«There is always more fish in the sea - you’ll have to steal some of it (It’s impossible to earn all the money, you’ll have steal a part of them).» - Всех денег не заработаешь - часть придется украсть
 Sunday [ʹsʌndı] , 20 October [ɒkʹtəʋbə] 2019

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Г. Р. Хаггард "Копи царя Соломона"

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 


We Abandon Hope
(Мы теряем надежду; to abandon— отказываться, оставлять; to abandonment— оставить надежду)


I CAN give no adequate description of the horrors of the night which followed (я не могу описать /словами/ ужасы: «предоставить надлежащего описания ужасов» последовавшей ночи; adequate— адекватный, соответствующий; to describe— описывать, рассказывать; description— описание /событий/, изображение) . Mercifully they were to some extent mitigated by sleep (к счастью, они были до некоторой степени смягчены сном; mercifully— милосердно, с состраданием; к счастью; extent— пространство, протяжение; мера, степень; to mitigate— смягчать, уменьшать /строгость, суровость, наказание/; облегчать /боль, страдание/) , for even in such a position as ours wearied nature will sometimes assert itself (потому что даже в таком положении, как наше, усталость иногда заявляет о себе; weary— усталый, изнуренный; to weary— утомлять; уставать, испытывать усталость; nature— природа; естество, жизненные силы организма; to assert— утверждать, заявлять) . But I , at any rate , found it impossible to sleep much (но я, во всяком случае, обнаружил, что спать долго было невозможно) . Putting aside the terrifying thought of our impending doom (отбросив вселяющие ужас мысли о надвигавшейся гибели; to put aside— откладывать /в сторону/; отбрасывать, стараться не замечать; to impend— нависать; нависать, угрожать /об опасности, беде и т.п./) — for the bravest man on earth might well quail from such a fate as awaited us (потому что даже самые храбрые мужчины на земле вполне могли бы пасть духом от такой судьбы, которая ожидала нас; to quail— трусить, пасовать; падать духом) , and I never had any great pretensions to be brave (а я никогда не претендовал на то, что я храбрый /человек/: «не имел больших притязаний на то, чтобы /считаться/ храбрым»; pretension— претензия, притязание) — the silence itself was too great to allow o f it (сама тишина была настолько глубокой, что не позволяла /нам заснуть надолго/; great— большой, огромный; сильный, глубокий, интенсивный) .

Reader , you may have lain awake at night and thought the silence oppressive (читатель, вы, возможно, лежали без сна по ночам и думали, что тишина /кажется/ угнетающей; to oppress— подавлять, притеснять, угнетать; oppressive— жестокий, деспотичный; гнетущий, тягостный) , but I say with confidence that you can have no idea what a vivid , tangible thing perfect silence really is (но я с уверенностью /могу/ сказать, что вы и понятия не имеете, какой отчетливой, осязаемой является полная тишина на самом деле; vivid— яркий; ясный, четкий, отчетливый; tangibleвещественный, материальный;ясный, ощутимый; perfect— совершенный, безупречный; абсолютный, совершенный) .




I CAN give no adequate description of the horrors of the night which followed. Mercifully they were to some extent mitigated by sleep, for even in such a position as ours wearied nature will sometimes assert itself. But I, at any rate, found it impossible to sleep much. Putting aside the terrifying thought of our impending doom — for the bravest man on earth might well quail from such a fate as awaited us, and I never had any great pretensions to be brave — the silence itself was too great to allow of it. Reader, you may have lain awake at night and thought the silence oppressive, but I say with confidence that you can have no idea what a vivid, tangible thing perfect silence really is.



On the surface of the earth there is always some sound or motion ( на поверхности земли всегда есть какие -нибудь звуки или движение ) , and though it may in itself be imperceptible ( и , хотя , они могут сами по себе быть не ощутимыми ; perceptible — заметный, ощутимый, воспринимаемый) , yet does it deaden the sharp edge of absolute silence ( но они действительно притупляют острый край = остроту абсолютной тишины ; to deaden — умерщвлять, убивать; ослабить, заглушить) . But here there was none (но здесь не было никаких /звуков или движений/) . We were buried in the bowels of a huge , snow -clad peak (мы были погребены в недрах огромной, покрытой снегом вершины; bowel— кишка; /геол./ недра) . Thousands of feet above us the fresh air rushed over the white snow (в тысячах футах над нами свежий воздух дул /порывами/ над белыми снегами; to rush— бросаться, мчаться; дуть порывами /о ветре/) , but no sound of it reached us (но ни одного звука не долетало до нас) . We were separated by a long tunnel and five feet of rock even from the awful chamber of the dead (мы были отделены длинным тоннелем и пятью футами скалы даже от той ужасной пещеры с мертвецами) ; and the dead make no noise (а мертвецы не шумят: «не производят шума») . The crashing of all the artillery of earth and heaven could not have come to our ears in our living tomb (/звук/ канонады всей артиллерии на земле и на небе не достиг бы наших ушей в нашей живой могиле = в могиле, где мы были погребены заживо; crash— грохот, треск) . We were cut off from all echoes of the world ( мы были отрезаны от всех звуков мира ; echo — эхо, отраженный звук) — we were as already dead ( мы словно уже умерли ) .




On the surface of the earth there is always some sound or motion, and though it may in itself be imperceptible, yet does it deaden the sharp edge of absolute silence. But here there was none. We were buried in the bowels of a huge, snow-clad peak. Thousands of feet above us the fresh air rushed over the white snow, but no sound of it reached us. We were separated by a long tunnel and five feet of rock even from the awful chamber of the dead; and the dead make no noise. The crashing of all the artillery of earth and heaven could not have come to our ears in our living tomb. We were cut off from all echoes of the world — we were as already dead.


And then the irony of the situation forced itself upon me (и затем ирония всей этой ситуации поразила: «насела на» меня = я остро осознал иронию всей ситуации; force— сила; toforce— оказывать давление, принуждать). There around us lay treasures enough to pay off a moderate national debt, or to build a fleet of iron-clads (вокруг нас лежали сокровища, которых было достаточно, чтобы выплатить небольшой национальный долг или построить флотилию броненосцев; moderate— умеренный, сдержанный; средний, небольшой; fleet— военно—морской флот; флотилия), and yet we would gladly have bartered them all for the faintest chance of escape (и все же мы бы с радостью обменяли их все на малейшую возможность спастись). Soon, doubtless, we should be glad to exchange them for a bit of food or a cup of water (вскоре, несомненно, мы бы с радостью обменяли их на кусочек пищи или чашку воды), and, after that, even for the speedy close to our sufferings (и, после этого, даже на скорейшее окончание наших страданий; speed— скорость, темп; быстрота; speedy— быстрый, скорый). Truly wealth, which men spend all their lives in acquiring, is a valueless thing at the last (поистине, богатство, на обретение которого люди тратят все свои жизни, не представляет собой ценности: «это бесполезная вещь», в конце-то концов; to acquire— обзаводиться, приобретать; to spend— тратить, расходовать; проводить /о времени, in— занимаясь чем-либо/; valueless— ничего не стоящий, не имеющий ценности; бесполезный).

And so the night wore on (и таким образом ночь тянулась /очень/ медленно; to wear on— медленно тянуться, проходить).

"Good," said Sir Henry's voice at last (произнес, наконец, голос сэра Генри), and it sounded awful in the intense stillness (и звучал он ужасно в полнейшей тишине), "how many matches have you in the box (сколько спичек у вас в коробке)?"

"Eight, Curtis (восемь, Куртис)."


And then the irony of the situation forced itself upon me. There around us lay treasures enough to pay off a moderate national debt, or to build a fleet of iron-clads, and yet we would gladly have bartered them all for the faintest chance of escape. Soon, doubtless, we should be glad to exchange them for a bit of food or a cup of water, and, after that, even for the speedy close to our sufferings. Truly wealth, which men spend all their lives in acquiring, is a valueless thing at the last.

And so the night wore on.

"Good," said Sir Henry's voice at last, and it sounded awful in the intense stillness, "how many matches have you in the box?"

"Eight, Curtis"


"Strike one, and let us see the time (зажгите одну, чтобы мы смогли узнать время: «и позвольте нам увидеть время»; to strike — ударять, бить; высекать/огонь/, зажигать)."

He did so (он так и поступил), and in contrast to the dense darkness the flame nearly blinded us (и, после густой = кромешной темнотой, пламя /от спички/ чуть не ослепило нас; contrast — контраст, противоположность; противопоставление, сопоставление; in contrast to — в отличие от). It was five o'clock by my watch (на моих часах было пять /утра/). The beautiful dawn was now blushing on the snow-wreaths far over our heads (прекрасный рассвет теперь уж алел на снежных заносах где-то далеко над нашими головами; to blush — краснеть, заливаться краской/от смущения/), and the breeze would be stirring the night mists in the hollows (и ветерок колыхал ночные туманы в шахтах; to stir — шевелиться, двигать; hollow — пустота, полость; /геол./ старые брошенные выработки).

