«Liver lives to see all!» - Живой человек до всего доживает!
 Monday [ʹmʌndı] , 19 August [ɔ:ʹgʌst] 2019

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Г. Р. Хаггард "Копи царя Соломона"

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 


The Place Of Death
(Чертог Смерти)


IT was already dark on the third day after the scene described in the previous chapter ( было уже темно , когда , на третий день после сцены , описанной в предыдущей главе ) , when we camped in some huts at the foot of the "Three Witches" ( мы остановились на привал в нескольких хижинах у подножия " Трех Колдунов "; camp — лагерь; место привала, ночевки/часто на открытом воздухе/; to camp — располагаться лагерем, на привал) , as the triangle of mountains was called to which Solomon's Great Road ran ( как назывался треугольник из гор , к которому вела Великая д орога царя Соломона ) . Our party consisted of our three selves and Foulata, who waited on us — especially on Good ( наша компания состояла из нас троих и Фоулаты , которая прислуживала нам , и особенно Гуду ; to wait — ждать, выжидать; прислуживать, обслуживать) — Infadoos ( Инфадуса ) , Gagool, who was borne along in a litter ( Гагулы , которую несли на носилках ) , inside which she could be heard muttering and cursing all day long ( в которых , как мы слышали , она / что - то / бормотала и ругалась весь день на пролет ; curse — проклятие; брань, ругательство; to curse — сквернословить, ругаться, проклинать) , and a party of guards and attendants ( и группы охранников и слуг ) .



IT was already dark on the third day after the scene described in the previous chapter, when we camped in some huts at the foot of the "Three Witches," as the triangle of mountains was called to which Solomon's Great Road ran. Our party consisted of our three selves and Foulata, who waited on us — especially on Good — Infadoos, Gagool, who was borne along in a litter, inside which she could be heard muttering and cursing all day long, and a party of guards and attendants.


The mountains, or rather the three peaks of the mountains, for the whole mass evidently consisted of a solitary upheaval ( горы , или , вернее сказать , три горные вершины , так как весь массив , очевидно , образовался в результате : « состоял из » единого смещения пластов земной коры ; upheaval — /геол./ поднятие земной коры, смещение пластов) , were, as I have said, in the form of a triangle ( располагались , как я уже сказал , в форме треугольника ) , of which the base was towards us ( основание которого было обращено к нам ) , one peak being on our right (/ при этом / одна вершина располагалась справа ) , one on our left ( одна слева ) , and one straight in front of us ( и одна прямо перед нами ) . Never shall I forget the sight ( никогда не забыть мне того зрелища ) afforded by those three towering peaks in the early sunlight of the following morning ( которое представляли собой эти три возвышающиеся вершины в первых лучах солнечного света на следующее утро ; to afford — давать, предоставлять; tower — башня, вышка; to tower — выситься, возвышаться; early — ранний) . High, high above us, up into the blue air, soared their twisted snow-wreaths ( высоко - высоко над нами поднимались в синее небо их закрученные снежные венцы ; air — воздух, атмосфера; небо; to soar — парить, высоко летать; вздыматься, возвышаться/о зданиях, горах/) . Beneath the snow the peaks were purple with heath (ниже /линии/ снега эти же вершины были багровыми от вереска; heath— пустошь, заброшенный участок земли /обыкн. поросший вереском/; вереск) , and so were the wild moors that ran up the slopes towards them (такого же цвета были и пустынные поросшие вереском болотца, которые простирались вверх по склонам по направлению к /вершинам/; wild— дикий /о животных/, дикорастущий /о растениях/; пустынный, невозделанный;moor— моховое болото; местность, поросшая вереском) . Straight before us the white ribbon of Solomon ' s Great Road stretched away up - hill to the foot of the center peak (прямо перед нами белой лентой Великая дорога царя Соломона тянулась вверх по склону к подножию центрального пика) , about five miles from us , and then stopped (/который находился/ на расстоянии около пяти миль от нас, и затем оканчивалась) . It was its terminus (там был ее конец; terminus— конечная станция; конец, край) .



The mountains, or rather the three peaks of the mountains, for the whole mass evidently consisted of a solitary upheaval, were, as I have said, in the form of a triangle, of which the base was towards us, one peak being on our right, one on our left, and one straight in front of us. Never shall I forget the sight afforded by those three towering peaks in the early sunlight of the following morning. High, high above us, up into the blue air, soared their twisted snow-wreaths. Beneath the snow the peaks were purple with heath, and so were the wild moors that ran up the slopes towards them. Straight before us the white ribbon of Solomon's Great Road stretched away up-hill to the foot of the center peak, about five miles from us, and then stopped. It was its terminus.


I had better leave the feelings of intense excitement (я уж лучше оставлю те чувства глубочайшего волнения; to leave — покидать/кого-либо; какое-либо место/; оставлять, предоставлять) with which we set out on our march that morning (с которыми мы отправились в путь в то самое утро) to the imagination of those who read this history (воображению тех, кто читает эту историю). At last we were drawing near to the wonderful mines (наконец-то мы приближались к тем удивительным копям) that had been the cause of the miserable death of the old Portuguese don, three centuries ago (которые явились причиной печальной смерти старого португальского дона триста лет тому назад; misery — страдание, мучение; miserable — жалкий, несчастный; печальный/о новостях, событиях/), of my poor friend, his ill-starred descendant (/смерти/ моего бедного друга, его незадачливого потомка; ill — больной, нездоровый; дурной, плохой; star — звезда, светило; ill-starred — родившийся под несчастливой звездой, несчастливый), and also, as we feared, of George Curtis, Sir Henry's brother (а также /смерти/, как мы боялись, Джорджа Куртиса, брата сэра Генри). Were we destined, after all that we had gone through, to fare any better (суждено ли было нам, после всего того, через что мы прошли, достигнуть большего; to fare — жить, обходиться; преуспевать, достигать результата; better — лучше; больше)? Evil befell them, as that old fiend, Gagool, said (их настигло зло, как и сказала эта старая злодейка, Гагула; fiend — дьявол, демон; злодей, изверг); would it also befall us (настигнет ли оно также и нас)? Somehow, as we were marching up that last stretch of beautiful road (так или иначе, пока мы шагали вверх по тому последнему участку прекрасной дороги; stretch — вытягивание, растягивание; пространство, участок, отрезок), I could not help feeling a little superstitious about the matter (я не мог не испытывать суеверного /страха/ по этому поводу), and so, I think, did Good and Sir Henry (также /его ощущали/, как мне кажется, Гуд и сэр Генри).


I had better leave the feelings of intense excitement with which we set out on our march that morning to the imagination of those who read this history. At last we were drawing near to the wonderful mines that had been the cause of the miserable death of the old Portuguese don, three centuries ago, of my poor friend, his ill-starred descendant, and also, as we feared, of George Curtis, Sir Henry's brother. Were we destined, after all that we had gone through, to fare any better? Evil befell them, as that old fiend, Gagool, said; would it also befall us? Somehow, as we were marching up that last stretch of beautiful road, I could not help feeling a little superstitious about the matter, and so, I think, did Good and Sir Henry.


For an hour and a half or more we tramped on up the heather-fringed road (около полутора часов или более того мы шагали вверх по дороге, по обочинам которой рос вереск; fringe — бахрома; край, обочина; to fringe — отделывать бахромой; окаймлять), going so fast in our excitement (шагали настолько быстро от возбуждения) that the bearers with Gagool's hammock could scarcely keep pace with us (что слуги, которые несли паланкин с Гагулой, едва поспевали за нами; bearer — тот, кто носит; носильщик/паланкина и т.п./; hammock — гамак, подвесная койка; pace — шаг; to keep pace with smb. — идти в ногу с кем-либо, не отставать от кого-либо), and its occupant piped out to us to stop (а она сама пищала изнутри, /требуя/, чтобы мы остановились; occupant — житель, обитатель).

"Go more slowly, white men (идите помедленнее, белые люди)," she said, projecting her hideous, shrivelled countenance between the curtains (сказала она, высунув свое отвратительное сморщенное лицо между занавесками), and fixing her gleaming eyes upon us (и уставившись на нас своими сверкающими глазами); "why will ye run to meet the evil that shall befall ye, ye seekers after treasure (почему вы бежите = торопитесь встретиться со злом, которое падет на вас, искатели сокровищ)?" and she laughed that horrible laugh which always sent a cold shiver down my back (и она рассмеялась тем ужасным смехом, от которого у меня всегда по спине бежали холодные мурашки; shiver — дрожание, дрожь; a shiver went down one’s spine — по спине побежали мурашки, по коже мороз прошел), and which for a while quite took the enthusiasm out of us (и который на какое-то время охладил наш пыл; to take out — вынимать; разрушать, уничтожать; enthusiasm — восторг, восторженность; воодушевление, энтузиазм).


For an hour and a half or more we tramped on up the heather-fringed road, going so fast in our excitement that the bearers with Gagool's hammock could scarcely keep pace with us, and its occupant piped out to us to stop.

"Go more slowly, white men," she said, projecting her hideous, shrivelled countenance between the curtains, and fixing her gleaming eyes upon us; "why will ye run to meet the evil that shall befall ye, ye seekers after treasure?" and she laughed that horrible laugh which always sent a cold shiver down my back, and which for a while quite took the enthusiasm out of us.


