-defense?» - Мадам, у вас такие духи... Они для атаки или для самозащиты?
 Monday [ʹmʌndı] , 19 August [ɔ:ʹgʌst] 2019

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Г. Р. Хаггард "Копи царя Соломона"

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 


Solomon's Road
(Дорога царя Соломона)


Out side the cave we halted , feeling rather foolish (снаружи пещеры = выбежав из пещеры, мы остановились, чувствуя себя довольно глупо = в растерянности) .

"I am going back (я иду обратно; back— сзади, позади; обратно, назад)," said Sir Henry.

"Why (зачем)?" asked Good.

"Because it has struck me that — what we saw — may be my brother (потому что мне вдруг пришло в голову, что тот, кого мы видели, может быть моим братом; to strike— ударять, бить; приходить в голову)."

This was a new idea (это была новая мысль = раньше нам это не приходило в голову), and we reentered the cave to put it to the proof (и мы снова вошли в пещеру, чтобы проверить эту мысль; proof— доказательство, подтверждение; испытание, проба; to put smth. to the proof— подвергнуть что-либо испытанию, проверке). After the bright light outside (после яркого света снаружи /пещеры/) our eyes, weak as they were with staring at the snow (наши глаза, ослепшие от /сверкающего под солнцем/ снега: «слабые от того, что мы пристально смотрели на снег»; weak— слабый), could not for a while pierce the gloom of the cave (не могли какое-то время ничего разглядеть во мраке пещеры: «не могли какое-то время пронзить мрак пещеры»; to pierce— прокалывать, пронзать; пронизывать /о холоде, взгляде и т.п./). Presently, however, we grew accustomed to the semi-darkness (вскоре, однако, мы привыкли: «стали привыкшими» к полутьме), and advanced on to the dead form (и приблизились к трупу: «мертвой фигуре»).

Sir Henry knelt down and peered into its face (сэр Генри опустился на колени /рядом с ним/ и взглянул в его лицо; knee— колено; to kneel— преклонять колени, становиться на колени).



Outside the cave we halted, feeling rather foolish.

"I am going back," said Sir Henry.

"Why?" asked Good.

"Because it has struck me that — what we saw — may be my brother."

This was a new idea, and we reentered the cave to put it to the proof, After the bright light outside our eyes, weak as they were with staring at the snow, could not for a while pierce the gloom of the cave. Presently, however, we grew accustomed to the semi-darkness, and advanced on to the dead form.

Sir Henry knelt down and peered into its face.


"Thank God (слава Богу)," he said, with a sigh of relief (сказал он, со вздохом облегчения), "it is not my brother (это не мой брат)."

Then I went and looked (потом и я подошел и взглянул). The corpse was that of a tall man in middle life (это был труп высокого мужчины среднего возраста; middle— середина; in the middle of life— в середине жизни), with aquiline features (с острыми чертами лица /и орлиным носом/; aquiline— орлиный; похожий на клюв орла; features— черты лица), grizzled hair (седыми волосами), and a long black mustache (и длинными черными усами). The skin was perfectly yellow (кожа была совершенно желтой), and stretched tightly over the bones (и была туго натянута на костях = и плотно облегала скелет; bone— кость; скелет, останки). Its clothing, with the exception of what seemed to be the remains of a pair of woollen hose, had been removed (его одежда, за исключением того, что, казалось, было остатками пары шерстяных брюк, исчезла: «была снята /с него/»; to remove— передвигать; снимать /предмет одежды, что-либо с чего-либо и т. д./), leaving the skeleton-like frame naked (оставив похожий на скелет труп обнаженным). Round the neck hung a yellow ivory crucifix (на шее висело распятие из пожелтевшей слоновой кости). The corpse was frozen perfectly stiff (труп был совершенно окоченевшим /от холода/; stiff— тугой, негибкий; окостеневший, одеревенелый; frozen— замороженный).

"Who on earth can it be (кто же это может быть; earth— земля, суша; on earth— /разг./ усил. же, просто, только, все-таки)?" said I.

"Can't you guess (разве вы не можете догадаться; to guess— гадать, догадываться; отгадать, догадаться)?" asked Good.

I shook my head (я покачал головой; to shake— трясти; качать).


"Thank God," he said, with a sigh of relief, "it is not my brother."

Then I went and looked. The corpse was that of a tall man in middle life, with aquiline features, grizzled hair, and a long black mustache. The skin was perfectly yellow, and stretched tightly over the bones. Its clothing, with the exception of what seemed to be the remains of a pair of woollen hose, had been removed, leaving the skeleton-like frame naked. Round the neck hung a yellow ivory crucifix. The corpse was frozen perfectly stiff.

"Who on earth can it be?" said I.

"Can't you guess?" asked Good.

I shook my head.


"Why, the old don, Jose da Silvestra, of course — who else (как же, /это/ старый дон Жузе да Силвештра, конечно же — кто же еще /это может быть/)?"

"Impossible (невозможно)," I gasped (выдавил я), "he died three hundred years ago (он умер триста лет назад)."

"And what is there to prevent his lasting for three thousand years in this atmosphere (и что здесь могло бы помешать ему сохраняться три тысячи лет в этой-то атмосфере; to prevent — предотвращать, предупреждать; мешать, не допускать; to last — продолжаться, длиться; сохраняться) I should like to know (хотелось бы мне знать)?" asked Good. "If only the air is cold enough (если только воздух достаточно холодный) flesh and blood will keep as fresh as New Zealand mutton forever (то плоть и кровь останутся свежими, словно новозеландская баранина, навечно; to keep — держать, не отдавать; сохраняться; оставаться/в известном положении, состоянии и т.п./), and Heaven knows it is cold enough here (а, здесь, ей-богу: «небеса/Бог знает», достаточно холодно). The sun never gets in here (солнце никогда не заглядывает: «не попадает» сюда); no animal comes here to tear or destroy (ни одно животное не приходит сюда, чтобы разодрать или уничтожить /его/; to tear — разрывать, рвать; to destroy — разрушать; уничтожать). No doubt his slave, of whom he speaks on the map (без сомнения, его раб, о котором он говорит = упоминает в карте), took off his clothes and left him (снял с него одежду и оставил его /здесь/). He could not have buried him alone (он один не смог бы похоронить его). Look here (взгляните-ка)," he went on, stooping down and picking up a queer-shaped bone (продолжил он, наклоняясь и поднимая какую-то кость странной формы; to stoop — сутулиться; наклоняться, нагибаться; shape — форма, очертание; shaped — имеющий определенную форму) scraped at the end into a sharp point (заточенную с одного конца до острого кончика; to scrape — скоблить, скрести), "here is the `cleft-bone' that he used to draw the map with (вот и та самая "расщепленная кость", которую он использовал, чтобы нарисовать карту)."


"Why, the old don, Jose da Silvestra, of course — who else?"

"Impossible," I gasped, "he died three hundred years ago."

"And what is there to prevent his lasting for three thousand years in this atmosphere I should like to know?" asked Good. "If only the air is cold enough flesh and blood will keep as fresh as New Zealand mutton forever, and Heaven knows it is cold enough here. The sun never gets in here; no animal comes here to tear or destroy. No doubt his slave, of whom he speaks on the map, took off his clothes and left him. He could not have buried him alone. Look here," he went on, stooping down and picking up a queer-shaped bone scraped at the end into a sharp point, "here is the `cleft-bone' that he used to draw the map with."


We gazed astonished for a moment (мы удивленно смотрели какое-то мгновение), forgetting our own miseries (позабыв о собственных бедствиях) on the extraordinary and, as it seemed to us, semi-miraculous sight (на это необычное и, как нам казалось, полу-сверхъестественное = почти что сверхъестественное зрелище; miracle — чудо; miraculous — чудотворный; сверхъестественный).

"Ay," said "Sir Henry, "and here is where he got his ink from (а вот откуда он брал свои чернила)," and he pointed to a small wound on the dead man's left arm (и он указал на небольшую рану на левой руке мертвеца). Did ever man see such a thing before (видел ли кто-нибудь такое раньше)?"


We gazed astonished for a moment, forgetting our own miseries on the extraordinary and, as it seemed to us, semi-miraculous sight.

"Ay," said "Sir Henry, "and here is where he got his ink from," and he pointed to a small wound on the dead man's left arm. Did ever man see such a thing before?"


There was no longer any doubt about the matter (не осталось больше никаких сомнений в этом; matter — вещество; вопрос, дело), which I confess, for my own part, perfectly appalled me (что, должен признать, лично меня чрезвычайно ужаснуло; part — часть, доля; сторона; for my own part — с моей стороны, что касается меня; to appall — лишать мужества, силы духа; пугать, ужасать).

There he sat, the dead man (вот сидел он, тот самый мертвец), whose directions, written some ten generations ago, had led us to this spot (чьи указания, написанные около трехсот лет: «десяти поколений» назад, привели нас к этому месту; generation — поколение; период времени/ок. 30 лет/). There in my own hand was the rude pen with which he had written them (в моей руке находилась та самая примитивная ручка, которой он написал их /указания/; rude — грубый, оскорбительный; примитивный), and there round his neck was the crucifix his dying lips had kissed (и на его шее висело распятие, которое поцеловали его умирающие =холодеющие губы).


There was no longer any doubt about the matter, which I confess, for my own part, perfectly appalled me.

There he sat, the dead man, whose directions, written some ten generations ago, had led us to this spot. There in my own hand was the rude pen with which he had written them, and there round his neck was the crucifix his dying lips had kissed.


Gazing at him my imagination could reconstruct the whole scene (при взгляде на него мое воображение смогло восстановить всю картину; to reconstruct — перестраивать; восстанавливать/напр., в памяти/; scene — место действия/в пьесе, романе и т.п./; картина, зрелище): the traveller dying of cold and starvation (путешественника, который умирает от холода и голода), and yet striving to convey the great secret he had discovered to the world (и все же прилагает все усилия, чтобы донести великий секрет, который он открыл, всему миру; to strive — стараться, бороться; to convey — перевозить, переправлять; сообщать, передавать); the awful loneliness of his death (ужасное одиночество его смерти), of which the evidence sat before us (доказательство которой сейчас сидело перед нами; evidence — ясность, наглядность; доказательство, подтверждение). It even seemed to me that I could trace in his strongly-marked features (мне даже показалось, что я смог разглядеть в его резко обозначенных чертах; to trace — набрасывать/план/, чертить/карту и т.п./; находить, усматривать; to mark — ставить знак, ставить метку; отмечать, обозначать) a likeness to those of my poor friend Silvestre, his descendant (сходство с чертами моего бедного друга Силвештра, его потомка; poor — бедный, малоимущий; бедный, несчастный), who had died twenty years ago in my arms (который умер двадцать лет назад на моих руках), but perhaps that was fancy (но, возможно, это было лишь мое воображение; fancy — воображение, фантазия).


Gazing at him my imagination could reconstruct the whole scene: the traveller dying of cold and starvation, and yet striving to convey the great secret he had discovered to the world; the awful loneliness of his death, of which the evidence sat before us. It even seemed to me that I could trace in his strongly-marked features a likeness to those of my poor friend Silvestre, his descendant, who had died twenty years ago in my arms, but perhaps that was fancy.


At any rate, there he sat, a sad memento of the fate (во всяком случае, он сидел там, печальным напоминанием о той судьбе; rate — норма, размер; at any rate — во всяком случае, по меньшей мере) that so often overtakes those who would penetrate into the unknown (которая так часто настигает тех, кто /осмеливается/ проникнуть в непознанное; to overtake — догнать, наверстать; обрушиваться, случаться внезапно); and there probably he will still sit (и, возможно, он так и будет сидеть), crowned with the dread majesty of death, for centuries yet unborn (увенчанный ужасным величием смерти, в течение /многих/ будущих веков; unborn — /еще/ нерожденный; будущий, грядущий), to startle the eyes of wanderers like ourselves (пугая взоры странников, подобных нам), if any such should ever come again to invade his loneliness (если таковые вообще когда-нибудь снова придут, чтобы нарушить его уединение; to invade — вторгаться, захватывать; loneliness — одиночество). The thing overpowered us, already nearly done to death as we were with cold and hunger (это окончательно обескуражило нас, которые уже почти умирали от холода и голода; thing — вещь, предмет; ситуация, положение дел; to overpower — пересиливать, брать верх; сломить, раздавить; to do to death — /разг./ убить).


At any rate, there he sat, a sad memento of the fate that so often overtakes those who would penetrate into the unknown; and there probably he will still sit, crowned with the dread majesty of death, for centuries yet unborn, to startle the eyes of wanderers like ourselves, if any such should ever come again to invade his loneliness. The thing overpowered us, already nearly done to death as we were with cold and hunger.


"Let us go (давайте уйдем)," said Sir Henry, in a low voice (сказал сэр Генри тихо: «тихим голосом»); "stay, we will give him a companion (подождите, мы дадим ему товарища; to stay — оставаться, не уходить; /особ. в повел. накл./ медлить, ждать)," and, lifting up the dead body of the Hottentot Ventvogel (и, подняв мертвое тело готтентота Вентфогеля), he placed it near that of the old don (он расположил его рядом с телом старого дона). Then he stooped down and with a jerk broke the rotten string of the crucifix round his neck (затем он наклонился и рывком сорвал прогнивший шнурок, /на котором висело/ распятие на его шее; jerk — резкое движение, толчок; with a jerk — рывком), for his fingers were too cold to attempt to unfasten it (потому что его пальцы слишком замерзли, чтобы попытаться развязать его; cold — холодный; замерзший, озябший). I believe that he still has it (я уверен, что оно все еще у него = у сэра Генри). I took the pen, and it is before me as I write (я взял себе перо, и оно лежит передо мной /сейчас/, когда я пишу) — sometimes I sign my name with it (иногда я подписываю им свое имя = иногда я ставлю им свою подпись).