"We had better eat something and keep up our strength (нам бы следует съесть чего-нибудь и поддержать свои силы)," said I.

"What is the good of eating (что толку есть; good — праведность, добродетельность; выгода, польза)?" answered Good; "the sooner we die and get it over the better (чем скорее мы умрем и покончим с этим, тем лучше; to get over — перейти, перелезть; покончить, разделаться с чем-либо)."

"While there is life there is hope (пока есть жизнь, есть и надежда)," said Sir Henry.


"Strike one, and let us see the time."

He did so, and in contrast to the dense darkness the flame nearly blinded us. It was five o'clock by my watch. The beautiful dawn was now blushing on the snow-wreaths far over our heads, and the breeze would be stirring the night mists in the hollows.

"We had better eat something and keep up our strength," said I.

"What is the good of eating?" answered Good; "the sooner we die and get it over the better."

"While there is life there is hope," said Sir Henry.


Accordingly we ate and sipped some water (поэтому мы съели /немного сушеного мяса/ и сделали по небольшому глотку воды; sip — глоток, небольшое количество; to sip — пить маленькими глотками), and another period of time passed (прошел еще какой-то отрезок = прошло еще немного времени), when somebody suggested that it might be as well to get as near to the door as possible and hallo (когда кто-то /из нас/ предложил, что можно было бы подойти как можно ближе к двери и /начать/ кричать; to hallo — здороваться, приветствовать; звать, окликать), on the faint chance of somebody catching a sound outside (/надеясь/ на слабый шанс, что кто-нибудь снаружи услышит шум; to catch — поймать, схватить; схватить, уловить/слова, звуки/). Accordingly Good, who, from long practice at sea, has a fine, piercing note (поэтому Гуд, у которого, благодаря длительной службе на море, был прекрасный пронзительный голос; to pierce — прокалывать, пронзать; резко раздаваться, пронзительно звучать/в воздухе, тишине и т.п./; piercing — пронизывающий, прокалывающий; пронизывающий, резкий/озвуке, холодеит. д./; tone — тон, звук; эмоциональныйоттенок, окраскаголоса, голос), groped his way down the passage and began, and I must say he made a most diabolical noise (ощупью прошел по проходу /к двери/ и начал /кричать/, и я должен сказать, что ему удалось произвести самый дьявольский шум; to grope — ощупывать, идти ощупью). I never heard such yells (я никогда не слышал таких пронзительных воплей); but it might have been a mosquito buzzing for all axe effect it produced (но они, должно быть, были комариным писком, несмотря на весь тот шум, который они производили; axe — топор, колун; effect — результат, следствие; to produce — иметь результат; подействовать, возыметь эффект).

After a while he gave it up (спустя какое-то время он отказался /от этой затеи/; to give up — оставить, бросить/привычку/; сдаться, уступить), and came back very thirsty, and had to have some water (и вернулся назад, испытывая сильную жажду, поэтому ему пришлось выпить немного воды; thirst — жажда; thirsty — томимый жаждой, испытывающий жажду). After that we gave up yelling (после этого мы отказались от криков), as it encroached on the supply of water (потому что они истощали наши запасы воды; to encroach — вторгаться/постепенно/; посягать).


Accordingly we ate and sipped some water, and another period of time passed, when somebody suggested that it might be as well to get as near to the door as possible and hallo, on the faint chance of somebody catching a sound outside. Accordingly Good, who, from long practice at sea, has a fine, piercing note, groped his way down the passage and began, and I must say he made a most diabolical noise. I never heard such yells; but it might have been a mosquito buzzing for all axe effect it produced.

After a while he gave it up, and came back very thirsty, and had to have some water. After that we gave up yelling, as it encroached on the supply of water.


So we all sat down once more against our chests of useless diamonds in that dreadful inaction (поэтому мы все снова уселись, /прислонившись/ к своим сундукам бесполезных алмазов, в ужасающем бездействии) which was one of the hardest circumstances of our fate (которое было самым тяжелым обстоятельством в нашей участи); and I am bound to say that, for my part, I gave way in despair (и я должен сказать, что я /со своей стороны/, предался отчаянию; part — доля, часть; сторона; for my part — с моей стороны, что касается меня; to give way — отступать; поддаваться, предаваться/отчаянию, горю/). Laying my head against Sir Henry's broad shoulder, I burst into tears (положив голову на широкое плечо сэра Генри, я разрыдался; to burst — взрываться; давать выход чувствам); and I think I heard Good gulping away on the other side (и, мне кажется, что я слышал, как Гуд глотал слезы /сидя/ с другой стороны /от сэра Генри/; to gulp — проглатывать, глотать с жадностью или поспешностью; сдерживать, глотать), and swearing hoarsely at himself for doing so (и хрипло ругался на себя за это).


So we all sat down once more against our chests of useless diamonds in that dreadful inaction which was one of the hardest circumstances of our fate; and I am bound to say that, for my part, I gave way in despair. Laying my head against Sir Henry's broad shoulder, I burst into tears; and I think I heard Good gulping away on the other side, and swearing hoarsely at himself for doing so.


Ah, how good and brave that great man was (о, каким же добрым и храбрым был этот могучий человек;good — good; достойный, добропорядочный)! Had we been two frightened children, and he our nurse (если бы мы были двумя испуганными детьми, а он — нашей няней; to frighten — пугать), he could not have treated us more tenderly (и то он не мог бы отнестись к нам с большей нежностью). Forgetting his own share of miseries, he did all he could to soothe our broken nerves (позабыв о своей собственной доле страданий, он делал все возможное, чтобы успокоить наши расшатанные нервы; to break — ломать, разбивать/на части/; сломить/дух, волю и т.п./; broken — разбитый, сломанный; ослабленный, подорванный/о здоровье/), telling stories of men who had been in somewhat similar circumstances and miraculously escaped (рассказывая нам истории о людях, которые были в несколько схожих обстоятельствах и чудесным образом спаслись; miracle — чудо; miraculous — чудотворный, чудодейственный; to escape — бежать, совершать побег; избежать/опасности и т.п./, спастись); and when these failed to cheer us (а когда эти /истории/ перестали подбадривать нас; to fail — терпеть неудачу; to cheer — создавать хорошее настроение, веселить; подбадривать, воодушевлять), pointing out how, after all, it was only anticipating an end that must come to us all (стал говорить о том, что, в конце концов, это было всего лишь /преждевременным/ приближением конца, который неизбежно наступит для нас всех; to point out — указывать, обращать/чье-либо/ внимание; to anticipate — ускорять, приближать/наступление чего-либо/), that it would soon be over (что скоро все закончится), and that death from exhaustion was a merciful one (и что смерть от истощения была милосердной смертью (which is not true (что неправда); to exhaust— исчерпывать, израсходовать; изнурять, утомлять /о живых существах/; exhaustion— изнеможение, истощение). Then, in a diffident sort of a way, as I had once before heard him do, he suggested that we should throw ourselves on the mercy of a higher Power (затем он, совершенно по-другому, чем, как однажды я уже слышал, он предлагал это сделать раньше, предложил = высказал мнение, что нам следует положиться на милость высшей Силы; to throw one self on smth., smb. — доверяться чему-либо, кому-либо), which, for my part, I did with great vigor (что я, со своей стороны, и сделал с большой охотой; vigor— сила, энергия).

His is a beautiful character, very quiet, but very strong (у него прекрасный характер — очень спокойный, но и очень сильный).


Ah, how good and brave that great man was! Had we been two frightened children, and he our nurse, he could not have treated us more tenderly. Forgetting his own share of miseries, he did all he could to soothe our broken nerves, telling stories of men who had been in somewhat similar circumstances and miraculously escaped; and when these failed to cheer us, pointing out how, after all, it was only anticipating an end that must come to us all, that it would soon be over, and that death from exhaustion was a merciful one (which is not true). Then, in a diffident sort of a way, as I had once before heard him do, he suggested that we should throw ourselves on the mercy of a higher Power, which, for my part, I did with great vigor.

His is a beautiful character, very quiet, but very strong.


And so somehow the day went as the night had gone (и таким вот образом прошел день, так же как /ранее/ прошла ночь) (if, indeed, one can use the terms where all was densest night (если, конечно, можно использовать эти слова: «термины» там, где все было самой глубокой ночью); term — срок, определенный период; термин; dense — густой, плотный; /усил./ глубокий, полнейший), and when I lit a match to see the time it was seven o'clock (и, когда я зажег спичку, чтобы взглянуть на время, оказалось, что было семь часов).

Once more we ate and drank (мы снова поели и выпили /воды/), and as we did so an idea occurred to me (и, когда мы сделали это, мне пришла в голову одна мысль; to occur— происходить, случаться; приходить на ум /о мыслях, словах, идеях, действиях и т.д./).

