«God hasn’t made a man of a monkey, so that to turn him into a horse.» - Бог не для того сделал из обезьяны человека, чтобы превратить его в лошадь
 Sunday [ʹsʌndı] , 20 October [ɒkʹtəʋbə] 2019

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Г. Р. Хаггард "Копи царя Соломона"

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 


Our March Into The Desert
(Наш переход через пустыню; march— походное движение, марш; путь, путешествие; into— в, на /указывает на движение или направление внутрь чего-либо/)


WE had killed nine elephants (мы убили девять слонов) , and it took us two days to cut out the tusks and get them home (и у нас ушло два дня, чтобы спилить их бивни и принести их к себе в лагерь: «домой») and bury them carefully in the sand under a large tree (и закопать их тщательно в песке под большим деревом; to bury— хоронить, погребать; зарывать, закапывать) , which made a conspicuous mark for miles round (которое было самым приметным ориентиром на мили вокруг; conspicuous— видный, заметный, бросающийся в глаза; mark— знак; метка, ориентир) . It was a wonderfully fine lot of ivory (это была удивительно красивая слоновая кость; lot— лот, жребий; серия, партия /какого-либо товара и т.п./) . I never saw a better (я никогда не видел лучше) , averaging as it did between forty and fifty pounds a tusk (так как средний вес каждого бивня был от сорока до пятидесяти фунтов; average— среднее число, средняя величина; to average— выводить среднее число; в среднем равняться, составлять) . The tusks of the great bull that killed poor Khiva (бивни того огромного слона, который убил беднягу Хиву) scaled one hundred and seventy pounds the pair , as nearly as we could judge (весили на пару около ста семидесяти фунтов, насколько мы могли судить; scale— чаша или платформа весов; to scale— взвешивать, определять вес; nearly— близко; почти, приблизительно; to judge— судить, выносить приговор; оценивать, судить) .



WE had killed nine elephants, and it took us two days to cut out the tusks and get them home and bury them carefully in the sand under a large tree, which made a conspicuous mark for miles round. It was a wonderfully fine lot of ivory. I never saw a better, averaging as it did between forty and fifty pounds a tusk. The tusks of the great bull that killed poor Khiva scaled one hundred and seventy pounds the pair, as nearly as we could judge.


As for Khiva himself, we buried what remained of him in an ant-bear hole (что касается самого Хивы, то мы похоронили то, что от него осталось, в норе муравьеда; ant — муравей; bear — медведь; hole — дыра; нора, берлога), together with an assegai to protect himself with on his journey to a better world (вместе с копьем, чтобы он мог защитить себя в своем путешествии в лучший мир).

On the third day we started on (на третий день мы отправились в путь), hoping that we might one day return to dig up our buried ivory (надеясь, что мы сможем однажды вернуться, чтобы откопать нашу зарытую слоновую кость), and in due course, after a long and wearisome tramp, and many adventures which I have not space to detail (и, своим чередом, после долгого и утомительного перехода и многочисленных приключений, подробно описывать которые у меня нет времени; due — должный, надлежащий, соответствующий; in due course — в свое, должное время; tramp —долгое и утомительное путешествие пешком, пешая прогулка; space — протяженность, пространство; период или промежуток времени), reached Sitanda's Kraal, near the Lukanga River, the real starting-point of our expedition (мы достигли крааля Ситанда, что рядом с рекой Луканга, настоящего отправного пункта нашей экспедиции; real — реальный, реально существующий; подлинный, истинный).


As for Khiva himself, we buried what remained of him in an ant-bear hole, together with an assegai to protect himself with on his journey to a better world.

On the third day we started on, hoping that we might one day return to dig up our buried ivory, and in due course, after a long and wearisome tramp, and many adventures which I have not space to detail, reached Sitanda's Kraal, near the Lukanga River, the real starting-point of our expedition.


Very well do I recollect our arrival at that place (я /до сих пор/ очень хорошо помню наше прибытие в это место; to recollect — вспоминать, припоминать). To the right was a scattered native settlement (справа располагались далеко стоящие друг от друга /домишки/ местного поселения; scattered — разбросанный/в беспорядке/; разбросанный, находящийся на большом расстоянии друг от друга) with a few stone cattle kraals (с несколькими каменными загонами для скота) and some cultivated lands down by the water (и ниже, у реки, /находились/ несколько возделанных клочков земли; land — земля, суша; земельный участок), where these savages grew their scanty supply of grain (где эти дикари выращивали свой скудный запас зерна), and beyond it great tracts of waving "veldt" covered with tall grass (и за ним /поселением/, огромные пространства колышущихся "вельд", покрытых высокой травой; to wave — развеваться/о флагах/; волноваться/о поле, растениях/), over which herds of the smaller game were wandering (по которым кочевали стада некрупной: «более мелкой» дичи; to wander — бродить, странствовать).

To the left was the vast desert (налево простиралась бескрайняя пустыня; vast — обширный, громадный; безбрежный). This spot appeared to be the outpost of the fertile country (это место, казалось, было последним оплотом плодородной местности; outpost — аванпост; отдаленное поселение; fertile — плодородный; country — страна; местность), and it would be difficult to say to what natural causes such an abrupt change in the character of the soil was due (и было трудно сказать, благодаря каким естественным причинам такое резкое изменение характера почвы оказалось возможным; abrupt — внезапный, неожиданный). But so it was (но так оно и было /на самом деле/).


Very well do I recollect our arrival at that place. To the right was a scattered native settlement with a few stone cattle kraals and some cultivated lands down by the water, where these savages grew their scanty supply of grain, and beyond it great tracts of waving "veldt" covered with tall grass, over which herds of the smaller game were wandering.

To the left was the vast desert. This spot appeared to be the outpost of the fertile country, and it would be difficult to say to what natural causes such an abrupt change in the character of the soil was due. But so it was.


Just below our encampment flowed a little stream (как раз /чуть/ ниже нашего лагеря протекала небольшая река), on the farther side of which was a stony slope (на дальнем = противоположном берегу которой был каменный склон), the same down which I had twenty years before seen poor Silvestre creeping back (тот же самый, по которому, как я двадцать лет назад видел, бедняга Силвештра полз назад) after his attempt to reach Solomon's Mines (после своей попытки добраться до копей царя Соломона), and beyond that slope began the waterless desert covered with a species of karoo shrub (и за этим самым склоном начиналась безводная пустыня, покрытая /низкорослым колючим/ кустарником: «породой кустарника, что произрастает на плато в Южной Африке»; species — род, порода; karoo — суглинистое высокое плато в Южной Африке/безводное в сухое время года, имеющее глинистую почву, на котором растут чахлые колючие кустарники/). It was evening when we pitched our camp (был вечер когда мы разбили свой лагерь; to pitch — разбивать палатку, лагерь; вставать, располагаться лагерем), and the great fiery ball of the sun was sinking into the desert (и огромный огненно-красный солнечный шар опускался в пустыню; fiery — огненный, яркий), sending glorious rays of many-colored light flying over all the vast expanse (озаряя сияющими лучами разноцветного света все это безбрежное пространство; to send — посылать, отправлять; приводить в какое-либо состояние; flying — летающий, летучий; быстрый; to send flying — сообщить предмету стремительное движение; glorious — знаменитый, прославленный; яркий, сияющий, блистательный).


Just below our encampment flowed a little stream, on the farther side of which was a stony slope, the same down which I had twenty years before seen poor Silvestre creeping back after his attempt to reach Solomon's Mines, and beyond that slope began the waterless desert covered with a species of karoo shrub. It was evening when we pitched our camp, and the great fiery ball of the sun was sinking into the desert, sending glorious rays of many-colored light flying over all the vast expanse.


Leaving Good to superintend the arrangement of our little camp (оставив Гуда руководить устройством нашего небольшого лагеря; to arrange — приводить в порядок, расставлять; устраивать, организовывать; arrangement — приведение в порядок; устройство, составление/чего-либо/); I took Sir Henry with me, and we walked to the top of the slope opposite and gazed out across the desert (я взял с собой сэра Генри, и мы пошли на вершину склона напротив, и стали пристально смотреть на пустыню;across — сквозь, через). The air was very clear (воздух был очень прозрачным; clear — светлый, ясный, безоблачный/о небе/; прозрачный), and far, far away I could distinguish the faint blue outlines (и далеко, /очень/ далеко, я смог разглядеть неясные голубые очертания; to distinguish — отличать; разглядеть, различить; faint — слабый, ослабевший; тусклый, неотчетливый), here and there capped with white, of the great Suliman Berg (то здесь, то там увенчанные белоснежными шапками, /очертания/ величественных гор Сулеймана; cap — шапка; верхушка; to cap — надевать шапку; покрывать, увенчивать; white — белый).

"There (вон там)," I said, "there is the wall of Solomon's Mines (стена, /отделяющая нас от/ копей царя Соломона; wall — стена; барьер, преграда), but God knows if we shall ever climb it (но одному Богу известно, сможем ли мы когда-нибудь взобраться на нее)."

"My brother should be there (мой брат должен быть там), and if he is I shall reach him somehow (а раз так: «и если он там», то я доберусь до него, так или иначе)," said Sir Henry, in that tone of quiet confidence which marked the man (сказал сэр Генри тоном спокойной уверенности, которая отличала его; to mark — ставить знак, метку; отмечать, характеризовать).


Leaving Good to superintend the arrangement of our little camp; I took Sir Henry with me, and we walked to the top of the slope opposite and gazed out across the desert. The air was very clear, and far, far away I could distinguish the faint blue outlines, here and there capped with white, of the great Suliman Berg.

"There," I said, "there is the wall of Solomon's Mines, but God knows if we shall ever climb it."

"My brother should be there, and if he is I shall reach him somehow," said Sir Henry, in that tone of quiet confidence which marked the man.


"I hope so (надеюсь на это: «/что/ так /и будет/»)," I answered, and turned to go back to the camp (ответил я, и повернулся, чтобы идти назад, в лагерь), when I saw that we were not alone (тогда я увидел, что мы были не одни). Behind us, also gazing earnestly towards the far-off mountains, was the great Zulu, Umbopa (позади нас, также пристально и серьезно глядя в направлении далеких гор, стоял величественный зулус Амбопа).

The Zulu spoke when he saw that I had observed him (зулус заговорил, когда он увидел, что я заметил его), but addressed himself to Sir Henry, to whom he had attached himself (но он обратился к сэру Генри, к которому он успел привязаться; to attach — прикреплять/клеем и т.п./; привязывать, располагать к себе).


"I hope so," I answered, and turned to go back to the camp, when I saw that we were not alone. Behind us, also gazing earnestly towards the far-off mountains, was the great Zulu, Umbopa.

The Zulu spoke when he saw that I had observed him, but addressed himself to Sir Henry, to whom he had attached himself.


"Is it to that land that thou wouldst journey, Incubu (это та земля, куда ты отправишься в путешествие, Инкубу; thou wouldst = you would)?" (a native word meaning, I believe, an elephant, and the name given to Sir Henry by the Kaffirs (это туземное слово, означающее, я так думаю, "слон", и это имя, данное сэру Генри кафрами)) he said, pointing towards the mountains with his broad assegai (спросил он, указывая в направлении гор своим широким копьем).


"Is it to that land that thou wouldst journey, `Incubu?" (a native word meaning, I believe, an elephant, and the name given to Sir Henry by the Kaffirs) he said, pointing towards the mountains with his broad assegai.


I asked him sharply what he meant by addressing his master in that familiar way (я резко спросил его, почему он обращается к своему господину в такой фамильярной манере: «что он хотел сказать своим обращением к своему господину…»; to mean— намереваться, иметь в виду; думать, подразумевать). It is very well for natives to have a name for one among themselves (пусть туземцы называют прозвищем кого-то между собой: «очень хорошо для туземцев иметь имя для кого-то между собой»), but it is not decent that they should call one by their heathenish appellations to one's face (но /совершенно/ неприлично, если он станут называть человека своими варварскими именами прямо в лицо; heathenish— языческий; грубый, варварский; appellation— книжн. имя, название). The man laughed a quiet little laugh which angered me (зулус: «мужчина» рассмеялся спокойным смехом, который разозлил меня).