However, on we went, till we saw before us (однако мы продолжали идти, пока мы не увидели перед собой), and between ourselves and the peak (и между нами и вершиной), a vast circular hole with sloping sides (огромную круглую яму с пологими склонами), three hundred feet or more in depth (футов триста или более глубиной), and quite half a mile round (и с полмили в окружности).

"Can't you guess what this is (неужели вы не можете догадаться, что это такое)?" I said to Sir Henry and Good (спросил я у сэра Генри и Гуда), who were staring in astonishment down into the awful pit before us (которые удивленно смотрели вниз = заглядывали в эту огромную шахту перед нами; awful— ужасный, отвратительный; огромный).

They shook their heads (они покачали головами).


However, on we went, till we saw before us, and between ourselves and the peak, a vast circular hole with sloping sides, three hundred feet or more in depth, and quite half a mile round.

"Can't you guess what this is?" I said to Sir Henry and Good, who were staring in astonishment down into the awful pit before us.

They shook their heads.


"Then it is clear that you have never seen the diamond mines at Kimberley (тогда ясно, что вы никогда не видели алмазных копей в Кимберли). You may depend on it that this is Solomon's diamond mine; look there (вы можете быть уверены, что это алмазная шахта царя Соломона, взгляните; to depend on — зависеть; полагаться, доверять; depend upon it — будьте уверены)," I said, pointing to the stiff blue clay (сказал я, указывая на застывшую голубую глину) which was yet to be seen among the grass and bushes which clothed the sides of the pit (которую все еще можно было видеть среди травы и кустов, которые обрамляли склоны шахты; to clothe — одевать; покрывать), "the formation is the same (породы такие же; formation — образование, формирование; формация, породы одного возраста). I'll be bound that if we went down there (я уверен, что если бы мы спустились туда;bound — связанный; уверенный, полный решимости) we should find `pipes' of soapy, brecciated rock (мы бы обнаружили "трубки" с мыльной брекчиевидной рудой; soap — мыло; soapy — намыленный; как мыло, напоминающий мыло; breccia — брекчия[1]; brecciated — брекчиевидный; rock — скала, утес; горная порода, богатая руда). Look, too (взгляните, вот еще)," and I pointed to a series of worn, flat slabs of rock (и я указал на многочисленные плоские плиты из размытой скальной породы; series — ряд; to wear — носить/одежду, прическу, украшения и т.п./; изнашивать, протирать, размывать; worn — потертый, изношенный, старый; slab — плита, лист, пластина) which were placed on a gentle slope below the level of a watercourse (которые располагались на пологом склоне ниже уровня водостока; watercourse — поток, ручей; спец. водосток) which had in some past age been cut out of the solid rock (который был вырублен в /массивной/ скале в каких-то давно минувших веках; age — возраст; век, период, эпоха; solid — твердый; сплошной, цельный; solid rock — коренная порода, массивная трещиноватая скала); "if those are not tables once used to wash the `stuff,' I'm a Dutchman (и если это не столы, использовавшиеся когда-то чтобы промывать "породу", то провалиться мне на этом месте: «то я голландец»; stuff — материал, вещество; I’m a Dutchman if … — я не я буду, если; провалиться мне на этом месте, если…)."


"Then it is clear that you have never seen the diamond mines at Kimberley. You may depend on it that this is Solomon's diamond mine; look there," I said, pointing to the stiff blue clay which was yet to be seen among the grass and bushes which clothed the sides of the pit, "the formation is the same. I'll be bound that if we went down there we should find `pipes' of soapy, brecciated rock. Look, too," and I pointed to a series of worn, flat slabs of rock which were placed on a gentle slope below the level of a watercourse which had in some past age been cut out of the solid rock; "if those are not tables once used to wash the `stuff,' I'm a Dutchman."


At the edge of this vast hole (на краю этой огромной ямы), which was the pit marked on the old don's map (которая была той самой шахтой, отмеченной на карте старого дона), the great road branched into two and circumvented it (большая дорога разветвлялась /на две/ и огибала ее /с двух сторон/; branch — ветвь, ветка/у растений/; ответвление/дороги и т.п./; to branch — раскидыват ьветви; разветвляться, расходиться; to circumvent — окружать, охватывать). In many places this circumventing road was built entirely of vast blocks of stone (во многих местах эта круговая дорога была целиком построена из громадных каменных блоков), apparently with the object of supporting the edges of the pit and preventing falls of reef (очевидно для того, чтобы поддержать края шахты и предупредить обвалы: «падения» пустой породы; object — предмет, вещь; цель; reef — риф, подводная скала; /горн./ золотоносный или алмазоносный пласт; участок шахты, не содержащий золота или бриллиантов). Along this road we pressed (по этой дороге мы и поспешили), driven by curiosity to see what the three towering objects were (подгоняемые любопытством /скорее/ увидеть, что это были за три возвышавшихся объекта) which we could discern from the hither side of the great hole (которые мы смогли разглядеть с нашей стороны этой огромной ямы; hither — ближний, расположенный ближе).


At the edge of this vast hole, which was the pit marked on the old don's map, the great road branched into two and circumvented it. In many places this circumventing road was built entirely of vast blocks of stone, apparently with the object of supporting the edges of the pit and preventing falls of reef. Along this road we pressed, driven by curiosity to see what the three towering objects were which we could discern from the hither side of the great hole.


As we got nearer we perceived that they were colossi of some sort or another (когда мы подошли ближе, мы поняли, что это были какие-то колоссы: «колоссы того или иного рода»; colossus — гигант, колосс), and rightly conjectured that these were the three "Silent Ones" (и правильно предположили, что это были те самые три "Молчаливые"; conjecture — гипотеза, предположение; to conjecture — строить догадки, предполагать; приходить к заключению, делать вывод) that were held in such awe by the Kukuana people (которые внушали такой благоговейный страх кукуанскому народу; to hold — держать; полагать, считать, питать/какие-либо/ чувства/к кому-либо/). But it was not until we got quite close (но только когда мы подошли совсем близко) that we recognized the full majesty of these "Silent Ones" (мы смогли вполне оценить бесспорное величие этих "Молчаливых"; to recognize — осознавать, постигать; full — полный, наполненный целиком; полный, исчерпывающий).

There, upon huge pedestals of dark rock, sculptured in unknown characters (там, на огромных пьедесталах из темной скалы, украшенных непонятными: «неизвестными» символами; to sculpture — ваять, лепить; украшать скульптурной работой; character — характер, нрав; иероглиф, символ, знак), twenty paces between each and looking down the road which crossed some sixty miles of plain to Loo (на расстоянии двадцати шагов друг от друга и глядя на дорогу, которая пересекала шестьдесят миль пустыни до Лу), were three colossal seated forms (располагались три грандиозные сидящие фигуры) — two males and one female (две мужские и одна женская) — each measuring about twenty feet from the crown of the head to the pedestal (каждая около двадцати футов высотой от темени до пьедестала; measure — мера, единица измерения; to measure — измерять, мерить; иметь размер; crown — корона, венец; макушка, темя).


As we got nearer we perceived that they were colossi of some sort or another, and rightly conjectured that these were the three "Silent Ones" that were held in such awe by the Kukuana people. But it was not until we got quite close that we recognized the full majesty of these "Silent Ones."

There, upon huge pedestals of dark rock, sculptured in unknown characters, twenty paces between each; and looking down the road which crossed some sixty miles of plain to Loo, were three colossal seated forms — two males and one female — each measuring about twenty feet from the crown of the head to the pedestal.


The female form which was nude, was of great though severe beauty (женская фигура, которая была обнаженной, была удивительной, хотя и строгой, красоты; great— большой, огромный; великолепный, восхитительный; severe— строгий, суровый; строгий, простой, без излишеств /о стиле и т.п./), but unfortunately the features were injured by centuries of exposure to the weather (но, к сожалению, черты ее лица пострадали: «были повреждены» за многие века из-за воздействия непогоды; to expose— подвергать действию /солнца, непогоды и т.п./; exposure— подвергание какому-либо воздействию, оставление на солнце, под дождем и т.п.; weather— погода; непогода). Rising from each side of her head were the points of a crescent (с каждой стороны ее головы поднимались рожки полумесяца; point— точка, пятнышко; кончик, остроконечная верхушка). The two male colossi were, on the contrary, draped (две мужские гигантские фигуры были, наоборот, облачены /в мантии/; contrary— нечто обратное, противоположное; on the contrary— наоборот; to drape— украшать тканями; драпировать, изящно набрасывать), and presented a terrifying cast of features (и лица их были ужасны: «и представляли ужасающий тип черт лица»; cast— бросок, швырок; склад, тип, род), especially the one to our right, which had the face of a devil (особенно у того, что /сидел/ справа от нас, у которого было просто-таки лицо дьявола). That to our left was serene in countenance (у того, что сидел слева от нас, было безмятежное выражение лица; serene— ясный, спокойный; безмятежный, невозмутимый), but the calm upon it was dreadful (но спокойствие на его лице внушало ужас). It was the calm of inhuman cruelty (это было спокойствие бесчеловечной жестокости), the cruelty, Sir Henry remarked, that the ancients attributed to beings potent for good (такой жестокости, как заметил сэр Генри, какой древние награждали существ, способных на добрые дела; to attribute— приписывать /чему-либо/; считать чьим-либо неотъемлемым свойством; potent— могущественный, могучий), who could yet watch the sufferings of humanity (которые, могли, однако же, взирать на страдания человечества), if not with rejoicing (если и не с радостью), at least without suffering themselves (то, по меньшей мере, без сострадания).