"Let us go," said Sir Henry, in a low voice; "stay, we will give him a companion," and, lifting up the dead body of the Hottentot Ventvogel, he placed it near that of the old don. Then he stooped down and with a jerk broke the rotten string of the crucifix round his neck, for his fingers were too cold to attempt to unfasten it. I believe that he still has it. I took the pen, and it is before me as I write — sometimes I sign my name with it.


Then, leaving those two (затем, оставив этих двоих), the proud white man of a past age and the poor Hottentot (гордого белого человека ушедших веков и беднягу готтентота), to keep their eternal vigil in the midst of the eternal snows (нести свое вечное дежурство посреди вечных снегов; vigil — бодрствование; дежурство), we crept out of the cave into the welcome sunshine and resumed our path (мы выползли из пещеры к долгожданному солнечному свету и возобновили свой путь; welcome — желанный; долгожданный; path — тропинка, тропа; путь, дорога), wondering in our hearts how many hours it would be before we were even as they are (размышляя в глубине души, сколько же часов пройдет, прежде чем мы окажемся в таком же положении, как и они; heart — сердце; душа; even — плоский, ровный; равный, одинаковый, тот же самый).


Then, leaving those two, the proud white man of a past age and the poor Hottentot, to keep their eternal vigil in the midst of the eternal snows, we crept out of the cave into the welcome sunshine and resumed our path, wondering in our hearts how many hours it would be before we were even as they are.


When we had gone about half a mile we came to the edge of the plateau (когда мы прошагали с полмили, мы подошли к краю плато), for the nipple of the mountain did not rise out of its exact center (потому что пик горы поднимался не из самого его центра; exact — точный), though from the desert side it seemed to do so (хотя, /когда мы смотрели/ со стороны пустыни, казалось, что это было так). What lay below us we could not see (что лежало = находилось внизу: «ниже нас», мы не видели), for the landscape was wreathed in billows of morning mist (потому что пейзаж был окутан волнами утреннего тумана; landscape — ландшафт, пейзаж; to wreathe — обвивать, оплетать; клубиться/о дыме/; billow — большая волна, вал; лавина, поток). Presently, however, the higher layers of mist cleared a little (вскоре, однако, верхние слои тумана немного рассеялись; to clear — очищаться, проясняться), and revealed, some five hundred yards beneath us, at the end of a long slope of snow (и открыли /нашим взорам/, ярдах в пятистах под нами, у края протяженного снежного склона; to reveal — открывать, разоблачать; обнаруживать, показывать; end — конец, край), a patch of green grass, through which a stream was running (клочок земли, /покрытый/ зеленой травой, по которому протекал ручей; to run — бежать; течь, литься). Nor was this all (но это было еще не все).


When we had gone about half a mile we came to the edge of the plateau, for the nipple of the mountain did not rise out of its exact center, though from the desert side it seemed to do so. What lay below us we could not see, for the landscape was wreathed in billows of morning mist. Presently, however, the higher layers of mist cleared a little, and revealed, some five hundred yards beneath us, at the end of a long slope of snow, a patch of green grass, through which a stream was running. Nor was this all.


By the stream, basking in the morning sun (у ручья, купаясь в лучах утреннего солнца;to bask — греться/на солнце/), stood and lay a group of from ten to fifteen large antelopes (стояли и лежали десять или пятнадцать больших антилоп) at that distance we could not see what they were (с этого расстояния мы не могли разглядеть, какой /породы/ они были).

The sight filled us with an unreasoning joy (их вид наполнил нас безрассудной радостью; reason — разум, рассудок; благоразумие). There was food in plenty if only we could get it (вот в избытке была пища, если бы мы только смогли добыть ее). But the question was how to get it (но вопрос-то в том и заключался, как нам ее добыть). The beasts were fully six hundred yards off (животные находились на расстоянии, по меньшей мере, в шестьсот ярдов; fully— полностью, вполне; по меньшей мере), a very long shot (/это/ очень большое расстояние для выстрела; shot— выстрел; дальность выстрела; long shot— выстрел на большое расстояние), and one not to be depended on when one's life hung on the results (и на него нельзя /было/ полагаться, когда жизнь зависела от его результатов; to depend/on/ — зависеть; положиться /на кого-то, что-то/; to hang on— повиснуть, прицепиться; зависеть от чего-либо).


By the stream, basking in the morning sun, stood and lay a group of from ten to fifteen large antelopes at that distance we could not see what they were.

The sight filled us with an unreasoning joy. There was food in plenty if only we could get it. But the question was how to get it. The beasts were fully six hundred yards off, a very long shot, and one not to be depended on when one's life hung on the results.


Rapidly we discussed the advisability of trying to stalk the game (мы быстро обсудили, благоразумно /ли будет/ попытаться подкрасться к дичи; advice — совет; advisable — рекомендуемый, целесообразный; advisability — желательность, целесообразность), but finally reluctantly dismissed it (но, в конце концов, с неохотой отвергли /эту идею/; to dismiss — распускать; отвергать, отбрасывать). To begin with, the wind was not favorable (во-первых: «начать с того, что», ветер был неблагоприятным), and further, we should be certain to be perceived, however careful we were (и, кроме того: «далее», мы бы обязательно были замечены, какими бы осторожными мы ни были; to perceive — воспринимать, понимать; ощущать, различать), against the blinding background of snow which we should be obliged to traverse (на фоне ослепительного снега, по которому нам пришлось бы передвигаться; against the background — на фоне; to traverse — пересекать, проходить, преодолевать; blind — слепой; blinding — слепящий).

"Well, we must have a try from where we are (что ж, нам придется попытаться /сделать выстрел/ отсюда: «оттуда, где мы находимся сейчас»)," said Sir Henry. "Which shall it be, Quatermain, the repeating rifles or the expresses (из чего стрелять, Квотермейн, из магазинной винтовки или из винтовки "экспресс": «какое /оружие/ это должно быть, Квотермейн, магазинные винтовки или винтовки "экспресс"»)?"


Rapidly we discussed the advisability of trying to stalk the game, but finally reluctantly dismissed it. To begin with, the wind was not favorable, and further, we should be certain to be perceived, however careful we were, against the blinding background of snow which we should be obliged to traverse.

"Well, we must have a try from where we are," said Sir Henry. "Which shall it be, Quatermain, the repeating rifles or the expresses?"


Here again was a question (это тоже был /важный/ вопрос; question— вопрос; проблема). The Winchester repeaters — of which we had two, Umbopa carrying poor Ventvogel's as well as his own (магазинные винтовки "винчестер", которых у нас было две, /так как/ Амбопа нес как свою, так и винтовку бедняги Вентфогеля) — were sighted up to a thousand yards (били /на расстояние/ до тысячи ярдов; to sight— увидеть, обнаружить; /воен./ наводить, прицеливаться), whereas the expresses were only sighted to three hundred and fifty (тогда как "экспрессы" били только на триста пятьдесят), beyond which distance shooting with them was more or less guess-work (и стрельба из них на большее расстояние напоминала, более или менее, стрельбу вслепую; guess-work— догадки, предположения; работа вслепую). On the other hand, if they did hit, the express bullets, being expanding (но, с другой стороны, если они действительно попадали в цель, пули /винтовки/ "экспресс", то из-за того, что они были разрывные; hand— рука; сторона, точка зрения; on the other hand— с другой стороны; to expand— растягиваться, расширяться; expanding bullet— пуля дум-дум[1]), were much more likely to bring the game down (/то они/ имели больше шансов на то, чтобы сразить животное). It was a knotty point (это был сложный вопрос; knot— узел; запутанное положение; knotty— сучковатый, узловатый; сложный, запутанный), but I made up my mind that we must risk it and use the expresses (но я принял решение, что мы должны рискнуть и воспользоваться "экспрессами").


Here again was a question. The Winchester repeaters — of which we had two, Umbopa carrying poor Ventvogel's as well as his own — were sighted up to a thousand yards, whereas the expresses were only sighted to three hundred and fifty, beyond which distance shooting with them was more or less guess-work. On the other hand, if they did hit, the express bullets, being expanding, were much more likely to bring the game down. It was a knotty point, but I made up my mind that we must risk it and use the expresses.


"Let each of us take the buck opposite to him (давайте каждый будет целиться по антилопе, которая находится напротив него). Aim well at the point of the shoulder, and high up (цельтесь прямо в точку на лопатке = в лопатку или выше; shoulder— плечо; лопатка)," said I; "and Umbopa, do you give the word, so that we may all fire together (а ты, Амбопа, командуй, чтобы мы все выстрелили одновременно; word— слово; приказ, приказание; to give word— отдать распоряжение)."

Then came a pause, each man aiming his level best (затем настала пауза, каждый из нас: «каждый мужчина» прицеливался наилучшим образом), as indeed one is likely to do when one knows that life itself depends upon the shot (как действительно склонен поступать человек, когда знает, что сама его жизнь зависит от /одного/ выстрела; likely— вероятный, возможный).

"Fire (огонь)!" said Umbopa, in Zulu, and at almost the same instant the three rifles rang out loudly (сказал Амбопа по-зулусски, и почти что в то же мгновение громко раздались три ружейных /выстрела/; to ring out— прозвучать, раздаться); three clouds of smoke hung for a moment before us (какое-то мгновение перед нами висели три облачка дыма), and a hundred echoes went flying away over the silent snow (и сотня /выстрелов/ отзвуком разлетелась над безмолвным снегом).


"Let each of us take the buck opposite to him. Aim well at the point of the shoulder, and high up," said I; "and Umbopa, do you give the word, so that we may all fire together."

Then came a pause, each man aiming his level best, as indeed one is likely to do when one knows that life itself depends upon the shot.

"Fire!" said Umbopa, in Zulu, and at almost the same instant the three rifles rang out loudly; three clouds of smoke hung for a moment before us, and a hundred echoes went flying away over the silent snow.


Presently the smoke cleared, and revealed — oh, joy — a great buck (вскоре дымок рассеялся, и открыл /нашему взору/, о радость, большого самца антилопы) lying on its back and kicking furiously in its death agony (лежавшего на спине и яростно лягавшегося в смертельной агонии; kick — удар ногой/так же о лошади/, пинок; to kick — ударять ногой, пинать, лягаться/так же о лошади/). We gave a yell of triumph (мы издали триумфальный вопль); we were saved, we should not starve (мы были спасены, мы не умрем с голоду). Weak as we were, we rushed down the intervening slope of snow (какими бы слабыми мы ни были, мы бросились вниз по снежному склону, который отделял нас /от антилопы/; to intervene — вмешиваться, вклиниваться; находиться, лежать), and in ten minutes from the time of firing (и через десять минут после /времени/ выстрела) the animal's heart and liver were lying smoking before us (сердце и печень животного, дымясь, лежали перед нами). But now a new difficulty arose (но теперь возникла новая трудность; to arise — возникать, появляться); we had no fuel (у нас не было дров: «топлива»; fuel — топливо, бензин; легко воспламеняющееся вещество/любой вид топлива/), and therefore could make no fire to cook them at (и поэтому мы не могли развести костер, чтобы приготовить их).


Presently the smoke cleared, and revealed — oh, joy — a great buck lying on its back and kicking furiously in its death agony. We gave a yell of triumph; we were saved, we should not starve. Weak as we were, we rushed down the intervening slope of snow, and in ten minutes from the time of firing the animal's heart and liver were lying smoking before us. But now a new difficulty arose; we had no fuel, and therefore could make no fire to cook them at.


We gazed at each other in dismay (мы в смятении смотрели друг на друга).

"Starving men must not be fanciful (люди, умирающие от голода, не должны капризничать; fanciful— причудливый, капризный, прихотливый)," said Good; "we must eat raw meat (мы должны есть сырое мясо)."

There was no other way out of the dilemma (другого выхода из этого положения не было; dilemma— дилемма, необходимость выбора; затруднительное или безвыходное положение), and our gnawing hunger made the proposition less distasteful than it would otherwise have been (и муки голода сделали это предложение менее отвратительным, чем оно могло бы быть при других обстоятельствах; to gnaw— грызть, глодать; gnawing— глодание; постоянная ноющая боль; gnawings of hunger— муки голода; otherwise— иначе, иным способом; в противном случае, в других обстоятельствах). So we took the heart and liver (итак, мы взяли сердце и печень) and buried them for a few minutes in a patch of snow to cool them off (и закопали их на несколько минут в снег: «в участок земли, покрытый снегом», чтобы охладить их). Then we washed them in the ice-cold water of the stream (затем мы обмыли их в ледяной: «в холодной, как лед» воде ручья), and lastly ate them greedily (и, наконец, съели их с жадностью; greed— жадность, скупость; greedily— жадно, с жадностью; прожорливо, жадно). It sounds horrible enough (звучит это достаточно ужасно), but, honestly, I never tasted anything so good as that raw meat (но, честное /слово/, я никогда не пробовал ничего более вкусного, чем это сырое мясо; honest— честный; to taste— попробовать на вкус, отведать; good— хороший; свежий, доброкачественный).


We gazed at each other in dismay.

"Starving men must not be fanciful," said Good; "we must eat raw meat."

There was no other way out of the dilemma, and our gnawing hunger made the proposition less distasteful than it would otherwise have been. So we took the heart and liver and buried them for a few minutes in a patch of snow to cool them off. Then we washed them in the ice-cold water of the stream, and lastly ate them greedily. It sounds horrible enough, but, honestly, I never tasted anything so good as that raw meat.