"How is it (как происходит так)," said I, "that the air in this place keeps fresh (что воздух в этом месте остается свежим; to keep— держать; пребывать, оставаться в каком-либо состоянии)? It is thick and heavy, but it is perfectly fresh (он душный и тяжелый, но он совершенно свежий; thick— толстый; насыщенный парами, душный /о воздухе/)."

"Great heavens (великий Боже)!" said Good, starting up (сказал Гуд, вскакивая на ноги; to start up— вскакивать), "I never thought of that (я об этом /ни разу/ не подумал). It can't come through the stone door, for it is air-tight, if ever a door was (он не может поступать через каменную дверь, потому что она герметична, насколько вообще когда-либо была /герметичной/ дверь; air— воздух; tight— туго завязанный; плотный, непроницаемый). It must come from somewhere (он должен поступать откуда-то /еще/). If there were no current of air in the place (если бы здесь: «в этом месте» не было притока воздуха; current— течение, поток; струя, тяга воздуха) we should have been stifled when we first came in (то мы бы задохнулись, когда мы вошли сюда в самый первый раз; to stifle— душить; задыхаться). Let us have a look (давайте поищем; look— взгляд; поиск; to have a look/for smth./ — искать, разыскивать что-либо)."


And so somehow the day went as the night had gone (if, indeed, one can use the terms where all was densest night), and when I lit a match to see the time it was seven o'clock.

Once more we ate and drank, and as we did so an idea occurred to me.

"How is it," said I, "that the air in this place keeps fresh? It is thick and heavy, but it is perfectly fresh."

"Great heavens!" said Good, starting up, "I never thought of that. It can't come through the stone door, for it is air-tight, if ever a door was. It must come from somewhere. If there were no current of air in the place we should have been stifled when we first came in. Let us have a look."


It was wonderful what a change this mere spark of hope wrought in us (удивительно, какую перемену эта небольшая искорка надежды произвела в нас; mere — простой, не более чем, всего лишь; to work /wrought/ — делать, выполнять, совершать). In a moment we were all three groping about the place on our hands and knees (в следующее мгновение мы все втроем ощупью передвигались по пещере на четвереньках: «на руках и коленях»), feeling for the slightest indication of a draught (пытаясь ощутить малейшие признаки /воздушной/ тяги; to feel — ощупывать, осязать, трогать; to feel for — сочувствовать; нащупывать; indication — указание; знак, симптом, признак; draught — сквозняк, тяга). Presently my ardor received a check (вскоре мой пыл немного угас: «натолкнулся на препятствие»; to receive— получать, обретать; подвергнуться, испытывать; check— задержка, остановка /из-за какой-либо помехи, препятствия или противодействия/; препятствие, ограничитель). I put my hand on something cold (я положил руку на что-то холодное). It was poor Foulata's dead face (это было мертвое лицо бедной Фоулаты).

For an hour or more we went on feeling about (около часа или более того мы продолжали ощупывать /все/ вокруг), till at last Sir Henry and I gave it up in despair (пока, наконец, сэр Генри и я = мы с сэром Генри не забросили /это занятие/ в отчаянии), having got considerably hurt by constantly knocking our heads against tusks, chests, and the sides of the chamber (изрядно пострадав от постоянных ударов головой о бивни, сундуки и стены сокровищницы; to hurt— причинить боль, ранить, ушибить). But Good still persevered, saying, with an approach to cheerfulness, that it was better than doing nothing (но Гуд все еще упорно продолжал /поиски/, приговаривая /при этом/, почти что бодро: «с приближением к веселости», что это лучше, чем ничего не делать; to persevere— упорно добиваться, стойко, упорно продолжать; approach— приближение, сближение; cheerfulness— живость, готовность; веселость, жизнерадостность).


It was wonderful what a change this mere spark of hope wrought in us. In a moment we were all three groping about the place on our hands and knees, feeling for the slightest indication of a draught. Presently my ardor received a check. I put my hand on something cold. It was poor Foulata's dead face.

For an hour or more we went on feeling about, till at last Sir Henry and I gave it up in despair, having got considerably hurt by constantly knocking our heads against tusks, chests, and the sides of the chamber. But Good still persevered, saying, with an approach to cheerfulness, that it was better than doing nothing.


"I say, you fellows (послушайте-ка, друзья)," he said, presently, in a constrained sort of voice (вскоре сказал он неестественным/сдавленным голосом; to constrain — заставлять, принуждать; сдерживать, стеснять/движения/; constrained — вынужденный, принужденный; смущенный, сдавленный), "come here (идите сюда)."

Needless to say we scrambled over towards him quick enough (стоит ли говорить, что мы, спотыкаясь, бросились к нему без промедленья: «достаточно быстро»; to scramble— продираться, протискиваться; пробираться с трудом).

"Quatermain, put your hand here where mine is (Квотермейн, положите свою руку сюда, где моя). Now, do you feel anything (ну, чувствуете что-нибудь)?"

"I think I feel air coming up (мне кажется, что я чувствую, как поднимается воздух)."

"Now listen (а теперь послушайте)." He rose and stamped upon the place (он поднялся и топнул ногой по тому месту), and a flame of hope shot up in our hearts (и пламя надежды вспыхнуло в наших сердцах; to shoot up— быстро расти, подниматься; взлетать, вздыматься /о пламени, ценах и т.п./). It rang hollow (звук был глухим;to ring— звенеть, звучать; звучать, казаться; hollow— пустой, полый; глухой /о звуке/).


"I say, you fellows," he said, presently, in a constrained sort of voice, "come here."

Needless to say we scrambled over towards him quick enough.

"Quatermain, put your hand here where mine is. Now, do you feel anything?"

"I think I feel air coming up."

"Now listen." He rose and stamped upon the place, and a flame of hope shot up in our hearts. It rang hollow.


With trembling hands I lit a match (дрожащими руками я зажег спичку). I had only three left (у меня осталось только три /спички/), and we saw that we were in the angle of the far corner of the chamber (и мы увидели, что мы находимся в дальнем укромном углу сокровищницы; angle — угол; corner — угол; закоулок, потайной уголок), a fact that accounted for our not having noticed the hollow ring of the place during our former exhaustive examination (этим обстоятельством объяснялся /тот факт/, что мы раньше не обратили внимание на эту площадку: «полый круг места» во время нашего предыдущего исчерпывающего осмотра; ring — кольцо, круг; площадка, имеющая круглую форму; exhaustive — исчерпывающий, всесторонний; истощающий/силы, ресурсы и т.п./; to examine — рассматривать, осматривать; examination — осмотр, обследование). As the match burned we scrutinized the spot (пока спичка горела, мы внимательно рассматривали это место; to scrutinize— внимательно изучать, пристально рассматривать). There was a join in the solid rock floor (в сплошном скалистом полу была какая-то трещина; join— связь, соединение; точка, линия, паз, шов), and, great heavens! there, let in level with the rock, was a stone ring (и, великий Боже! там, на одном уровне со скалой = скалистым полом, было /врезано/ каменное кольцо; level— уровень).


With trembling hands I lit a match. I had only three left, and we saw that we were in the angle of the far corner of the chamber, a fact that accounted for our not having noticed the hollow ring of the place during our former exhaustive examination. As the match burned we scrutinized the spot. There was a join in the solid rock floor, and, great heavens! there, let in level with the rock, was a stone ring.


We said no word (мы не произнесли ни слова); we were too excited (мы были слишком возбуждены), and our hearts beat too wildly with hope to allow us to speak (и наши сердца бились так неистово от надежды, что мы не могли говорить: «слишком неистово … чтобы позволить нам говорить»; wildly— дико; бурно, неистово, бешено). Good had a knife, at the back of which was one of those hooks (у Гуда был нож, на рукоятке которого был один из тех крючков; back— спина; задняя сторона; оборотная сторона) that are made to extract stones from horses' hoofs (которые используются для извлечения камешков: «сделаны, чтобы извлекать камешки» из лошадиных копыт). He opened it, and scratched away at the ring with it (он раскрыл его и стал подцеплять им кольцо; to scratch— царапать, скрести; рыться /в земле/, выкапывать). Finally he got it under (наконец ему /удалось/ подсунуть его под /кольцо/; to get smth. under/a place/ — протаскивать что-либо под чем-либо, вкладывать, втискивать под что-либо), and levered away gently for fear of breaking the hook (и осторожно поднять его, опасаясь разбить крючок; lever— рычаг; to lever— пользоваться рычагом, поднимать с помощью рычага; gently— мягко, тихо; легко, осторожно). The ring began to move (кольцо начало двигаться). Being of stone, it had not got set fast in all the centuries it had lain there (так как оно было из камня, то оно не прилипло/не лишилось подвижности за все те века, что оно пролежало здесь; set— неподвижный, застывший; fast— прочный, крепкий; прочно закрепленный, прикрепленный), as would have been the case had it been of iron (как это бы случилось, если бы оно было из железа; case— случай, обстоятельство, положение).