The female form which was nude, was of great though severe beauty, but unfortunately the features were injured by centuries of exposure to the weather. Rising from each side of her head were the points of a crescent. The two male colossi were, on the contrary, draped, and presented a terrifying cast of features, especially the one to our right, which had the face of a devil. That to our left was serene in countenance, but the calm upon it was dreadful. It was the calm of inhuman cruelty, the cruelty, Sir Henry remarked, that the ancients attributed to beings potent for good, who could yet watch the sufferings of humanity, if not with rejoicing, at least without suffering themselves.


The three formed a most awe-inspiring trinity (эти трое образовывали весьма внушающую благоговейный ужас группу; trinity — что-либо, состоящее из трех частей), as they sat there in their solitude and gazed out across the plain forever (сидя /там/ в своем одиночестве и вечно созерцая равнину). Contemplating these "Silent Ones", as the Kukuanas called them (пока мы рассматривали этих "Молчаливых", как их называли кукуаны), an intense curiosity again seized us to know whose were the hands that had shaped them (нас охватило сильное любопытство = желание узнать, чьи же руки сотворили их; to shape — придавать форму; делать, создавать/из чего-либо/), who was it that had dug the pit and made the road (и кто были те, кто выкопал эту шахту и построил дорогу). While I was gazing and wondering, it suddenly occurred to me (пока я смотрел и раздумывал, мне внезапно пришло в голову) (being familiar with the Old Testament (так как я был знаком с Ветхим Заветом)) that Solomon went astray after strange gods, the names of three of whom I remembered (что Соломон сбился с пути /истинного и пошел/ за чужеземными богами, имена троих из которых я запомнил; astray — заблудившись, сбившись с пути) — "Ashtoreth the goddess of the Zidovians (Ашторет[2] , богиня сидонян), Chemosh the god of the Moabites (Чемош[3] , бог моабитов), and Milcom the god of the children of Ammon (и Мильком[4] , бог детей Аммона)" — and I suggested to my companions (и я высказал своим спутникам предположение) that the three figures before us might represent these false divinities (что три эти фигуры пред нами могли представлять именно этих ложных божеств; false — неверный, ошибочный; ложный, ненастоящий; divinity — божественность; божество).


The three formed a most awe-inspiring trinity, as they sat there in their solitude and gazed out across the plain forever. Contemplating these "Silent Ones," as the Kukuanas called them, an intense curiosity again seized us to know whose were the hands that had shaped them, who was it that had dug the pit and made the road. While I was gazing and wondering, it suddenly occurred to me (being familiar with the Old Testament) that Solomon went astray after strange gods, the names of three of whom I remembered — "Ashtoreth the goddess of the Zidovians, Chemosh the god of the Moabites, and Milcom the god of the children of Ammon" — and I suggested to my companions that the three figures before us might represent these false divinities.


"Hum (гм)," said Sir Henry, who was a scholar, having taken a high degree in classics at college (сказал сэр Генри, который был образованным человеком, получившим в колледже высокую оценку за знание классических дисциплин; scholar — ученый/обыкн. гуманитарий/; эрудит; degree — ступень; степень, уровень; classics — классические, античные языки и литература), "there may be something in that (в этом может что-то быть); Ashtoreth of the Hebrews was the Astarte of the Phoenicians (древнееврейская /богиня/ Ашторет была финикийской /богиней/ Астартой), who were the great traders of Solomon's time (а финикийцы были крупнейшими торговцами во времена Соломона). Astarte, who afterwards was the Aphrodite of the Greeks (Астарта, которая впоследствии стала греческой /богиней/ Афродитой), was represented with horns like the half-moon (изображалась с рожками как у полумесяца), and there on the brow of the female figure are distinct horns (а на челе этой женской фигуры отчетливо /видны/ рожки; distinct — отдельный, особый; отчетливый, внятный). Perhaps these colossi were designed by some Phoenician official who managed the mines (возможно, этих колоссов создали /по приказу/ какого-нибудь финикийского должностного лица, который управлял этими копями; design — замысел, план; чертеж, эскиз, рисунок; to design — задумывать, придумывать; проектировать, конструировать). Who can say (кто знает: «кто может сказать»)?"


"Hum," said Sir Henry, who was a scholar, having taken a high degree in classics at college, "there may be something in that; Ashtoreth of the Hebrews was the Astarte of the Phoenicians, who were the great traders of Solomon's time. Astarte, who afterwards was the Aphrodite of the Greeks, was represented with horns like the half-moon, and there on the brow of the female figure are distinct horns. Perhaps these colossi were designed by some Phoenician official who managed the mines. Who can say?"


Before we had finished examining these extraordinary relics of remote antiquity (прежде чем мы закончили осмотр этих удивительных реликвий далекого прошлого; relics — след, остаток; реликвия; antiquity — древний мир, античность; древность, глубокая старина), Infadoos came up, and, having saluted the "Silent Ones" by lifting his spear (к нам подошел Инфадус, и, поприветствовав "Молчаливых" поднятием своего копья), asked us if we intended entering the "Place of Death" at once (спросил нас, намереваемся ли мы войти в "Чертоги Смерти" немедленно), or if we would wait till after we had taken food at midday (или мы подождем /и отправимся в чертог/ после того как пообедаем: «примем пищу в полдень»). If we were ready to go at once (если мы были готовы двинуться немедленно), Gagool had announced her willingness to guide us (Гагула выразила свою готовность вести нас). As it was not more than eleven o'clock (так как было не больше одиннадцати часов), we — driven to it by a burning curiosity — announced our intention of proceeding at once (мы, подгоняемые /к этому/ жгучим любопытством, объявили о своем намерении немедленно продолжить путь; to burn — гореть, пылать; burning — горящий, жгучий, сильный), and I suggested that, in case we should be detained in the cave (а я предложил что, на тот случай, если мы задержимся в пещере; to detain — задерживать, арестовывать; задерживать, медлить), we should take some food with us (мы должны взять с собой немного пищи).


Before we had finished examining these extraordinary relics of remote antiquity, Infadoos came up, and, having saluted the "Silent Ones" by lifting his spear, asked us if we intended entering the "Place of Death" at once, or if we would wait till after we had taken food at midday. If we were ready to go at once, Gagool had announced her willingness to guide us. As it was not more than eleven o'clock, we — driven to it by a burning curiosity — announced our intention of proceeding at once, and I suggested that, in case we should be detained in the cave, we should take some food with us.


Accordingly Gagool's litter was brought up (поэтому были принесены носилки Гагулы), and that lady herself assisted out of it (и эта дама сама присутствовала, /сидя в них, при наших сборах/; to assist — помогать, содействовать; присутствовать); and meanwhile Foulata, at my request, stored some biltong, or dried game flesh (а тем временем Фоулата, по моей просьбе, сложила немного билтонга, или сушеного мяса дичи; store — запас, резерв; to store — снабжать, оснащать; запасать, откладывать), together with a couple of gourds of water in a reed basket (вместе с несколькими тыквенными бутылями с водой в плетеную корзину; reed — тростник). Straight in front of us, at a distance of some fifty paces from the backs of the colossi (прямо перед нами, на расстоянии около пятидесяти шагов от спин колоссов), rose a sheer wall of rock, eighty feet or more in height (возвышалась отвесная стена скалы, высотой в восемьдесят или более футов;sheer — настоящий, сущий; отвесный, перпендикулярный), that gradually sloped up till it formed the base of the lofty snow wreathed peak (которая постепенно поднималась вверх, пока не образовывала основание величественной вершины, укутанной снегом) which soared up into the air three thousand feet above us (которая возвышалась в воздухе на три тысячи футов над нами). As soon as she was clear of her hammock Gagool cast one evil grin upon us (как только она выбралась из своих носилок, Гагула злобно нам ухмыльнулась: «бросила одну злобную ухмылку в нашу сторону»), and then, leaning on a stick, hobbled off towards the sheer face of the rock (а затем, опираясь на палку, поковыляла по направлению к отвесной поверхности скалы; face — лицо, физиономия; поверхность/земли, воды/). We followed her till we came to a narrow portal solidly arched (мы следовали за ней, пока мы не пришли к узкому порталу, оформленному в виде массивной арки; portal — портал, главный вход; arch — арка, свод; to arch — перекрывать сводом, придавать форму арки), that looked like the opening of a gallery of a mine (которая выглядела как вход в галерею шахты; opening — открывание, раскрывание; проем, проход).


Accordingly Gagool's litter was brought up, and that lady herself assisted out of it; and meanwhile Foulata, at my request, stored some biltong, or dried game flesh, together with a couple of gourds of water in a reed basket. Straight in front of us, at a distance of some fifty paces from the backs of the colossi, rose a sheer wall of rock, eighty feet or more in height, that gradually sloped up till it formed the base of the lofty snow wreathed peak which soared up into the air three thousand feet above us. As soon as she was clear of her hammock Gagool cast one evil grin upon us, and then, leaning on a stick, hobbled off towards the sheer face of the rock. We followed her till we came to a narrow portal solidly arched, that looked like the opening of a gallery of a mine.