In a quarter of an hour we were changed men (через четверть часа мы были уже другими: «изменившимися» людьми). Our life and our vigor came back to us (/наша/ энергия и /наши/ силы вернулись к нам; life — жизнь; энергия, живость, воодушевление; vigor — сила, энергия), our feeble pulses grew strong again (наш слабый пульс снова участился: «сделался сильным/устойчивым»), and the blood went coursing through our veins (и кровь снова побежала по /нашим/ венам; to course — бежать, следовать за/кем-либо, чем-либо/; струиться, бежать, течь). But, mindful of the results of over-feeding on starving stomachs (но, помня о результатах = последствиях объедания на голодный желудок; to overfeed — перекармливать; объедаться, переедать), we were careful not to eat too much (мы были осторожны, чтобы не съесть слишком много), stopping while we were still hungry (и остановиться, пока мы все еще были голодны).


In a quarter of an hour we were changed men. Our life and our vigor came back to us, our feeble pulses grew strong again, and the blood went coursing through our veins. But, mindful of the results of over-feeding on starving stomachs, we were careful not to eat too much, stopping while we were still hungry.


"Thank God (благодарение Богу)!" said Sir Henry; "that brute has saved our lives (это животное спасло наши жизни). What is it, Quatermain (что это /за животное/, Квотермейн)?"

I rose and went to look at the antelope (я поднялся и отправился взглянуть на антилопу), for I was not certain (потому что я не был уверен). It was about the size of a donkey, with large, curved horns (она была размером с осла, с большими изогнутыми рогами). I had never seen one like it before (я никогда не видел такую /как эта антилопа/ раньше), the species was new to me (эта разновидность была мне не знакома: «была новой для меня»). It was brown, with faint red stripes and a thick coat (она была бурой, с неяркими рыжими полосами и густой шерстью; brown— коричневый; бурый; faint— слабый; тусклый, неотчетливый; red— красный; рыжий, гнедой; thick— толстый; густой; coat— пиджак, куртка; мех, шерсть, шкура /животного/). I afterwards discovered that the natives of that wonderful country called the species "Inco" (я впоследствии узнал, что туземцы той удивительной страны называли этот вид "инко").


"Thank God!" said Sir Henry; "that brute has saved our lives. What is it, Quatermain?"

I rose and went to look at the antelope, for I was not certain. It was about the size of a donkey, with large, curved horns. I had never seen one like it before, the species was new to me. It was brown, with faint red stripes and a thick coat. I afterwards discovered that the natives of that wonderful country called the species "Inco."


It was very rare (это был очень редкий /вид/; rare — редкий, негустой; необычный, редкий), and only found at a great altitude (и встречался /он/ только на больших высотах; altitude — высота, тж. над уровнем моря; высокая местность, высоты), where no other game would live (где не выживали никакие другие звери). The animal was fairly shot high up in the shoulder (животное было подстрелено прямо /высоко/ в лопатку; fairly — красиво, мило; должным образом), though whose bullet it was that brought it down we could not, of course, discover (однако, чья же пуля сразила его, мы, конечно же, не могли выяснить). I believe that Good, mindful of his marvellous shot at the giraffe (мне кажется, что Гуд, памятуя о своем удивительном выстреле в жирафа), secretly set it down to his own prowess (втайне приписывал его /выстрел/ своему мастерству; prowess — доблесть, отвага; мастерство), and we did not contradict him (и мы ему не противоречили).


It was very rare, and only found at a great altitude, where no other game would live. The animal was fairly shot high up in the shoulder, though whose bullet it was that brought it down we could not, of course, discover. I believe that Good, mindful of his marvellous shot at the giraffe, secretly set it down to his own prowess, and we did not contradict him.


We had been so busy satisfying our starving stomachs (мы были настолько заняты, удовлетворяя свои оголодавшие желудки; to starve — голодать, умирать от голода) that we had hitherto not found time to look about us (что до тех пор у нас не было времени, чтобы оглядеться /вокруг себя/). But now, having set Umbopa to cut off as much of the best meat (но теперь, оставив Амбопу срезать столько лучших /кусков/ мяса) as we were likely to be able to carry (сколько мы могли бы унести), we began to inspect our surroundings (мы начали осматривать окрестности). The mist had now cleared away, for it was eight o'clock (туман теперь уже совсем рассеялся, потому что было уже восемь часов), and the sun had sucked it up (и солнце /полностью/ впитало его; to suck up — всасывать; впитывать, вбирать), so we were able to take in all the country before us at a glance (поэтому у нас появилась возможность окинуть единым взглядом всю местность, лежавшую перед нами). I know not how to describe the glorious panorama (я не знаю, как описать ту восхитительную панораму) which unfolded itself to our enraptured gaze (которая открылась нашему восхищенному взгляду; to unfold — развертывать, расстилать; раскрываться; to enrapture — восхищать, приводить в восторг). I have never seen anything like it before (я никогда не видел ничего подобного прежде), nor shall, I suppose, again (и не увижу, полагаю, снова).


We had been so busy satisfying our starving stomachs that we had hitherto not found time to look about us. But now, having set Umbopa to cut off as much of the best meat as we were likely to be able to carry, we began to inspect our surroundings. The mist had now cleared away, for it was eight o'clock, and the sun had sucked it up, so we were able to take in all the country before us at a glance. I know not how to describe the glorious panorama which unfolded itself to our enraptured gaze. I have never seen anything like it before, nor shall, I suppose, again.


Behind and over us towered Sheba's snowy breasts (за нами и над нами возвышались покрытые снегом груди Царицы Савской), and below some five thousand feet beneath where we stood (а внизу, в пяти тысячах футах ниже того места, где мы стояли), lay league on league of the most lovely champaign country (расстилалась, миля за милей, совершенно очаровательная ровная и открытая местность; champaign — возвыш. равнина, открытое поле). Here were dense patches of lofty forest (здесь располагались участки земли, густо покрытые высоким лесом; dense — плотный; густой, частый; lofty — очень высокий/не о людях/), there a great river wound its silvery way (а там полноводная река, извиваясь, несла свои серебристые воды: «извивалась своим серебристым путем»; to wind — виться, извиваться, изгибаться). To the left stretched a vast expanse of rich, undulating veldt or grass land (налево протянулись широкие равнины плодородных волнующихся вельдов или пастбищ; rich — богатый, состоятельный; обильный, плодородный; to undulate — двигаться, колебаться волнообразно; grass — трава; land — земля, суша), on which we could just make out countless herds of game or cattle (на которых мы смогли разглядеть бесчисленные стада диких или домашних животных; game — дичь, зверь, добытый на охоте; cattle — крупный рогатый скот), at that distance we could not tell which (с этого расстояния мы не могли сказать, каких именно). This expanse appeared to be ringed in by a wall of distant mountains (эта равнина, казалось, была окружена стеной удаленных гор; ring — кольцо; to ring — окружать/кольцом/).


Behind and over us towered Sheba's snowy breasts, and below some five thousand feet beneath where we stood, lay league on league of the most lovely champaign country. Here were dense patches of lofty forest, there a great river wound its silvery way. To the left stretched a vast expanse of rich, undulating veldt or grass land, on which we could just make out countless herds of game or cattle, at that distance we could not tell which. This expanse appeared to be ringed in by a wall of distant mountains.


To the right the country was more or less mountainous (направо местность была более или менее гористой), that is, solitary hills stood up from its level (то есть, одинокие холмы возвышались над равниной; level — уровень; горизонтальная поверхность, равнина), with stretches of cultivated lands between (перемежаясь полосами возделанной земли: «с участками возделанной земли между /ними/»; stretch — вытягивание, растягивание; пространство, участок), among which we could distinctly see groups of dome-shaped huts (среди которых мы явно увидели группы куполообразных хижин; dome — купол, свод; shape — форма, очертание). The landscape lay before us like a map (пейзаж раскинулся перед нами, словно карта), in which rivers flashed like silver snakes (на которой реки сверкали, словно серебристые змеи), and Alpine peaks crowned with wildly twisted snow-wreaths rose in solemn grandeur (а высокие горные пики, увенчанные причудливо закрученными заносами, возвышались в торжественном великолепии; Alpine — альпийский, относящийся к Альпам; альпийский, высокогорный; wild — дикий/о животных/, дикорастущий/о растениях/; бурный, необузданный), while over all was the glad sunlight and the wide breath of Nature's happy life (а повсюду /разливался/ радостный солнечный свет и широкое дыхание счастливой жизни природы).


To the right the country was more or less mountainous, that is, solitary hills stood up from its level, with stretches of cultivated lands between, among which we could distinctly see groups of dome-shaped huts. The landscape lay before us like a map, in which rivers flashed like silver snakes, and Alpine peaks crowned with wildly twisted snow-wreaths rose in solemn grandeur, while over all was the glad sunlight and the wide breath of Nature's happy life.


Two curious things struck us as we gazed (две странные вещи поразили меня, пока мы смотрели; curious— любопытный; возбуждающий любопытство, необычный). First, that the country before us must lie at least five thousand feet higher than the desert we had crossed (во-первых то, что страна, лежавшая перед нами, должно быть, лежала, по меньшей мере, на пять тысяч футов выше, чем та пустыня, которую мы пересекли), and, secondly, that all the rivers flowed from south to north (и, во-вторых то, что все реки текли с юга на север). As we had painful reason to know (так как у нас была достаточно мучительная причина, чтобы знать = как нам пришлось узнать, на нашу беду; painful— причиняющий боль, болезненный; мучительный, тягостный), there was no water at all on the southern side of the vast range on which we stood (никакой воды не было на южной стороне той огромной гряды, на которой мы стояли), but on the northern side were many streams (а на северной стороне было множество потоков), most of which appeared to unite with the great river (большинство из которых, казалось, сливалось с той полноводной рекой; to appear— показываться, появляться; производить впечатление, казаться; to unite— объединять, соединять) we could trace winding away farther than we could follow it (которая, как мы могли убедиться: «проследить», извиваясь, уносила свои воды дальше, чем мы могли видеть: «следовать /взглядом/»).


Two curious things struck us as we gazed. First, that the country before us must lie at least five thousand feet higher than the desert we had crossed, and, secondly, that all the rivers flowed from south to north. As we had painful reason to know, there was no water at all on the southern side of the vast range on which we stood, but on the northern side were many streams, most of which appeared to unite with the great river we could trace winding away farther than we could follow it.


We sat down for a while and gazed in silence at this wonderful view (мы присели на мгновение и смотрели, в молчании, на этот удивительный вид). Presently Sir Henry spoke (вскоре сэр Генри заговорил).

"Isn't there something on the map about Solomon's Great Road (нет ли чего-нибудь на карте о Великой Дороге царя Соломона)?" he said.

I nodded, my eyes still looking out over the far country (я /утвердительно/ кивнул головой, а мой взор все еще был обращен к той далекой стране).

"Well, look, there it is (что ж, взгляните, вон она)!" and he pointed a little to our right (и он указал пальцем немного вправо от нас).

Good and I looked accordingly (Гуд и я посмотрели в указанном направлении: «соответственно»), and there, winding away towards the plain (и там, извиваясь в сторону равнины), was what appeared to be a wide turnpike road (располагалось то, что, казалось, было широкой проезжей дорогой; turnpike— дорожная застава; главная магистраль). We had not seen it at first (мы не увидели ее с самого начала) because it, on reaching the plain, turned behind some broken country (потому что она, дойдя до равнины, поворачивала за какой-то бугристой местностью; broken— сломанный, разбитый; неровный, бугристый /о земле/). We did not say anything, at least not much (мы ничего не сказали, во всяком случае, ничего особенного); we were beginning to lose the sense of wonder (мы уже начинали терять чувство удивления = мы уже привыкали не удивляться).


We sat down for a while and gazed in silence at this wonderful view. Presently Sir Henry spoke.

"Isn't there something on the map about Solomon's Great Road?" he said.

I nodded, my eyes still looking out over the far country.

"Well, look, there it is!" and he pointed a little to our right.

Good and I looked accordingly, and there, winding away towards the plain, was what appeared to be a wide turnpike road. We had not seen it at first because it, on reaching the plain, turned behind some broken country. We did not say anything, at least not much; we were beginning to lose the sense of wonder.


Somehow it did not seem particularly unnatural (почему-то это не казалось чем-то особенно неестественным) that we should find a sort of Roman road in this strange land (что мы нашли некое подобие римской дороги в этой удивительной стране). We accepted the fact, that was all (мы приняли это как должное: «мы приняли этот факт», вот и все).

"Well," said Good, "it must be quite near us if we cut off to the right (что ж, она, должно быть, /будет/ довольно близко от нас, если мы срежем справа). Hadn't we better be making a start (не лучше ли нам отправиться в путь)?"

This was sound advice (это был хороший совет; sound— здоровый, крепкий; здравый, разумный), and so soon us we had washed our faces and hands in the stream we acted on it (и, как только мы умыли лица и руки в речке, мы последовали ему; to act— действовать, поступать; to act on advice— действовать по совету). For a mile or so we made our way over boulders and across patches of snow (с милю мы шли по валунам и по участкам земли, покрытым снегом), till suddenly, on reaching the top of the little rise (пока внезапно, добравшись до вершины этого небольшого подъема), there lay the road at our feet (/не оказалось, что/ дорога лежит прямо у наших ног).


Somehow it did not seem particularly unnatural that we should find a sort of Roman road in this strange land. We accepted the fact, that was all.

"Well," said Good, "it must be quite near us if we cut off to the right. Hadn't we better be making a start?"

This was sound advice, and so soon us we had washed our faces and hands in the stream we acted on it. For a mile or so we made our way over boulders and across patches of snow, till suddenly, on reaching the top of the little rise, there lay the road at our feet.