Presently it was upright (вскоре оно уже было вертикально; upright— прямо, вертикально, стоймя). Then he got his hands into it and tugged with all his force, but nothing budged (затем он просунул свои руки в него и рванул изо всех сил, но оно: «ничего» не шевельнулось; to budge— шевелиться, двигаться /о чем-либо твердо или упрямо стоящем на месте/).


We said no word; we were too excited, and our hearts beat too wildly with hope to allow us to speak. Good had a knife, at the back of which was one of those hooks that are made to extract stones from horses' hoofs. He opened it, and scratched away at the ring with it. Finally he got it under, and levered away gently for fear of breaking the hook. The ring began to move. Being of stone, it had not got set fast in all the centuries it had lain there, as would have been the case had it been of iron.

Presently it was upright. Then he got his hands into it and tugged with all his force, but nothing budged.


"Let me try (дайте мне попробовать)," I said, impatiently (сказал я нетерпеливо), for the situation of the stone, right in the angle of the corner, was such (потому что расположение камня, прямо в углу /сокровищницы/, было таковым) that it was impossible for two to pull at once (что двоим было невозможно тянуть /его/ одновременно). I got hold and strained away, but with no results (я схватился /за кольцо/ и напряг /все свои силы/, но безрезультатно; to strain — натягивать, растягивать; напрягать).

Then Sir Henry tried and failed (затем попытался сэр Генри, и /у него тоже/ ничего не получилось). Taking the hook again (снова взявшись за крючок), Good scratched all round the crack where we felt the air coming up (Гуд прочистил /все места/ вокруг трещины, где, как мы чувствовали, проходил воздух).

"Now, Curtis (а теперь, Куртис)," he said, "tackle on, and put your back into it (принимайтесь за работу, да с энтузиазмом; to tackle— хватать, останавливать; энергично браться /за что-либо/, заниматься /чем-либо/; to put one's back in to— работать с энтузиазмом над чем-либо); you are as strong as two (вы настолько сильны, /что сил у вас хватит на/ двоих). Stop (стойте)," and he took off a stout black silk handkerchief (и он снял черный шейный платок из прочного шелка; stout— крепкий, прочный; handkerchief— носовой платок; шейная косынка), which, true to his habits of neatness, he still wore (который, верный своим привычкам к аккуратности, он все еще носил; true— верный, правильный; верный, преданный), and ran it through the ring (и продел его сквозь кольцо; to run through— прокалывать, проткнуть; продевать, пропускать что-либо через что-либо). "Quatermain, get Curtis round the middle and pull for dear life when I give the word (Квотермейн, обхватите Куртиса за талию и тащите изо всех сил: «ради драгоценной жизни», когда я подам сигнал; word— слово; приказ). Now (сейчас = тяните)!


"Let me try," I said, impatiently, for the situation of the stone, right in the angle of the corner, was such that it was impossible for two to pull at once. I got hold and strained away, but with no results.

Then Sir Henry tried and failed. Taking the hook again, Good scratched all round the crack where we felt the air coming up.

"Now, Curtis," he said, "tackle on, and put your back into it; you are as strong as two. Stop," and he took off a stout black silk handkerchief, which, true to his habits of neatness, he still wore, and ran it through the ring. "Quatermain, get Curtis round the middle and pull for dear life when I give the word. Now!


Sir Henry put out all his enormous strength (сэр Генри приложил всю свою колоссальную силу; to put out — выгонять, удалять; расходовать, тратить/силы/), and Good and I did the same, with such power as nature had given us (Гуд и я сделали то же самое, с той силой, которой наградила нас природа).

"Heave (тяните; to heave — поднимать, перемещать; тянуть вверх)! heave! it's giving (он поддается; to give — давать; подаваться, уступать)," gasped Sir Henry (выдохнул сэр Генри); and I heard the muscles of his great back cracking (и я услышал, как мускулы на его могучей спине затрещали). Suddenly there came a parting sound (внезапно послышался звук отрывающейся /плиты/; to part — разделять, отделять; разъединяться), then a rush of air (затем /мы почувствовали/ порыв воздуха; rush — стремительное движение, бросок; прилив, приток/крови и т.п./), and we were all on our backs on the floor with a great flag-stone on the top of us (и мы все оказались /лежащими/ на спинах на полу, с огромной каменной плитой над нами; flag-stone — камень-плитняк; top — верхушка, вершина/мачты, горы и т.д./; верхняя поверхность, верхняя часть). Sir Henry's strength had done it (это совершила /физическая/ сила сэра Генри; strength — сила), and never did muscular power stand a man in better stead (и никогда мускульная сила не приносила человеку большую пользу; power — сила, мощь; stead — место/место или позиция лица, вещи и т.п., которое замещается другим лицом, вещью и т.п./; выгода, польза; to stand in good stead — оказаться полезным, сослужить службу/кому-либо/).


Sir Henry put out all his enormous strength, and Good and I did the same, with such power as nature had given us.

"Heave! heave! it's giving," gasped Sir Henry; and I heard the muscles of his great back cracking. Suddenly there came a parting sound, then a rush of air, and we were all on our backs on the floor with a great flag-stone on the top of us. Sir Henry's strength had done it, and never did muscular power stand a man in better stead.


"Light a match, Quatermain (зажгите спичку, Квотермейн)," he said, as soon as we had picked ourselves up and got one breath (сказал он, как только мы поднялись и перевели дыхание; breath — дыхание; to get one's breath — перевести дух, отдышаться); "carefully now (осторожно сейчас)."

I did so, and there before us was, God be praised! the first step of a stone stair (я так и сделал, и вот перед нами была, слава Богу, первая ступенька каменной лестницы; to praise — хвалить; прославлять, восхвалять; step — шаг; ступень).

"Now what is to be done (что же теперь будем делать: «что должно быть сделано»)?" asked Good.

"Follow the stair, of course, and trust to Providence (пойдем по: «последуем» лестнице, конечно же, и доверимся провидению; providence— предусмотрительность; Providence— провидение, промысел Божий)."

"Stop (стойте)!" said Sir Henry; "Quatermain, get the bit of biltong and the water that is left (Квотермейн, возьмите остатки билтонга и воду, которая осталась; bit— кусочек, частица, небольшое количество); we may want them (они могут нам понадобиться; to want— желать, хотеть; нуждаться)."


"Light a match, Quatermain," he said, as soon as we had picked ourselves up and got one breath; "carefully now."

I did so, and there before us was, God be praised! the first step of a stone stair.

"Now what is to be done?" asked Good.

"Follow the stair, of course, and trust to Providence."

"Stop!" said Sir Henry; "Quatermain, get the bit of biltong and the water that is left; we may want them."


I went creeping back to our place by the chests for that purpose (я ползком двинулся назад, к нашему месту = к тому месту, где мы сидели у сундуков, с этой целью; purpose — назначение, намерение, цель), and as I was coming away an idea struck me (и, пока я отползал, мне пришла в голову одна идея; to strike — ударять, наносить удар; поражать, производить впечатление). We had not thought much of the diamonds for the last twenty-four hours or so (мы мало думали об алмазах в последние двадцать четыре часа или около того); indeed, the idea of diamonds was nauseous, seeing what they had entailed upon us (на самом-то деле, сама мысль об алмазах была отталкивающей, принимая во внимание то, что они навлекли на нас; nauseous — тошнотворный; отвратительный, отталкивающий; nausea — тошнота; seeing — так как, в виду того, что; принимая во внимание; to entail — влечь за собой; навлекать); but, thought I, I may as well pocket a few in case we ever should get out of this ghastly hole (но, подумал я, я мог бы положить в карман несколько /алмазов/ на тот случай, если нам удастся выбраться из этой отвратительной дыры; pocket — карман, кармашек; to pocket — класть в карман). So I just stuck my fist into the first chest and filled all the available pockets of my shooting coat (поэтому я просто запустил свою руку в первый /попавшийся/ сундук и наполнил все карманы своей охотничьей куртки; fist — кулак; /разг./ рука; available — доступный, имеющийся в распоряжении, наличный), topping up — this was a happy thought — with a couple of handfuls of big ones out of the third chest (досыпав, и это была счастливая мысль, парой пригоршней больших камней из третьего сундука; to top up — докладывать, досыпать/доверху/; завершать, увенчивать).

"I say, you fellows (послушайте, друзья)," I sung out (крикнул я), "won't you take some diamonds with you (не хотите ли вы взять с собой немного алмазов)? I've filled my pockets (я набил свои карманы; to fill — наполнять)."


I went creeping back to our place by the chests for that purpose, and as I was coming away an idea struck me. We had not thought much of the diamonds for the last twenty-four hours or so; indeed, the idea of diamonds was nauseous, seeing what they had entailed upon us; but, thought I, I may as well pocket a few in case we ever should get out of this ghastly hole. So I just stuck my fist into the first chest and filled all the available pockets of my shooting coat, tapping up — this was a happy thought — with a couple of handfuls of big ones out of the third chest.

"I say, you fellows," I sung out, "won't you take some diamonds with you? I've filled my pockets."