I asked him sharply what he meant by addressing his master in that familiar way. It is very well for natives to have a name for one among themselves, but it is not decent that they should call one by their heathenish appellations to one's face. The man laughed a quiet little laugh which angered me.


"How dost thou know that I am not the equal of the inkoosi I serve (откуда ты знаешь, что я не ровня инкоози /вождю/, которому я служу; equal — равный; ровня)?" he said. "He is of a royal house, no doubt (он из королевской семьи, несомненно; house— дом, здание; семейство, род); one can see it in his size and in his eye (это видно по его фигуре и по его глазам; size— размер, объем); so, mayhap, am I (возможно, что и я /из королевской семьи/). At least I am as great a man (во всяком случае, я такой же большой мужчина = могучий воин). Be my mouth, oh, Macumazahn, and say my words to the inkoosi Incubu, my master (будь моими устами, о Макумазан, и скажи мои слова вождю Инкубу, моему господину), for I would speak to him and to thee (потому что я хочу говорить с ним и с тобой)."


"How dost thou know that I am not the equal of the inkoosi I serve?" he said. "He is of a royal house, no doubt; one can see it in his size and in his eye; so, mayhap, am I. At least I am as great a man. Be my mouth, oh, Macumazahn, and say my words to the inkoosi Incubu, my master, for I would speak to him and to thee."


I was angry with the man (я был рассержен на него), for I am not accustomed to be talked to in that way by Kaffirs (потому что я не привык, чтобы кафры разговаривали со мной в такой манере) but somehow he impressed me (но, так или иначе, он произвел на меня впечатление; to impress — клеймить, штемпелевать; производить впечатление, поражать), and besides I was curious to know what he had to say (и, кроме того, мне было любопытно узнать, что он хотел сказать), so I translated, expressing my opinion at the same time (поэтому я перевел /его слова сэру Генри/, выразив, в то же время, свое мнение) that he was an impudent fellow, and that his swagger was outrageous (что он = Амбопа был наглецом, и что его развязность была возмутительной; impudent — бесстыдный; дерзкий, наглый; swagger — чванливая и самодовольная манера держаться, походка и т.п.; развязность; outrageous — жестокий, неистовый; возмутительный; оскорбительный).


I was angry with the man, for I am not accustomed to be talked to in that way by Kaffirs but somehow he impressed me, and besides I was curious to know what he had to say, so I translated, expressing my opinion at the same time that he was an impudent fellow, and that his swagger was outrageous.


"Yes, Umbopa," answered Sir Henry, "I would journey there (я отправляюсь туда)."

"The desert is wide and there is no water (пустыня широка, и в ней нет воды); the mountains are high and covered with snow (горы высоки и покрыты снегом), and man cannot say what is beyond them behind the place where the sun sets (и /ни один/ человек не может сказать, что находится за ними, за тем местом, где садится солнце; set — заход, закат/о небесных светилах/; to set — сажать, усаживать; садиться, заходить/о солнце, луне/); how shalt thou come thither, Incubu, and wherefore dost thou go (как ты придешь туда, Инкубу, и зачем ты идешь туда; wherefore — почему?, по какой причине?; с какой целью, для чего)?"

I translated again (я снова перевел).

"Tell him (скажи ему)," answered Sir Henry, "that I go because I believe that a man of my blood, my brother, has gone there before me (что я иду потому, что верю, что один человек одной со мной крови: «моей крови», мой брат, отправился туда до меня), and I go to seek him (и я иду, чтобы отыскать его)."


"Yes, Umbopa," answered Sir Henry, "I would journey there."

"The desert is wide and there is no water; the mountains are high and covered with snow, and man cannot say what is beyond them behind the place where the sun sets; how shalt thou come thither, Incubu, and wherefore dost thou go?"

I translated again.

"Tell him," answered Sir Henry, "that I go because I believe that a man of my blood, my brother, has gone there before me, and I go to seek him."


"That is so, Incubu (так и есть, Инкубу); a man I met on the road told me (один человек, которого я встретил по дороге, рассказал мне) that a white man went out into the desert two years ago towards those mountains with one servant, a hunter (что белый человек ушел в эту пустыню два года назад, по направлению к тем горам, с одним слугой, охотником). They never came back (они так и не вернулись; never— никогда)."

"How do you know it was my brother (откуда ты знаешь, что это был мой брат)?" asked Sir Henry.

"Nay, I know not (нет, я этого не знаю). But the man, when I asked what the white man was like, said (но тот человек, когда я спросил его, как выглядел тот белый мужчина, сказал; like— подобный, похожий; ср.: what is he like? — как он выглядит?) that he had your eyes and a black beard (что у него были твои глаза и черная борода). He said, too, that the name of the hunter with him was Jim (он сказал, также, что того охотника, что был с ним, звали Джим), that he was a Bechuana hunter and wore clothes (что он был охотником /из племени/ бечуанов и носил одежду)."

"There is no doubt about it (/теперь/ в этом нет никакого сомнения)," said I; "I knew Jim well (я хорошо знал Джима)."


"That is so, Incubu; a man I met on the road told me that a white man went out into the desert two years ago towards those mountains with one servant, a hunter. They never came back."

"How do you know it was my brother?" asked Sir Henry.

"Nay, I know not. But the man, when I asked what the white man was like, said that he had your eyes and a black beard. He said, too, that the name of the hunter with him was Jim, that he was a Bechuana hunter and wore clothes."

"There is no doubt about it," said I; "I knew Jim well."


Sir Henry nodded (сэр Генри кивнул). "I was sure of it (я был в этом уверен)," he said. "If George set his mind upon a thing he generally did it (если уж Джордж ставил себе какую-нибудь цель, он обычно добивался ее; mind — ум, разум; мысли, думы, стремления; to set one's mind on smth. — очень хотеть чего-либо, сосредоточить все свои помыслы). It was always so from his boyhood (всегда было так, с самого отрочества). If he meant to cross the Suliman Berg he has crossed it (если он намеревался пересечь Сулеймановы горы, он их пересек), unless some accident has overtaken him (если только с ним не случился какой-нибудь несчастный случай; to overtake — догнать, наверстать; обрушиваться, случаться внезапно), and we must look for him on the other side (и мы должны искать его на другой стороне /гор/)."

Umbopa understood English, though he rarely spoke it (Амбопа понимал английский, хотя он редко говорил на нем).

"It is a far journey, Incubi (это долгое: «далекое» путешествие, Инкубу)," he put in, and I translated his remark (заметил он, и я перевел его замечание; toputin— вставлять, всовывать; прерывать разговор, вставлять /слова/ в разговор).


Sir Henry nodded. "I was sure of it," he said. "If George set his mind upon a thing he generally did it. It was always so from his boyhood. If he meant to cross the Suliman Berg he has crossed it, unless some accident has overtaken him, and we must look for him on the other side."

Umbopa understood English, though he rarely spoke it.

"It is a far journey, Incubi," he put in, and I translated his remark.


"Yes," answered Sir Henry, "it is far (да, далекое). But there is no journey upon this earth that a man may not make (но нет такого путешествия на этой земле, которого человек не мог бы совершить) if he sets his heart to it (если он хочет этого всем сердцем; to set one's heart on smth. — стремиться к чему-либо, страстно желать чего-либо). There is nothing, Umbopa, that he cannot do (нет ничего, Амбопа, чего человек: «он» не мог бы совершить), there are no mountains he may not climb (нет гор, на которые он не мог бы взойти: «залезть»), there are no deserts he cannot cross (нет пустынь, которых он не мог бы пересечь), save a mountain and a desert of which you are spared the knowledge (за исключением той горы и той пустыни, о которых не знаешь; to spare — беречь, сберегать; knowledge — знание; понимание), if love leads him (если им движет любовь: «если любовь ведет его»), and he holds his life in his hand counting it as nothing (и /если/ он держит свою жизнь в своих руках, не считаясь ею: «считая ее ничем»; to count — считать, подсчитывать; иметь значение), ready to keep it or to lose it as Providence may order (готовый сохранить или потерять ее, по воле провидения: «как может приказать провидение»; order — порядок, последовательность; приказ, распоряжение; to order — приказывать, распоряжаться)." I translated (я перевел /эти слова/).


"Yes," answered Sir Henry, "it is far. But there is no journey upon this earth that a man may not make if he sets his heart to it. There is nothing, Umbopa, that he cannot do, there are no mountains he may not climb, there are no deserts he cannot cross, save a mountain and a desert of which you are spared the knowledge, if love leads him, and he holds his life in his hand counting it as nothing, ready to keep it or to lose it as Providence may order." I translated.


"Great words, my father (великие слова, отец мой)," answered the Zulu (I always called him a Zulu, though he was not really one (ответил зулус (я всегда называл его зулусом, хотя он, на самом деле, им и не был)), "great, swelling words, fit to fill the mouth of a man (великие, возвышенные слова, достойные уст настоящего мужчины: «подходящие, чтобы наполнить уста мужчины»; swelling — вздымающийся, набухающий; высокопарный, напыщенный; fit — подходящий, годный; соответствующий). Thou art right, my father Incubu (ты прав, отец мой Инкубу). Listen (слушай)! what is life (что такое жизнь)? It is a feather (это перышко); it is the seed of the grass, blown hither and thither (это семечко травы, которое ветер носит сюда и туда = повсюду), sometimes multiplying itself and dying in the act (иногда оно множится и умирает из-за этого: «в процессе»; to multiply — умножать, множить; размножаться; act — дело, поступок; действие), sometimes carried away into the heavens (иногда его уносит в небеса).


"Great words, my father," answered the Zulu (I always called him a Zulu, though he was not really one), "great, swelling words, fit to fill the mouth of a man. Thou art right, my father Incubu. Listen! what is life? It is a feather; it is the seed of the grass, blown hither and thither, sometimes multiplying itself and dying in the act, sometimes carried away into the heavens.


But if the seed be good and heavy (но если это семя здоровое и тяжелое; good— хороший; здоровый, хороший) it may perchance travel a little way on the road it will (оно способно, быть может, пройти немного по той дороге, по которой оно желает; to travel— путешествовать; двигаться, передвигаться; little— маленький, небольшой /о размере/; короткий, недлинный). It is well to try and journey one's road and to fight with the air (это хорошее дело, попытаться отправиться в путь по своей дороге и бороться с воздухом = с ветром). Man must die (человек должен умереть). At the worst he can but die a little sooner (в самом худшем случае, он может лишь умереть немного раньше). I will go with thee across the desert and over the mountains (я отправляюсь с тобой через эту пустыню и через эти горы), unless perchance I fall to the ground on the way, my father (если только, быть может, я не упаду на землю по пути, отец мой)."


But if the seed be good and heavy it may perchance travel a little way on the road it will. It is well to try and journey one's road and to fight with the air. Man must die. At the worst he can but die a little sooner. I will go with thee across the desert and over the mountains, unless perchance I fall to the ground on the way, my father."


He paused awhile (он на мгновение замолчал; awhile — на некоторое время, ненадолго), and then went on with one of those strange bursts of rhetorical eloquence which Zulus sometimes indulge in (и затем продолжил, /пребывая/ в одном из тех странных порывов риторического красноречия, которые иногда позволяют себе зулусы; to indulge — потворствовать, потакать/кому-либо в чем-либо/; не отказывать себе/в чем-либо/, позволить себе), and which, to my mind, full as they are of vain repetitions (и которые, по моему мнению, хотя и полны пустых повторений; vain — напрасный, бесполезный; to repeat — повторять; repetition — повторение), show that the race is by no means devoid of poetic instinct and of intellectual power (показывают, что это племя ни в коем случае не лишено поэтического чувства: «инстинкта» и интеллекта: «интеллектуальной силы»; by no means — ни коим образом не, ни в коем случае не; devoid — лишенный, не имеющий/чего-либо/).

"What is life (что есть жизнь)? Tell me, O white men, who are wise (скажите мне, о белые люди, которые мудры), who know the secrets of the world (и которые знают секреты этого мира), and the world of stars (и мира звезд), and the world that lies above and around the stars (и мира, что лежит над /звездами/ и вокруг звезд); who flash their words from afar without a voice (/белые люди/, которые передают свои слова издалека без голоса; to flash — вспыхивать, давать яркий свет; сообщать, передавать); tell me, white men, the secret of our life (откройте мне, белые люди, секрет нашей жизни; to tell — говорить, сказать; сообщать, выдавать/тайну/) — whither it goes and whence it comes (куда она идет и откуда она возникает: «приходит»)!