It was a splendid road cut out of the solid rock (это была великолепная дорога, высеченная в сплошной скале; solid — твердый; сплошной, цельный), at least fifty feet wide (по меньшей мере, футов пятидесяти шириной), and apparently well kept (и, очевидно, содержавшаяся в /полном/ порядке; to keep — держать; содержать/дом, хозяйство и т.п./; well — хорошо, отлично); but the odd thing about it was that it seemed to begin there (но странным в ней было то, что она, казалось, начиналась именно там; odd — нечетный; необычный, странный). We walked down and stood on it (мы спустились и оказались прямо на ней: «и встали на нее»), but one single hundred paces behind us, in the direction of Sheba's breasts, it vanished (но, шагах в ста позади нас, в направлении гор Царицы Савской, она исчезала; single — один, единственный) — the whole surface of the mountain being strewed with boulders interspersed with patches of snow (и вся поверхность горы была завалена валунами, вперемежку с прогалинами снега; to strew — разбрасывать; покрывать, посыпать; to intersperse — разбрасывать, раскидывать; вставлять в промежутки, вкраплять).

"What do you make of that, Quatermain (что вы об этом думаете, Квотермейн; to make — делать; считать, полагать)?" asked Sir Henry.

I shook my head, I could make nothing of it (я покачал головой, я ничего не мог понять; to make nothing of— никак не использовать / что-либо/; не понять чего-либо).


 It was a splendid road cut out of the solid rock, at least fifty feet wide, and apparently well kept; but the odd thing about it was that it seemed to begin there. We walked down and stood on it, but one single hundred paces behind us, in the direction of Sheba's breasts, it vanished — the whole surface of the mountain being strewed with boulders interspersed with patches of snow.

"What do you make of that, Quatermain?" asked Sir Henry.

I shook my head, I could make nothing of it.


"I have it (я понял)!" said Good; "the road no doubt ran right over the range and across the desert the other side (дорога, без сомнения, шла прямо через горный хребет и по пустыне на другой стороне /хребта/; to run — бежать; тянуться, простираться), but the sand of the desert has covered it up (но песок пустыни засыпал: «покрыл» ее), and above us it has been obliterated by some volcanic eruption of molten lava (а над нами она была уничтожена каким-нибудь вулканическим извержением расплавленной лавы; to obliterate — стирать, удалять; уничтожать, разрушать)."


"I have it!" said Good; "the road no doubt ran right over the range and across the desert the other side, but the sand of the desert has covered it up, and above us it has been obliterated by some volcanic eruption of molten lava."


This seemed a good suggestion (это казалось хорошим предположением = объяснением; suggestion — предложение, совет); at any rate, we accepted it (во всяком случае, мы его приняли), and proceeded down the mountain (и продолжили спускаться вниз по /склону/ горы). It was a very different business travelling along down hill on that magnificent pathway with full stomachs (это было совершенно другое дело — идти вниз по /склону/ холма по той великолепной дороге с полными желудками), to what it had been travelling up hill over the snow quite starved and almost frozen (/по сравнению с тем/, как было подниматься вверх по /склону/ холма по снегу, совершенно истощенными от голода и почти что замерзшими). Indeed, had it not been for melancholy recollections of poor Ventvogel’s sad fate (и точно, если бы не грустные воспоминания о печальной судьбе бедного Вентфогеля; melancholy — меланхоличный; грустный, скорбный), and of that grim cave where he kept company with the old don (и о той мрачной пещере, где он составил компанию старому дону), we should have been positively cheerful (мы бы наверняка пребывали в хорошем настроении; positively — прямо, непосредственно; безусловно, абсолютно), notwithstanding the sense of unknown dangers before us (несмотря на предчувствие неизвестных опасностей, /лежавших/ перед нами; sense — чувство, ощущение).


This seemed a good suggestion; at any rate, we accepted it, and proceeded down the mountain. It was a very different business travelling along down hill on that magnificent pathway with full stomachs, to what it had been travelling up hill over the snow quite starved and almost frozen. Indeed, had it not been for melancholy recollections of poor Ventvogel's sad fate, and of that grim cave where he kept company with the old don, we should have been positively cheerful, notwithstanding the sense of unknown dangers before us.


Every mile we walked the atmosphere grew softer and balmier (с каждой пройденной милей воздух становился все мягче и ароматнее; atmosphere — атмосфера; balm — бальзам; благоухание, ароматический запах; balmy — нежный, ароматный, благоуханный/тж. о ветре, воздухе, погоде/), and the country before us shone with a yet more luminous beauty (и местность, /открывавшаяся/ перед нами сияла все более светящейся красотой). As for the road itself, I never saw such an engineering work (что касается самой дороги, то я никогда не видел/не встречал подобного инженерного сооружения; engineering — прикладной/о науке/; технический, инженерный; work — работа, труд; инженерно—технические сооружения), though Sir Henry said that the great road over the St. Gothard[2] in Switzerland was very like it (хотя сэр Генри и сказал, что большая дорога через /перевал/ Сен-Готард в Швейцарии была очень на нее похожа).

No difficulty had been too great for the Old World engineer who designed it (никакая трудность не была непреодолимой: «слишком большой» для того инженера древнего мира, который сконструировал ее; to design — задумывать, придумывать; проектировать, конструировать). At one place we came to a great ravine three hundred feet broad and at least a hundred deep (в одном месте мы подошли к огромному ущелью в триста футов шириной и, по меньшей мере, в сотню футов глубиной; ravine — ущелье, лощина, овраг).


Every mile we walked the atmosphere grew softer and balmier, and the country before us shone with a yet more luminous beauty. As for the road itself, I never saw such an engineering work, though Sir Henry said that the great road over the St. Gothard in Switzerland was very like it.

No difficulty had been too great for the Old World engineer who designed it. At one place we came to a great ravine three hundred feet broad and at least a hundred deep.


This vast gulf was actually filled in, apparently with huge blocks of dressed stone (эта огромная пропасть была, как ни удивительно, заполнена, и, видимо, огромными глыбами отесанного камня; gulf — морской залив, бухта; пропасть, бездна; block — колода, чурбан; блок, глыба; to dress — одевать, наряжать; шлифовать/камень/; actually — фактически, на самом деле, в действительности; как ни странно, как ни удивительно), with arches pierced at the bottom for a water-way (в которых у дна были прорублены арки для водоспуска; to pierce — прокалывать, пронзать; пробивать отверстие; water-way — водный путь; водоспуск, водопроток), over which the road went sublimely on (над которыми и пролегала горделиво дорога; sublime — возвышенный; гордый, надменный). At another place it was cut in zigzags out of the side of a precipice five hundred feet deep (в другом месте она была вырублена зигзагами в склоне пропасти в пятьсот футов глубиной;precipice — обрыв, пропасть), and in a third it tunnelled right through the base of an intervening ridge a space of thirty yards or more (а в третьем месте она была пробита прямо в основании пересекающего дорогу горного хребта, протяженностью в тридцать ярдов или больше; tunnel — тоннель; to tunnel — прокладывать  туннель; прокладывать, пробивать; to intervene — происходить, иметь место; находиться, лежать между; space — пространство; протяженность).


This vast gulf was actually filled in, apparently with huge blocks of dressed stone, with arches pierced at the bottom for a water-way, over which the road went sublimely on. At another place it was cut in zigzags out of the side of a precipice five hundred feet deep, and in a third it tunnelled right through the base of an intervening ridge a space of thirty yards or more.


Here we noticed that the sides of the tunnel were covered with quaint sculptures (здесь = в туннеле мы обратили внимание, что стены его: «туннеля» были покрыты причудливыми скульптурами; quaint — необычный и привлекательный, старомодный и изящный), mostly of mailed figures driving in chariots (по большей частью /изображавших/ фигуры в доспехах, управляющих колесницами; mail — кольчуга, броня; mailed — бронированный; to drive — везти, перевозить, подвозить/в автомобиле, экипаже и т.п./; править/лошадьми/). One, which was exceedingly beautiful, represented a whole battle scene (одна /из скульптурных групп/ была особенно красивой и представляла собой целую батальную сцену; to exceed — превышать, переступать пределы, границы; exceedingly — весьма, очень, сильно) with a convoy of captives being marched off in the distance (с колонной пленников /на заднем плане/, которых уводили /под конвоем/; convoy — сопровождение, эскорт; /воен./ колонна военнопленных под конвоем).


Here we noticed that the sides of the tunnel were covered with quaint sculptures, mostly of mailed figures driving in chariots. One, which was exceedingly beautiful, represented a whole battle scene with a convoy of captives being marched off in the distance.


"Well (что ж)," said Sir Henry, after inspecting this ancient work of art (сказал сэр Генри, осмотрев это древнее произведение искусства; work of art — произведение искусства), "it is very well to call this Solomon's Road (эту дорогу вполне можно называть Соломоновой), but my humble opinion is that the Egyptians have been here (но, по моему скромному мнению, египтяне проживали здесь) before Solomon's people ever set a foot on it (еще до того, как народ Соломона ступил здесь своей ногой). If that isn't Egyptian handiwork, all I have to say is it is very like it (если это и не дело рук египтян, то все, что я могу сказать, что /оно/ очень на то похоже; handiwork— ручная работа; изделие, сделанное вручную)."

By midday we had advanced sufficiently far down the mountain (к полудню мы продвинулись достаточно далеко вниз = мы достаточно спустились по /склону/ горы) to reach the region where wood was to be met with (чтобы добраться до того района, где начинался лес: «где с лесом встречалась /гора/»; region— пространство, территория, область).


"Well," said Sir Henry, after inspecting this ancient work of art, "it is very well to call this Solomon's Road, but my humble opinion is that the Egyptians have been here before Solomon's people ever set a foot on it. If that isn't Egyptian handiwork, all I have to say is it is very like it."

By midday we had advanced sufficiently far down the mountain to reach the region where wood was to be met with.


First we came to scattered bushes which grew more and more frequent (сперва мы пришли к редким кустарникам, которые встречались все чаще и чаще: «росли все более и более часто»; to scatter — разбрасывать, рассыпать), till at last we found the road winding through a vast grove of silver-trees (пока, наконец, мы не обнаружили, что дорога вьется по большой роще из серебристых деревьев) similar to those which are to be seen on the slopes of Table Mountain[3] at Cape Town (похожих на те, которые встречаются: «которые можно увидеть» на склонах Столовой горы в Кейптауне). I had never before met with them in all my wanderings (я никогда прежде не встречал их во всех своих странствиях), except at the Cape (за исключением как в Кейптауне), and their appearance here astonished me greatly (и их появление здесь сильно меня удивило; appearance — внешний вид, наружность; появление/в поле зрения/).


First we came to scattered bushes which grew more and more frequent, till at last we found the road winding through a vast grove of silver-trees similar to those which are to be seen on the slopes of Table Mountain at Cape Town. I had never before met with them in all my wanderings, except at the Cape, and their appearance here astonished me greatly.


"Ah!" said Good, surveying these shining-leaved trees with evident enthusiasm (рассматривая эти деревья с блестящими листьями с очевидным воодушевлением), "here is lots of wood, let us stop and cook some dinner (здесь полно дров, давайте остановимся и приготовим обед; wood — лес, роща; дрова, древесное топливо); I have about digested that raw meat (я уже почти что переварил то сырое мясо)."

Nobody objected to this (никто не /стал/ возражать против этого), so, leaving the road, we made our way to a stream (поэтому, свернув с дороги, мы подошли к ручью; to leave — уходить, уезжать) which was babbling away not far off (журчавшему неподалеку; to babble — лепетать, бормотать; журчать/о ручейке и т.п./), and soon had a goodly fire of dry boughs blazing (и вскоре отличный костер из сухих веток уже горел ярким пламенем; goodly — красивый, миловидный; большой, крупный; bough — сук; blaze — яркий огонь, пламя; to blaze — гореть ярким пламенем). Cutting off some substantial hunks from the flesh of the inco which we had brought with us (отрезав несколько больших кусков от мяса инко, которое мы принесли с собой; substantial — крепкий, прочный; достаточный/по количеству/; hunk — /разг./ большой кусок, ломоть), we proceeded to toast them on the ends of sharp sticks (мы стали поджаривать их, /насадив/ на концы острых палок; to proceed — продолжать/путь/; переходить, приступать/к чему-либо/), as one sees the Kaffirs do (как обычно это делают кафры: «как можно видеть, как это делают кафры»), and ate them with relish (и съели их с удовольствием; relish — /приятный/ вкус, привкус, запах; удовольствие, вкус, смак/с которым выполняется какое-либо действие/).


"Ah!" said Good, surveying these shining-leaved trees with evident enthusiasm, "here is lots of wood, let us stop and cook some dinner; I have about digested that raw meat."

Nobody objected to this, so, leaving the road, we made our way to a stream which was babbling away not far off, and soon had a goodly fire of dry boughs blazing. Cutting off some substantial hunks from the flesh of the inco which we had brought with us, we proceeded to toast them on the ends of sharp sticks, as one sees the Kaffirs do, and ate them with relish.


After filling ourselves, we lit our pipes and gave ourselves up to enjoyment (насытившись, мы разожгли свои трубки и стали предаваться наслаждению; to fill — наполнять, переполнять; накормить, насытить; to give oneself up — сдаваться), which, compared to the hardships we had recently undergone, seemed almost heavenly (которое, в сравнении = по контрасту с теми лишениями, которые мы недавно перенесли, казалось почти что божественным; to compare — сравнивать, сверять).

The brook, of which the banks were clothed with dense masses of a gigantic species of maidenhair fern (ручей, чьи берега были покрыты густыми зарослями огромных папоротников; to clothe — одевать, надевать; покрывать, укрывать; mass — масса; множество, большое количество; maidenhair — адиантум; fern — папоротник/мужской/) interspersed with feathery tufts of wild asparagus (вперемежку с воздушными розетками дикорастущей спаржи; to intersperse — разбрасывать, раскидывать; вставлять в промежутки, вкраплять; feathery — покрытый перьями/о птице/; тонкий, воздушный/похожий на перо по легкости/; feather— перо; tuft — пучок/перьев, травы, волос и т.д./), babbled away merrily at our side (весело журчал рядом с нами; side — стенка; место рядом; at smb.'s side — рядом с кем-либо), the soft air murmured through the leaves of the silver-trees (мягкий ветерок шелестел в листве серебристых деревьев; air — воздух; легкий ветерок; to murmur — говорить тихо, шептать; шелестеть), doves cooed around (голуби ворковали /вокруг/; to coo — ворковать), and bright-winged birds flashed like living gems from bough to bough (и птицы с яркими крыльями порхали, подобно живым самоцветам, с ветки на ветку; to flash — вспыхивать; промелькнуть, промчаться; gem — драгоценный камень). It was like Paradise (это было похоже на рай).


