«Bringing up is a process of elimination your personal flaws at your children.» - Воспитание - процесс устранения личных недостатков у своих детей
 Monday [ʹmʌndı] , 19 August [ɔ:ʹgʌst] 2019

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Г. Р. Хаггард "Копи царя Соломона"

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 


Before The Battle
(Перед Битвой)


LUCKILY for us, Infadoos and the chiefs knew all the pathways of the great town perfectly ( к счастью для нас , Инфадус и вожди отлично знали все тропы , / ведущие / из большого города ; perfectly — совершенно, полностью; отлично, совсем) , so that, notwithstanding the intense gloom, we made fair progress ( так что , не взирая на непроглядный мрак , мы быстро продвигались вперед ; intense — крепкий, сильный/о чувствах, ощущениях и т.д./; насыщенный/о цвете/; fair — красивый, прекрасный/обычно о женщинах/; значительный, порядочный/о размерах, объемах/; progress — прогресс, развитие; движение вперед, продвижение) .

For an hour or more we journeyed on (где-то с час или более того мы продолжали идти), till at length the eclipse began to pass (пока, наконец, затмение не начало проходить), and that edge of the sun which had disappeared the first became again visible (и тот край солнечного диска: «солнца», который исчез первым, снова стал видимым). In another five minutes there was sufficient light to see our whereabouts (в следующие пять минут стало уже достаточно светло, и мы смогли рассмотреть, где находимся; whereabouts — местонахождение, местопребывание), and we then discovered that we were clear of the town of Loo (и тогда мы увидели, что мы вышли из города Лу;clear of — в стороне, на расстоянии), and approaching a large, flat-topped hill, measuring some two miles in circumference (и приближаемся к огромному холму с плоской вершиной, окружностью мили в две; to measure — измерять, мерить).


LUCKILY for us, Infadoos and the chiefs knew all the pathways of the great town perfectly, so that, notwithstanding the intense gloom, we made fair progress.

For an hour or more we journeyed on, till at length the eclipse began to pass, and that edge of the sun which had disappeared the first became again visible. In another five minutes there was sufficient light to see our whereabouts, and we then discovered that we were clear of the town of Loo, and approaching a large, flat—topped hill, measuring some two miles in circumference.


This hill, which was of a formation very common in Southern Africa, was not very high (этот холм, который представлял собой формацию, очень распространенную в Южной Африке, был не очень высоким; formation — образование, создание; формация/горные породы, связанные общностью образования/); indeed, its greatest elevation was not more than two hundred feet (в действительности, его самая высокая точка была не выше двухсот футов; elevation — повышение, поднятие; высота/над уровнем моря/), but it was shaped like a horseshoe (но по форме он напоминал подкову), and its sides were rather precipitous and strewn with boulders (и его склоны были довольно крутыми и покрыты валунами; side — стена; склон; to strew — разбрасывать, разбрызгивать; покрывать, посыпать). On the grass table-land at the top was ample camping-ground (на /заросшем/ травой плато на вершине /холма/ располагался огромный лагерь; camping-ground — площадка для/туристического/ лагеря; лагерь), which had been utilized as a military cantonment of no mean strength (который использовался в качестве военного городка для многочисленных войск; to utilize — утилизировать, использовать; no mean — значительный; strength — сила; /воен./ численность, численный состав). Its ordinary garrison was one regiment of three thousand men (его обычным гарнизоном был полк в три тысячи человек), but as we toiled up the steep side of the hill in the returning daylight (но пока мы взбирались по крутому склону холма при возвращающемся дневном свете; to toil — усиленно работать, трудиться; струдом идти, тащиться) we perceived that there were many more warriors than that upon it (мы увидели, что там было гораздо больше воинов чем /три тысячи/: «чем это /количество/ на нем»).


This hill, which was of a formation very common in Southern Africa, was not very high; indeed, its greatest elevation was not more than two hundred feet, but it was shaped like a horseshoe, and its sides were rather precipitous and strewn with boulders. On the grass table-land at the top was ample camping-ground, which had been utilized as a military cantonment of no mean strength. Its ordinary garrison was one regiment of three thousand men, but as we toiled up the steep side of the hill in the returning daylight we perceived that there were many more warriors than that upon it.


Reaching the table-land at last (добравшись, наконец, до плато), we found crowds of men huddled together in the utmost consternation (мы обнаружили толпы людей, собравшихся вместе /и пребывающих/ в крайнем оцепенении; to huddle — валить в одну кучу, сбивать в кучу; толпиться, жаться друг к другу) at the natural phenomenon which they were witnessing (от того явления природы, которое они наблюдали; witness — свидетель/особ. в суде/, очевидец; to witness — видеть, быть свидетелем/чего-либо/). Passing through these without a word (пройдя мимо: «сквозь» них, не сказав ни слова), we gained a hut in the center of the ground (мы добрались до хижины, /расположенной/ в центре плато; to gain — добывать, зарабатывать; достигать, добираться; ground — земля; участок земли), where we were astonished to find two men waiting (где, к своему удивлению, мы обнаружили, что /нас/ ожидали два человека), laden with our few goods and chattels (нагруженные нашими немногочисленными пожитками; goods — товар, товары; вещи, имущество; chattel — движимое имущество), which, of course, we had been obliged to leave behind in our hasty flight (которые, конечно же, мы были вынуждены бросить: «оставить позади» при /своем/ поспешном бегстве).