Here Gagool was waiting for us (здесь нас поджидала Гагула), still with that evil grin upon her horrid face (все с той же злобной ухмылкой на своем отвратительном лице).

"Now, white men from the stars (а теперь, белые люди со звезд)," she piped (пропищала она); "great warriors, Incubu, Bougwan, and Macumazahn the wise, are ye ready (великие воины, Инкубу, Бугван и мудрый Макумазан, вы готовы)? Behold, I am here to do the bidding of my lord the king (посмотрите, я здесь, чтобы выполнить приказание моего повелителя короля), and to show ye the store of bright stones (и показать вам хранилище ярких камней; store — запас, резерв; склад, хранилище)."

"We are ready (мы готовы)," I said.

"Good (хорошо)! good! Make strong your hearts to bear what ye shall see (укрепите свои сердца, чтобы снести то, что вам предстоит увидеть). Comes, thou too, Infadoos, who betrayed thy master (ты тоже пойдешь, Инфадус, предавший своего повелителя)?"


Here Gagool was waiting for us, still with that evil grin upon her horrid face.

"Now, white men from the stars," she piped; "great warriors, Incubu, Bougwan, and Macumazahn the wise, are ye ready? Behold, I am here to do the bidding of my lord the king, and to show ye the store of bright stones."

"We are ready," I said.

"Good! good! Make strong your hearts to bear what ye shall see. Comes, thou too, Infadoos, who betrayed thy master?"


Infadoos frowned as he answered (Инфадус нахмурился и ответил): "Nay, I come not; it is not for me to enter there (нет, я не пойду, мне нельзя входить туда). But thou, Gagool, curb thy tongue (а ты, Гагула, придержи свой язык; to curb— надевать узду /на лошадь/; обуздывать, сдерживать), and beware how thou dealest with my lords (и следи за тем, как ты ведешь себя с моими повелителями; to be ware— беречься, остерегаться; to deal— раздавать, давать; обходиться, поступать; вести себя как-либо по отношению к кому-либо). At thy hands will I require them (с тебя: «с твоих рук» я спрошу за них; to require— приказывать, требовать; требовать /чего-либо/), and if a hair of them be hurt, Gagool, be thou fifty times a witch, thou shalt die (и если хоть волос упадет с их головы, Гагула, будь ты хоть пятьдесят раз ведьмой, ты умрешь; to hurt— причинить боль; ранить, ушибить). Hearest, thou (ты слышишь)?"

"I hear, Infadoos (я слышу, Инфадус); I know thee, thou didst ever love big words (я знаю тебя, ты всегда любил громкие слова); when thou wast a babe I remember thou didst threaten thine own mother (когда ты был маленьким: «ребенком», я помню, как ты угрожал своей собственной матери). That was but the other day (а это было всего-то на днях/недавно). But fear not, fear not; I live but to do the bidding of the king (но не бойся, не бойся, я живу только для того, чтобы исполнить приказание короля). I have done the bidding of many kings, Infadoos (я исполняла приказания многих королей, Инфадус), till in the end they did mine (пока, в конце концов, они не исполняли мои). Ha! ha! I go to look upon their faces once more, and Twala's, too (я отправляюсь еще разок взглянуть на их лица, и на лицо Твалы тоже)! Come on, come on, here is the lamp (ну же, пойдем, вот светильник)," and she drew a great gourd full of oil, and fitted with a rush wick, from under her fur cloak (и она вытащила большую тыкву, наполненную маслом, с фитилем из тростника, из-под своей меховой накидки; tofit— быть впору, быть в самый раз; снаряжать, оснащать).


Infadoos frowned as he answered: "Nay, I come not; it is not for me to enter there. But thou, Gagool, curb thy tongue, and beware how thou dealest with my lords. At thy hands will I require them, and if a hair of them be hurt, Gagool, be thou fifty times a witch, thou shalt die. Hearest, thou?"

"I hear, Infadoos; I know thee, thou didst ever love big words; when thou wast a babe I remember thou didst threaten thine own mother. That was but the other day. But fear not, fear not; I live but to do the bidding of the king. I have done the bidding of many kings, Infadoos, till in the end they did mine. Ha! ha! I go to look upon their faces once more, and Twala's, too! Come on, come on, here is the lamp," and she drew a great gourd full of oil, and fitted with a rush wick, from under her fur cloak.


"Art thou coming, Foulata (ты идешь /с нами/, Фоулата)?" asked Good in his villainous kitchen Kukuana (спросил Гуд на ужасном ломаном кукуанском языке; villainous — мерзкий, подлый; отвратительный, ужасный; kitchen — кухня, ср. kitchen Latin — кухонная латынь, т.е. средневековая монастырская латынь, полная ошибок) in which he had been improving himself under that lady's tuition (в котором он совершенствовался, обучаясь у этой леди; to improve — улучшаться, совершенствоваться; tuition — обучение; деятельность, функции учителя).

"I fear, my lord (я боюсь, мой повелитель)," the girl answered, timidly (робко ответила девушка).

"Then give me the basket (тогда отдай мне корзину)."

"Nay, my lord, whither thou goest, there will I go also (нет, мой повелитель, куда пойдешь ты, туда пойду и я)."

"The deuce you will (черта с два ты пойдешь; deuce— черт /в проклятиях, ругательствах, как эмоционально-усилительное восклицание/)" thought I to myself (подумал я про себя); "that will be rather awkward if ever we get out of this (и это будет довольно затруднительно, если мы вообще когда-нибудь выберемся отсюда; awkward— неуклюжий, неловкий /о людях, движениях и т.п./; неудобный, затруднительный)."

Without further ado Gagool plunged into the passage (без долгих разговоров Гагула нырнула в проход; ado— суета, суматоха; хлопоты; with out further ado— без дальнейших хлопот; без долгих разговоров; to plunge— нырять; бросаться, врываться), which was wide enough to admit of two walking abreast, and quite dark (который был достаточно широк, чтобы вместить двоих идущих рядом людей, и был совершенно темным; to admit— допускать, соглашаться; вмещать /о помещении/; abreast— в ряд, на одной линии), we following her voice as she piped to us to come on, in some fear and trembling (/при этом/ мы следовали за ней, /двигаясь в направлении/ ее голоса, которым она пищала нам, чтобы мы продолжали идти, с некоторым страхом и содроганием), which was not allayed by the sound of a sudden rush of wings (которые нисколько не уменьшились от звука внезапно захлопавших крыльев;to allay— успокаивать, подавлять /страх, волнение, боль/; rush— стремительное движение, бросок; to rush— бросаться, мчаться).

"Hallo! what's that (эй, что это такое)?" hallooed Good (воскликнул Гуд); "somebody hit me in the face (кто-то ударил меня по лицу)."

"Bats (/это/ летучие мыши)," said I; "'on you go (идите дальше: «продолжайте идти»)."


"Art thou coming, Foulata?" asked Good in his villainous kitchen Kukuana in which he had been improving himself under that lady's tuition.

"I fear, my lord," the girl answered, timidly.

"Then give me the basket."

"Nay, my lord, whither thou goest, there will I go also."

"The deuce you will" thought I to myself; "that will be rather awkward if ever we get out of this."

Without further ado Gagool plunged into the passage, which was wide enough to admit of two walking abreast, and quite dark, we following her voice as she piped to us to come on, in some fear and trembling, which was not allayed by the sound of a sudden rush of wings.

"Hallo! what's that?" hallooed Good; "somebody hit me in the face."

"Bats," said I; "'on you go."


When we had, as far as we could judge, gone some fifty paces (когда мы, насколько мы могли судить, прошли около пятидесяти шагов) we perceived that the passage was growing faintly light (мы заметили, что проход становится немного светлее; faintly — бледно, слабо, едва). Another minute, and we stood in the most wonderful place that the eyes of living man ever lit on (еще минута — и мы стояли в самом удивительном месте, какое когда-либо /неожиданно/ открывалось взору человека; to light on — неожиданно натолкнуться, случайно напасть).

Let the reader picture to himself the hall of the vastest cathedral he ever stood in (пусть читатель представит себе зал самого огромного собора, в котором он когда-либо находился; picture — картина, рисунок; представление, мысленный образ; to picture — изображать на картине, рисовать; представлять себе, воображать), windowless, indeed, but dimly lighted from above (без окон, конечно же, но тускло освещаемый откуда-то сверху) (presumably by shafts connected with the outer air and driven in the roof (вероятно, через шахты, проложенные в потолке: «крыше», которые были связаны с воздухом, находящимся снаружи; shaft — древко/копья/; шахта, ствол шахты; to drive — подгонять, гнать; проводить, прокладывать/туннель и т.п./; outer — внешний, наружный), which arched away a hundred feet above our heads (и потолок /при этом/ поднимался сводом на сотню футов над нашими головами)), and he will get some idea of the size of the enormous cave in which we stood (и тогда он получит приблизительное представление о размерах той огромной пещеры, в которой мы находились: «стояли»), with the difference that this cathedral designed of nature was loftier and wider than any built by man (с той разницей, что собор, созданный природой, был гораздо выше и шире, чем любой /собор/, построенный человеком; lofty — очень высокий/не олюдях/).


When we had, as far as we could judge, gone some fifty paces we perceived that the passage was growing faintly light. Another minute, and we stood in the most wonderful place that the eyes of living man ever lit on.