He paused awhile, and then went on with one of those strange bursts of rhetorical eloquence which Zulus sometimes indulge in, and which, to my mind, full as they are of vain repetitions, show that the race is by no means devoid of poetic instinct and of intellectual power.

"What is life? Tell me, O white men, who are wise, who know the secrets of the world, and the world of stars, and the world that lies above and around the stars; who flash their words from afar without a voice; tell me, white men, the secret of our life — whither it goes and whence it comes!


"Ye cannot answer; ye know not (вы не можете ответить, потому что вы не знаете). Listen, I will answer (слушайте, я отвечу). Out of the dark we came, into the dark we go (из тьмы мы пришли, во тьму мы направляемся). Like a storm-driven bird at night we fly out of the Nowhere (подобно птице, гонимой бурей в ночи, мы вылетаем из Ничего; nowhere — ничто; неизвестное или пустое место); for a moment our wings are seen in the light of the fire (на мгновение наши крылья /становятся/ видны при свете огня), and, lo! we are gone again into the Nowhere (и вот, мы уже снова улетели в Ничто; lo! — /уст./ вот!, слушай!, смотри! = lo and behold!). Life is nothing (жизнь это ничто). Life is all (жизнь это все). It is the hand with which we hold off death (это рука, которой мы отстраняем смерть; to hold off — удерживать, держаться поодаль). It is the glow-worm that shines in the night-time and is black in the morning (это светлячок, который сияет в ночное время и черен утром; glow — свет, отблеск; worm — червяк, червь; glow-worm — жук-светляк); it is the white breath of the oxen in winter (это белый /пар/ дыхания быков зимой); it is the little shadow that runs across the grass and loses itself at sunset (это небольшая тень, что бежит по траве и пропадает при заходе солнца; to lose — несохранять, терять/что-либо/; потеряться, пропасть)."


"Ye cannot answer; ye know not. Listen, I will answer. Out of the dark we came, into the dark we go. Like a storm-driven bird at night we fly out of the Nowhere; for a moment our wings are seen in the light of the fire, and, lo! we are gone again into the Nowhere. Life is nothing. Life is all. It is the hand with which we hold off death. It is the glow-worm that shines in the night-time and is black in the morning; it is the white breath of the oxen in winter; it is the little shadow that runs across the grass and loses itself at sunset."


"You are a strange man (вы странный человек)," said Sir Henry, when he ceased (сказал сэр Генри, когда он = Амбопа замолчал; to cease — переставать/делать что—л/).

Umbopa laughed (Амбопа рассмеялся). "It seems to me that we are much alike, Incubu (мне кажется, что мы очень похожи, Инкубу). Perhaps I seek a brother over the mountains (возможно, и я ищу брата за горами)."

I looked at him suspiciously (я взглянул на него с подозрением; to suspect — подозревать; suspicious — подозрительный, недоверчивый; вызывающий подозрения; suspiciously — подозрительно, с подозрением). "What dost thou mean (что ты хочешь этим сказать)?" I asked; "what dost thou know of the mountains (что ты знаешь об этих горах)?"

"A little; a very little (немного, очень немного). There is a strange land there, a land of witchcraft and beautiful things (там = за горами /лежит/ необыкновенная страна, страна колдовства и красивых вещей; strange — чужой, чуждый; странный, необыкновенный; land — земля, суша; страна, государство); a land of brave people (страна храбрых людей) and of trees (и деревьев) and streams (и рек) and white mountains (и белоснежных гор) and of a great white road (и великой белой дороги). I have heard of it (я слышал о ней). But what is the good of talking (но что за польза от разговоров)? it grows dark (темнеет: «становится темно»). Those who live to see will see (те, кто доживут, сами увидят; to live to see smth. — дожить до чего-либо)."

Again I looked at him doubtfully (снова я взглянул на него с сомнением; doubt— сомнение, колебание; to doubt— сомневаться, не доверять; doubtful— вызывающий сомнения, опасения). The man knew too much (этот человек знал слишком много).


"You are a strange man," said. Sir Henry, when he ceased.

Umbopa laughed. "It seems to me that we are much alike, Incubu. Perhaps I seek a brother over the mountains."

I looked at him suspiciously. "What dost thou mean?" I asked; "what dost thou know of the mountains?"

"A little; a very little. There is a strange land there, a land of witchcraft and beautiful things; a land of brave people and of trees and streams and white mountains and of a great white road. I have heard of it. But what is the good of talking? it grows dark. Those who live to see will see."

Again I looked at him doubtfully. The man knew too much.


"Ye need not fear me, Macumazahn (тебе не надо меня бояться, Макумазан)," he said, interpreting my look (сказал он, поняв мой взгляд; to interpret — объяснять, толковать, понимать). "I dig no holes for ye to fall in (я не рою ям, чтобы вы в них свалились). I make no plots (я не плету интриги; plot — заговор, интрига; to make a plot — замышлять заговор). If ever we cross those mountains behind the sun (если мы когда-нибудь перейдем те горы, что за солнцем), I will tell what I know (я расскажу, что я знаю). But death sits upon them (но смерть сидит на них). Be wise, and turn back (будьте мудры = благоразумны и вернитесь; to turn back— повернуть назад, отступить; возвращаться). Go and hunt elephant (идите и охотьтесь на слонов). I have spoken (я все сказал)."

And without another word he lifted his spear in salutation and returned towards the camp (/не сказав больше/ ни единого слова, он поднял свое копье в знак /прощального/ приветствия и вернулся к лагерю; without— зд. указывает на не совершение действия: без того, чтобы; another— еще один /такой же/), where shortly afterwards we found him cleaning a gun like any other Kaffir (где вскоре после этого мы обнаружили, что он чистил ружье, словно простой: «любой другой» кафр).


"Ye need not fear me, Macumazahn," he said, interpreting my look. "I dig no holes for ye to fall in. I make no plots. If ever we cross those mountains behind the sun, I will tell what I know. But death sits upon them. Be wise, and turn back. Go and hunt elephant. I have spoken."

And without another word he lifted his spear in salutation and returned towards the camp, where shortly afterwards we found him cleaning a gun like any other Kaffir.


"That is an odd man (/это/ странный человек; odd— нечетный; необычный, странный)," said Sir Henry.

"Yes," answered I, "too odd by half (чересчур странный; half — половина; too /much, clever, etc./ by half — слишком/много, умный и др./). I don't like his little ways (не нравится мне его поведение; smb.'slittleways— маленькие слабости; глупые привычки). He knows something, and won't speak out (он что-то знает, но не скажет /нам/; to speak out— высказываться). But I suppose it is no use quarrelling with him (но полагаю, что нет смысла спорить с ним; use— употребление, использование; польза, толк; it's nouse doing smth. — нет смысла, бесполезно делать что-либо). We are in for a curious trip (мы отправляемся в необычное путешествие; to be in for smth. — дать согласие принять участие /в чем-либо/), and a mysterious Zulu won't make much difference one way or another (и один загадочный зулус не слишком повлияет на него, так или иначе; difference— разница, различие; it doesn't make much difference— это не имеет большого значения, это не слишком существенно; one way or another— так или иначе)."


"That is an odd man," said Sir Henry.

"Yes," answered I, "too odd by half. I don't like his little ways. He knows something, and won't speak out. But I suppose. it is no use quarrelling with him. We are in for a curious trip, and a mysterious Zulu won't make much difference one way or another."


Next day we made our arrangements for starting (на следующий день мы занялись подготовкой к отправлению в путь). Of course it was impossible to drag our heavy elephant rifles and other kit with us across the desert (конечно же, было невозможно тащить наши тяжелые ружья /для охоты/ на слонов и другое снаряжение с собой через пустыню; kit— обмундирование, снаряжение), so, dismissing our bearers (поэтому, рассчитавшись с носильщиками; to dismiss— распускать; увольнять, освобождать от работы), we made an arrangement with an old native who had a kraal close by to take care of them till we returned (мы договорились с одним старым туземцем, у которого был крааль поблизости, /что он/ позаботится о них до тех пор, пока мы не вернемся; arrangement— приведение в порядок; договоренность, соглашение). It went to my heart to leave such things as those sweet tools to the tender mercies of an old thief of a savage (меня очень огорчила /необходимость/ оставить такие вещи, как это прекрасное оружие, на попечении того старого вора-туземца; to go to smb.’sheart— опечалить, огорчить кого-либо; sweet— сладкий; легкий, удобный в обращении /о деталях, механизмах и т. д./; tool— инструмент; орудие труда; оружие; tender— нежный; заботливый; mercy— милосердие, сострадание; to be left to the tender mercies of smb. — ирон. быть оставленным или отданным на милость или попечение кого-либо) whose greedy eyes I could see gloating over them (чьи жадные глаза, как я видел, /уже/ пожирали их; to gloat— пожирать глазами). But I took some precautions (но я принял некоторые меры предосторожности; precaution— предосторожность, предусмотрительность; мера предосторожности).


Next day we made our arrangements for starting. Of course it was impossible to drag our heavy elephant rifles and other kit with us across the desert, so, dismissing our bearers, we made an arrangement with an old native who had a kraal close by to take care of them till we returned. It went to my heart to leave such things as those sweet tools to the tender mercies of an old thief, of a savage whose greedy eyes I could see gloating over them. But I took some precautions.


First of all I loaded all the rifles (прежде всего я зарядил все ружья; to load — грузить, нагружать; заряжать/оружие/), and informed him that if he touched them they would go off (и сообщил ему, что если он прикоснется к ним, то они выстрелят; to go off — зд. выстреливать/об оружии/). He instantly tried the experiment with my eight-bore (он тут же попробовал поэкспериментировать с моим ружьем восьмого калибра; to try — пытаться, делать попытку; experiment — опыт, проба, эксперимент), and it did go off (и оно действительно выстрелило), and blew a hole right through one of his oxen (и проделало дыру прямо в одном из его быков; to blow — дуть, веять/о ветре/; взрывать; through — насквозь), which were just then being driven up to the kraal (которых как раз тогда гнали к краалю), to say nothing of knocking him head over heels with the recoil (не говоря уже о том, что он сам покатился кубарем от отдачи /ружья/; to knock — стучать; ударять, бить, сбивать; head over heels — вверх тормашками, кубарем; recoil — отскок, откат; /воен./ отдача). He got up considerably startled (он вскочил /на ноги/, изрядно испуганный), and not at all pleased at the loss of the ox (и вовсе не довольный потерей быка; loss — гибель, крушение; потеря, утрата), which he had the impudence to ask me to pay for (за которого он имел наглость попросить меня заплатить), and nothing would induce him to touch them again (и уже ничего не заставило бы его притронутся к ним снова).


First of all I loaded all the rifles, and informed him that if he touched them they would go off. He instantly tried the experiment with my eight—bore, and it did go off, and blew a hole right through one of his oxen, which were just then being driven up to the kraal, to say nothing of knocking him head over heels with the recoil. He got up considerably startled, and not at all pleased at the loss of the ox, which he had the impudence to ask me to pay for, and nothing would induce him to touch them again.


"Put the live devils up there in the thatch (положи этих живых демонов туда, повыше, в солому;up — зд. указывает на нахождение на верху: наверху, вверху; thatch — солома, тростник/как материал для кровли крыши/)," he said, "out of the way, or they will kill us all (подальше /от нас: «с дороги»/, или они поубивают нас всех)."