After filling ourselves, we lit our pipes and gave ourselves up to enjoyment, which, compared to the hardships we had recently undergone, seemed almost heavenly.

The brook, of which the banks were clothed with dense masses of a gigantic species of maidenhair fern interspersed with feathery tufts of wild asparagus, babbled away merrily at our side, the soft air murmured through the leaves of the silver-trees, doves cooed around, and bright-winged birds flashed like living gems from bough to bough. It was like Paradise.


The magic of the place (волшебство этого места), combined with the overwhelming sense of dangers left behind (в сочетании с переполняющим /нас/ ощущением опасностей, оставшихся позади; to combine — объединять, сочетать; to overwhelm — преодолеть, подавить; овладевать, переполнять/о чувстве/) and of the promised land reached at last (и /ощущением/ достигнутой, наконец, земли обетованной; to promise — обещать; promised — обещанный; библ. обетованный), seemed to charm us into silence (казалось, очаровали нас и заставили замолчать; charm — шарм, обаяние; заклинание, магическая формула; to charm — очаровывать, околдовывать). Sir Henry and Umbopa sat conversing in, a mixture of broken English and Kitchen Zulu in a low voice, but earnestly enough (сэр Генри и Амбопа сидели и тихо, но достаточно живо, разговаривали, на смеси ломанного английского и зулусского; mixture — перемешивание, смешивание; смесь; broken — разбитый, сломанный; ломаный/о языке, речи/; kitchen — кухня; здесь имеется в виду смесь языков, на которых объясняются местные жители/разных племен/; earnest — серьезный, важный; искренний, убежденный), and I lay, with my eyes half shut, upon that fragrant bed of fern and watched them (а я, лежа с полузакрытыми глазами на ароматном ложе из папоротника, наблюдал за ними). Presently I missed Good, and looked to see what had become of him (вскоре я обнаружил отсутствие Гуда и стал искать его взглядом, чтобы увидеть, где он: «стал смотреть, чтобы увидеть, что с ним случилось»; to miss— потерпеть неудачу; обнаружить отсутствие /чего-либо/; to become— делаться, становиться; случаться). As I did so I observed him sitting by the bank of the stream (когда я /огляделся/, я обнаружил, что он сидит на берегу ручья), in which he had been bathing (в котором он уже искупался).


The magic of the place, combined with the overwhelming sense of dangers left behind and of the promised land reached at last, seemed to charm us into silence. Sir Henry and Umbopa sat conversing in, a mixture of broken English and Kitchen Zulu in a low voice, but earnestly enough, and I lay, with my eyes half shut, upon that fragrant bed of fern and watched them. Presently I missed Good, and looked to see what had become of him. As I did so I observed him sitting by the bank of the stream, in which he had been bathing.


He had nothing on but his flannel shirt (на нем не было ничего, кроме фланелевой рубашки = он был в одной фланелевой рубашке), and, his natural habits of extreme neatness having reasserted themselves (и поскольку его обычные привычки к чрезвычайной аккуратности снова вернулись; natural — естественный, природный; присущий, врожденный; to reassert — заново подтверждать, вновь заявлять), was actively employed in making a most elaborate toilet (он был энергично занят тщательным приведением себя в порядок; to employ — предоставлять работу, нанимать; заниматься/чем-либо/; toilet — туалет, одевание; to make one’s toilet — совершать туалет, приводить себя в порядок; elaborate — тщательно/детально разработанный; старательный, аккуратный). He had washed his gutta-percha collar (он выстирал свой гуттаперчевый воротничок; to wash — мыть; стирать), thoroughly shaken out his trousers, coat, and waistcoat (тщательно вытряс /пыль/ из брюк, куртки и жилета), and was now folding them up neatly till he was ready to put them on (и теперь аккуратно их складывал /на хранение/ до того момента, когда он снова будет готов их надеть), shaking his head sadly as he did so over the numerous rents and tears in them (печально качая при этом: «когда он это делал» головой /при виде/ многочисленных прорех и дыр в них; rent — дыра, отверстие, прореха; tear — дыра, прореха) which had naturally resulted from our frightful journey (которые естественно появились в результате нашего ужасного путешествия; to result — следовать, происходить в результате).


He had nothing on but his flannel shirt, and, his natural habits of extreme neatness having reasserted themselves, was actively employed in making a most elaborate toilet. He had washed his gutta-percha collar, thoroughly shaken out his trousers, coat, and waistcoat, and was now folding them up neatly till he was ready to put them on, shaking his head sadly as he did so over the numerous rents and tears in them which had naturally resulted from our frightful journey.


Then he took his boots (затем он взял свои ботинки), scrubbed them with a handful of fern (потер их пучком папоротника; handful — пригоршня, горсть; небольшое количество), and finally rubbed them over with a piece of fat (и, наконец, стал тереть их кусочком жира; to rub — тереть; натирать, начищать) which he had carefully saved from the inco meat (который он тщательно приберег, /вырезав/ из мяса инко; to save — спасать, уберегать; приберегать, оставлять), till they looked, comparatively speaking, respectable (/и тер их/ до тех пор, пока они, относительно говоря, не приняли пристойный вид; respectable — почтенный, представительный; приемлемый, приличный). Having inspected them judiciously through his eye-glass (оглядев их внимательно в монокль; judiciously — благоразумно, рассудительно), he put them on and began a fresh operation (он надел их и принялся за следующую операцию; fresh — свежий; новый, дополнительный). From a little bag he carried he produced a pocket-comb (из небольшой сумки, которую он носил с собой, он извлек карманную расческу; to produce — производить, выпускать; представлять, предъявлять) in which was fixed a tiny looking-glass and in this surveyed himself (в которую было вставлено крошечное зеркало, и стал себя оглядывать /в нем/; to fix — укреплять, прикреплять). Apparently he was not satisfied (по-видимому, он не был удовлетворен), for he proceeded to do his hair with great care (потому что он продолжил причесываться с большой тщательностью; hair — волосы; to do one’s hair — причесываться, делать прическу; care — забота, попечение; внимательность, тщательность).


Then he took his boots, scrubbed them with a handful of fern, and finally rubbed them over with a piece of fat which he had carefully saved from the inco meat, till they looked, comparatively speaking, respectable. Having inspected them judiciously through his eye-glass, he put them on and began a fresh operation. From a little bag he carried he produced a pocket-comb in which was fixed a tiny looking-glass and in this surveyed himself. Apparently he was not satisfied, for he proceeded to do his hair with great care.


Then came a pause while he again contemplated the effect (затем последовала пауза, во время которой он снова пристально оглядел результат; to contemplate — обозревать, разглядывать, созерцать); still it was not satisfactory (и снова он = результат не был удовлетворительным). He felt his chin (он ощупал свой подбородок), on which was now the accumulated scrub of a ten days' beard (на котором теперь была десятидневная жесткая щетина: «выросшая щетка десятидневной бороды»; to accumulate — аккумулировать, накапливать; scrub — кустарник, низкая поросль; жесткая щетка, колючие усы).

"Surely (конечно же)," thought I (подумал я); "he is not going to try and shave (он не собирается пытаться побриться = неужто он попытается еще и побриться)." But so it was (но так оно и было). Taking the piece of fat with which he had greased his boots (взяв кусок того жира, которым он смазывал свои ботинки; grease — топленое сало, жир; to grease — пачкать, марать, загрязнять; смазывать/жиром и т.п./), he washed it carefully in the stream (он тщательно обмыл его в ручье). Then diving again into the bag (затем, снова погрузив руку в свою сумку; to dive — нырять, бросаться в воду; совать руку куда-либо), he brought out a little pocket razor with a guard to it (он вытащил маленькую карманную безопасную бритву: «бритву с предохранительным приспособлением к ней»; guard — охрана, защита; предохранительное приспособление), such as are sold to people afraid of cutting themselves (такие /бритвы/ покупают люди, которые боятся порезаться: «похожие на те /бритвы/, которые продаются людям, которые боятся порезаться»), or to those about to undertake a sea voyage (или те /люди/, которые собираются предпринять/совершить морское путешествие).


Then came a pause while he again contemplated the effect; still it was not satisfactory. He felt his chin, on which was now the accumulated scrub of a ten days' beard. "Surely," thought I; "he is not going to try and shave." But so it was. Taking the piece of fat with which he had greased his boots, he washed it carefully in the stream. Then diving again into the bag, he brought out a little pocket razor with a guard to it, such as are sold to people afraid of cutting themselves, or to those about to undertake a sea voyage.


Then he vigorously scrubbed his face and chin with the fat and began (затем он энергично натер лицо и подбородок тем самым жиром и приступил /к бритью/; to scrub — мыть, скрести/обыкн. моющим средством и щеткой/; растирать, натирать). But it was evidently a painful process (но, очевидно, это был болезненный процесс), for he groaned very much over it (потому что он сильно стонал / из-за него/), and I was convulsed with inward laughter (а я сотрясался про себя от смеха; to convulse — трясти, сотрясать; вызывать приступ/смеха/, заставить задрожать/от смеха, горя и т.п./; inward — внутренний, находящийся внутри; внутренний, душевный) as I watched him struggling with that stubbly beard (когда я наблюдал, как он сражается с той колючей бородой; stubbly — покрытый стерней; щетинистый, колючий/о бороде и т.п./). It seemed so very odd that a man should take the trouble to shave himself with a piece of fat (казалось настолько чрезвычайно странным, что человек захочет брать на себя труд и бриться при помощи куска жира; trouble — беспокойство, волнение; затруднение, трудность; to take the trouble /to do smth./ — взять на себя труд/сделать что-либо/) in such a place and under such circumstances (в таком месте и при таких обстоятельствах). At last he succeeded in getting the worst of the scrub off the right side of his face and chin (наконец ему удалось избавиться от самой густой: «наихудшей» щетины на правой стороне лица и подбородка; to get off — сойти, слезть; снимать/платье, обувь и т.п./), when suddenly I, who was watching, became aware of a flash of light that passed just by his head (когда внезапно я, наблюдая за ним: «который наблюдал», увидел, как что-то, словно молния, пронеслось рядом с его головой; aware — знающий, осведомленный; flash — вспышка, сверкание; light — свет, освещение; ср.: flash of lightning — вспышка молнии).


Then he vigorously scrubbed his face and chin with the fat and began. But it was evidently a painful process, for he groaned very much over it, and I was convulsed with inward laughter as I watched him struggling with that stubbly beard. It seemed so very odd that a man should take the trouble to shave himself with a piece of fat in such a place and under such circumstances. At last he succeeded in getting the worst of the scrub off the right side of his face and chin, when suddenly I, who was watching, became aware of a flash of light that passed just by his head.


Good sprang up with a profane exclamation (Гуд вскочил /на ноги/ с ругательством: «с грубым восклицанием») (if it had not been a safety razor he would certainly have cut his throat (и если бы у него была не безопасная бритва, то он точно бы перерезал себе горло)), and so did I, without the exclamation, and this was what I saw (вскочил на ноги: «поступил так же» и я, но без ругательств, и вот что я увидел; exclamation — восклицание). Standing there, not more than twenty paces from where I was, and ten from Good, was a group of men (не более чем в двадцати шагах от того места, где находился я, и в десяти от Гуда, стояла группа мужчин; pace — шаг; длина шага).


Good sprang up with a profane exclamation (if it had not been a safety razor he would certainly have cut his throat), and so did I, without the exclamation, and this was what I saw. Standing there, not more than twenty paces from where I was, and ten from Good, was a group of men.


They were very tall and copper-colored (все они были высокого роста, с медно-красным цветом кожи; copper — медный; медно-красный/о цвете/), and some of them wore great plumes of black feathers and short cloaks of leopard skins (и на некоторых из них были большие султаны из черных перьев и короткие плащи из шкур леопарда; to wear — быть одетым во что-либо, носить одежду и т.п.; plume — перо; султан/украшение из перьев/, плюмаж); this was all I noticed at the moment (вот и все, что я заметил в то мгновение).

In front of them stood a youth of about seventeen (перед ними стоял юноша лет семнадцати; in front of — перед, впереди), his hand still raised and his body bent forward (его рука все еще была поднята, а тело наклонено вперед) in the attitude of a Grecian statue of a spear thrower (в позе греческой статуи копьеметателя; attitude — позиция, отношение; поза, осанка; to throw — бросать, кидать, метать; thrower — метатель). Evidently the flash of light had been a weapon (очевидно, что той вспышкой /света, промелькнувшей, словно молния/ было какое-то оружие), and he had thrown it (и что он-то его и бросил).


They were very tall and copper-colored, and some of them wore great plumes of black feathers and short cloaks of leopard skins; this was all I noticed at the moment. In front of them stood a youth of about seventeen, his hand still raised and his body bent forward in the attitude of a Grecian statue of a spear thrower. Evidently the flash of light had been a weapon, and he had thrown it.


As I looked an old, soldier-like looking man stepped forward out of the group (пока я смотрел /на них/, один старый, похожий на воина мужчина, сделал шаг вперед из общей группы; soldier — военнослужащий, военный; боец, воин), and catching the youth by the arm said something to him (и, схватив юношу за руку, что-то сказал ему). Then they advanced upon us (затем они стали приближаться к нам).