Let the reader picture to himself the hall of the vastest cathedral he ever stood in, windowless, indeed, but dimly lighted from above (presumably by shafts connected with the outer air and driven in the roof, which arched away a hundred feet above our heads), and he will get some idea of the size of the enormous cave in which we stood, with the difference that this cathedral designed of nature was loftier and wider than any built by man.


But its stupendous size was the least of the wonders of the place (однако ее /пещеры/ колоссальные размеры были самым меньшим из /всех удивительных/ чудес того места; wonder — удивление, изумление; чудо, нечто удивительное), for, running in rows down its length were gigantic pillars of what looked like ice (так как рядами по всей ее длине стояли гигантских размеров колонны, которые были похожи на лед: «из того, что выглядело как лед»), but were, in reality, huge stalactites (но, на самом деле, это были огромные сталактиты[5] ). It is impossible for me to convey any idea of the overpowering beauty and grandeur of these pillars of white spar (мне очень сложно: «для меня невозможно» передать хоть малейшее представление о неотразимой красоте и великолепии этих колонн из белого шпата; to convey — перевозить, переправлять; выражать, передавать/идею, смыслит. п./; spar — /плавиковый/ шпат), some of which were not less than twenty feet in diameter at the base (некоторые из которых были не менее чем двадцати футов в диаметре у основания), and sprang up in lofty and yet delicate beauty sheer to the distant roof (и, их грандиозные и вместе с тем изящные контуры уходили вверх, прямо: «отвесно» к далекому своду). Others again were in process of formation (а другие все еще находились в процессе формирования). On the rock floor there was in these cases (на скальном полу в таких случаях стояли /образования/) what looked, Sir Henry said, exactly like a broken column in an old Grecian temple (которые выглядели, как сказал сэр Генри, точно как сломанные колонны древнегреческого храма), while high above, depending from the roof, the point of a huge icicle could be dimly seen (а где-то высоко наверху можно было увидеть в тусклом свете свисающий с потолка кончик огромной сосульки).


But its stupendous size was the least of the wonders of the place, for, running in rows down its length were gigantic pillars of what looked like ice, but were, in reality, huge stalactites. It is impossible for me to convey any idea of the overpowering beauty and grandeur of these pillars of white spar, some of which were not less than twenty feet in diameter at the base, and sprang up in lofty and yet delicate beauty sheer to the distant roof. Others again were in process of formation. On the rock floor there was in these cases what looked, Sir Henry said, exactly like a broken column in an old Grecian temple, while high above, depending from the roof, the point of a huge icicle could be dimly seen.


And even as we gazed we could hear the process going on (и даже пока мы созерцали /их/, мы слышали, что процесс /формирования/ продолжается), for presently with a tiny splash a drop of water would fall from the far-off icicle on to the column below (потому что, время от времени, с крошечным всплеском капелька воды падала с далекой сосульки на колонну, /стоявшую/ внизу). On some columns the drops only fell once in two or three minutes (на некоторые колонны капли падали только один раз в две или три минуты), and in these cases it would form an interesting calculation to discover how long, at that rate of dripping, it would take to form a pillar (и в таких случаях было бы любопытно произвести подсчет, чтобы понять: «образовался бы интересный расчет, /который бы позволил/ обнаружить», сколько, при этой скорости капанья, пройдет времени, чтобы образовать колонну; to form — придавать форму, придавать вид; создавать, вырабатывать, формулировать/план, мнение и т.п./; to discover — обнаруживать, раскрывать, узнавать rate — норма, размер; скорость, темп; drip — капанье; to drip — капать, падать каплями), say eighty feet high by ten in diameter (скажем, восьмидесяти футов высотой и десяти футов в диаметре). That the process was, in at least one instance, incalculably slow (этот процесс, по меньшей мере, в одном случае был неисчислимо медленным; to calculate — вычислять, подсчитывать), the following instance will suffice to show (и будет достаточно следующего примера, чтобы показать это). Cut on one of these pillars we discovered a rude likeness of a mummy (на одной из этих колонн было вырезано, как мы обнаружили, грубое подобие мумии; rude — грубый, оскорбительный; неумелый), by the head of which sat what appeared to be one of the Egyptian gods (у изголовья которой сидела /фигура/, которая представляла /собой/ одно из египетских божеств), doubtless the handiwork of some old-world laborer in the mine (несомненно это было дело рук какого-нибудь древнего работника шахты; handiwork — ручнаяработа, рукоделие; работа; labor — труд; laborer — рабочий низкой квалификации, разнорабочий).


And even as we gazed we could hear the process going on, for presently with a tiny splash a drop of water would fall from the far-off icicle on to the column below. On some columns the drops only fell once in two or three minutes, and in these cases it would form an interesting calculation to discover how long, at that rate of dripping, it would take to form a pillar, say eighty feet high by ten in diameter. That the process was, in at least one instance, incalculably slow, the following instance will suffice to show. Cut on one of these pillars we discovered a rude likeness of a mummy, by the head of which sat what appeared to be one of the Egyptian gods, doubtless the handiwork of some old-world laborer in the mine.


This work of art was executed at about the natural height (это произведение искусства было выполнено на высоте нормального человеческого роста) at which an idle fellow, be he Phoenician workman or British cad (на которой любой бездельник, будь он финикийским работником, или британским невежей; idle — бесполезный, тщетный; ленивый, праздный), is in the habit of trying to immortalize himself at the expense of nature's masterpieces (имеет привычку пытаться обессмертить себя за счет шедевров, созданных природой; expense — затрата, расход; счет, цена; at the expense of — за счет/чего-либо/, ценой/чего-либо/), namely, about five feet from the ground (а именно, /на высоте/ около пяти футов от земли); yet at the time that we saw it (так вот, в то время, когда мы увидели его), which must have been nearly three thousand years after the date of the execution of the drawing (а это случилось, должно быть, почти что три тысячи лет спустя после даты выполнения рисунка), the column was only eight feet high, and was still in process of formation (колонна была только восьми футов высотой и находилась, все еще, в процессе формирования), which gives a rate of growth of a foot to a thousand years (что дает нам скорость прироста по футу за тысячу лет; growth — развитие, рост; прирост, увеличение), or an inch and a fraction to a century (или дюйм с небольшим за столетие; fraction — мат. дробь). This we knew because, as we were standing by it (это мы узнали благодаря тому что, пока мы стояли рядом с ней), we heard a drop of water fall (мы услышали, как упала капля воды).


This work of art was executed at about the natural height at which an idle fellow, be he Phoenician workman or British cad, is in the habit of trying to immortalize himself at the expense of nature's masterpieces, namely, about five feet from the ground; yet at the time that we saw it, which must have been nearly three thousand years after the date of the execution of the drawing, the column was only eight feet high, and was still in process of formation, which gives a rate of growth of a foot to a thousand years, or an inch and a fraction to a century. This we knew because, as we were standing by it, we heard a drop of water fall.


Sometimes the stalactites took strange forms (иногда сталактиты принимали странные = причудливые формы), presumably where the dropping of the water had not always been on the same spot (вероятно, в тех местах, где капающая вода не всегда попадала на то же самое место). Thus, one huge mass, which must have weighed a hundred tons or so, was in the form of a pulpit (так, одна огромная глыба, которая, должно быть, весила сотню тон или около того, была в форме церковной кафедры), beautifully fretted over outside with what looked like lace (красиво украшенной с внешней стороны чем-то похожим на кружево; to fret — украшать/резьбой или лепкой/). Others resembled strange beasts (другие напоминали странных животных; to resemble — походить, иметь сходство), and on the sides of the cave were fan-like ivory tracings, such as the frost leaves upon a pane (а по стенам пещеры протянулись веерообразные узоры цвета слоновой кости, похожие на морозные /узоры/ листьев на оконном стекле; fan — веер, опахало; to trace — набрасывать/план/, чертить/карту/; украшать узорами; tracing — отслеживание, мониторинг; прочерчивание, нанесение линий).


Sometimes the stalactites took strange forms, presumably where the dropping of the water had not always been on the same spot. Thus, one huge mass, which must have weighed a hundred tons or so, was in the form of a pulpit, beautifully fretted over outside with what looked like lace. Others resembled strange beasts, and on the sides of the cave were fan-like ivory tracings, such as the frost leaves upon a pane.


Out of the vast main aisle there opened here and there smaller caves (по каждую сторону от огромного главного прохода, то там, то здесь, открывались пещеры поменьше; aisle — боковой неф храма, придел; проход/между рядами в церкви, театре и т.п./), exactly, Sir Henry said, as chapels open out of great cathedrals (точно /так/, сказал сэр Генри, как приделы в огромных соборах; chapel — капелла, часовня, придел). Some were large (некоторые из них были большими), but one or two — and this is a wonderful instance of how Nature carries out her handiwork by the same unvarying laws, utterly irrespective of size — were tiny (но одна или две — и это удивительный пример того, как Природа выполняет свою работу, основываясь на тех же самых неизменных законах, совершенно независимо от размера — были крошечными; to vary— изменять, менять; отличаться, различаться; varying— переменный; меняющийся; to respect— уважать, почитать; касаться, иметь отношение; respective— соответственный, соответствующий; irrespective— безотносительный, независимый). One little nook, for instance, was no larger than an unusually big doll's house (одна небольшая пещера, например, была не больше необычно большого кукольного домика; nook— угол; укромный уголок), and yet it might have been the model of the whole place (и все же она могла бы послужить моделью всего места), for the water dropped, the tiny icicles hung, and the spar columns were forming in just the same way (потому что вода капала, крошечные сосульки свисали, и белые шпатовые колонны росли /в ней/ совершенно так же ).