Then I told him that if, when we came back, one of those things was missing (затем я сказал ему, что, если когда мы вернемся, /хоть/ одной из этих вещей не будет хватать; to miss— промахнуться, промазать; обнаружить отсутствие или пропажу, недоставать) I would kill him and all his people by witchcraft (то я убью его и всех его родственников при помощи колдовства; people— народ, нация; родные, родственники); and if we died and he tried to steal the things (а если мы погибнем, и он попытается украсть /наши/ вещи), I would come and haunt him (то я приду, и /мой призрак/ будет преследовать его; haunt— часто посещаемое место; /разг./ место, посещаемое привидениями; привидение; to haunt— часто посещать /какое-либо место/; являться, обитать /о привидении, призраке и т. п./) and turn his cattle mad (и /сделает так/, что все его коровы взбесятся; to turn— поворачивать; превращать, делать, приводить в /какое-либо/ состояние; mad— сумасшедший; бешеный) and his milk sour (а все его молоко прокиснет; sour— кислый, имеющий кислый вкус; кислый, заквашенный /закисший в результате брожения, сбраживания/) till life was a weariness (/и будет наведываться к нему/ до тех пор, пока жизнь ему не надоест; weariness— усталость, истощение; toweary— утомлять), and make the devils in the guns come out and talk to him in a way he would not like (и заставит демонов из ружей выйти наружу и заговорить с ним так, что ему не понравится), and generally gave him a good idea of judgment to come (и в общем дал ему хорошее представление о том, какое возмездие наступит; judgment— юр. разбирательство в суде; наказание, /Божья/ кара). After that he swore (после чего он поклялся; to swear) he would look after them as though they were his father's spirit (что будет следить за ними так, словно это был дух его отца). He was a very superstitious old Kaffir and a great villain (он был очень суеверным кафром, и большим негодяем /к тому же/).


"Put the live devils up there in the thatch," he said, "out of the way, or they will kill us all."

Then I told him that if, when we came back, one of those things was missing I would kill him and all his people by witchcraft; and if we died and he tried to steal the things, I would come and haunt him and turn his cattle mad and his milk sour till life was a weariness, and make the devils in the guns come out and talk to him in a way he would not like, and generally gave him a good idea of judgment to come. After that he swore he would look after them as though they were his father's spirit. He was a very superstitious old Kaffir and a great villain.


Having thus disposed of our superfluous gear (освободившись таким образом от лишних вещей; to dispose of — распорядиться; отделаться, избавиться; gear — одежда; имущество, вещи) we arranged the kit we five — Sir Henry, Good, myself, Umbopa, and the Hottentot Ventvogel — were to take with us on our journey (мы привели в порядок = распределили то снаряжение, которое мы пятеро — сэр Генри, Гуд, я, Амбопа и готтентот Вентфогель — должны были взять с собой в наше путешествие). It was small enough (его было достаточно немного; small— маленький, небольшой /по размеру/; немногочисленный), but do what we would we could not get it down under about forty pounds a man (но, как бы мы ни старались, мы не смогли уменьшить его, /и все равно/ на каждого приходилось около сорока фунтов). This is what it consisted of (вот что оно в себя включало; to consist /of/ — состоять/из/):

The three express rifles and two hundred rounds of ammunition (три винтовки "экспресс" /с повышенной начальной скоростью пули/ и двести патронов; round — шар; /воен./ выстрел, патрон; round of ammunition — патрон, комплект выстрела).


Having thus disposed of our superfluous gear we arranged the kit we five — Sir Henry, Good, myself, Umbopa, and the Hottentot Ventvogel — were to take with us on our journey. It was small enough, but do what we would we could not get it down under about forty pounds a man. This is what it consisted of:

The three express rifles and two hundred rounds of ammunition.


The two Winchester repeating rifles (for Umbopa and Ventvogel), with two hundred rounds of cartridge (две магазинные винтовки "винчестер" (для Амбопы и Вентфогеля), и двести патронов; to repeat — повторять; repeating — повторяющийся; /воен./ магазинный/об оружии/).

Three "Colt" revolvers and sixty rounds of cartridge (три револьвера "кольт" и шестьдесят патронов).

Five Cochrane[1] 's water-bottles, each holding four pints (пять фляг фирмы Кокрейн, каждая вместительностью четыре пинты; to hold — держать; содержать в себе, вмещать; pint — пинта /мера емкости; в Англии= 0,57 л; в США= 0,47 л для жидкостей и 0,55 л для сыпучих тел/).

Five blankets (пять одеял).

Twenty-five pounds' weight of biltong (sun-dried game flesh) (двадцать пять фунтов билтонга (высушенного на солнце мяса дичи); weight — вес, масса; груз; biltong — провяленное мясо, нарезанное узкими полосками; to dry — сушить).

Ten pounds' weight of best mixed beads for gifts (десять фунтов самых лучших разнообразных бус для подарков; to mix — мешать, смешивать; mixed — перемешанный, смешанный; разнородный).

A selection of medicine (набор лекарств = аптечку; selection — выбор, подбор; набор/каких-либо вещей/), including an ounce of quinine (включавшую унцию хинина; ounce — унция/= 28,3 г/), and one or two small surgical instruments (и один или два небольших хирургических инструмента).

Our knives (наши ножи), a few sundries (немного всякой всячины; sundry — всякая всячина, разное), such as a compass (такой как: компас), matches (спички), a pocket-filter (карманный фильтр), tobacco (табак), a trowel (небольшая лопатка/мастерок), a bottle of brandy (бутылка бренди), and the clothes we stood in (и одежда, которая была на нас: «в которой мы стояли»).


The two Winchester repeating rifles (for Umbopa and Ventvogel), with two hundred rounds of cartridge.

Three "Colt" revolvers and sixty rounds of cartridge.

Five Cochrane's water-bottles, each holding four pints.

Five blankets.

Twenty-five pounds' weight of biltong (sun-dried game flesh).

Ten pounds' weight of best mixed beads for gifts.

A selection of medicine, including an ounce of quinine, and one or two small surgical instruments.

Our knives, a few sundries, such as a compass, matches, a pocket-filter, tobacco, a trowel, a bottle of brandy, and the clothes we stood in.


This was our total equipment (это было все наше снаряжение; total — весь, целый; общий, совокупный; equipment — оборудование, оснащение; снаряжение), a small one, indeed, for such a venture, but we dared not attempt to carry more (небольшое, конечно же, для такого рискованного предприятия, но мы не рискнули /попытаться/ нести что-то еще: «нести больше»;to attempt — пытаться, стараться). As it was, that load was a heavy one per man to travel across the burning desert with (и так уже ноша, с которой /предстояло/ идти через пылающую пустыню, была тяжелой для каждого /из нас/; load— груз; тяжесть, груз, ноша; per— зд. указывает на количество, приходящееся на определенную единицу: за, на, в, с /каждого/; to burn— гореть, пылать; светиться, сверкать /о других предметах — отражать огонь, свет/; burning— горящий, жгучий), for in such places every additional ounce tells upon one (потому что в подобных местах сказывается каждая дополнительная унция = каждый лишний грамм; to add— прибавлять, присоединять; additional— добавочный, дополнительный; to tell— рассказывать; отзываться, сказываться). But try as we would we could not see our way to reducing it (но, как бы мы ни пытались, мы так и не смогли найти способ, чтобы уменьшить его; to reduce— ослаблять, понижать, сокращать). There was nothing but what was absolutely necessary (не было ничего /лишнего/ — все только самое совершенно необходимое).


This was our total equipment, a small one, indeed, for such a venture, but we dared not attempt to carry more. As it was, that load was a heavy one per man to travel across the burning desert with, for in such places every additional ounce tells upon one. But try as we would we could not see our way to reducing it. There was nothing but what was absolutely necessary.


With great difficulty, and by the promise of a present of a good hunting knife each (с огромным трудом и обещаниями подарить каждому по отличному охотничьему ножу; difficulty — трудность; promise — обещание; to promise — обещать, давать обещание), I succeeded in persuading three wretched natives from the village (я смог уговорить троих жалких туземцев из деревни; to succeed — следовать за чем-либо, кем-либо; достигать цели, преуспевать; to persuade — убеждать; уговорить/на что-либо, сделать что-либо/) to come with us for the first stage, twenty miles, and to carry each a large gourd holding a gallon of water (пройти с нами первый этап пути, двадцать миль, и /каждый из них должен был/ нести по большому сосуду из высушенной тыквы, вмещающему по галлону воды; gourd — тыква; сосуд из высушенной и выдолбленной тыквы; gallon — галлон/мера жидких и сыпучих тел; английский галлон= 4,54 л; американский= 3,78 л/). My object was to enable us to refill our water-bottles after the first night's march (моей целью было дать нам возможность заново наполнить наши фляги после первого ночного перехода; object — предмет, вещь; цель; to enable — давать возможность или право что-либо сделать), for we determined to start in the cool of the night (так как мы решили отправиться в путь в ночной прохладе). I gave out to these natives that we were going to shoot ostriches (я сообщил этим туземцам, что мы собираемся пострелять страусов; to give out — распределять; объявлять, распускать слухи), with which the desert abounded (которых в пустыне было в большом количестве; to abound — иметься в большом числе; иметь в изобилии).


With great difficulty, and by the promise of a present of a good hunting knife each, I succeeded in persuading three wretched natives from the village to come with us for the first stage, twenty miles, and to carry each a large gourd holding a gallon of water. My object was to enable us to refill our water-bottles after the first night's march, for we determined to start in the cool of the night. I gave out to these natives that we were going to shoot ostriches, with which the desert abounded.


They jabbered and shrugged their shoulders, and said we were mad and should perish of thirst (они тараторили /что-то в ответ/ и пожимали плечами, и говорили, что мы сошли с ума и умрем от жажды;jabber — болтовня, трескотня; to jabber — болтать, тараторить, трещать; to perish — гибнуть, погибать, умирать), which I must say seemed very probable (что, должен я признать, казалось очень вероятным); but being desirous of obtaining the knives (но, так как им очень хотелось получить ножи; desire — /страстное/ желание; предмет желания, желаемое; desirous — желающий, жаждущий; to obtain — получать, добывать), which were almost unknown treasures up there (которые были в тех местах почти что невиданным богатством; to know — знать, иметь представление; known — известный; unknown — неизвестный), they consented to come (они согласились пойти), having probably reflected that, after all our subsequent extinction would be no affair of theirs (возможно, подумав, что, в конце концов, наша последующая смерть будет не их делом; to reflect — отражать/какое-либо волновое излучение, напр., свет, тепло, звук/; раздумывать, размышлять; subsequent — более поздний, последующий; являющийся результатом; extinction — тушение; вымирание/вида животных, племени и т.п./).


They jabbered and shrugged their shoulders, and said we were mad and should perish of thirst, which I must say seemed very probable; but being desirous of obtaining the knives, which were almost unknown treasures up there, they consented to come, having probably reflected that, after all, our subsequent extinction would be no affair of theirs.


All next day we rested and slept (весь следующий день мы отдыхали и спали), and at sunset ate a hearty meal of fresh beef washed down with tea (а на закате мы плотно поужинали свежей говядиной, которую мы запили чаем; hearty — искренний, сердечный; обильный, плотный/о еде/; meal — принятие пищи, еда; to wash — мыть, обмывать; запивать), the last, as Good sadly remarked, we were likely to drink for many a long day (последним /чаем/, как печально заметил Гуд, который мы, вероятно, /будем/ пить за очень много дней = и нам не скоро придется снова отведать чаю; long — длинный; долгий, продолжительный). Then, having made our final preparations (после чего, завершив свои последние приготовления; final — завершающий, конечный), we lay down and waited for the moon to rise (мы улеглись и стали ждать, когда взойдет луна). At last, about nine o'clock, up she came in all her chastened glory (наконец, около девяти часов, она взошла, во всем своем благородном великолепии; to chasten — смирять, смягчать;улучшать, облагораживать), flooding the wild country with silver light (наполняя эту дикую местность своим серебряным светом; flood — наводнение, потоп; to flood — заливать, затоплять; наполнять), and, throwing a weird sheen on the vast expanse of rolling desert before us (и отбрасывая таинственный блеск на бескрайние просторы холмистой пустыни, /раскинувшейся/ перед нами; to roll — катить; быть холмистым, неровным/о местности/; rolling — вращающийся; холмистый), which looked as solemn and quiet and as alien to man as the star-studded firmament above (которая выглядела столь же торжественной и безмолвной, и столь же чуждой человеку, как и усыпанный звездами небосвод над /нашими головами/; solemn — серьезный; торжественный; alien — зарубежный, иностранный; чуждый, несвойственный; star — звезда; to stud — обивать; усеивать, усыпать; stud —гвоздь с большой шляпкой).


All next day we rested and slept, and at sunset ate a hearty meal of fresh beef washed down with tea, the last, as Good sadly remarked, we were likely to drink for many a long day. Then, having made our final preparations, we lay down and waited for the moon to rise. At last, about nine o'clock, up she came in all her chastened glory, flooding the wild country with silver light, and, throwing a weird sheen on the vast expanse of rolling desert before us, which looked as solemn and quiet and as alien to man as the star-studded firmament above.