Sir Henry, Good, and Umbopa had by this time seized their rifles and lifted them threateningly (сэр Генри, Гуд и Амбопа к этому времени уже схватили свои винтовки и угрожающе подняли их; to threaten— грозить, угрожать). The party of natives still came on (группа туземцев все еще приближалась). It struck me that they could not know what rifles were (мне в голову пришло, что они не могут знать, что такое винтовки), or they would not have treated them with such contempt (а то они бы не отнеслись к ним с таким презрением; to treat— обращаться, обходиться, вести себя по отношению к кому-либо как-либо).


As I looked an old, soldier-like looking man stepped forward out of the group, and catching the youth by the arm said something to him. Then they advanced upon us.

Sir Henry, Good, and Umbopa had by this time seized their rifles and lifted them threateningly. The party of natives still came on. It struck me that they could not know what rifles were, or they would not have treated them with such contempt.


"Put down your guns (опустите ружья)!" I hallooed to the others (громко крикнул я остальным; to halloo — натравливать собак; громко кричать, криком привлекать внимание), seeing that our only chance of safety in conciliation (видя, что нашим единственным шансом на спасение было примирение; safety — безопасность, сохранность). They obeyed, and, walking to the front (они послушали меня, и, выйдя вперед; to obey — подчиняться, повиноваться), I addressed the elderly man who had checked the youth (я обратился к тому самому пожилому мужчине, который /только что/ одернул юношу; to check — останавливать, препятствовать/продвижению/; сдерживать, обуздывать).

"Greeting (приветствую)," I said, in Zulu, not knowing what language to use (сказал я по-зулусски, не зная какой язык употребить). To my surprise I was understood (к моему удивлению, меня поняли).

"Greeting (приветствую)," answered the man, not, indeed, in the same tongue (ответил тот мужчина, на самом деле не на том же самом языке), but in a dialect so closely allied to it (а на каком-то диалекте, который был настолько близок к нему; to ally— вступать в союз, объединяться; быть связанным родственными узами, общностью происхождения и т.п.; allied— союзный; родственный, похожий) that neither Umbopa nor myself had any difficulty in understanding it (что ни у Амбопы, ни у меня не было никаких трудностей в его понимании).


"Put down your guns!" I hallooed to the others, seeing that our only chance of safety in conciliation. They obeyed, and, walking to the front, I addressed the elderly man who had checked the youth.

"Greeting," I said, in Zulu, not knowing what language to use. To my surprise I was understood.

"Greeting," answered the man, not, indeed, in the same tongue, but in a dialect so closely allied to it that neither Umbopa nor myself had any difficulty in understanding it.


Indeed, as we afterwards found out (на самом деле, как мы впоследствии узнали), the language spoken by this people was an old-fashioned form of the Zulu tongue (язык, на котором говорили эти люди, был старой формой зулусского языка; old-fashioned — старомодный, вышедший из моды; устарелый, вышедший из употребления), bearing about the same relationship to it that the English of Chaucer[4] does to the English of the nineteenth century (и соотносился /с зулусским языком/ примерно также, как английский язык Чосера с английским языком девятнадцатого века; relationship — родство; взаимоотношение, взаимосвязь to bear a relationship to smth. — иметь отношение к чему-либо).


Indeed, as we afterwards found out, the language spoken by this people was an old—fashioned form of the Zulu tongue, bearing about the same relationship to it that the English of Chaucer does to the English of the nineteenth century.


"Whence come ye (откуда вы пришли; ye = you)?" he went on (продолжил он), "what are ye (кто вы такие)? and why are the faces of three of ye white (и почему лица у вас троих белы), and the face of the fourth as the face of our mother's sons (а лицо четвертого такое же, как лица сыновей наших матерей)?" and he pointed to Umbopa (и он указал /пальцем/ на Амбопу). I looked at Umbopa as he said it (я взглянул на Амбопу, когда он это сказал), and it flashed across me that he was right (и меня вдруг осенило, что он был прав; to flash — вспыхивать; внезапно приходить в голову, блеснуть/о мысли, догадке и т.п./). Umbopa was like the faces of the men before me (Амбопа был похож /лицом/ на /лица/ мужчин, стоявших передо мной); so was his great form (также как и своим крупным телосложением; form — форма, внешний вид; фигура/человека/). But I had not time to reflect on this coincidence (но у меня не было времени размышлять об этом совпадении; to reflect — отражать; раздумывать, размышлять).

"We are strangers, and come in peace (мы чужеземцы, и мы пришли с миром)," I answered, speaking very slow, so that he might understand me (ответил я, говоря очень медленно, чтобы он мог понять меня), "and this man is our servant (и этот человек наш слуга)."


"Whence come ye?" he went on, "what are ye? and why are the faces of three of ye white, and the face of the fourth as the face of our mother's sons?" and he pointed to Umbopa. I looked at Umbopa as he said it, and it flashed across me that he was right. Umbopa was like the faces of the men before me; so was his great form. But I had not time to reflect on this coincidence.

"We are strangers, and come in peace," I answered, speaking very slow, so that he might understand me, "and this man is our servant."


"Ye lie (ты лжешь)," he answered (ответил он), "no strangers can cross the mountains where all things die (никакие чужеземцы не могут перейти через горы, где умирают все /живые существа/; thing — вещь, предмет; живое существо/о животном, человеке/). But what do your lies matter (но какое значение имеет твоя ложь); if ye are strangers then ye must die (если вы чужеземцы, то вы должны умереть), for no strangers may live in the land of the Kukuanas (потому что чужеземцы не могут жить на земле кукуанов). It is the king's law (это закон короля). Prepare then to die, O strangers (приготовьтесь умереть, о чужеземцы)!"

I was slightly staggered at this (я был немного поражен /этими словами/; to stagger — идти шатаясь; ошеломлять, поражать), more especially as I saw the hands of some of the party of men steal down to their sides (особенно после того, как я увидел, что руки нескольких мужчин из группы скользнули вниз /по бокам/; to steal — воровать, украсть; скользнуть/куда-либо/), where hung on each what looked to me like a large and heavy knife (где на каждом /боку/ висело по большому и тяжелому ножу: «где висели на каждом /боку/ какие-то предметы, которые показались мне большими и тяжелыми ножами»).


"Ye lie," he answered, "no strangers can cross the mountains where all things die. But what do your lies matter; if ye are strangers then ye must die, for no strangers may live in the land of the Kukuanas. It is the king's law. Prepare then to die, O strangers!"

I was slightly staggered at this, more especially as I saw the hands of some of the party of men steal down to their sides, where hung on each what looked to me like a large and heavy knife.


"What does that beggar say (что говорит этот плут; beggar — попрошайка, нищий; малый, плут)?" asked Good.

"He says we are going to be scragged (он говорит, что они собираются нас убить; to scrag— свернуть шею; задушить)," I answered, grimly (мрачно ответил я).

"Oh, Lord (о Господи)," groaned Good (простонал Гуд); and, as was his way when perplexed (и, по своей привычке, /которой он следовал/, когда был ошарашен /чем-либо/; way— путь, дорога; манера, привычка; to perplex— ставить в тупик, приводить в недоумение), put his hand to his false teeth (положил руку на свою вставную челюсть), dragging the top set down (потянул верхний ряд /зубов/ вниз; to drag— тащить /волоком/; тянуть; set— комплект, набор) and allowing them to fly back to his jaw with a snap (и отпустил его, вследствие чего он с щелчком отлетел назад: «и позволил им отлететь назад, к челюсти, с щелчком»; snap— треск; щелканье, щелчок; to allow— позволять, разрешать). It was a most fortunate move (это движение оказалось чрезвычайно удачным), for next second the dignified crowd of Kukuanas gave a simultaneous yell of horror (так как уже в следующую секунду горделивая толпа кукуанов хором завопила от ужаса; simultaneous— одновременный, синхронный; совместный), and bolted back some yards (и отбежала на несколько ярдов /от нас/; to bolt— быстро двигаться; нестись стрелой, убегать).


"What does that beggar say?" asked Good.

"He says we are going to be scragged," I answered, grimly.

"Oh, Lord," groaned Good; and, as was his way when perplexed, put his hand to his false teeth, dragging the top set down and allowing them to fly back to his jaw with a snap. It was a most fortunate move, for next second the dignified crowd of Kukuanas gave a simultaneous yell of horror, and bolted back some yards.


"What's up (что случилось)?" said I.

"It's his teeth (это его зубы)," whispered Sir Henry, excitedly (взволнованно прошептал сэр Генри; to excite — возбуждать, волновать). "He moved them (он ими подвигал). Take them out, Good, take them out (вытащите их, Гуд, вытащите)!"

He obeyed, slipping the set into the sleeve of his flannel shirt (он повиновался и незаметно вложил их в рукав своей фланелевой рубашки; to slip — скользить; сделать что-либо тихо и незаметно).

In another second curiosity had overcome fear (в следующую секунду любопытство превзошло страх), and the men advanced slowly (и мужчины стали медленно подходить). Apparently they had now forgotten their amiable intentions of doing for us (очевидно, что они теперь уже позабыли о своем любезном намерении убить нас; to do for smb. — губить кого-либо).


"What's up?" said I.

"It's his teeth," whispered Sir Henry, excitedly. "He moved them. Take them out, Good, take them out!"

He obeyed, slipping the set into the sleeve of his flannel shirt.

In another second curiosity had overcome fear, and the men advanced slowly. Apparently they had now forgotten their amiable intentions of doing for us.


"How is it, O strangers (как же так, о чужестранцы)," asked the old man, solemnly (торжественно спросил старик), "that the teeth of the man (что зубы этого человека)" (pointing to Good, who had nothing on but a flannel shirt (указывая на Гуда, на котором была только фланелевая рубашка), and had only half finished his shaving (и который только наполовину закончил бритье)) "whose body is clothed, and whose legs are bare (чье тело одето, а ноги — голы), who grows hair on one side of his sickly face and not on the other (у которого волосы растут: «который растит волосы» на одной половине его болезненного/бледного лица, а на другой не растут; sickly — болезненный, хилый; болезненный, нездоровый, бледный), and who has one shining and transparent eye (и у которого есть один блестящий и прозрачный глаз), move of themselves (двигаются сами по себе), coming away from the jaws and returning of their own will (выходят изо рта и возвращаются /на место/ по своей собственной воле; jaw — челюсть; jaws — рот, пасть)?"


"How is it, O strangers," asked the old man, solemnly, "that the teeth of the man" (pointing to Good, who had nothing on but a flannel shirt, and had only half finished his shaving) "whose body is clothed, and whose legs are bare, who grows hair on one side of his sickly face and not on the other, and who has one shining and transparent eye, move of themselves, coming away from the jaws and returning of their own will?"


"Open your mouth (откройте рот)," I said to Good, who promptly curled up his lips (сказал я Гуду, который тут же скривил губы; to curl — виться/оволосах/; кривить, искривлять; to curl one's lips — презрительно кривить губы) and grinned at the old gentleman like an angry dog (и осклабился, /глядя/ на старика, словно злая собака; gentleman — хорошо воспитанный и порядочный человек, джентльмен; господин, мужчина; angry — рассерженный, сердитый), revealing to their astonished gaze two thin red lines of gum (открывая их изумленным взорам две тонкие красные линии десен; gum — десна; челюсть/чаще всего— беззубая челюсть/) as utterly innocent of ivories as a new-born elephant (совершенно лишенные зубов, словно /десны без бивней/ у только что родившегося слоненка; innocent — невинный; лишенный/чего-либо/; ivory — слоновая кость; бивни, клыки; ivories — сл. зубы). His audience gasped (его зрители ахнули).

"Where are his teeth (где его зубы)?" they shouted (закричали они); "with our eyes we saw them (мы видели их своими собственными глазами)."


"Open your mouth," I said to Good, who promptly curled up his lips and grinned at the old gentleman like an angry dog, revealing to their astonished gaze two thin red lines of gum as utterly innocent of ivories as a new-born elephant. His audience gasped.

"Where are his teeth?" they shouted; "with our eyes we saw them."


Turning his head slowly and with a gesture of ineffable contempt (медленно повернув голову, жестом невыразимого презрения), Good swept his hand across his mouth (Гуд провел рукой по рту; to sweep — мести, подметать; касаться, проводить/рукой/). Then he grinned again, and lo! there were two rows of lovely teeth (затем он снова осклабился, и вот, смотри-ка, /у него во рту снова/ были два ряда прекрасных зубов; lo! — вот!, слушай!, смотри!).

The young man who had flung the knife (молодой человек, который метнул /в Гуда/ нож) threw himself down on the grass and gave vent to a prolonged howl of terror (бросился ничком на траву и разразился длительным = протяжным криком ужаса; vent — входное или выходное отверстие, отдушина; выражение/чувств/, выход; to give vent to — дать выход чему-либо); and as for the old gentleman, his knees knocked together with fear (что же до старика, то его колени задрожали: «застучали друг о друга» от страха).

"I see that ye are spirits (я вижу, что вы духи; spirit — дух, духовное начало, душа; дух, привидение)," he said, falteringly (произнес он, запинаясь; to falter — спотыкаться; запинаться, говорить неуверенно); "did ever man born of woman have hair on one side of his face and not on the other (разве /хоть у одного/ человека, рожденного женщиной, были ли когда-нибудь волосы на одной стороне лица, и не было волос на другой), or a round and transparent eye (/или был ли у кого-либо/ круглый и прозрачный глаз), or teeth which moved and melted away and grew again (или зубы, которые двигались бы и исчезали, а потом вырастали снова; to melt — таять; уменьшаться, исчезать)? Pardon us, O my lords (простите нас, о мои повелители)."


Turning his head slowly and with a gesture of ineffable contempt, Good swept his hand across his mouth. Then he grinned again, and lo! there were two rows of lovely teeth.

The young man who had flung the knife threw himself down on the grass and gave vent to a prolonged howl of terror; and as for the old gentleman, his knees knocked together with fear.