Out of the vast main aisle there opened here and there smaller caves, exactly, Sir Henry said, as chapels open out of great cathedrals. Some were large, but one or two — and this is a wonderful instance of how Nature carries out her handiwork by the same unvarying laws, utterly irrespective of size — were tiny. One little nook, for instance, was no larger than an unusually big doll's house, and yet it might have been the model of the whole place, for the water dropped, the tiny icicles hung, and the spar columns were forming in just the same way.


We had not time, however, to examine this beautiful place as thoroughly as we should have liked to do (у нас не было /достаточного/ времени, однако, чтобы осмотреть это прекрасное место так тщательно, как нам того бы хотелось), for unfortunately Gagool seemed to be indifferent to stalactites (из-за того что, к сожалению, Гагула, казалось, была совершенно равнодушна к сталактитам; indifferent — безразличный, равнодушный), and only anxious to get her business over (и ей единственно не терпелось завершить свою миссию; to get over — перейти, перелезть; покончить, разделаться с чем-либо). This annoyed me the more, as I was particularly anxious to discover, if possible (это еще больше меня раздражало, так как я особенно хотел узнать, если это было возможно), by what system the light was admitted into the place (каким образом свет поступал в эту пещеру; system — система; способ, метод; to admit — допускать, соглашаться; впускать), and whether it was by the hand of man or of nature that this was done (и была ли эта система создана рукой человека или самой природой); also if it had been used in any way in ancient times, as seemed probable (а также то, пользовались ли ей каким-либо образом в древние времена, как это казалось возможным). However, we consoled ourselves with the idea (однако мы утешали себя мыслью) that we would examine it thoroughly on our return (что мы тщательно осмотрим /пещеру/ на обратом пути; return — возвращение; on return — по возвращении; to return — возвращаться, идти обратно), and followed on after our uncanny guide (и последовали за нашей зловещей проводницей; uncanny — сверхъестественный, необъяснимый, необыкновенный, поразительный; жуткий, зловещий).


We had not time, however, to examine this beautiful place as thoroughly as we should have liked to do, for unfortunately Gagool seemed to be indifferent to stalactites, and only anxious to get her business over. This annoyed me the more, as I was particularly anxious to discover, if possible, by what system the light was admitted into the place, and whether it was by the hand of man or of nature that this was done; also if it had been used in any way in ancient times, as seemed probable. However, we consoled ourselves with the idea that we would examine it thoroughly on our return, and followed on after our uncanny guide.


On she led us, straight to the top of the vast and silent cave (она продолжала вести нас прямо к вершине = дальнему концу этой огромной и молчаливой пещеры), where we found another doorway (где мы обнаружили следующий дверной проем), not arched as the first was, but square at the top (но не в форме арки, как первый, а квадратный /на верху/), something like the doorways of Egyptian temples (который /немного/ напоминал вход в египетские храмы).

"Are ye prepared to enter the Place of Death (готовы ли вы войти в Чертог Смерти)?" asked Gagool, evidently with a view to making us feel uncomfortable (спросила Гагула, явно желая заставить нас почувствовать себя неуютно = желая, чтобы нам стало не по себе; view — вид, пейзаж; намерение; with a view to — с намерением, с целью).

"Lead on, Macduff (веди /нас/ дальше, Макдуф[6] )," said Good, solemnly, trying to look as though he was not at all alarmed (торжественно сказа гуд, пытаясь сделать вид, что: «выглядеть так, словно» он вовсе не был встревожен), as indeed did we all except Foulata, who caught Good by the arm for protection (как, на самом деле, мы все /делали вид/, за исключением Фоулаты, которая схватила Гуда за руку в поисках защиты).


On she led us, straight to the top of the vast and silent cave, where we found another doorway, not arched as the first was, but square at the top, something like the doorways of Egyptian temples.

"Are ye prepared to enter the Place of Death?" asked Gagool, evidently with a view to making us feel uncomfortable.

"Lead on, Macduff," said Good, solemnly, trying to look as though he was not at all alarmed, as indeed did we all except Foulata, who caught Good by the arm for protection.


"This is getting rather ghastly (становится довольно страшно)," said Sir Henry, peeping into the dark doorway (сказал сэр Генри, заглядывая в темный проход). "Come on, Quatermain — seniores priores (ну же, Квотермейн — seniores priores; seniores priores — /лат./ старшие входят первыми). Don't keep the old lady waiting (не заставляйте пожилую даму ждать)!" and he politely made way for me to lead the van (и он вежливо подвинулся, пропуская меня вперед: «чтобы я возглавил авангард»; van = vanguard — авангард; передовой отряд), for which I inwardly did not bless him (за что я про себя вовсе не поблагодарил его; inwardly — внутри; внутренне, в уме, в душе; to bless — благословлять).

Tap, tap, went old Gagool's stick down the passage, as she trotted along, chuckling hideously (тук, тук, раздавалась /стук/ палки старой Гагулы, идущей вниз по проходу, пока она тащилась дальше и при этом зловеще хихикала; tap — легкий стук; to tap — стучать, постукивать); and, still overcome by some unaccountable presentiment of evil, I hung back (и, все еще охваченный каким-то необъяснимым предчувствием недоброго, я стал отставать; to account — считать; объяснять; accountable — обязанный отчитываться; понятный, объяснимый; unaccountable — необъяснимый, непостижимый; to hang back — пятиться, упираться; отставать).

"Come, get on, old fellow (ну же, давайте, старина)," said Good, "or we shall lose our fair guide (или мы потеряем нашу прекрасную проводницу)."


"This is getting rather ghastly," said Sir Henry, peeping into the dark doorway. "Come on, Quatermain — seniores priores. Don't keep the old lady waiting!" and he politely made way for me to lead the van, for which I inwardly did not bless him.

Tap, tap, went old Gagool's stick down the passage, as she trotted along, chuckling hideously; and, still overcome by some unaccountable presentiment of evil, I hung back.

"Come, get on, old fellow," said Good, "or we shall lose our fair guide."


Thus adjured, I started down the passage, and after about twenty paces found myself in a gloomy apartment (после такой просьбы я двинулся по проходу и шагов через двадцать оказался в какой-то мрачной пещере; to adjure — умолять, заклинать; apartment — комната; жилище, помещение) some forty feet long by thirty broad and thirty high (футов сорока в длину, тридцати в ширину и тридцати в высоту), which in some past age had evidently been hollowed, by hand-labor, out of the mountain (которая, в какие-то далекие: «прошедшие» времена была, по-видимому, выдолблена в горе человеческими руками: «ручным трудом»). This apartment was not nearly so well lighted as the vast stalactite ante-cave (эта пещера вовсе не была столь же хорошо освещена, как та огромная сталактитовая пещера, /через которую мы прошли раньше/; ante— — служит для выражения предшествования во времени или пространстве: до-; перед-), and at the first glance all I could make out was a massive stone table running its length (и все, что я смог рассмотреть с первого взгляда, так это массивный стол, который простирался по всей длине /пещеры/), with a colossal white figure at its head (во главе /которого восседала/ колоссальных размеров белая фигура), and life-sized white figures all round it (и вокруг которого /сидели/ белые фигуры нормальной величины; life-sized — в натуральную величину/о портрете, статуе/). Next I made out a brown thing, seated on the table in the center (затем я разглядел какой-то коричневый предмет, сидевший в центре стола), and in another moment my eyes grew accustomed to the light, and I saw what all these things were (и в следующее мгновение, когда мои глаза привыкли к свету, я понял, кем были все эти фигуры), and I was tailing out of it as hard as my legs would carry me (и я со всех ног пустился наутек из нее: « пустился наутек так быстро, как только смогли нести меня мои ноги»;tail — хвост; to tail /away/ — растягиваться/хвостом— о процессии и т.п./; поджать хвост, пуститься наутек).


Thus adjured, I started down the passage, and after about twenty paces found myself in a gloomy apartment some forty feet long by thirty broad and thirty high, which in some past age had evidently been hollowed, by hand-labor, out of the mountain. This apartment was not nearly so well lighted as the vast stalactite ante-cave, and at the first glance all I could make out was a massive stone table running its length, with a colossal white figure at its head, and life-sized white figures all round it. Next I made out a brown thing, seated on the table in the centre, and in another moment my eyes grew accustomed to the light, and I saw what all these things were, and I was tailing out of it as hard as my legs would carry me.