We rose up, and in a few minutes were ready, and yet we hesitated a little (мы поднялись и через несколько минут были готовы /двинуться в путь/, и все же мы немного медлили; to hesitate— колебаться, сомневаться; медлить, находиться в нерешительности /на какой-то короткий промежуток времени/), as human nature is prone to hesitate on the threshold of an irrevocable step (потому что человеческой природе свойственно медлить на пороге, /прежде чем сделать/ решающий шаг; prone— /лежащий/ ничком, распростертый; склонный /к чему-либо/, подверженный /чему-либо/; irrevocable— не отменяемый, бесповоротный, окончательный). We three white men stood there by ourselves (мы, трое белых /мужчин/, стояли отдельно; by oneself— сам, без посторонней помощи; один, в одиночестве). Umbopa, assegai in hand and the rifle across his shoulders, a few paces ahead of us, looked out fixedly across the desert (Амбопа, с копьем в руке и винтовкой за плечами, /стоял/ в нескольких шагах впереди нас и пристально вглядывался в пустыню; across— сквозь, через), the three hired natives, with the gourds of water, and Ventvogel were gathered in a little knot behind (трое нанятых туземцев, с тыквами, /наполненными/ водой, и Вентфогель собрались в небольшую группку позади /нас/; to hire— нанимать, предоставлять работу; knot— узел; кучка, группка).


We rose up, and in a few minutes were ready, and yet we hesitated a little, as human nature is prone to hesitate on the threshold of an irrevocable step. We three white men stood there by ourselves. Umbopa, assegai in hand and the rifle across his shoulders, a few paces ahead of us, looked out fixedly across the desert, the three hired natives, with the gourds of water, and Ventvogel were gathered in a little knot behind.


"Gentlemen (господа)," said Sir Henry, presently, in his low, deep voice (вскоре сказал сэр Генри тихо, низким голосом), "we are going on about as strange a journey as men can make in this world (мы отправляемся в такую необычную экспедицию, которую только человек может предпринять в этом мире). It is very doubtful if we can succeed in it (очень маловероятно, что мы сможем преуспеть в ней; doubt— сомнение, колебание; doubtful— вызывающий сомнения, опасения; нерешенный, непредсказуемый /с неизвестным исходом, результатом/). But we are three men who will stand together for good or for evil to the last (но мы трое останемся вместе, что бы с нами ни случилось — доброе или злое: «и в добре, и в несчастье» — до самого конца; to stand together— держаться вместе; evil— зло; бедствие, несчастье). And now before we start let us for a moment pray to the Power Who shapes the destinies of men (а теперь, прежде чем мы отправимся в путь, давайте недолго помолимся той божественной Силе, которая определяет судьбы всех людей; for a moment— на одну минуту; power— сила, мощь; божество, божественные силы; to shape— создавать, делать; destiny— рок, судьба /как высшая сила/; участь, жребий /предназначенное судьбой/), and who ages since has marked out our paths (и которая давным-давно предначертала наши пути; age— возраст; долгий срок; to mark out— размечать, расставлять указательные знаки; выделять, предназначать), that it may please him to direct our steps in accordance with his will (и /пусть/ ей будет угодно направить наши шаги в соответствии с ее волей; to please— радовать, доставлять удовольствие; соизволить, соблаговолить /сделать что-либо/; to accord— согласовываться, соответствовать; accordance— согласованность, согласие, соответствие)."

Taking off his hat (сняв свою шляпу) he, for the space of a minute or so, covered his face with his hands (он на минуту, или около того, закрыл свое лицо руками; space— пространство; интервал времени, промежуток), and Good and I did likewise (Гуд и я поступили так же; likewise— подобно, так же).


"Gentlemen." said Sir Henry, presently, in his low, deep voice, "we are going on about as strange a journey as men can make in this world. It is very doubtful if we can succeed in it. But we are three men who will stand together for good or for evil to the last. And now before we start let us for a moment pray to the Power Who shapes the destinies of men, and who ages since has marked out our paths, that it may please him to direct our steps in accordance with his will."

Taking off his hat he, for the space of a minute or so, covered his face with his hands, and Good and I did likewise.


I do not say that I am a first-rate praying-man (я не говорю, что я горячо молюсь: «человек, который отлично возносит молитвы»; first-rate — самый первый, самый лучший; отличный, первоклассный; praying — моление; to pray — молиться); few hunters are (немногие охотники /молятся/); and as for Sir Henry, I never heard him speak like that before (что же касается сэра Генри, то я никогда раньше не слышал, чтобы он говорил что-нибудь подобное), and only once since (за исключением еще одного раза: «и только один раз с тех пор»), though deep down in his heart I believe he is very religious (хотя, глубоко в своем сердце, я уверен, что он очень набожный /человек/; religious — религиозный, духовный; верующий, набожный). Good, too, is pious, though very apt to swear (Гуд тоже набожен, хотя и склонен сквернословить; pious — набожный, благочестивый; apt — годный, подходящий; склонный, подверженный; to swear — клясться, присягать; ругаться). Anyhow I do not think I ever, excepting on one single occasion, put in a better prayer in my life (однако не думаю, что я когда-нибудь еще, за исключением /еще/ одного единственного случая, произносил лучшую молитву в своей жизни) than I did during that minute (чем та, которую я вознес в ту минуту; during — в течение, в продолжение; to put in — подавать/заявление, прошение и т.п./), and somehow I felt the happier for it (и отчего-то я почувствовал себя счастливее благодаря ей). Our future was so completely unknown (наше будущее было /настолько/ совершенно неизвестным), and I think the unknown and the awful always bring a man nearer to his Maker (а мне кажется, что неизвестное и ужасное всегда приближает человека к его Создателю; awful — страшный, ужасный).

"And now (а теперь)," said Sir Henry, "trek (в путь; trek— переселение /особ. в фургонах, запряженных волами/; переход, путешествие /особенно длительное, сопряженное с трудностями/; totrek— переселяться, ехать в фургонах, запряженных волами; делать большой переход, пересекать /пустыню, горную местность и т.п./)."

So we started (итак, мы отправились /в путь/).


I do not say that I am a first-rate praying-man; few hunters are; and as for Sir Henry, I never heard him speak like that before, and only once since, though deep down in his heart I believe he is very religious. Good, too, is pious, though very apt to swear. Anyhow I do not think I ever, excepting on one single occasion, put in a better prayer in my life than I did during that minute, and somehow I felt the happier for it. Our future was so completely unknown, and I think the unknown and the awful always bring a man nearer to his Maker.

"And now," said Sir Henry, "trek."

So we started.


We had nothing to guide ourselves by except the distant mountains and old Jose da Silvestra's chart (нам не на что было ориентироваться, за исключением удаленных гор и карты старого Жузе да Силвештра; guide — проводник, гид; to guide — вести, быть чьим-либо проводником), which, considering that it was drawn by a dying and half distraught man on a fragment of linen three centuries ago (которая, принимая во внимание то, что она была нарисована умирающим и наполовину обезумевшим человеком на клочке ткани три века тому назад; distraught — потерявший рассудок, обезумевший/от горя и т.п./), was not a very satisfactory sort of thing to work on (не была тем: «удовлетворяющим» предметом, на который /можно было/ положиться; to satisfy — удовлетворять/кого-либо; чьи-либо требования, запросы/; соответствовать, отвечать/каким-либо требованиям/; satisfactory — удовлетворительный, достаточный). Still, such as it was, our little hope of success depended on it (и все же, так сказать, наша небольшая надежда на успех зависела от нее). If we failed in finding that pool of bad water (если бы нам не удалось обнаружить ту лужицу с плохой водой; bad water — плохая, т.е. не пригодная для питья или грязная вода) which the old don marked as being situated in the middle of the desert (которая, как обозначил старый дон, располагалась посредине пустыни), about sixty miles from our starting-point and as far from the mountains (/на расстоянии/ около шестидесяти миль от нашего отправного пункта и так же далеко = на таком же расстоянии от гор), we must in all probability perish miserably of thirst (мы должны были бы, по всей вероятности, погибнуть в мучениях от жажды;misery — страдание; miserably — несчастно; очень, сильно, ужасно).


We had nothing to guide ourselves by except the distant mountains and old Jose da Silvestra's chart, which, considering that it was drawn by a dying and half distraught man on a fragment of linen three centuries ago, was not a very satisfactory sort of thing to work on. Still, such as it was, our little hope of success depended on it. If we failed in finding that pool of bad water which the old don marked as being situated in the middle of the desert, about sixty miles from our starting-point and as far from the mountains, we must in all probability perish miserably of thirst.


And to my mind the chances of our finding it in that great sea of sand and karoo scrub seemed almost infinitesimal (и, по моему мнению, шансы, что мы обнаружим ее, в том огромном море песка и колючего низкорослого кустарника, казались почти что ничтожными; infinitesimal — мат. бесконечно малый; чрезвычайно малый, неподдающийся измерению). Even supposing Da Silvestra had marked it right (даже предположив, что Да Силвештра нанес ее на карту правильно), what was there to prevent its having been generations ago dried up by the sun (что могло бы помешать ей оказаться, несколько поколений тому назад, высушенной солнцем), or trampled in by game (или затоптанной дичью), or filled with drifting sand (или засыпанной: «заполненной» барханами; to drift — относить ветром, течением; заносить/о снеге, песке/; sand drift — песчаный нанос, бархан)?


And to my mind the chances of our finding it in that great sea of sand and karoo scrub seemed almost infinitesimal. Even supposing Da Silvestra had marked it right, what was there to prevent its having been generations ago dried up by the sun, or trampled in by game, or filled with drifting sand?


On we tramped silently as shades through the night and in the heavy sand (мы шли молча, словно тени, в ночи по вязкому песку; heavy — тяжелый, тяжеловесный; вязкий, глинистый/о почве, дороге и т.п./). The karoo bushes caught our shins and retarded us (колючие низкорослые кустарники цепляли нас за голени и задерживали нас; to catch — ловить, поймать; зацепить), and the sand got into our veldtschoons[2] and Good's shooting-boots (и песок попадал в наши вельдскуны и в охотничьи сапоги Гуда), so that every few miles we had to stop and empty them (так что каждые несколько миль нам приходилось останавливаться и вытряхивать их; to empty — опорожнять, выливать, высыпать); but still the night was fairly cool (но все же ночь была весьма прохладной), though the atmosphere was thick and heavy, giving a sort of creamy feel to the air (хотя воздух и был душным и тяжелым, что придавало ему вязкость;atmosphere — атмосфера; воздух/в помещении, городе и т.п./; thick — толстый; насыщенный парами, душный/о воздухе/; cream — сливки, крем; creamy — сливочный, жирный; густой, мягкий; feel — ощущение от прикосновения; ощущение, чувство/равно испытываемое и производимое/), and we made fair progress (и мы значительно продвинулись /вперед/; fair — красивый, прекрасный; значительный, порядочный/о размерах, объемах/).


On we tramped silently as shades through the night and in the heavy sand. The karoo bushes caught our shins and retarded us, and the sand got into our veldtschoons and Good's shooting-boots, so that every few miles we had to stop and empty them; but still the night was fairly cool, though the atmosphere was thick and heavy, giving a sort of creamy feel to the air, and we made fair progress.


It was very still and lonely there in the desert, oppressively so indeed (было очень тихо и одиноко в этой пустыне, угнетающее /тихо и одиноко/, на самом деле; to oppress — подавлять, притеснять; удручать, действовать угнетающе; oppressive — тиранический, деспотический; гнетущий, тягостный). Good felt this, and once began to whistle the "Girl I left behind me[3] " (Гуд почувствовал это и разок начал насвистывать /мотив песенки/ "Девушка, которую я оставил дома"; behind — сзади, позади) but the notes sounded lugubrious in that vast place, and he gave it up (но мотив звучал мрачно в этом бескрайнем пространстве и он замолчал; lugubrious — скорбный, печальный, мрачный; to give up — оставить, отказаться).