"Oh! hang the diamonds (о, к черту алмазы; to hang — вешать, подвешивать; hang it! — к черту! пропади оно пропадом)!" said Sir Henry. "I hope that I may never see another (я надеюсь, что я больше никогда не увижу ни одного /алмаза/)."

As for Good, he made no answer (что касается Гуда, то он не ответил). He was, I think, taking a last farewell of all that was left of the poor girl who loved him so well (он, я думаю, прощался с останками бедной девушки: «прощался в последний раз со всем, что осталось от бедной девушки», которая его так сильно любила; farewell— прощание; well— хорошо; сильно, очень). And, curious as it may seem to you, my reader (и, хотя это может показаться тебе странным, мой читатель), sitting at home at ease and reflecting on the vast, indeed, the immeasurable, wealth which we were thus abandoning (непринужденно сидящему дома, и размышляющему об огромном и, на самом деле, неисчислимом богатстве, которое мы вот так вот оставляли; ease— свобода, непринужденность; to be at ease— чувствовать себя свободно, непринужденно; to measure— измерять, мерить), I can assure you that if you had passed some twenty-eight hours with next to nothing to eat and drink in that place (я могу уверить тебя, что если бы ты провел около двадцати восьми часов, почти что без еды и питья, в том месте; next to nothing— почти ничего, очень мало), you would not have cared to cumber yourself with diamonds (то ты бы не стал обременять себя этими алмазами; to care— заботиться, беспокоиться, тревожиться; to cumber— затруднять, обременять) while plunging down into the unknown bowels of the earth, in the wild hope of escape from an agonizing death (перед тем как погрузиться в неизведанные недра земли с дикой надеждой сбежать от мучительной смерти; while— пока, в то время как; to plunge— нырять; окунаться, погружаться; to agonize— агонизировать, сильно мучиться; agonizing— агонизирующий; мучительный).


"Oh! hang the diamonds!" said Sir Henry. "I hope that I may never see another."

As for Good, he made no answer. He was, I think, taking a last farewell of all that was left of the poor girl who loved him so well. And, curious as it may seem to you, my reader, sitting at home at ease and reflecting on the vast, indeed, the immeasurable, wealth which we were thus abandoning, I can assure you that if you had passed some twenty-eight hours with next to nothing to eat and drink in that place, you would not have cared to cumber yourself with diamonds while plunging down into the unknown bowels of the earth, in the wild hope of escape from an agonizing death.


If it had not, from the habits of a lifetime, become a sort of second nature with me (и, если бы не мои привычки, /сформированные/ за всю мою жизнь, которые стали своего рода моей второй натурой; lifetime — продолжительность жизни, целая жизнь) never to leave anything worth having behind if there was the slightest chance of my being able to carry it away (/и заставляли меня/ никогда не оставлять ничего стоящего, если у меня была хоть малейшая возможность унести это с собой; to leave behind — забывать; оставлять; worth — цена, стоимость; достоинства; worth — стоящий/сколько-либо/; достойный, заслуживающий; to be able to — мочь, быть в состоянии), I am sure I should not have bothered to fill my pockets (то, я уверен, что и я не стал бы утруждаться и наполнять свои карманы; to bother — надоедать, беспокоить; беспокоиться, волноваться; bother — беспокойство, хлопоты).

"Come on, Quatermain (ну же, Квотермейн)," said Sir Henry, who was already standing on the first step of the stone stair (сказал сэр Генри, который уже стоял на первой ступеньке каменной лестницы). "Steady, I will go first (осторожно, я пойду первым;steady — устойчивый; прочный, твердый; осторожно!)."

"Mind where you put your feet (смотрите под ноги: «обращайте внимание, куда вы ставите свои ноги»); there may be some awful hole underneath (там внизу может оказаться какая-нибудь ужасная яма)," said I.

"Much more likely to be another room (гораздо вероятнее, что там окажется другая комната; much more— гораздо больше, много больше)," said Sir Henry, as he slowly descended, counting the steps as he went (сказал сэр Генри, пока он медленно опускался, подсчитывая ступеньки на ходу: «пока он шел»).

When he got to "fifteen" he stopped (когда он дошел до "пятнадцати", он остановился).

"Here's the bottom (здесь лестница кончается; bottom— низ, нижняя часть, конец)," he said. "Thank goodness (слава Богу; to thank— благодарить; goodness— доброта, великодушие; thank goodness! — слава Богу!)! I think it's a passage (мне кажется, /здесь/ проход). Come on down (ну же, спускайтесь)!"


If it had not, from the habits of a lifetime, become a sort of second nature with me never to leave anything worth having behind if there was the slightest chance of my being able to carry it away, I am sure I should not have bothered to fill my pockets.

"Come on, Quatermain," said Sir Henry, who was already standing on the first step of the stone stair. "Steady, I will go first."

"Mind where you put your feet; there may be some awful hole underneath," said I.

"Much more likely to be another room," said Sir Henry, as he slowly descended, counting the steps as he went.

When he got to "fifteen" he stopped.

"Here's the bottom," he said. "Thank goodness! I think it's a passage. Come on down!"


Good descended next, and I followed last (следующим спустился Гуд, и я последовал самым последним), and on reaching the bottom lit one of the two remaining matches (и, добравшись до конца /лестницы/, зажег одну из двух оставшихся спичек). By its light we could just see that we were standing in a narrow tunnel (при ее свете мы смогли увидеть только, что мы стоим в узком туннеле), which ran right and left at right angles to the staircase we had descended (который убегал направо и налево под прямыми углами от лестницы, по которой мы /только что/ спустились). Before we could make out any more the match burned my fingers and went out (прежде, чем мы смогли = успели разглядеть что-нибудь еще, спичка обожгла мне пальцы и погасла). Then arose the delicate question of which way to turn (тогда встал трудный вопрос — в каком направлении повернуть; delicate — утонченный, изысканный; щекотливый, затруднительный). Of course it was impossible to know what the tunnel was or where it ran to (конечно же, было невозможно узнать, что это был за туннель или куда он вел), and yet to turn one way might lead us to safety, and the other to destruction (и все же поворот в одну сторону мог привести нас к спасению, а в другую — к гибели; to turn — поворачивать; destruction — разрушение, уничтожение). We were utterly perplexed (мы были совершенно сбиты с толку), till suddenly it struck Good that when I had lit the match the draught of the passage blew the flame to the left (пока внезапно Гуда не осенило, что, когда я зажег спичку, поток воздуха в проходе наклонил пламя влево; blow — дуновение, порыв ветра; to blow — веять, дуть/о ветре/).


Good descended next, and I followed last, and on reaching the bottom lit one of the two remaining matches. By its light we could just see that we were standing in a narrow tunnel, which ran right and left at right angles to the staircase we had descended. Before we could make out any more the match burned my fingers and went out. Then arose the delicate question of which way to turn. Of course it was impossible to know what the tunnel was or where it ran to, and yet to turn one way might lead us to safety, and the other to destruction. We were utterly perplexed, till suddenly it struck Good that when I had lit the match the draught of the passage blew the flame to the left.


"Let us go against the draught (давайте пойдем навстречу потоку: «против потока»)," he said; "air draws inward, not outward (воздух поступает сюда извне, а не идет наружу; to draw — тащить, волочить, тянуть; всасывать, втягивать; inward — внутрь; outward — наружу, вовне)."

We took this suggestion (мы приняли это предложение), and, feeling along the wall with the hand (и, ощупывая стену рукой), while trying the ground before at every step (а также нащупывая почву /под ногами/ перед каждым шагом; to try — пытаться, делать попытку; пробовать, отведывать), we departed from that accursed treasure chamber on our terrible quest (мы отправились из этой проклятой сокровищницы /навстречу/ страшным поискам). If ever it should be entered again by living man (если в нее когда-нибудь снова войдет /живой/ человек), which I do not think it will be (чего, я думаю, не случится), he will find a token of our presence in the open chests of jewels (он обнаружит следы нашего присутствия в виде открытых сундуков с драгоценными каменьями; token — знак, символ), the empty lamp (пустого светильника), and the white bones of poor Foulata (и побелевших костей бедной Фоулаты). When we had groped our way for about a quarter of an hour along the passage it suddenly took a sharp turn (после того, как мы прошли, нащупывали дорогу, почти что с четверть часа по проходу, он внезапно резко повернул; sharp — острый; резкий; turn — оборот; поворот), or else was bisected by another, which we followed (или, скорее, он пересекался другим проходом, по которому мы и последовали; to bisect — разрезать, делить пополам), only in course of time to be led into a third (только для того, чтобы по прошествии времени перейти в третий проход; to lead — вести, сопровождать; вести/о дороге и т.п./). And so it went on for some hours (и так вот это продолжалось несколько часов).


"Let us go against the draught," he said; "air draws inward, not. outward."