"I see that ye are spirits," he said, falteringly; "did ever man born of woman have hair on one side of his face and not on the other, or a round and transparent eye, or teeth which moved and melted away and grew again? Pardon us, O my lords."


Here was luck indeed (/нам/ действительно повезло; luck — фортуна, судьба; везение, удача), and, needless to say, I jumped at the chance (и, надо ли говорить, что я ухватился за этот шанс; needless — ненужный, излишний; needless to say... — не приходится и говорить..., не говоря уже о...; to jump — прыгать, скакать; to jump at smth. — охотно принимать что-либо, ухватиться за что-либо).

"It is granted (прощаем: «оно = прощение даровано»; to grant — даровать, жаловать; to grant a pardon — даровать прощение)," I said, with an imperial smile (сказал я с величавой улыбкой; imperial — имперский; величественный, величавый). "Nay, ye shall know the truth (что ж, вы должны узнать правду). We come from another world (мы прибыли из другого мира), though we are men such as ye (хотя мы и люди, как вы); we come (мы прибыли)," I went on (продолжил я), "from the biggest star that shines at night (с самой большой звезды, что светит по ночам)."

"Oh! oh!" groaned the chorus of astonished aborigines (простонал хор удивленных аборигенов).


Here was luck indeed, and, needless to say, I jumped at the chance.

"It is granted," I said, with an imperial smile. "Nay, ye shall know the truth. We come from another world, though we are men such as ye; we come," I went on, "from the biggest star that shines at night."

"Oh! oh!" groaned the chorus of astonished aborigines.


"Yes," I went on, "we do, indeed (мы действительно прибыли /со звезды/);" and I again smiled benignly as I uttered that amazing lie (и я снова милостиво улыбнулся, произнеся эту удивительную ложь). "We come to stay with you a little while (мы пришли, чтобы погостить у вас недолго; to stay— оставаться, не уходить; останавливаться, гостить), and bless you by our sojourn (и осчастливить вас своим пребыванием; to bless— благословить, освящать; делать счастливым, осчастливливать; sojourn— /временное/ пребывание). Ye will see, O friends, that I have prepared myself by learning your language (вы поймете, о друзья, что я подготовился /к встрече с вами/, изучив ваш язык)."

"It is so (это так), it is so," said the chorus (подхватил хор).

"Only, my lord (только, мой повелитель)," put in the old gentleman (вставил словечко старик; to put in — вставлять, всовывать; прерывать разговор, вставлять/слова/ в разговор), "thou hast learned it very badly (ты изучил его очень плохо)."

I cast an indignant glance at him and he quailed (я бросил на него возмущенный/негодующий взгляд, и он испугался; to quail— трусить, приходить в ужас).


"Yes," I went on, "we do, indeed;" and I again smiled benignly as I uttered that amazing lie. "We come to stay with you a little while, and bless you by our sojourn. Ye will see, O friends, that I have prepared myself by learning your language."

"It is so, it is so," said the chorus.

"Only, my lord," put in the old gentleman, "thou hast learned it very badly."

I cast an indignant glance at him and he quailed.


"Now, friends (итак, друзья)," I continued (продолжил я), "ye might think that after so long a journey (вы, возможно, сочтете, что после такого долгого путешествия) we should find it in our hearts to avenge such a reception (мы пожелаем отомстить за такой прием; to find in one's heart — желать, иметь склонность с делать что-либо; reception — прием, получение; прием/гостей, официальных представителей и т.п./), mayhap to strike cold in death the impious hand that (и, возможно, сразить насмерть ту нечестивую руку; cold — холодный; без сознания, мертвый) — that, in short — threw a knife at the head of him whose teeth come and go (которая, короче говоря, бросила нож в голову того, чьи зубы /умеют/ приходить и уходить = то появляются, то исчезают)."

"Spare him, my lords (пощадите его, мои повелители; to spare — беречь, сберегать; щадить)," said the old man, in supplication (сказал старик с мольбой); "he is the king's son (это сын короля), and I am his uncle (а я — его дядя). If anything befalls him his blood will be required at my hands (если что-нибудь случится с ним, его кровь будет стребована с моих рук = отвечать придется мне; to require— приказывать, требовать; требовать /чего-либо/)."

"Yes, that is certainly so (да, это действительно так)," put in the young man with great emphasis (произнес юноша, с особым значением; emphasis— подчеркивание, ударение).


"Now, friends," I continued, "ye might think that after so long a journey we should find it in our hearts to avenge such a reception, mayhap to strike cold in death the impious hand that — that, in short — threw a knife at the head of him whose teeth come and go."

"Spare him, my lords," said the old man, in supplication; "he is the king's son, and I am his uncle. If anything befalls him his blood will be required at my hands."

"Yes, that is certainly so," put in the young man with great emphasis.


"You may perhaps doubt our power to avenge (возможно, ты сомневаешься в нашей способности отомстить; power — сила, мощь; способность, возможность)," I went on, heedless of this by-play (продолжал я, не обращая внимания на его слова; byplay — побочная/часто немая/сцена, эпизод/в пьесе/). "Stay, I will show you (подожди, я покажу тебе). Here, you dog and slave (эй, ты, собака и раб)" (addressing Umbopa in a savage tone (обратился я к Амбопе свирепым тоном; savage — дикий, варварский; свирепый, жестокий)), "give me the magic tube that speaks (подай мне волшебную трубку, которая разговаривает);" and I tipped a wink towards my express rifle (и я подмигнул, указывая на свою винтовку "экспресс"; to tip — предоставлять частную или конфиденциальную информацию/о возможном победителе, о выгодной сделке и т.п./; намекать, предупреждать; wink — моргание; подмигивание).

Umbopa rose to the occasion (Амбопа оказался на высоте положения; to rise — восходить; быть в состоянии справиться/с чем-то/; to rise to the occasion — оказаться на высоте положения), and with something as nearly resembling a grin as I have ever seen on his dignified face (и, с таким выражением, которое почти что напоминало усмешку, и которого я никогда раньше не видел на его горделивом лице; to resemble — походить, иметь сходство), handed me the rifle (вручил мне винтовку; hand — рука; to hand — передавать, вручать).

"It is here, O lord of lords (вот она, о, повелитель повелителей)," he said, with a deep obeisance (сказал он и низко: «глубоко» поклонился; obeisance — почтительный поклон, реверанс).


"You may perhaps doubt our power to avenge," I went on, heedless of this by-play. "Stay, I will show you. Here, you dog and slave" (addressing Umbopa in a savage tone), "give me the magic tube that speaks;" and I tipped a wink towards my express rifle.

Umbopa rose to the occasion, and with something as nearly resembling a grin as I have ever seen on his dignified face, handed me the rifle.

"It is here, O lord of lords," he said, with a deep obeisance.


Now, just before I asked for the rifle I had perceived a little klipspringer[5] antelope (так вот, как раз перед тем, как я попросил /подать мне/ винтовку, я разглядел маленькую антилопу) standing on a mass of rock about seventy yards away (стоявшую на скале на расстоянии ярдов семидесяти /от нас/; mass — масса; куча, груда; mass of rock — каменнаяглыба, грудакамня), and determined to risk a shot at it (и принял решение рискнуть и выстрелить в нее).

"Ye see that buck (видите ли вы того самца /антилопы/)," I said, pointing the animal out to the party before me (сказал я, указывая на животное, /обращаясь/ к группе /мужчин, стоявших/ передо мной). "Tell me, is it possible for man, born of woman, to kill it from here with a noise (скажите мне, возможно ли человеку, рожденному женщиной, убить его отсюда при помощи шума)?"

"It is not possible, my lord (это невозможно, мой повелитель)," answered the old man (ответил старик).

"Yet shall I kill it (и все же, я убью его)," I said, quietly (сказал я спокойно).

The old man smiled (старик улыбнулся). "That my lord cannot do (это, мой повелитель, невозможно: «этого мой повелитель сделать не может»)," he said.


Now, just before I asked for the rifle I had perceived a little klipspringer antelope standing on a mass of rock about seventy yards away, and determined to risk a shot at it.

"Ye see that buck," I said, pointing the animal out to the party before me. "Tell me, is it possible for man, born of woman, to kill it from here with a noise?"

"It is not possible, my lord," answered the old man.

"Yet shall I kill it," I said, quietly.

The old man smiled. "That my lord cannot do," he said.


I raised the rifle, and covered the buck (я поднял винтовку и прицелился в самца). It was a small animal (это было некрупное животное), and one which one might well be excused for missing (и /стрелявшего/ вполне можно было бы простить, если бы он промахнулся), but I knew that it would not do to miss (но я знал, что этого делать нельзя: «что это не пойдет, /если я/ промахнусь»).

I drew a deep breath, and slowly pressed on the trigger (я сделал глубокий вдох и медленно нажал на спусковой крючок; to draw — тащить, волочить; втягивать, вдыхать/воздух/; breath — дыхание; вздох). The buck stood still as stone (самец антилопы стоял совершенно неподвижно: «словно камень»; to stand still — стоять на месте).

"Bang (бац; bang— сильный удар; звукоподр. бах! бац!)! Thud (бах; thud— глухой звук, стук /от падения тяжелого предмета/)!" The buck sprang into the air and fell on the rock dead as a door-nail (самец взлетел в воздух и упал на скалу без признаков жизни: «мертвый, как дверной гвоздь»; tospring— отскочить, распрямиться; прыгать, скакать /о людях и животных/; nail— ноготь; гвоздь).

A groan of terror burst from the group before us (стон ужаса вырвался у группы /мужчин, стоявших/ перед нами).

"If ye want meat (если вам нужно мясо)," I remarked, coolly (невозмутимо заметил я; coolly— свежо, прохладно; спокойно, хладнокровно), "go fetch that buck (то пойдите и принесите эту антилопу)."


I raised the rifle, and covered the buck. It was a small animal, and one which one might well be excused for missing, but I knew that it would not do to miss.

I drew a deep breath, and slowly pressed on the trigger. The buck stood still as stone.

"Bang! thud!" The buck sprang into the air and fell on the rock dead as a door-nail.

A groan of terror burst from the group before us.

"If ye want meat," I remarked, coolly, "go fetch that buck."


The old man made a sign and one of his followers departed (старик подал знак и один из его спутников удалился; follower — последователь, приверженец; слуга, служитель), and presently returned bearing the klipspringer (и вскоре вернулся, неся антилопу). I noticed, with satisfaction, that I had hit it fairly behind the shoulder (я заметил, с удовлетворением, что я подстрелил ее /в место/ выше лопатки: «четко за лопаткой»). They gathered round the poor creature's body (они собрались вокруг тела бедного животного; creature — создание, творение; животное), gazing at the bullet-hole in consternation (уставившись на пулевое отверстие в оцепенении).

"Ye see (вот видите)," I said, "I do not speak empty words (я не говорю пустых слов)."

There was no answer (ответа не последовало).

"If ye yet doubt our power (если вы все еще сомневаетесь в наших силах)," I went on, "let one of ye go stand upon that rock (пусть один из вас пойдет и встанет на той скале), that I may make him as this buck (чтобы я смог подстрелить его, как этого самца)."


The old man made a sign and one of his followers departed, and presently returned bearing the klipspringer. I noticed, with satisfaction, that I had hit it fairly behind the shoulder. They gathered round the poor creature's body, gazing at the bullet-hole in consternation.

"Ye see," I said, "I do not speak empty words."

There was no answer.

"If ye yet doubt our power," I went on, "let one of ye go stand upon that rock, that I may make him as this buck."


None of them seemed at all inclined to take the hint (никто из них, казалось, вовсе не был склонен воспользоваться этим советом; hint — намек; совет), till at last the king's son spoke (пока, наконец, не заговорил сын короля).

"It is well said (хорошо сказано). Do thou, my uncle, go stand upon the rock (не встанешь ли ты, мой дядя, там, на скале). It is but a buck that the magic has killed (это всего лишь антилопа, /поэтому/ ее и убило колдовство). Surely it cannot kill a man (уж точно оно не может убить человека)."

The old gentleman did not take the suggestion in good part (старику, однако, не понравилось это предложение; in good part— благосклонно, без обиды). Indeed, he seemed hurt (он, на самом деле = даже казался сильно задетым; to hurt— причинить боль, ранить; задевать, обижать, делать больно).

"No! no!" he ejaculated, hastily (поспешно воскликнул он; to ejaculate— извергать, выбрасывать; восклицать, вскрикивать); "my old eyes have seen enough (мои старые глаза видели достаточно). These are wizards, indeed (эти люди на самом деле волшебники). Let us bring them to the king (давайте отведем их к королю). Yet if any should wish a further proof (и, если кто-то желает /получить/ дальнейшие доказательства), let him stand upon the rock, that the magic tube may speak with him (пусть он сам встанет на скалу, чтобы эта волшебная трубка могла поговорить с ним)."


None of them seemed at all inclined to take the hint, till at last the king's son spoke.

"It is well said. Do thou, my uncle, go stand upon the rock. It is but a buck that the magic has killed. Surely it cannot kill a man."

The old gentleman did not take the suggestion in good part. Indeed, he seemed hurt.

"No! no!" he ejaculated, hastily; "my old eyes have seen enough. These are wizards, indeed. Let us bring them to the king. Yet if any should wish a further proof, let him stand upon the rock, that the magic tube may speak with him."


There was a most general and hasty expression of dissent (послышалось всеобщее и поспешное выражение отказа; dissent— несходство взглядов, разногласие; несогласие /с предложением, решением/).

"Let not good magic be wasted on our poor bodies (не надо расходовать искусное волшебство на наши бедные тела; to waste— расточать, напрасно тратить /деньги и т. п./)," said one, "we are satisfied (мы удовлетворены). All the witchcraft of our people cannot show the like of this (все колдовство нашего народа не может сравниться с этим: «показать /колдовство/, подобное этому»; like— нечто подобное, равное, одинаковое)."