Shortly afterwards a little incident occurred (вскоре /после этого/ произошло небольшое происшествие; to occur — происходить, случаться) which, though it made us jump at the time, gave rise to a laugh (которое, хотя сначала и заставило нас вздрогнуть, вызвало смех;to jump — прыгать, скакать; вздрагивать rise — небольшая возвышенность, холм; возникновение, начало; to give rise to smth. — давать повод, приводить к каким-либо результатом). Good, as the holder of the compass, which, being a sailor, of course he thoroughly understood, was leading (Гуд, как державший компас, который, будучи моряком, он, конечно же, хорошо понимал, шел впереди;holder — тот, кто держит; thoroughly — полностью, вполне, совершенно), and we were toiling along in single file behind him (и мы тащились за ним один за другим; file — ряд, шеренга; in single file — гуськом, по одному), when suddenly we heard the sound of an exclamation, and he vanished (когда внезапно мы услышали какое-то восклицание, и он исчез; sound — звук, шум; to exclaim — восклицать; exclamation — восклицание; крик, вопль).


It was very still and lonely there in the desert, oppressively so indeed. Good felt this, and once began to whistle the "Girl I left behind me," but the notes sounded lugubrious in that vast place, and he gave it up. Shortly afterwards a little incident occurred which, though it made us jump at the time, gave rise to a laugh. Good, as the holder of the compass, which, being a sailor, of course he thoroughly understood, was leading, and we were toiling along in single file behind him, when suddenly we heard the sound of an exclamation, and he vanished.


Next second there arose all round us a most extraordinary hubbub (в следующую же секунду со всех сторон /вокруг нас/ поднялся чрезвычайный гвалт), snorts (фырканье; snort — фырканье, храпение/животного/), groans (стоны), wild sounds of rushing feet (и дикий шум несущихся ног). In the faint light too we could descry dim, galloping forms half hidden by wreaths of sand (при слабом освещении к тому же мы смогли разглядеть неясные, несущиеся галопом фигуры, наполовину скрытые клубами песка; to hide — прятать, скрывать; wreath — венок, гирлянда; завиток, кольцо/дыма/). The natives threw down their loads and prepared to bolt (туземцы побросали свою ношу = тыквы с водой и приготовились дать деру; load — груз; ноша; to bolt — быстро двигаться, нестись стрелой, убегать; bolt —/арбалетная/ стрела), but, remembering that there was nowhere to bolt to (но, вспомнив, что убегать-то было некуда), cast themselves upon the ground and howled out that it was the devil (бросились на землю и стали истошно вопить, что это был демон; to howl — выть, завывать/о ветре/; истошно вопить, голосить).


Next second there arose all round us a most extraordinary hubbub, snorts, groans, wild sounds of rushing feet. In the faint light, too; we could descry dim, galloping forms half hidden by wreaths of sand. The natives threw down their loads and prepared to bolt, but, remembering that there was nowhere to bolt to, cast themselves upon the ground and howled out that it was the devil.


As for Sir Henry and myself, we stood amazed (что до сэра Генри и меня, то мы стояли, крайне изумленные); nor was our amazement lessened when we perceived the form of Good careering off in the direction of the mountains (не уменьшилось наше изумление и тогда, когда мы увидели /фигуру/ Гуда, уносящегося в направлении гор; career — карьера, достижение; быстрое движение; to career — быстро двигаться, нестись), apparently mounted on the back of a horse and halloing like mad (по-видимому, восседающего на спине лошади и кричащего, словно сумасшедший; to mount — подниматься, восходить; садиться/на лошадь/; to hallo — здороваться, приветствовать; звать, окликать). In another second he threw up his arms (в следующую секунду он вскинул руки), and we heard him come to the earth with a thud (и мы услышали, как он упал на землю с глухим звуком; thud — порыв ветра, шквал; глухой звук, стук/отпадения тяжелого тела/).

Then I saw what had happened (тогда я понял, что произошло): we had stumbled right on to a herd of sleeping quagga[4] (мы натолкнулись на стадо спящих квагг; to stumble — спотыкаться; случайно натыкаться, наталкиваться), on to the back of one of which Good had actually fallen (на спину одного из которых Гуд на самом деле и упал), and the brute had naturally enough got up and made off with him (и животное, естественно, вскочило на ноги и унеслось вместе с ним; to make off — уходить, удирать).


As for Sir Henry and myself, we stood amazed; nor was our amazement lessened when we perceived the form of Good careering off in the direction of the mountains, apparently mounted on the back of a horse and halloing like mad. In another second he threw up his arms, and we heard him come to the earth with a thud.

Then I saw what had happened: we had stumbled right on to a herd of sleeping quagga, on to the back of one of which Good had actually fallen, and the brute had naturally enough got up and made off with him.


Singing out to the others that it was all right, I ran towards Good (прокричав остальным, что все в порядке, я побежал к Гуду; to sing — петь; to sing out — кричать), much afraid lest he should be hurt (сильно опасаясь, как бы он не был ранен; to hurt — причинить боль; ранить), but to my great relief found him sitting in the sand (но, к своему глубокому: «большому» облегчению, я обнаружил его сидящим на песке), his eye-glass still fixed firmly in his eye (его монокль все так же прочно сидел в его глазу; firmly — крепко, плотно, надежно), rather shaken and very much startled, but not in any way injured (/а сам он/, довольно потрясенный и сильно напуганный, нисколько не пострадал; to shake — трясти, встряхивать; way — путь, дорога; отношение, аспект; to injure — ранить, ушибить).

After this we travelled on without any further misadventure till after one o'clock (после этого мы продолжали путь без каких-либо /дальнейших/ происшествий до часу /ночи/; misadventure — несчастье, несчастный случай), when we called a halt (когда мы сделали остановку; halt — остановка, привал; to call a halt — делать привал/остановку/), and having drunk a little water, not much, for water was precious (и, выпив немного воды, совсем немного, так как вода была на вес золота; precious — драгоценный, большой ценности), and rested for half an hour, started on again (и отдохнув с полчаса, /мы/ снова отправились в путь).


Singing out to the others that it was all right, I ran towards Good, much afraid lest he should be hurt, but to my great relief found him sitting in the sand, his eye-glass still fixed firmly in his eye, rather shaken and very much startled, but not in any way injured.

After this we travelled on without any further misadventure till after one o'clock, when we called a halt, and having drunk a little water, not much, for water was precious, and rested for half an hour, started on again.


On, on we went till at last the east began to blush like the cheek of a girl (мы все продолжали идти и идти до тех пор, пока восток не начал алеть, словно лицо девушки; to blush — краснеть, заливаться румянцем от смущения, стыда; cheek — щека; ср.: flushed cheek — пылающее лицо/с красными, пунцовыми щеками/). Then there came faint rays of primrose light that changed presently to golden bars (затем появились слабые лучи бледно-желтого цвета, которые вскоре сменились золотистыми потоками; ray — луч; слабый свет, проблеск; primrose — примула; бледно-желтый, лимонный цвет; bar — прутья/решетки/; полоса), through which the dawn glided out across the desert (которыми рассвет заскользил по пустыне; to glide — скользить, двигаться плавно). The stars grew pale and paler still till at last they vanished (звезды становились все бледнее и бледнее, пока совсем не исчезли; pale — бледный; слабый, неяркий, тусклый/о свете, цвете и т.п./); the golden moon waxed wan (золотистая луна побледнела; to wax — прибывать/о Луне/; /арх./ делаться, становиться; wan — бледный; тусклый), and her mountain ridges stood out clear against her sickly face (и горные хребты четко вырисовались на ее блеклом лике; to stand out — выделяться, выступать; sick — больной, болезненный; бледный, слабый/о цвете, свете и т.п./, болезненный/о бледном цвете лица/; sickly — болезненный, хилый; блеклый/о цвете/) like the bones on the face of a dying man (подобно скулам: «костям» на лице умирающего); then came spear upon spear of glorious light flashing far away across the boundless wilderness (затем появились, /словно/ копье за копьем, /лучи/ восхитительного света откуда-то издалека, /и озарили/ всю бескрайнюю пустыню; across — сквозь, через), piercing and firing the veils of mist till the desert was draped in a tremulous golden glow (пронизывая и зажигая покровы тумана до тех пор, пока пустыня не облачилась трепещущим золотистым свечением; to drape — закладывать складки, драпировать складками/одежду/; изящно набрасывать/одежду, ткани/; tremor — дрожание, колебание; tremulous — дрожащий, неровный), and it was day (наступил день).


On, on we went till at last the east began to blush like the cheek of a girl. Then there came faint rays of primrose light that changed presently to golden bars, through which the dawn glided out across the desert. The stars grew pale and paler still till at last they vanished; the golden moon waxed wan, and her mountain ridges stood out clear against her sickly face like the bones on the face of a dying man; then came spear upon spear of glorious light flashing far away across the boundless wilderness, piercing and firing the veils of mist till the desert was draped in a tremulous golden glow, and it was day.


Still we did not halt (и все же, мы не останавливались), though by this time we should have been glad enough to do so (хотя, к этому времени мы были бы уже рады остановиться: «поступить так»), for we knew that when once the sun was fully up (но мы знали, что когда солнце будет в зените: «будет полностью наверху») it would be almost impossible for us to travel in it (то нам будет почти что невозможно идти под ним). At length, about six o'clock, we spied a little pile of rocks rising out of the plain (наконец, около шести часов, мы разглядели несколько скал, возвышающихся над равниной; at length —наконец, в конце концов; to spy — заниматься шпионажем; заметить, найти, обнаружить; pile — куча, груда), and to this we dragged ourselves (и к ним-то мы и потащились; to drag — тянуть, тащить, волочить; тащиться, медленно двигаться). As luck would have it, here we found an overhanging slab of rock carpeted beneath with smooth sand (к счастью, здесь, у одной из скал, мы обнаружили выступ, /земля под которым была/ устлана ровным /слоем/ песка; as luck would have it — к счастью; overhang — свес, выступ; to overhang — выступать над чем-либо, нависать; выдаваться; slab — большой кусок; пластина, плита; carpet — ковер; to carpet — устилать, покрывать/чем-либо/), which afforded a most grateful shelter from the heat (который = этот выступ послужил очень удобным убежищем от зноя; to afford —предоставлять; grateful — благодарный, признательный; приятный, доставляющий удовольствие/только о вещах/). Underneath this we crept (мы заползли под этот выступ), and having drank some water each and eaten a bit of biltong (и каждый из нас выпил немного воды и съел по куску билтонга), we lay down and were soon sound asleep (/после чего/ мы все улеглись и вскоре крепко уснули).


Still we did not halt, though by this time we should have been glad enough to do so, for we knew that when once the sun was fully up it would be almost impossible for us to travel in it. At length, about six o'clock, we spied a little pile of rocks rising out of the plain, and to this we dragged ourselves. As luck would have it, here we found an overhanging slab of rock carpeted beneath with smooth sand, which afforded a most grateful shelter from the heat. Underneath this we crept, and having drank some water each and eaten a bit of biltong, we lay down and were soon sound asleep.


It was three o'clock in the afternoon before we woke (было три часа пополудни, когда мы проснулись), to find our three bearers preparing to return (и обнаружили, что три наших носильщика собираются вернуться /назад/; to prepare — готовиться, подготавливаться). They had already had enough of the desert (им уже надоела пустыня; enough — достаточно), and no number of knives would have tempted them to come a step farther (и никакое количество ножей не соблазнило бы их сделать еще хоть один шаг дальше; to tempt — соблазнять, искушать; уговаривать, склонять). So we had a hearty drink (поэтому мы вволю попили; hearty — сердечный, искренний; /о пище/ обильный), and, having emptied our water-bottles (и, осушив наши фляги), filled them up again from the gourds they had brought with them (заново наполнили их /водой/ из тыкв, которые они /носильщики/ принесли с собой), and then watched them depart on their twenty miles' tramp home (после чего мы стали смотреть, как они отправились в свое двадцатимильное путешествие домой; tramp — бродяга; долгое и утомительное путешествие пешком).


It was three o'clock in the afternoon before we woke, to find our three bearers preparing to return. They had already had enough of the desert, and no number of knives would have tempted them to come a step farther. So we had a hearty drink, and, having emptied our water-bottles, filled them up again from the gourds they had brought with them, and then watched them depart on their twenty miles' tramp home.