We took this suggestion, and, feeling along the wall with the hand, while trying the ground before at every step, we departed from that accursed treasure chamber on our terrible quest. If ever it should be entered again by living man, which I do not think it will be, he will find a token of our presence in the open chests of jewels, the empty lamp, and the white bones of poor Foulata. When we had groped our way for about a quarter of an hour along the passage it suddenly took a sharp turn, or else was bisected by another, which we followed, only in course of time to be led into a third. And so it went on for some hours.


We seemed to be in a stone labyrinth which led nowhere (мы, казалось, находились в каменном лабиринте, который вел в никуда). What all these passages are, of course I cannot say (что это за проходы, конечно же, я не могу сказать), but we thought that they must be the ancient workings of a mine (но мы сочли, что они, должно быть, были древними выработками шахты; working — работа, действие; /горн./ выработки), of which the various shafts travelled hither and thither as the ore led them (в которых различные стволы шли в разных направлениях: «туда и сюда», в зависимости от того, куда вела их руда; to travel — путешествовать; двигаться, перемещаться; shaft — древко/копья и т.п./; /горн./ шахта, шахтный ствол). This is the only way in which we could account for such a multitude of passages (это единственное, чем мы могли объяснить такое множество проходов). At length we halted, thoroughly worn out with fatigue (наконец мы остановились, чрезвычайно измотанные от усталости; to wear), and with that hope deferred which maketh the heart sick (и угасшей надежды, отчего наши сердца затосковали; to defer — задерживать, откладывать; deferred — замедленный, задержанный; sick — чувствующий тошноту; страдающий, тоскующий; heartsick — павший духом, удрученный), and ate up our poor remaining piece of biltong (и доели наши скудные остатки куска билтонга; poor — бедный, малоимущий; скудный, жалкий), and drank our last sip of water (и выпили последние глотки воды), for our throats were like lime kilns (потому что у нас совершенно пересохло в горле: «наши глотки были, словно печь для обжига известняка»; kiln — печь для обжига и сушки; lime — известь).


We seemed to be in a stone labyrinth which led nowhere. What all these passages are, of course I cannot say, but we thought that they must be the ancient workings of a mine, of which the various shafts travelled hither and thither as the ore led them. This is the only way in which we could account for such a multitude of passages. At length we halted, thoroughly worn out with fatigue, and with that hope deferred which maketh the heart sick, and ate up our poor remaining piece of biltong, and drank our last sip of water, for our throats were like lime kilns.


It seemed to us that we had escaped Death in the darkness of the chamber only to meet him in the darkness of the tunnels (нам казалось, что мы избежали Смерти в темноте сокровищницы только для того, что бы встретить ее в темноте тоннелей). As we stood, once more utterly depressed, I thought I caught a sound (пока мы стояли, /в очередной раз/ совершенно подавленные, мне показалось, что я уловил какой-то звук), to which I aired the attention of the others (к которому я привлек внимание всех остальных; air— воздух; гласность, известность; to air— проветривать; выставлять напоказ, выражать открыто). It was very faint and very far off, but it was a sound, a faint, murmuring sound, for the others heard it then (это был очень слабый и очень далекий, но все же звук — слабый, журчащий звук, потому что теперь и другие услышали его; murmur— шепот; слабый неясный шум, журчание; to murmur— производить легкий шум, журчать), and no words can describe the blessedness of it after all those hours of utter, awful stillness (и никакими словами невозможно описать то блаженство, /которое охватило нас/ при этих звуках, после всех тех часов полнейшей ужасной тишины).

"By Heaven! it's running water (Боже мой, это проточная вода = это течет вода; torun— бежать; течь, литься /о воде/; running— бегущий, бегающий; протекающий, проточный /о воде/)," said Good.

"Come on (идемте)."


It seemed to us that we had escaped Death in the darkness of the chamber only to meet him in the darkness of the tunnels. As we stood, once more utterly depressed, I thought I caught a sound, to which I aired the attention of the others. It was very faint and very far off, but it was a sound, a faint, murmuring sound, for the others heard it then, and no words can describe the blessedness of it after all those hours of utter, awful stillness.

"By Heaven! it's running water," said Good.

"Come on."


Off we started again in the direction from which the faint murmur seemed to come (мы снова отправились в путь в том направлении, откуда, казалось, доносился этот слабый журчащий звук), groping our way as before along the rocky walls (нащупывая свой путь, как и прежде, вдоль скалистых стен). As we went it got more and more audible (пока мы шли, он становился все более и более слышимым), till at last it seemed quite loud in the quiet (пока, наконец, он не стал казаться в этой тишине очень громким). On, yet on, now one could distinctly make out the unmistakable swirl of rushing water (вперед, только вперед, теперь каждый мог явственно расслышать безошибочный /шум/ водоворота стремительно текущей воды). And yet how could there be running water in the bowels of the earth (и все же откуда могла взяться проточная вода в недрах земли)? Now we were quite near to it (теперь мы были достаточно близко к ней), and Good, who was leading, swore that he could smell it (и Гуд, который шел впереди, клялся, что он чувствует ее запах; to swear).

"Go gently, Good (идите осторожно, Гуд)," said Sir Henry, "we must be close (мы, должно быть, уже близко)."

Splash (плюх)! and a cry from Good (и /мы услышали/ крик Гуда). He had fallen in (он упал /в воду/).

"Good! Good! where are you (где вы)?" we shouted, in terrified distress (закричали мы в смертельном испуге; to terrify — ужасать, внушать или вселять ужас; distress — физическая боль, недомогание; несчастье, страдание). To our intense relief, an answer came back in a choky voice (к нашему огромному облегчению послышался ответ, /произнесенный/ задыхающимся голосом; to come back — возвращаться; отвечать/о человеке, голосе/, приходить в ответ/о сообщении/; choke — удушье, приступ удушья; to choke — душить, сдавливать горло; choky — задыхающийся, тяжело дышащий).


Off we started again in the direction from which the faint murmur seemed to come, groping our way as before along the rocky walls. As we went it got more and more audible, till at last it seemed quite loud in the quiet. On, yet on, now one could distinctly make out the unmistakable swirl of rushing water. And yet how could there be running water in the bowels of the earth? Now we were quite near to it, and Good, who was leading, swore that he could smell it.

"Go gently, Good," said Sir Henry, "we must be close."

Splash! and a cry from Good. He had fallen in.

"Good! Good! where are you?" we shouted, in terrified distress. To our intense relief, an answer came back in a choky voice.


"All right; I've got hold of a rock (все в порядке, я ухватился за скалу). Strike a light to show me where you are (зажгите спичку, чтобы я смог увидеть: «чтобы показать мне», где вы /находитесь/)."

Hastily I lit the last remaining match (поспешно я зажег последнюю остававшуюся /у нас/ спичку). Its faint gleam discovered to us a dark mass of water running at our feet (ее слабый свет показал нам темную массу воды, текущую у наших ног; to discover — обнаруживать, раскрывать). How wide it was we could not see (насколько широкой она была, мы не видели), but there, some way out, was the dark form of our companion hanging on to a projecting rock (но там, на некотором расстоянии, находилась темная фигура нашего спутника, уцепившегося за выступающую скалу; to hang on — повиснуть, прицепиться, крепко держаться).

"Stand near to catch me (встаньте поближе, чтобы поймать меня)," sung out Good (крикнул Гуд; to sing out — прокричать). "'I must swim for it (мне придется плыть /к вам/)."

Then we heard a splash and a great struggle (затем мы услышали всплеск и /звуки/ отчаянной борьбы /с течением/; splash— брызганье; плеск; to splash— брызгать; плескать). Another minute and he had grabbed at and caught Sir Henry's outstretched hand (в следующее мгновение он уже попытался ухватиться и ухватил протянутую руку сэра Генри; to grab— внезапно схватывать, хватать; пытаться схватить /что-либо/), and we had pulled him up high and dry into the tunnel (и мы вытащили его из воды /в тоннель/; high and dry— выброшенный, вытащенный на берег /о судне/).


"All right; I've got hold of a rock. Strike a light to show me where you are."

Hastily I lit the last remaining match. Its faint gleam discovered to us a dark mass of water running at our feet. How wide it was we could not see, but there, some way out, was the dark form of our companion hanging on to a projecting rock.

"Stand near to catch me," sung out Good. "'I must swim for it."

Then we heard a splash and a great struggle. Another minute and he had grabbed at and caught Sir Henry's outstretched hand, and we had pulled him up high and dry into the tunnel.


"My word (честное слово)!" he said, between his gasps (сказал он, ловя ртом воздух: «между тяжелыми вздохами»; gasp — затрудненное дыхание, удушье; to gasp — дышать с трудом, задыхаться, ловить воздух), "that was touch and go (чуть не погиб; touch and go — выиграть один шанс из тысячи; едва удаться). If I hadn't caught that rock, and known how to swim, I should have been done (если бы я не ухватился за ту скалу и не умел бы плавать: «не знал бы как плавать», то я бы погиб). It runs like a mill-race, and I could feel no bottom (она течет, словно в мельничном колесе, и дна я /под ногами/ не почувствовал; mill— гонка; мельница; race— стремительный поток, быстрое течение /в море, реке и т.д./; mill-race— мельничный лоток; поток воды, приводящий в движение мельничное колесо)."'