"It is so (это так)," remarked the old gentleman, in a tone of intense relief (заметил старик тоном глубокого облегчения; intense — сильный; глубокий); "without any doubt it is so (без всякого сомнения, это так). Listen, children of the stars (послушайте, дети звезд), children of the shining eye and the movable teeth (дети блестящего глаза и подвижных зубов), who roar out in thunder and slay from afar (/вы/, которые ревут громом и убивают на расстоянии; afar — далеко, вдали; from afar — издалека, издали). I am Infadoos, son of Kafa, once king of the Kukuana people (я — Инфадус, сын Кафы, бывшего когда-то королем кукуанского народа). This youth is Scragga (этот юноша — Скрагга)."

"He nearly scragged me (он едва не укокошил меня; игра слов: to scrag — свернуть шею; убивать/кого-либо/)," murmured Good (пробормотал Гуд).


There was a most general and hasty expression of dissent.

"Let not good magic be wasted on our poor bodies," said one, "we are satisfied. All the witchcraft of our people cannot show the like of this."

"It is so," remarked the old gentleman, in a tone of intense relief; "without any doubt it is so. Listen, children of the stars, children of the shining eye and the movable teeth, who roar out in thunder and slay from afar. I am Infadoos, son of Kafa, once king of the Kukuana people. This youth is Scragga."

"He nearly scragged me," murmured Good.


"Scragga, son of Twala, the great king (Скрагга, сын Твалы, великого короля) — Twala, husband of a thousand wives, chief and lord paramount of the Kukuanas (Твалы, мужа тысячи жен, верховного вождя и повелителя кукуанов; paramount — первостепенный; верховный, высший), keeper of the great road (хранителя великой дороги), terror of his enemies (ужаса его врагов), student of the Black Arts (ученика Черной Магии), leader of an hundred thousand warriors (вождя ста тысячи воинов); Twala the One-eyed, the Black, the Terrible (Твалы Одноглазого, Черного, Ужасного)."

"So (тогда)," said I, superciliously (сказал я надменно), "lead us then to Twala (веди нас к Твале). We do not talk with low people and underlings (мы не разговариваем с низкорожденными и подчиненными; low— низкий, невысокий; низкого происхождения, сословия; underling— мелкая сошка, подчиненный)."


"Scragga, son of Twala, the great king — Twala, husband of a thousand wives, chief and lord paramount of the Kukuanas, keeper of the great road, terror of his enemies, student of the Black Arts, leader of an hundred thousand warriors; Twala the One-eyed, the Black, the Terrible."

"So," said I, superciliously, "lead us then to Twala. We do not talk with low people and underlings."


"It is well, my lords, we will lead you, but the way is long (хорошо, мои повелители, мы отведем вас, но путь /предстоит/ длинный). We are hunting three days' journey from the place of the king (мы охотимся /на расстоянии/ трехдневного пути от дворца короля). But let my lords have patience, and we will lead them (пусть мои повелители будут терпеливы, и мы отведем их; patience — терпеливость, терпение)?

"It is well (хорошо)," I said, carelessly (сказал я беспечно), "all time is before us, for we do not die (все время перед нами = вся жизнь перед нами, потому что мы не умираем; before— зд. указывает на что-либо предстоящее: перед). We are ready; lead on (мы готовы, веди нас). But Infadoos, and thou, Scragga, beware (но, Инфадус, и ты, Скрагга, остерегайтесь)! Play us no tricks (не пытайтесь нас обмануть; trick— хитрость, обман; to play smb. at rick— обмануть кого-либо, сыграть с кем-либо шутку), make for us no snares (не расставляйте нам ловушек; snare— силок; западня, ловушка), for before your brains of mud have thought of them (потому что, прежде чем ваши мозги из грязи подумают о них) we shall know them and avenge them (мы узнаем о них и отомстим за них).


"It is well, my lords, we will lead you, but the way is long. We are hunting three days' journey from the place of the king. But let my lords have patience, and we will lead them?

"It is well," I said, carelessly, "all time is before us, for we do not die. We are ready; lead on. But Infadoos, and thou, Scragga, beware! Play us no tricks, make for us no snares, for before your brains of mud have thought of them we shall know them and avenge them.


The light from the transparent eye of him with the bare legs and the half-haired face (Good) shall destroy you (свет из прозрачного глаза того, чьи ноги голы, и лицо наполовину покрыто волосами (Гуда), уничтожит вас), and go through your land (и пройдет по всей вашей земле); his vanishing teeth shall fix themselves fast in you and eat you up (его исчезающие зубы крепко вцепятся в вас и сожрут вас; to fix — устанавливать, прикреплять; укреплять, закреплять), you and your wives and children (вас, и ваших жен, и ваших детей); the magic tubes shall talk with you loudly, and make you as sieves (волшебные трубки громко заговорят с вами, и сделают из вас решето). Beware (остерегайтесь)!"

This magnificent address did not fail of its effect (это великолепное обращение произвело должное впечатление; to fail — недоставать, не хватать; потерпеть неудачу, не иметь успеха; effect — результат, следствие; действие, влияние); indeed, it was hardly needed (на самом деле, оно вряд ли было необходимо), so deeply were our friends already impressed with our powers (настолько сильно наши друзья уже были поражены нашим могуществом; deeply — глубоко; крайне, очень, в высокой степени).


The light from the transparent eye of him with the bare legs and the half—haired face (Good) shall destroy you, and go through your land; his vanishing teeth shall fix themselves fast in you and eat you up, you and your wives and children; the magic tubes shall talk with you loudly, and make you as sieves. Beware!"

This magnificent address did not fail of its effect; indeed, it was hardly needed, so deeply were our friends already impressed with our powers.


The old man made a deep obeisance (старик отвесил глубокий поклон), and murmured the word "Koom, koom" (и пробормотал слово: «кум, кум») which I afterwards discovered was their royal salute (которое, как я впоследствии выяснил, было их обращением к королевским особам; royal — царский, королевский; монарший; salute — приветствие/любая его форма— поклон, рукопожатие, поцелуй и т.п./; проявление расположения, уважения), corresponding to the Bayete of the Zulus (которое соответствует зулусскому: «байэте»), and, turning, addressed his followers (и, повернувшись, обратился к своим спутникам). These at once proceeded to lay hold of all our goods and chattels (те немедленно принялись поднимать все наши пожитки и имущество; hold — удержание, захват; to lay hold of smth. — брать, хватать что-либо; chattel — движимое имущество), in order to bear them for us (чтобы нести их за нас), excepting only the guns, which they would on no account touch (за исключением только ружей, к которым они не прикоснулись бы ни в коем случае). They even seized Good's clothes (они даже схватили одежду Гуда), which were, as the reader may remember, neatly folded up beside him (которая была, как читатель, возможно, помнит, аккуратно сложена рядом с ним).


The old man made a deep obeisance, and murmured the word "Koom, koom," which I afterwards discovered was their royal salute, corresponding to the Bayete of the Zulus, and, turning, addressed his followers. These at once proceeded to lay hold of all our goods and chattels, in order to bear them for us, excepting only the guns, which they would on no account touch. They even seized Good's clothes, which were, as the reader may remember, neatly folded up beside him.


He at once made a dive for them (он тут же бросился за ней; dive— прыжок в воду, нырок; внезапное движение, бросок), and a loud altercation ensued (и последовала громкая перебранка; to ensue— получаться в результате; происходить).

"Let not my lord of the transparent eye and the melting teeth touch them (пусть мой повелитель с прозрачным глазом и исчезающими зубами не прикасается к ней; to melt— таять; исчезать, растворяться)," said the old man. "Surely his slaves shall carry the things (конечно же его рабы понесут его вещи)."

"But I want to put 'em on (но я хочу надеть их)!" roared Good, in nervous English (нервно зарычал Гуд: «на нервном английском»).

Umbopa translated (Амбопа перевел).

"Nay, my lord (нет, мой повелитель)." put in Infadoos, "would my lord cover up his beautiful white legs (неужели мой повелитель скроет свои прекрасные ноги; to cover up — спрятать, тщательно прикрыть; закрывать) (although he was so dark Good had a singularly white skin (хотя он был темноволос, у него: «у Гуда» удивительно белая кожа)) from the eyes of his servants (от глаз своих слуг)? Have we offended my lord that he should do such a thing (разве мы обидели нашего повелителя, что он хочет так поступить; to offend — погрешить; обижать, оскорблять)?"

Here I nearly exploded with laughing (тут я чуть не лопнул от смеха; to explode — взрываться; разразиться/смехом, плачем, гневом и т.д./); and meanwhile, one of the men started on with the garments (а тем временем один из слуг двинулся в путь с его одеждой).


He at once made a dive for them, and a loud altercation ensued.

"Let not my lord of the transparent eye and the melting teeth touch them," said the old man. "Surely his slaves shall carry the things."

"But I want to put 'em on!" roared Good, in nervous English.

Umbopa translated.

"Nay, my lord." put in Infadoos, "would my lord cover up his beautiful white legs (although he was so dark Good had a singularly white skin) from the eyes of his servants? Have we offended my lord that he should do such a thing?"

Here I nearly exploded with laughing; and meanwhile, one of the men started on with the garments.


"Damn it (проклятье)!" roared Good (прорычал Гуд), "that black villain has got my trousers (этот черный негодяй унес мои брюки; villain — злодей, негодяй)."

"Look here, Good (послушайте, Гуд)," said Sir Henry, "you have appeared in this country in a certain character (вы появились в этой стране в /совершенно/ определенной роли; character — характер, нрав; образ, герой, тип, роль), and you must live up to it (и вы должны придерживаться ее; to live up to — жить, действовать согласно/принципам и т.п./). It will never do for you to put on trousers again (вам больше никогда нельзя будет надеть брюки снова; to do/for/ — делать, производить действие; годиться, подходить, быть достаточным). Henceforth you must live in a flannel shirt, a pair of boots, and an eye-glass (впредь вам предстоит жить во фланелевой рубашке, паре ботинок и с моноклем)."


"Damn it!" roared Good, "that black villain has got my trousers."

"Look here, Good," said Sir Henry, "you have appeared in this country in a certain character, and you must live up to it. It will never do for you to put on trousers again. Henceforth you must live in a flannel shirt, a pair of boots, and an eye-glass."


"Yes," I said, "and with whiskers on one side of your face and not on the other (и с бакенбардами /только/ на одной половине: «стороне» вашего лица и без них на другой). If you change any of these things they will think that we are impostors (если вы измените что-нибудь из этого, они решат, что мы самозванцы; impostor — самозванец; человек, выдающий себя за другое лицо). I am very sorry for you, but, seriously, you must do it (мне очень жаль вас, но, /говоря совершенно/ серьезно, вы должны сделать это). If once they begin to suspect us (если однажды они начнут подозревать нас; to suspect— подозревать; сомневаться в истинности, не доверять), our lives will not be worth a brass farthing (наши жизни не будут стоить и ломаного гроша: «медного фартинга»; brass— латунный, медный; farthing— фартинг — 1/4 пенни; грош)."

"Do you really think so (вы действительно так думаете)?" said Good, gloomily (мрачно спросил гуд).

"I do, indeed (да, действительно). Your `beautiful white legs' and your eye-glass are now the feature of our party (ваши "прекрасные белые ноги" и ваш монокль теперь представляют всю нашу компанию: «являются отличительной чертой нашей компании»; feature— особенность, характерная черта; гвоздь программы, интересный момент), and, as Sir Henry says, you must live up to them (и, как говорит сэр Генри, вы должны их = этого придерживаться/им соответствовать; to live up to — жить, действовать согласно /принципам и т. п./; быть достойным /чего-либо/). Be thankful that you have got your boots on (будьте благодарны за то, что на вас ботинки), and that the air is warm (да и воздух теплый)."

Good sighed, and said no more (Гуд вздохнул и больше ничего не сказал), but it took him a fortnight to get accustomed to his attire (но у него ушло целых две недели, чтобы привыкнуть к своему /новому/ облачению; fortnight — две недели; to accustom — приучать; делать знакомым, привычным; accustomed — привыкший, приученный).


"Yes," I said, "and with whiskers on one side of your face and not on the other. If you change any of these things they will think that we are impostors. I am very sorry for you, but, seriously, you must do it. If once they begin to suspect us, our lives will not be worth a brass farthing."

"Do you really think so?" said Good, gloomily.

"I do, indeed. Your `beautiful white legs' and your eye-glass are now the feature of our party, and, as Sir Henry says, you must live up to them. Be thankful that you have got your boots on, and that the air is warm."



[1] Дум-дум, разрывные пули с крестообразным надрезом или полостью в головной части. Впервые применены английской армией в англо-бурской войне 18991902. Причиняли тяжелые ранения: в ранах, полученных от дум-дум, выходное отверстие было значительно больше входного. Названа пуля по наименованию предместья г. Калькутты Дум-Дум (Индия), где была расположена патронная фабрика, изготовлявшая пули по заказу англичан.

[2] St. Gothard — Сен-Готард, перевал (2108 м) в Лепонтинских Альпах (Швейцария). Назван по близлежащему католическому монастырю Св. Готарда. Здесь на высоте 1100 м проложен тоннель длиной ок. 15 км, по которому проходит железная дорога Цюрих — Милан.


[3] Table Mountain — Столовая гора, гора на юго-западе Африки, поднимается до 1087 м на южном берегу Столовой бухты. Сложена грубозернистыми песчаниками. Вершина платообразна, склоны крутые, покрыты вторичными зарослями вересковых и жестколистных вечнозеленых кустарников. У подножия лежит г. Кейптаун.


[4] Chaucer — Джефри Чосер (1340 — 1400), английский поэт, автор «Кентерберийских рассказов».

[5] Klipspringer — небольшая быстрая африканская антилопа, распространена в горных районах, от Мыса Доброй Надежды до Эфиопии.


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.