At half-past four we also started on (в половине пятого мы тоже отправились в путь). It was lonely and desolate work (это было одинокое и унылое путешествие; desolate — одинокий, оставленный всеми; безрадостный, унылый; work — работа, труд; занятие, дело), for, with the exception of a few ostriches, there was not a single living creature to be seen on all the vast expanse of sandy plain (потому что, за исключением нескольких страусов, ни единой живой души не было видно на огромном пространстве этой песчаной равнины; creature — создание, творение; человек, животное). It was evidently too dry for game (здесь, очевидно, было слишком сухо для дичи = для того, чтобы здесь водилась дичь), and, with the exception of a deadly looking cobra or two, we saw no reptiles (и, за исключением одной или двух кобр, выглядевших весьма смертоносными, мы не увидели /больше/ никаких пресмыкающихся; deadly — смертельный; ужасный; reptile — пресмыкающееся, рептилия).


At half—past four we also started on. It was lonely and desolate work, for, with the exception of a few ostriches, there was not a single living creature to be seen on all the vast expanse of sandy plain. It was evidently too dry for game, and, with the exception of a deadly looking cobra or two, we saw no reptiles.


One insect, however, was abundant, and that was the common or house fly (одно насекомое, однако, встречалось в огромном количестве, и это была обычная или комнатная муха; house fly — муха комнатная: «домашняя»; abundant — обильный). There they came, "not as single spies, but in battalions," as I think the Old Testament says somewhere (и появлялись они там "не как одинокие лазутчики, а целыми батальонами", так, кажется, сказано где-то в Ветхом Завете; spy — шпион, тайный агент). He is an extraordinary animal, is the house fly (это удивительное насекомое, эта комнатная муха; animal — животное, зверь). Go where you will you find him (отправляйтесь туда, куда пожелаете, и там вы ее встретите), and so it must always have been (и так, должно быть, было всегда). I have seen him enclosed in amber which must, I was told, have been half a million years old (я видел ее застывшей в янтаре, которому, как мне сказали, было, вероятно, полмиллиона лет; to enclose — окружать, огораживать; заключать), looking exactly like his descendant of today (и выглядела она точно так же, как и ее сегодняшние потомки), and I have little doubt that when the last man lies dying on the earth (и я не сомневаюсь: «у меня небольшие сомнения в том», что когда последний человек будет лежать, умирая, на земле) he will be buzzing round (она будет жужжать вокруг; buzz — жужжание/отзвука, производимого летящими насекомыми/; to buzz — гудеть, жужжать; лететь, производят такой звук) — if that event should happen to occur in summer (если это /событие/ возьмет да и случится летом; to happen — случаться, происходить; /случайно/ оказываться; to occur — происходить, случаться, совершаться) — watching for an opportunity to settle on his nose (выглядывая возможность приземлиться ему на нос; to settle — поселиться, водвориться; усаживаться, устраиваться).


One insect, however, was abundant, and that was the common or house fly. There they came, "not as single spies, but in battalions," as I think the Old Testament says somewhere. He is an extraordinary animal, is the house fly. Go where you will you find him, and so it must always have been. I have seen him enclosed in amber which must, I was told, have been half a million years old, looking exactly like his descendant of today, and I have little doubt that when the last man lies dying on the earth he will be buzzing round — if that event should happen to occur in summer — watching for an opportunity to settle on his nose.


At sunset we halted, waiting for the moon to rise (на закате мы остановились, ожидая, когда взойдет луна). At ten she came up beautiful and serene as ever (в десять она взошла, прекрасная и безмятежная, как всегда; serene — ясный, спокойный; безмятежный, невозмутимый), and, with one halt about two o'clock in the morning, we trudged wearily on through the night (и, с одной остановкой около двух часов ночи: «утра», мы устало тащились всю ночь /напролет/; to trudge — идти с трудом, устало тащиться; wearily — утомительно, скучно; устало; through — зд. указывает на временные отношения: на протяжении/всего промежутка времени/), till at last the welcome sun put a period to our labors (до тех пор, когда, наконец, долгожданное солнце не положило конец нашим мучениям: «трудам»; period — период, промежуток времени; конец; to put a period to smth. — поставить точку, положить конец чему-либо). We drank a little and flung ourselves down, thoroughly tired out, on the sand (мы выпили немного /воды/ и бросились, совершенно измотанные, на песок), and were soon all asleep (и вскоре мы все спали). There was no need to set a watch (не было никакой необходимости выставлять караул; watch — пристальное наблюдение; караул, /ночной/ дозор), for we had nothing to fear from anybody or anything in that vast, untenanted plain (потому что нам некого и нечего было бояться в этой огромной, необитаемой равнине; tenant — владелец/недвижимости/; житель, обитатель; to tenant — нанимать, арендовать; жить, проживать). Our only enemies were heat, thirst, and flies (единственными нашими врагами были жара, жажда и мухи), but far rather would I have faced any danger from man or beast than that awful trinity (но я скорее бы согласился встретиться лицом к лицу с любой опасностью, исходящей от человека или зверя, чем с этой ужасной троицей; trinity — что-либо, состоящее из трех частей).


At sunset we halted, waiting for the moon to rise. At ten she came up beautiful and serene as ever, and, with one halt about two o'clock in the morning, we trudged wearily on through the night, till at last the welcome sun put a period to our labors. We drank a little and flung ourselves down, thoroughly tired out, on the sand, and were soon all asleep. There was no need to set a watch, for we had nothing to fear from anybody or anything in that vast, untenanted plain. Our only enemies were heat, thirst, and flies, but far rather would I have faced any danger from man or beast than that awful trinity.


This time we were not so lucky as to find a sheltering rock to guard us from the glare of the sun (на этот раз нам не настолько повезло, чтобы /мы смогли/ найти защищающую /нас/ скалу, которая оградила бы нас от палящего солнца; to guard — охранять, сторожить, караулить; защищать; glare — ослепительный яркий свет, сияние), with the result that about seven o'clock we woke up (в результате, около семи часов мы проснулись; to wake up) experiencing the exact sensations one would attribute to a beefsteak on a gridiron (испытывая точно такие же ощущения, какими можно было бы описать /ощущения/ бифштекса на решетке для жарения; to attribute — объяснять/чем-либо/, приписывать; gridiron — рашпер/решетка, для жарения, поджаривания мяса/; grid — решетка, сетка; iron —железо). We were literally being baked through and through (мы буквально пропекались насквозь; to bake — печься; сушить на солнце, обжигать/кирпичи/). The burning sun seemed to be sucking our very blood out of us (обжигающее солнце, казалось, высасывает из нас всю кровь). We sat up and gasped (мы сели и стали ловить ртом воздух; to situp— приподняться, сесть /в постели/; to gasp— дышать с трудом, задыхаться; ловить воздух).

"Phew (уф)!" said I, grabbing at the halo of flies which buzzed cheerfully round my head (сказал я, отмахиваясь от роя мух, которые бодро жужжали вокруг моей головы; to grab— хватать, пытаться схватить; halo— астр. гало, кольцо вокруг планет; ореол, сияние). The heat did not affect them (на них жара не влияла).

"My word (честное слово)," said Sir Henry.

"It is hot (действительно жарко)!" said Good.


This time we were not so lucky as to find a sheltering rock to guard us from the glare of the sun, with the result that about seven o'clock we woke up experiencing the exact sensations one would attribute to a beefsteak on a gridiron. We were literally being baked through and through. The burning sun seemed to be sucking our very blood out of us. We sat up and gasped.

"Phew!" said I, grabbing at the halo of flies which buzzed cheerfully round my head. The heat did not affect them.

"My word," said Sir Henry.

"It is hot!" said Good.


It was hot, indeed, and there was not a bit of shelter to be had (было на самом деле жарко, и не было никакого убежища, где бы /можно было бы/ скрыться /от жары/). Look where we would there was no rock or tree (куда бы мы ни взглянули, нигде не было ни скалы, ни деревца); nothing but an unending glare, rendered dazzling by the hot air (ничего, кроме бесконечного сияния, разносившего ослепительный блеск по горячему воздуху; end— конец, край; to end— кончать, заканчивать; ending— завершающий, заключительный; unending— бесконечный, нескончаемый; glare — ослепительный яркий свет; сияние; блеск) which danced over the surface of the desert as it does over a red-hot stove (который танцевал над поверхностью пустыни, как он /обычно/ танцует над раскаленной докрасна плитой; stove— печь; кухонная плита).

"What is to be done (что же делать)?" asked Sir Henry; "we can't stand this for long (мы так долго не выдержим; to stand— стоять; выдерживать, выносить)." We looked at each other blankly (мы поглядели друг на друга = переглянулись в растерянности; blankly— безучастно; невыразительно, тупо).

"I have it (придумал; to have— иметь; /разг./ понимать, найти решение; Ihaveit! — придумал! нашел!)," said Good; "we must dig a hole and get into it (мы должны выкопать яму и забраться в нее), and cover ourselves with the karoo bushes (и прикрыться колючим низкорослым кустарником)."


It was hot, indeed, and there was not a bit of shelter to be had. Look where we would there was no rock or tree; nothing but an unending glare, rendered dazzling by the hot air which danced over the surface of the desert as it does over a red—hot stove.

"What is to be done?" asked Sir Henry; "we can't stand this for long." We looked at each other blankly.

"I have it," said Good; "we must dig a hole and get into it, and cover ourselves with the karoo bushes."


It did not seem a very promising suggestion (предложение не выглядело многообещающим; to seem — казаться, видеться, представляться; to promise — обещать, давать обещание; подавать надежды; promising — обещающий; многообещающий, подающий надежды), but at least it was better than nothing, so we set to work (но, по крайней мере, это было лучше, чем ничего, поэтому мы принялись за работу), and, with the trowel we had brought with us and our hands, succeeded in about an hour (и при помощи небольшой лопатки, которую мы несли с собой = которая была в нашем снаряжении и своих собственных рук, примерно за час нам удалось) in delving out a patch of ground about ten feet long by twelve wide to the depth of two feet (выкопать яму: «кусок земли» футов десяти в длину, футов двенадцати в ширину и глубиной в два фута; to delve — погружаться, углубляться/в изучение чего-либо/; /арх./ копать, рыть). Then we cut a quantity of low scrub with our hunting knives (затем мы срезали большое количество низкорослого кустарника нашими охотничьими ножами), and, creeping into the hole, pulled it over us all (и, после того, как мы заползли в яму, накрылись им: «натянули его надо всеми нами»; to pull — тянуть, тащить), with the exception of Ventvogel, on whom, being a Hottentot, the sun had no particular effect (/в яму мы забрались все/, за исключением Вентфогеля, на которого, из-за того, что он был готтентотом = местным жителем, солнце не оказывало такого изнуряющего действия; particular — редкий, особенный; особый, специфический; effect — результат, следствие; действие, влияние).


It did not seem a very promising suggestion, but at least it was better than nothing, so we set to work, and, with the trowel we had brought with us and our hands, succeeded in about an hour in delving out a patch of ground about ten feet long by twelve wide to the depth of two feet. Then we cut a quantity of low scrub with our hunting knives, and, creeping into the hole, pulled it over us all, with the exception of Ventvogel, on whom, being a Hottentot, the sun had no particular effect.


This gave us some slight shelter from the burning rays of the sun (/яма/ предоставила нам небольшое убежище от обжигающих лучей солнца;slight —небольшой, незначительный), but the heat in that amateur grave can be better imagined than described (но ту жару, которая стояла в этой самодельной могиле можно скорее представить, чем описать;amateur — любитель, поклонник; любитель, непрофессионал; amateur — любительский, самодеятельный; better — лучше; полнее, сильнее). The Black Hole of Calcutta[5] must have been a fool to it (Черная Яма в Калькутте, вероятно, была ничем в сравнении с ней;fool — дурак, глупец, болван; to be a fool to … — быть ни чем в сравнении с…; в подметки не годиться); indeed, to this moment I do not know how we lived through the day (в самом деле, до настоящего времени я не знаю = не понимаю, как мы прожили/пережили тот день). There we lay panting, and every now and again moistening our lips from our scanty supply of water (мы лежали в ней, задыхаясь и время от времени смачивая губы нашим скудным запасом воды; to pant — часто и тяжело дышать, задыхаться; to moisten — увлажнять, смачивать). Had we followed our inclinations we should have finished off all we had in the first two hours (если бы мы последовали своим желаниям, то мы бы выпили всю /воду/, которая у нас была, в первые же два часа; inclination— наклон, наклонение; предпочтение; to finish off— полностью закончить, завершить), but we had to exercise the most rigid care (но нам приходилось проявлять самую стойкую непреклонность; to exercise— использовать, осуществлять, проявлять; rigid— жесткий, негнущийся; непреклонный, несгибаемый, стойкий; care— забота, уход /медицинский/; внимание, осторожность), for if our water failed us we knew that we must quickly perish miserably (оттого что мы знали, что если вода у нас закончится, то мы быстро погибнем в мучениях; to fail— недоставать, не хватать /о чем-либо необходимом или желательном/, истощаться).