It was clear that this would not do (было ясно, что дальше нам не пройти: «этот /путь/ не годится»; to do— подходить, годиться; подходить, годиться); so after Good had rested a little (поэтому, после того как Гуд немного отдохнул), and we had drunk our fill from the water of the subterranean river, which was sweet and fresh (а мы вдоволь напились воды из этой подземной реки, которая была сладкой и свежей; fill— достаточное для чего-либо количество чего-либо /особенно о пище и питье/), and washed our faces, which really needed it, as well as we could (и умыли свои лица, которые действительно нуждались в этом, настолько хорошо, насколько смогли), we started from the banks of this African Styx (мы двинулись от берегов этого африканского Стикса[1] ), and began to retrace our steps along the tunnel (и мы начали идти обратно по тоннелю /по пройденному нами пути/ по своим собственным шагам; trace— след, отпечаток; to trace— следовать, идти /по следам и т.п./; to retrace— проходить обратно по пройденному пути), Good dripping unpleasantly in front of us (с Гуда препротивно текла ручьями вода, пока тот шагал перед нами; drip— капанье; to drip— капать, падать каплями; литься ручьями /о воде, которая капает с промокшего предмета или человека/; unpleasant— неприятный, противный). At length we came to another tunnel leading to our right (наконец мы дошли до другого тоннеля, который вел вправо /от нас/).

"We may as well take it (мы могли бы с таким же успехом пойти по нему; as well— также, тоже; с таким же успехом)," said Sir Henry, wearily (устало сказал сэр Генри); "all roads are alike here (все дороги здесь похожи одна на другую); we can only go on till we drop (мы только и можем, что идти до тех пор, пока не упадем)."


"My word!" he said, between his gasps, "that was touch and go. If I hadn't caught that rock, and known how to swim, I should have been done. It runs like a mill—race, and I could feel no bottom."'

It was clear that this would not do; so after Good had rested a little, and we had drunk our fill from the water of the subterranean river, which was sweet and fresh, and washed our faces, which really needed it, as well as we could, we started from the banks of this African Styx, and began to retrace our steps along the tunnel, Good dripping unpleasantly in front of us. At length we came to another tunnel leading to our right.

"We may as well take it," said Sir Henry, wearily; "all roads are alike here; we can only go on till we drop."


Slowly, for a long, long while, we stumbled, utterly weary, along this new tunnel (медленно и очень, очень долго, мы ковыляли, спотыкаясь, совершенно уставшие, по этому новому тоннелю), Sir Henry leading now (теперь впереди шел сэр Генри).

Suddenly he stopped, and we bumped up against him (внезапно он остановился, и мы /с Гудом/ налетели на него; bump— столкновение /обычно сильное/, глухой тяжелый удар; to bump— ударяться, врезаться, влететь).

"Look (смотрите)!" he whispered (прошептал он), "is my brain going, or is that light (я схожу с ума, или это свет; brain— мозг; to go— идти, ходить; пропадать, слабеть /о зрении, сознании и т.п./)?"

We stared with all our eyes (мы уставились во все глаза), and there, yes, there, far ahead of us, was a faint glimmering spot, no larger than a cottage window-pane (и там, да, там, далеко впереди нас находилось слабое мерцающее пятнышко, /размером/ не больше, чем окно коттеджа; window-pane— оконное стекло). It was so faint (оно было настолько слабым) that I doubt if any eyes, except those which, like ours, had for days seen nothing but blackness, could have perceived it at all (что я сомневаюсь, что чьи-нибудь глаза, за исключением тех, кто как и мы: «чьи глаза, как и наши» несколько дней не видели ничего, кроме /кромешной/ темноты, вообще могли бы разглядеть его; black— черный; темный; blackness— чернота, темнота).


Slowly, for a long, long while, we stumbled, utterly weary, along this new tunnel, Sir Henry leading now.

Suddenly he stopped, and we bumped up against him.

"Look!" he whispered, "is my brain going, or is that light?"

We stared with all our eyes, and there, yes, there, far ahead of us, was a faint glimmering spot, no larger than a cottage window-pane. It was so faint that I doubt if any eyes, except those which, like ours, had for days seen nothing but blackness, could have perceived it at all.


With a sort of gasp of hope we pushed on (почти задыхаясь от надежды, мы бросились к нему; a sort of — нечто вроде, почти). In five minutes there was no longer any doubt (через пять минут больше не было никаких сомнений): it was a patch of faint light (это действительно был клочок слабого света). A minute more and a breath of real live air was fanning us (еще мгновение и дуновение настоящего свежего воздуха обвевало нас; breath — дыхание, вздох; дуновение; live — живой; чистый/о воздухе/; fan — веер, опахало; to fan — обмахивать; обвевать, освежать/о ветерке/). On we struggled (мы продолжали идти к нему; to struggle on— продолжать бороться за существование; продолжать с трудом делать что-либо). All at once the tunnel narrowed (совершенно внезапно туннель сузился; all at once— вдруг, внезапно, неожиданно). Sir Henry went on his knees (сэр Генри опустился на колени = пополз на четвереньках). Smaller yet it grew (/тоннель/ становился все меньше), till it was only the size of a large fox's earth (пока не стал размером всего лишь с большую лисью нору; earth— земля, суша; нора) — it was earth now, mind you; the rock had ceased (теперь это была земля, обратите внимание, скала закончилась).

A squeeze, a struggle, and Sir Henry was out, and so was Good, and so was I (/еще одно/ отчаянное движение: «/попытка/ протолкнуться, /еще одно/ усилие/», и сэр Генри оказался снаружи /тоннеля/, затем Гуд и я; squeeze— сжатие, сдавливание; теснота, давка; struggle— борьба; напряжение, усилие), and there above us were the blessed stars (и над нами были благословенные звезды), and in our nostrils was the sweet air (и мы вдыхали: «и в наших ноздрях был» сладкий воздух); then suddenly something gave, and we were all rolling over and over and over through grass and bushes and soft, wet soil (затем, внезапно, земля под нашими ногами подалась: «что-то подалось», и мы все покатились кубарем по траве и кустам, и мягкой влажной почве).


With a sort of gasp of hope we pushed on. In five minutes there was no longer any doubt: it was a patch of faint light. A minute more and a breath of real live air was fanning us. On we struggled. All at once the tunnel narrowed. Sir Henry went on his knees. Smaller yet it grew, till it was only the size of a large fox's earth — it was earth now, mind you; the rock had ceased.

A squeeze, a struggle, and Sir Henry was out, and so was Good, and so was I, and there above us were the blessed stars, and in our nostrils was the sweet air; then suddenly something gave, and we were all rolling over and over and over through grass and bushes and soft, wet soil.


I caught at something and stopped (я ухватился за что-то и остановился). Sitting up, I hallooed lustily (усевшись, я громко закричал; lustily— с вожделением; сильно, крепко). An answering shout came from just below (ответный крик раздался совсем /близко/, немного пониже /меня/), where Sir Henry's wild career had been stopped by some level ground (/в том месте/, где стремительное движение сэра Генри было остановлено каким-то плоским участком земли; career— быстрое движение, карьер; level— ровный, плоский). I scrambled to him, and found him unhurt, though breathless (я подполз к нему, и обнаружил, что он не ранен, хотя и задыхается; breathless— запыхавшийся, задыхающийся). Then we looked for Good (затем мы стали искать Гуда). A little way off we found him, too, jammed in a forked root (немного поодаль мы нашли и его /тоже/, застрявшим в развилке какого-то корня; jam— сжатие, зажатие; to jam— зажимать, сжимать; застревать; fork— вилка; forked— раздвоенный, разветвленный). He was a good deal knocked about, but soon came to (он был изрядно потрепан, но вскоре пришел в себя; to knock about — бить, колотить).

We sat down together there on the grass (мы уселись все вместе там на траве), and the revulsion of feeling was so great that I really think we cried for joy (и смена ощущений была настолько велика, что, мне помнится, мы даже заплакали от радости; revulsion — внезапное резкое изменение/чувств и т.п./; to cry — кричать, орать; плакать).


I caught at something and stopped. Sitting up, I hallooed lustily. An answering shout came from just below, where Sir Henry's wild career had been stopped by some level ground. I scrambled to him, and found him unhurt, though breathless. Then we looked for Good. A little way off we found him, too, jammed in a forked root. He was a good deal knocked about, but soon came to.

We sat down together there on the grass, and the revulsion of feeling was so great that I really think we cried for joy.