I am not a nervous man, in a general way (вообще-то, я не нервный человек), and very little troubled with superstitions (и очень редко меня беспокоят суеверия), of which I have lived to see the folly (несостоятельную глупость которых мне в жизни удалось понять; folly — неосмотрительность, недальновидность; глупый поступок или идея; to live to see smth. — дожить до чего-либо); but I am free to own that that sight quite upset me (но я все же признаю, что увиденное зрелище совершенно меня потрясло; to own — владеть, иметь; признавать; to upset — опрокидывать; выводить из душевного равновесия, огорчать), and had it not been that Sir Henry caught me by the collar and held me (и если бы сэр Генри не схватил меня за воротник и не удержал бы меня), I do honestly believe that in another five minutes I should have been outside that stalactite cave (то, я искренне убежден в том, в следующие пять минут я бы уже находился снаружи той самой сталактитовой пещеры), and that the promise of all the diamonds in Kimberley would not have induced me to enter it again (и что обещание всех алмазов из Кимберли не заставило бы меня снова войти в нее). But he held me tight (но он держал меня крепко), so I stopped because I could not help myself (поэтому я остановился, потому что ничего не мог поделать). But next second his eyes got accustomed to the light, too (но в следующую секунду его глаза также привыкли к свету), and he let go of me and began to mop the perspiration off his forehead (и он выпустил меня и начал вытирать /холодный/ пот со лба; mop— швабра; to mop— мыть, протирать шваброй; вытирать /слезы, пот и т.п./). As for Good, he swore feebly (что касается Гуда, то он тихо ругался; feeble— слабый), and Foulata threw her arms round his neck and shrieked (а Фоулата обвила своими руками его шею и пронзительно закричала; to throw— бросать, кидать).

Only Gagool chuckled loud and long (и только Гагула громко и непрерывно хихикала; long— длинный; длительный, продолжительный).


I am not a nervous man, in a general way, and very little troubled with superstitions, of which I have lived to see the folly; but I am free to own that that sight quite upset me, and had it not been that Sir Henry caught me by the collar and held me, I do honestly believe that in another five minutes I should have been outside that stalactite cave, and that the promise of all the diamonds in Kimberley would not have induced me to enter it again. But he held me tight, so I stopped because I could not help myself. But next second his eyes got accustomed to the light, too, and he let go of me and began to mop the perspiration off his forehead. As for Good, he swore feebly, and Foulata threw her arms round his neck and shrieked.

Only Gagool chuckled loud and long.


It was a ghastly sight (это было /действительно/ ужасающее зрелище). There at the end of the long stone table (там, во главе: «на конце» длинного каменного стола), holding in his skeleton fingers a great white spear (сжимая своими костлявыми пальцами огромное белое копье; to hold— держать; skeleton— скелет), sat Death himself, shaped in the form of a colossal human skeleton, fifteen feet or more in height (сидела сама Смерть, в форме огромного человеческого скелета, пятнадцати или более футов в высоту). High above his head he held the spear, as though in the act of striking (высоко над своей головой она держала копье, словно собираясь нанести удар: «в момент нанесения удара»; act— дело, поступок; действие); one bony hand rested on the stone table before him (одна костлявая рука покоилась на каменном столе перед ней; bone— кость; bony— костный, костяной; кожа да кости, костлявый), in the position a man assumes on rising from his seat (в положении человека, который собирается встать со своего места; to assume— принимать, брать на себя /ответственность, управление и т.п./; предпринимать), while his frame was bent forward so that the vertebrae of the neck and the grinning, gleaming skull projected towards us (тогда как ее скелет был наклонен вперед, из-за чего шейные позвонки и ухмыляющийся блестящий череп выступали по направлению к нам; project— проект, план; to project— проектировать, разрабатывать; выдаваться, выступать) and fixed its hollow eye-places upon us (/она/ уставилась своими пустыми глазницами на нас), the jaws a little open, as though it were about to speak (а челюсти были немного приоткрыты, словно она собиралась заговорить).


It was a ghastly sight. There at the end of the long stone table, holding in his skeleton fingers a great white spear, sat Death himself, shaped in the form of a colossal human skeleton, fifteen feet or more in height. High above his head he held the spear, as though in the act of striking; one bony hand rested on the stone table before him, in the position a man assumes on rising from his seat, while his frame was bent forward so that the vertebrae of the neck and the grinning, gleaming skull projected towards us and fixed its hollow eye-places upon us, the jaws a little open, as though it were about to speak.


"Great heavens (великий Боже)!" said I, faintly, at last (сказал я, в конце концов, слабым /голосом/), "what can it be (что это такое: «что это может быть»)?"

"And what are those things (и кто это такие: «а что это за существа»)?" said Good, pointing to the white company round the table (спросил Гуд, указывая на белую компанию, /сидевшую/ вокруг стола).

"And what on earth is that thing (и что, черт возьми, это такое; earth— земля, суша; on earth— /эмоц.-усил./ же, просто, только, все-таки)?" said Sir Henry, pointing to the brown creature seated on the table (сказал сэр Генри, указывая на коричневое существо, сидящее на столе).

"Hee! hee! hee!" laughed Gagool (рассмеялась Гагула). "To those who enter the Hall of the Dead, evil comes (к тем, кто входит в Чертог Смерти, приходит зло). Hee! hee! hee! ha!"

"Come, Incubu, brave in battle, come and see him thou slewest (пойди, Инкубу, храбрый в битве, пойди и взгляни на того, кого ты убил);" and the old creature caught his coat in her skinny fingers (и эта старая тварь схватила его плащ своими тощими пальцами; skin — кожа/человека/; skinny — худой, тощий, кожа да кости), and led him away towards the table (и повела его к столу). We followed (мы последовали /за ними/).


"Great heavens!" said I, faintly, at last, "what can it be?"

"And what are those things?" said Good, pointing to the white company round the table.

"And what on earth is that thing?" said Sir Henry, pointing to the brown creature seated on the table.

"Hee! hee! hee!" laughed Gagool. "To those who enter the Hall of the Dead, evil comes. Hee! hee! hee! ha!"

"Come, Incubu, brave in battle, come and see him thou slewest;" and the old creature caught his coat in her skinny fingers, and led him away towards the table. We followed.


Presently she stopped and pointed at the brown object seated on the table (вскоре она остановилась и указала на коричневую фигуру, сидящую на столе: «предмет, сидящий на столе»). Sir Henry looked, and started back with an exclamation (сэр Генри взглянул и отпрянул с восклицанием); and no wonder, for there, seated, quite naked, on the table (и не удивительно, потому что там, на столе, сидел совершенно обнаженный), the head which Sir Henry's battle-axe had shorn from the body resting on its knees (с головой, которую сэр Генри отрубил своим боевым топором /с его тела/, покоившейся у него на коленях), was the gaunt corpse of Twala, last king of the Kukuanas (костлявый труп Твалы, последнего короля кукуанов; gaunt — сухопарый; худой, костлявый; длинный; мрачный, отталкивающий). Yes, there, the head perched upon the knees, it sat in all its ugliness (да, с головой, расположенной на коленях, он сидел во всем своем уродстве; to perch — садиться/о птице/; взгромоздиться; опереться/обо что-либо/), the vertebrae projecting a full inch above the level of the shrunken flesh of the neck (и позвоночник выдавался на целый дюйм над уровнем усохшей плоти на шее; to shrink — уменьшать, сокращать; сжиматься, съеживаться, усыхать), for all the world like a black double of Hamilton Tighe[7] (/он был/ чрезвычайно похож на черную копию Гамильтона Тигха; for all the world like— похожий во всех отношениях; double— двойное количество; двойник, копия).


Presently she stopped and pointed at the brown object seated on the table. Sir Henry looked, and started back with an exclamation; and no wonder, for there, seated, quite naked, on the table, the head which Sir Henry's battle-axe had shorn from the body resting on its knees, was the gaunt corpse of Twala, last king of the Kukuanas. Yes, there, the head perched upon the knees, it sat in all its ugliness, the vertebrae projecting a full inch above the level of the shrunken flesh of the neck, for all the world like a black double of Hamilton Tighe.


Over the whole surface of the corpse there was gathered a thin, glassy film (по всей поверхности трупа образовалась тонкая стекловидная пленка; to gather — собираться/о людях, животных и т.д./; собираться, скопляться; glass — стекло; glassy — стекловидный, прозрачный/как стекло/), which made its appearance yet more appalling (которая делала его вид еще более ужасающим; to appall — лишать мужества, силы духа; пугать, ужасать; appalling — ужасный, отталкивающий) and for which, we were, at the moment, quite unable to account (и возникновение которой мы в тот момент совершенно не могли объяснить; to account — считать, рассматривать; объяснять), till we presently observed that from the roof of the chamber the water fell steadily, drip! drip! drip! onto the neck of the corpse (пока мы вскоре не увидели, что с потолка: «крыши» пещеры монотонно капала вода: кап! кап! кап! прямо на шею трупа), from whence it ran down over the entire surface (откуда она бежала по всей поверхности /трупа/), and finally escaped into the rock through a tiny hole in the table (и, наконец, исчезала в скале через крошечное отверстие в столе; to escape — бежать, совершать побег; давать утечку; тж. ср.: escape hole — выпускное отверстие). Then I guessed what it was (затем я догадался, что это было)Twala's body was being transformed into a stalactite (тело Твалы превращалось в сталактит; to transform — видоизменять, придавать иную форму; изменяться, преображаться).


Over the whole surface of the corpse there was gathered a thin, glassy film, which made its appearance yet more appalling and for which, we were, at the moment, quite unable to account, till we presently observed that from the roof of the chamber the water fell steadily, drip! drip! drip! onto the neck of the corpse, from whence it ran down over the entire surface, and finally escaped into the rock through a tiny hole in the table. Then I guessed what it was — Twala's body was being transformed into a stalactite.