This gave us some slight shelter from the burning rays of the sun, but the heat in that amateur grave can be better imagined than described. The Black Hole of Calcutta must have been a fool to it; indeed, to this moment I do not know how we lived through the day. There we lay panting, and every now and again moistening our lips from our scanty supply of water. Had we followed our inclinations we should have finished off all we had in the first two hours, but we had to exercise the most rigid care, for if our water failed us we knew that we must quickly perish miserably.


But everything has an end, if only you live long enough to see it (но все когда-нибудь кончается, если только доживешь до этого момента: «у всего есть конец, только если проживешь достаточно долго, чтобы увидеть его»; to live to see smth. — дожить до чего-либо), and somehow that miserable day wore on towards evening (и, так или иначе, тот отвратительный день склонился к вечеру; miserable — жалкий, несчастный; плохой, скверный; to wear on — медленно тянуться, проходить). About three o'clock in the afternoon we determined that we could stand it no longer (около трех часов пополудни мы решили, что больше не можем этого выносить).

It would be better to die walking (будет лучше умереть в пути; to walk — идти, ходить/пешком/) than to be slowly killed by heat and thirst in that dreadful hole (чем медленно умирать от жары и жажды: «быть медленно убиваемым жарой и жаждой» в этой ужасной яме). So, taking each of us a little drink from our fast diminishing supply of water (итак, каждый из нас отхлебнул немного /воды/ из нашего быстро уменьшающегося запаса; drink — питье, напиток; глоток; to diminish — убывать, уменьшаться) now heated to about the same temperature as a man's blood (которая теперь нагрелась почти что до температуры человеческой крови: «до такой же температуры, как у человеческой крови»), we staggered on (и мы, пошатываясь, отправились в путь).


But everything has an end, if only you live long enough to see it, and somehow that miserable day wore on towards evening. About three o'clock in the afternoon we determined that we could stand it no longer.

It would be better to die walking than to be slowly killed by heat and thirst in that dreadful hole. So, taking each of us a little drink from our fast diminishing supply of water now heated to about the same temperature as a man's blood, we staggered on.


We had now covered some fifty miles of desert (к тому моменту мы преодолели около пятидесяти миль пустыни; to cover — покрывать; пройти/расстояние/; mile — миля; сухопутная миля равна 1609 м). If my reader will refer to the rough copy and translation of old Da Silvestra's map (если мой читатель обратится к грубой копии и переводу карты старого Да Силвештра; to refer — направлять, отсылать/за какой-либо информацией и т.п./; справляться, поглядывать/в шпаргалку, словарь и т.п./; rough — грубый; черновой, в виде наброска) he will see that the desert is marked as being forty leagues across (то он увидит, что пустыня простирается на сорок лье: «что пустыня обозначена, как занимающая пространство в сорок лье»; league — лье, лига/мера длины, приблизительно равна 3 милям или 4,83 км/), and the "pan bad water" is set down as being about in the middle of it (и /на ней/ обозначено, что "озерцо с плохой водой" находится где-то посередине ее; pan — сковорода, кастрюля; высохшее, пересыхающее озеро, пруд; to set down — зд. записывать, письменно излагать). Now, forty leagues is one hundred and twenty miles (итак, сорок лье составляет сто двадцать миль) consequently, we ought at the most to be within twelve or fifteen miles of the water (и, следовательно, мы должны были, самое большее, находиться на расстоянии двенадцати или пятнадцати миль от воды), if any should really exist (если она существовала на самом деле).


We had now covered some fifty miles of desert. If my reader will refer to the rough copy and translation of old Da Silvestra's map he will see that the desert is marked as being forty leagues across, and the "pan bad water" is set down as being about in the middle of it. Now, forty leagues is one hundred and twenty miles; consequently, we ought at the most to be within twelve or fifteen miles of the water, if any should really exist.


Through the afternoon we crept slowly and painfully along (весь день мы ползли медленно и мучительно; pain — боль; старания, труды, усилия; painfully — болезненно, мучительно), scarcely doing more than a mile and a half an hour (едва ли проходя более полутора миль в час; to do — делать, производить; проходить, проезжать/определенное расстояние/, путешествовать с/определенной/ скоростью). At sunset we again rested, waiting for the moon (на закате мы снова отдохнули, ожидая /восхода/ луны), and, after drinking a little, managed to get some sleep (и, после того, как выпили немного /воды/, нам удалось немного поспать; to manage — руководить, управлять; умудриться, суметь с делать/что-либо/).

Before we lay down Umbopa pointed out to us a slight and indistinct hillock (прежде чем мы улеглись, Амбопа указал на небольшой и еле различимый холмик; distinct — отдельный, особый; отчетливый, четкий; indistinct — неясный, неотчетливый, нечеткий) on the flat surface of the desert about eight miles away (/который возвышался/ над гладкой: «плоской» поверхностью пустыни, на расстоянии около восьми миль от нас; flat — плоский, ровный/не наклонный/; плоский, не рельефный). At the distance it looked like an ant-hill (с этого расстояния он казался муравейником; to look like — быть похожим), and as I was dropping off to sleep I fell to wondering what it could be (и, когда я засыпал, я принялся размышлять/задаваться вопросом, что же это могло быть; to drop off — падать; засыпать; to fall to doing smth. — браться, приниматься за что-либо).


Through the afternoon we crept slowly and painfully along, scarcely doing more than a mile and a half an hour. At sunset we again rested, waiting for the moon, and, after drinking a little, managed to get some sleep.

Before we lay down Umbopa pointed out to us a slight and indistinct hillock on the flat surface of the desert about eight miles away. At the distance it looked like an ant—hill, and as I was dropping off to sleep I fell to wondering what it could be.


With the moon we started on again (когда взошла луна: «с луной» мы снова тронулись в путь), feeling dreadfully exhausted (чувствуя себя ужасно изнуренными), and suffering tortures from thirst and prickly heat (и испытывая мучения из-за жажды и потницы[6]; prick — прокол, укол; острая боль/как/ от укола; prickly — имеющий шипы, колючки; испытывающий покалывание; prickly heat — тропический лишай, потница). Nobody who has not felt it can know what we went through (никто, кто этого не испытал, не может понять, через что нам пришлось пройти; to feel— ощупывать, осязать, трогать; испытывать /неприятное/ воздействие чего-либо). We no longer walked, we staggered (мы больше не шагали, а шатались из стороны в сторону), now and again falling from exhaustion (время от времени падая от изнеможения), and being obliged to call a halt every hour or so (вынужденные останавливаться каждый час или около того; to oblige— обязывать, принуждать; obliged— вынужденный, принужденный). We had scarcely energy left in us to speak (у нас едва осталось сил, чтобы разговаривать; energy— энергия; силы, энергия /в борьбе и т.п./). Up to now Good had chatted and joked, for he was a merry fellow (до сих пор Гуд болтал и шутил, потому что он веселый малый; chat— дружеский разговор, беседа; болтовня; to chat— непринужденно болтать, беседовать); but now he had not a joke left in him (но сейчас и у него: «в нем» не осталось ни одной шутки).


With the moon we started on again, feeling dreadfully exhausted, and suffering tortures from thirst and prickly heat. Nobody who has not felt it can know what we went through. We no longer walked, we staggered, now and again falling from exhaustion, and being obliged to call a halt every hour or so. We had scarcely energy left in us to speak. Up to now Good had chatted and joked, for he was a merry fellow; but now he had not a joke left in him.


At last, about two o'clock, utterly worn out in body and mind (наконец, около двух часов, совершенно измотанные телом и душой; mind — разум, умственные способности; дух/душа/), we came to the foot of this queer hill, or sand koppie (мы подошли к подножию этого необычного холма или песчаного холмика; foot — ступня; подножие, основание; kopje — /южно-афр./холмик), which did at first sight resemble a gigantic ant-heap about a hundred feet high (который при первом взгляде напоминал громадный муравейник около сотни фунтов высотой; sight — зрение; /беглый/ взгляд; to resemble — походить, иметь сходство), and covering at the base nearly a morgen (two acres) of ground (и занимал участок земли почти что в морген /два акра/; to cover — накрывать, закрывать; покрывать, расстилаться; base — основа, основание; morgen — морген/старинная голландская мера земельной площади/; acre — акр/= 0,4 га/).

Here we halted (здесь мы остановились), and, driven by our desperate thirst (и, подгоняемые = мучимые отчаянной жаждой), sucked down our last drops of water (высосали наши последние капли воды). We had but half a pint a head (на каждого пришлось по половине пинты; pint— пинта /мера емкости; в Англии = 0,57 л; в США = 0,47 л для жидкостей и 0,55 л для сыпучих тел/; head— голова; /отдельный/ человек, брат, нос и другие счетные слова для людей; тж. perhead— на человека, с человека), and we could each have drank a gallon (а каждый из нас мог бы выпить по галлону; gallon— галлон /мера жидких и сыпучих тел; английский галлон = 4,54 л; американский = 3,78 л/).


At last, about two o'clock, utterly worn out in body and mind, we came to the foot of this queer hill, or sand koppie, which did at first sight resemble a gigantic ant-heap about a hundred feet high, and covering at the base nearly a morgen (two acres) of ground.

Here we halted, and, driven by our desperate thirst, sucked down our last drops of water. We had but half a pint a head, and we could each have drank a gallon.


Then we lay down (затем мы /снова/ легли на землю). Just as I was dropping off to sleep I heard Umbopa remark to himself in Zulu (как раз тогда, когда я засыпал, я услышал, как Амбопа обратился к самому себе по-зулусски),

"If we cannot find water we shall all be dead before the moon rises morrow (если мы не можем найти воду, мы все умрем, прежде чем завтра взойдет луна)."

I shuddered, hot as it was (я содрогнулся, хотя и стояла жара; shudder — дрожь, дрожание, содрогание; to shudder — вздрагивать, содрогаться, бросать в дрожь). The near prospect of such an awful death is not pleasant (близкая перспектива такой ужасной смерти не очень-то приятна; prospect — обзор, обозрение; перспектива, виды, планы на будущее), but even the thought of it could not keep me from sleeping (но даже мысль о ней не смогла удержать меня ото сна; to keep from — удерживать, воздерживаться от чего-либо).


Then we lay down. Just as I was dropping off to sleep I heard Umbopa remark to himself in Zulu,

"If we cannot find water we shall all be dead before the moon rises morrow."



[1] Cantrell and Cochrane — фирма-производитель напитков в Ирландии, основана в 1850 году.

[2] Veldtschoon (тж. veldskoens) — южно-афр. традиционная обувь из шкур для улицы у африкандеров (уроженцев ЮАР, принадлежащих к белой расе).

[3] Girl I left behind me — старинная популярная народная мелодия, первое документально подтвержденное упоминание относится к 1650 г. Часто исполняется британскими и американскими военными оркестрами, особенно при наступлении или возвращении с битвы.

[4] Quagga — квагга, один из видов зебр. Распространена в Южной Африке.

[5] Black Hole of Calcutta ("Черная Яма") — небольшая (18 кв. футов) подземная тюрьма Форта Уильяма с двумя окнами, в которой войска наваба Бенгала Сирадж-уд-Даула держали пленников (как военных, так и гражданских) после взятия Калькутты 20 июня 1756 г. На следующее утро из 146 заключенных (мужчин и женщин) осталось в живых только 23, остальные задохнулись.

[6] Потница — заболевание кожи, развивающееся вследствие повышенного потоотделения и замедленного испарения пота.


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.