We had escaped from that awful dungeon (мы сбежали из этой ужасной подземной тюрьмы; dungeon — подземная тюрьма, темница), that was so near to becoming our grave (которая чуть не стала нашей могилой: «которая была так близка к тому, чтобы стать нашей могилой»). Surely some merciful Power must have guided our footsteps (уж точно какая-то милосердная Сила, должно быть, направила наши шаги; to guide — вести, быть чьим-либо проводником; вести, направлять; footstep — след; поступь, походка) to the jackal-hole at the termination of the tunnel (for that is what it must have been) (к той норе шакала в том месте, где кончался тоннель (потому что это, вероятно, была именно нора); to terminate — ставить предел, ограничивать; кончаться, завершаться; termination — завершение, прекращение; конец). And see, there on the mountains, the dawn we had never thought to look upon again was blushing rosy red (и смотри-ка, там, на горах, рассвет, который, как мы думали, уже никогда не увидим, снова алел розово-красным /светом/).


We had escaped from that awful dungeon, that was so near to becoming our grave. Surely some merciful Power must have guided our footsteps to the jackal-hole at the termination of the tunnel (for that is what it must have been). And see, there on the mountains, the dawn we had never thought to look upon again was blushing rosy red.


Presently the gray light stole down the slopes (вскоре серый свет заскользил вниз по склонам; to steal — воровать, красть; красться, скользить/куда-либо/), and we saw that we were at the bottom, or, rather, nearly at the bottom, of the vast pit in front of the entrance to the cave (и мы увидели, что мы были на дне, или, скорее, почти на дне, той самой огромной шахты, /что находилась/ перед входом в пещеру; bottom — низ, нижняя часть; дно/моря, реки и т.п./; nearly — близко, недалеко). Now we could make out the dim forms of the three colossi who sat upon its verge (теперь мы /даже/ смогли разглядеть смутные фигуры трех колоссов, сидящих на краю /шахты/; dim — тусклый, неяркий/о свете/; неясный, неотчетливый, смутный/трудно различимый из-за тумана, расстояния и др./; verge — край, грань). Doubtless those awful passages, along which we had wandered the livelong night (несомненно, что все эти ужасные проходы, по которым мы бродили всю ночь напролет; livelong — целый, весь, бесконечный), had originally been, in some way, connected with the great diamond mine (изначально были, так или иначе: «каким-то образом», соединены с огромной алмазной копью; original — первый, первоначальный; originally — первоначально, поначалу). As for the subterranean river in the bowels of the mountain (что же касается подземной реки в недрах горы), Heaven only knows what it was (Бог его знает, что это было такое), or whence it flows, or whither it goes (или откуда она течет, или куда направляется). I, for one, have no anxiety to trace its course (лично у меня нет никакого желания исследовать: «проследить» ее течение; for one— /эмоц.-усил./ например, что касается; anxiety— беспокойство, тревога; страстное желание; course— курс, направление /самолета, парохода и т. п./; течение /реки/).


Presently the gray light stole down the slopes, and we saw that we were at the bottom, or, rather, nearly at the bottom, of the vast pit in front of the entrance to the cave. Now we could make out the dim forms of the three colossi who sat upon its verge. Doubtless those awful passages, along which we had wandered the livelong night, had originally been, in some way, connected with the great diamond mine. As for the subterranean river in the bowels of the mountain, Heaven only knows what it was, or whence it flows, or whither it goes. I, for one, have no anxiety to trace its course.


Lighter it grew, and lighter yet (становилось все светлее и светлее). We could see each other now (теперь мы уже могли видеть друг друга), and such a spectacle as we presented I have never set eyes on before or since (и такого зрелища, какое мы представляли /в тот момент/, мне никогда: «ни до, ни после» не приходилось видеть). Gaunt-cheeked, hollow-eyed wretches (бедняги с исхудалыми щеками и ввалившимися глазами;gaunt — сухопарый, исхудалый; cheek — щека; hollow — пустой; впалый, ввалившийся; wretch — несчастный, жалкий человек), smeared all over with dust and mud (измазанные с головы до ног пылью и грязью; all over — всюду, везде, повсюду), bruised (в синяках), bleeding (и кровоподтеках; blood — кровь; to bleed — кровоточить, истекать кровью; bleeding — кровотечение), the long fear of imminent death yet written on our countenance (с /выражением/ длительного страха неминуемой смерти все еще написанным на наших лицах; imminent — надвигающийся, близкий; неизбежный, неминуемый/об опасностиит. п./), we were, indeed, a sight to frighten the daylight (мы, на самом деле, были таким зрелищем, которое могло напугать дневной свет). And yet it is a solemn fact that Good's eye-glass was still fixed in Good's eye (и все же поразительным фактом было то, что монокль Гуда все еще красовался в его глазу: «был закреплен в глазу Гуда»; solemn— священный, святой; производящий большое впечатление; to fix— устанавливать, прикреплять, укреплять). I doubt whether he had ever taken it out at all (я сомневаюсь, вынимал ли он его вообще когда-нибудь). Neither the darkness (ни темнота), nor the plunge in the subterranean river (ни погружение в подземную речку), nor the roll down the slope (ни стремительный спуск вниз по склону; roll — свиток, сверток/материи, бумаги и т.п./; вращение, катание), had been able to separate Good and his eyeglass (не смогли разлучить Гуда с его моноклем; to separate — отделять, разделять; разлучать, разъединять).


Lighter it grew, and lighter yet. We could see each other now, and such a spectacle as we presented I have never set eyes on before or since. Gaunt-heeked, hollow-eyed wretches, smeared all over with dust and mud, bruised, bleeding, the long fear of imminent death yet written on our countenance, we were, indeed, a sight to frighten the daylight. And yet it is a solemn fact that Good's eye-glass was still fixed in Good's eye. I doubt whether he had ever taken it out at all. Neither the darkness, nor the plunge in the subterranean river, nor the roll down the slope, had been able to separate Good and his eyeglass.


Presently we rose (вскоре мы поднялись), fearing that our limbs would stiffen if we stopped there longer (опасаясь того, что наши ноги /и руки/ затекут, если мы задержимся здесь дольше), and commenced with slow and painful steps to struggle up the sloping sides of the great pit (и начали медленными и мучительными шагами с трудом подниматься вверх по пологим склонам огромной шахты). For an hour or more we toiled steadfastly up the blue clay (около часа или более мы с трудом упорно поднимались вверх по голубой глине; toil — тяжелый труд; to toil — усиленно трудиться; с трудом идти, тащиться; steadfast — твердый, прочный; устойчивый, постоянный), dragging ourselves on by the help of the roots and grasses with which it was clothed (продвигаясь при помощи корней и травы, которыми она была покрыта; to drag — тянуть; тянуться, тащиться, медленно двигаться; to clothe — одевать/кого-либо/, надевать/что-либо/; покрывать, укрывать).


Presently we rose, fearing that our limbs would stiffen if we stopped there longer, and commenced with slow and painful steps to struggle up the sloping sides of the great pit. For an hour or more we toiled steadfastly up the blue clay, dragging ourselves on by the help of the roots and grasses with which it was clothed.


At last it was done, and we stood on the great road (наконец /подъем по слонам шахты/ был закончен, и вот мы стояли на Великой Дороге), on the side of the pit opposite to the colossi (на той стороне шахты, напротив /которой сидели/ колоссы).

By the side of the road, a hundred yards off, a fire was burning in front of some huts (на обочине дороги, /на расстоянии/ сотни ярдов, перед несколькими хижинами горел костер), and round the fire were figures (и вокруг костра сидели /какие-то/ фигуры). We made towards them, supporting one another, and halting every few paces (мы двинулись к ним, поддерживая друг друга, и останавливаясь через каждые несколько шагов). Presently, one of the figures rose, saw us, and fell on to the ground; crying out for fear (вскоре одна из фигур поднялась, увидела нас и упала на землю, крича от страха).

"Infadoos, Infadoos! it is us, thy friends (Инфадус, это мы, твои друзья)."

He rose (он поднялся); he ran to us, staring wildly, and still shaking with fear (он побежал к нам, дико уставившись на нас и все еще дрожа от страха).

"Oh, my lords, my lords, it is indeed you come back from the dead (о, мои повелители, вот уж действительно вы вернулись из /царства/ мертвых)! — come back from the dead!"

And the old warrior flung himself down before us (и старый воин бросился к нашим ногам: «бросился ниц перед нами»), and clasped Sir Henry's knees (и обхватил колени сэра Генри), and wept aloud for joy (и громко зарыдал от радости).


At last it was done, and we stood on the great road, on the side of the pit opposite to the colossi.

By the side of the road, a hundred yards off, a fire was burning in front of some huts, and round the fire were figures. We made towards them, supporting one another, and halting every few paces. Presently, one of the figures rose, saw us, and fell on to the ground; crying out for fear.

"Infadoos, Infadoos! it is us, thy friends."

He rose; he ran to us, staring wildly, and still shaking with fear.

"Oh, my lords, my lords, it is indeed you come back from the dead! — come back from the dead!"



[1] Styx — Стикс, река, через которую (в древнегреческой мифологии) тени умерших переправлялись в страну мертвых.


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.