A look at the white forms seated on the stone bench (взгляд на белые фигуры, сидевшие на каменной скамье) that ran around that ghastly board confirmed this view (которая протянулась вокруг того ужасного стола, подтвердил это предположение; board — доска, планка; устар. стол/любой/; view — вид, пейзаж; точка зрения, мнение). They were human forms, indeed, or rather had been human forms (это были, на самом деле, человеческие тела, или, вернее, то, что когда-то было человеческими телами); now they were stalactites (сейчас они были сталактитами). This was the way in which the Kukuana people had from time immemorial preserved their royal dead (вот каким способом народ кукуанов с незапамятных времен сохранял своих королевских мертвецов;to preserve— сохранять, сберегать). They petrified them (они обращали их в камень; to petrify— превращаться в камень). What the exact system was (какова была точная процедура), if there was any beyond placing them for a long period of years under the drip (если и была таковая, помимо того что их сажали на долгий период лет под капающую жидкость; beyond— зд. указывает на наличие чего-либо дополнительного, добавочного: кроме, сверх, больше; drip— капанье; капающая жидкость), I never discovered (я так никогда и не выяснил), but there they sat iced over and preserved forever by the silicious fluid (но они сидели там, покрытые льдом и навсегда сохраненные этой кремниевой жидкостью; ice— лед; to ice— замораживать, покрывать льдом; silicon— кремний). Anything more awe-inspiring than the spectacle of this long line of departed royalties (/какого-нибудь зрелища/, которое бы внушало больше благоговейного страха, чем вид длинного ряда умерших королей; to depart— отправляться, уходить, уезжать; умирать, скончаться), wrapped in a shroud of ice-like spar (обернутых в саваны из похожего на лед шпата), through which the features could be dimly made out (сквозь который можно было смутно рассмотреть /их/ черты лица) (there were twenty-seven of them, the last being Ignosi's father (их было двадцать семь, последний из них был отец Игнози), and seated round that inhospitable board (сидевших вокруг этого негостеприимного стола; hospitable— гостеприимный, радушный), with Death himself for a host (с самой Смертью в качестве хозяйки; host— хозяин, человек, принимающий гостей), it is impossible to imagine (невозможно себе представить).


A look at the white forms seated on the stone bench that ran around that ghastly board confirmed this view. They were human forms, indeed, or rather had been human forms; now they were stalactites. This was the way in which the Kukuana people had from time immemorial preserved their royal dead. They petrified them. What the exact system was, if there was any beyond placing them for a long period of years under the drip, I never discovered, but there they sat iced over and preserved forever by the silicious fluid. Anything more awe-inspiring than the spectacle of this long line of departed royalties, wrapped in a shroud of ice-like spar, through which the features could be dimly made out (there were twenty-seven of them, the last being Ignosi's father), and seated round that inhospitable board, with Death himself for a host, it is impossible to imagine.


That the practice of thus preserving their kings must have been an ancient one is evident from the number (то, что обычай такого сохранения своих королей, должно быть, был древним, /было/ очевидно из их количества; practice — практика, выполнение; привычка, обычай, установленный порядок), which, allowing for an average reign of fifteen years (которое, принимая во внимание средний срок правления в пятнадцать лет; to allow — позволять, разрешать; принимать во внимание, учитывать), would, supposing that every king who reigned was placed here — an improbable thing (определило бы, предположив, что каждый король, который правил, был помещен здесь, что совершенно невероятно), as some are sure to have perished in battle far from home (так как точно некоторые из них погибли в битве вдалеке от дома) — fix the date of its commencement at four and a quarter centuries back (что применяться он начал четыре с четвертью века тому назад: «дату начала /применения этого обычая/ в четыре с четвертью веков тому назад»; to fix a date — назначить, определить время, дату; to commence — начинать; commencement — отправная точка, начало). But the colossal Death who sits at the head of the board is far older than that (но гигантская фигура Смерти, сидящая во главе стола, /была/ гораздо древнее), and, unless I am much mistaken, owes his origin to the same artist who designed the three colossi (и, если я не /очень/ сильно ошибаюсь, обязана своим появлением тому же самому художнику, который сотворил и трех колоссов /при входе в пещеру/; to owe — быть должным/кому-либо/; быть обязанным; origin — начало, источник; происхождение). He was hewn out of a single stalactite (она была вырублена из единого сталактита; to hew — разрубать, рассекать; вырезать, высекать), and, looked at as a work of art, was most admirably conceived and executed (и, если рассматривать ее в качестве произведения искусства, была чрезвычайно восхитительно задумана и исполнена; to conceive — полагать, размышлять; задумывать). Good, who understood anatomy, declared that, so far as he could see (Гуд, разбиравшийся в анатомии, заявил, что, насколько он мог видеть), the anatomical design of the skeleton was perfect down to the smallest bones (анатомическое строение скелета было совершенным до самых мельчайших косточек; design — замысел, план; композиция, конструкция).


That the practice of thus preserving their kings must have been an ancient one is evident from the number, which, allowing for an average reign of fifteen years, would, supposing that every king who reigned was placed here — an improbable thing, as some are sure to have perished in battle far from home — fix the date of its commencement at four and a quarter centuries back. But the colossal Death who sits at the head of the board is far older than that, and, unless I am much mistaken, owes his origin to the same artist who designed the three colossi. He was hewn out of a single stalactite, and, looked at as a work of art, was most admirably conceived and executed. Good, who understood anatomy, declared that, so far as he could see, the anatomical design of the skeleton was perfect down to the smallest bones.


My own idea is that this terrific object was a freak of fancy on the part of some old-world sculptor (мое собственное мнение таково, что эта ужасающая скульптура была причудой фантазии /со стороны/ какого-то античного скульптора; idea — идея, мысль; мнение, суждение; freak — каприз, причуда, чудачество; old-world — старинный, древний), and that its presence had suggested to the Kukuanas the idea of placing their royal dead under its awful presidency (и что ее присутствие подсказало кукуанам идею помещать своих королевских мертвецов под ее ужасное председательство; to suggest — предлагать, советовать; наводить на мысль; presidency — президентство; председательство). Or perhaps it was placed there to frighten away any marauders (или, возможно, ее поместили туда, чтобы отпугивать мародеров) who might have designs upon the treasure-chamber beyond (которые могли бы вынашивать нехорошие планы относительно сокровищницы, расположенной позади этой пещеры; design — замысел, план; замысел/тайно вынашиваемый план/, умысел). I cannot say (я не знаю: «я не могу сказать»). All I can do is to describe it as it is (все, что я могу сделать — так это описать все, как есть), and the reader must form his own conclusion (а читатель должен прийти к своему собственному заключению; to conclude— завершить, закончить; сделать вывод; conclusion— умозаключение, вывод).

Such, at any rate, was the white Death and such were the white dead (такова, во всяком случае, была Белая Смерть, и таковы были белые мертвецы)!


My own idea is that this terrific object was a freak of fancy on the part of some old—world sculptor, and that its presence had suggested to the Kukuanas the idea of placing their royal dead under its awful presidency. Or perhaps it was placed there to frighten away any marauders who might have designs upon the treasure-chamber beyond. I cannot say. All I can do is to describe it as it is, and the reader must form his own conclusion.



[1] Брекчия (итал. breccia) горная порода, сложенная из угловатых обломков (размерами от 1 см и более) и сцементированная.

[2] Ашторет (тж. Иштар, Астарта и др.) — в аккадской мифологии — богиня плодородия и плотской любви, войны и распри.

[3] Чемош ("Разрушитель") — главное божество моабитов, которому приносились человеческие жертвы.

[4] Мильком (тж. Молох) — главное божество у западно-семитских народов. Первенцев приносили в жертву Молоху, бросая их в огонь. Соломон в старости воздвиг жертвенник Милькому.

[5] Сталактиты (от греч. stalaktos — натекший по капле), натечно-капельные (чаще известковые) образования, свешивающиеся в виде сосулек, трубок, гребенок, бахромы и т. п. с потолков и верхних частей стен карстовых пещер.

Сталагмиты (от греч. stalagma — капля) — натечные минеральные образования в виде конусов и столбов, растущих с пола пещер и других подземных полостей в карсте навстречу сталактитам. Часто сталагмиты сливаются с сталактитами. Сталагмиты образуются на дне пещер при испарении упавших сверху капель.

[6] Макдуф — шотландский дворянин, персонаж пьесы Шекспира «Макбет», один из вождей восстания против короля Макбета.

В английском языке фраза: "Lead on, Macduff (веди нас дальше, Макдуф)", означает "Go ahead and I'll follow you (продолжай, и я последую за тобой)"; искаженная цитата заключительных строф трагедии (Макбет обращаясь к Макдуфу): "Lay on Macduff, and damn'd be him that first cries, 'Hold, enough (Мне хочется, свой щит отбросив прочь, Пробиться напролом в бою с тобой, И проклят будь, кто первый крикнет "Стой!" (перевод Б. Пастернака))'". Бой заканчивается тем, что Макдуф отрубает голову Макбету.

[7] Персонаж одной из "Легенд Инголдзби" The Legend Of Hamilton Tighe, злодейски убитый юноша, дух которого являлся людям, повинным в его убийстве, в образе человека, сидящего на стуле и держащего на коленях отрубленную голову.


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.