"I sent for them (я послал за ними)," explained Infadoos (объяснил Инфадус); "also for these (а также за этим)," and he lifted up Good's long-lost trousers (и он поднял давно утерянные брюки Гуда).


Reaching the table-land at last, we found crowds of men huddled together in the utmost consternation at the natural phenomenon which they were witnessing. Passing through these without a word, we gained a hut in the centre of the ground, where we were astonished to find two men waiting, laden with our few goods and chattels, which, of course, we had been obliged to leave behind in our hasty flight.

"I sent for them," explained Infadoos; "also for these," and he lifted up Good's long-lost trousers.


With an exclamation of rapturous delight Good sprang at them (с восторженным восклицанием: «с восклицанием восторженного удовлетворения», Гуд бросился к ним), and instantly proceeded to put them on (и немедленно начал их натягивать; to proceed — продолжать/говорить/; приступать, приняться/за что-либо/).

"Surely my lord will not hide his beautiful white legs (конечно же, мой повелитель не скроет /от нас/ свои прекрасные белые ноги)!" exclaimed lnfadoos, regretfully (с сожалением воскликнул Инфадус; to regret — сожалеть, испытывать сожаление).

But Good persisted (но Гуд упорствовал), and once only did the Kukuana people get the chance of seeing his beautiful legs again (и в последний раз: «только один раз» кукуанский народ получил возможность снова увидеть его прекрасные ноги).

Good is a very modest man (Гуд очень скромный человек). Henceforward they had to satisfy their aesthetic longings with one whisker (и впредь им приходилось удовлетворять свои эстетические запросы /видом его/ единственной бакенбарды; longing — сильное желание, стремление, жажда чего-либо), his transparent eye (его прозрачного глаза), and his movable teeth (и движущихся зубов).


With an exclamation of rapturous delight Good sprang at them, and instantly proceeded to put them on.

"Surely my lord will not hide his beautiful white legs!" exclaimed lnfadoos, regretfully.

But Good persisted, and once only did the Kukuana people get the chance of seeing his beautiful legs again.

Good is a very modest man. Henceforward they had to satisfy their aesthetic longings with one whisker, his transparent eye, and his movable teeth.


Still gazing with fond remembrance at Good's trousers (все еще глядя с теплыми воспоминаниями на брюки Гуда; fond — испытывающий нежные чувства/к кому-либо/; нежный, теплый), Infadoos next informed us that he had summoned the regiments (Инфадус затем сообщил нам, что он собрал полки) to explain to them fully the rebellion which was decided on by the chiefs (чтобы подробно объяснить им /цель/ восстания, на которое решились вожди; fully — полностью, вполне, основательно), and to introduce to them the rightful heir to the throne, Ignosi (и чтобы представить им законного наследника трона, Игнози; to introduce — вставлять, помещать; знакомить, представлять/кого-либо/).

In half an hour the troops, in all nearly twenty thousand men (через полчаса войска, общей /численностью/ почти что в двадцать тысяч человек; in all — всего), constituting the flower of the Kukuana army (представлявшие собой цвет кукуанской армии; to constitute — составлять; flower — цветок; цвет, лучшая часть чего-либо), were mustered on a large, open space, to which we proceeded (были собраны на большой открытой площади, к которой отправились и мы = на обширном плато, куда направились и мы). The men were drawn up in three sides of a dense square (воины были выстроены с трех сторон плотным каре; to draw up — пододвигать, придвигать; выстраивать, приводить в регулярный порядок; square — квадрат; /воен./ каре), and presented a magnificent spectacle (и представляли собой великолепное зрелище). We took our station on the open side of the square (мы заняли /свое/ место у открытой стороны каре), and were speedily surrounded by all the principal chiefs and officers (и были поспешно окружены всеми главными вождями и военачальниками; officer — чиновник, должностное лицо; офицеры, офицерский состав).


Still gazing with fond remembrance at Good's trousers, Infadoos next informed us that he had summoned the regiments to explain to them fully the rebellion which was decided on by the chiefs, and to introduce to them the rightful heir to the throne, Ignosi.

In half an hour the troops, in all nearly twenty thousand men, constituting the flower of the Kukuana army, were mustered on a large, open space, to which we proceeded. The men were drawn up in three sides of a dense square, and presented a magnificent spectacle. We took our station on the open side of the square, and were speedily surrounded by all the principal chiefs and officers.


These, after silence had been proclaimed, Infadoos proceeded to address (к ним, после того как установилась тишина, и обратился Инфадус: «начал обращаться Инфадус»;to proclaim — провозглашать, объявлять). He narrated to them in vigorous and graceful language (он рассказал им живым и изящным языком; to narrate — повествовать, рассказывать; vigorous — сильный, энергичный) — for, like most Kukuanas of high rank, he was a born orator (потому что, как и большинство какуанов из высшего сословия, он был прирожденным оратором; rank — ряд, линия; звание, чин, служебное или социальное положение) — the history of Ignosi's father, how he had been basely murdered by Twala, the king (историю отца Игнози, о том, как он был подло убит королем Твалой; base — низкий, низменный, подлый), and his wife and child driven out to starve (и о его жене и сыне, которые были изгнаны умирать голодной смертью). Then he pointed out how the land suffered and groaned under Twala's cruel rule (затем он особенно отметил/остановился на том, как земля страдает и стонет под жестоким правлением Твалы; to point out — указывать; обращать/чье-либо/ внимание; rule — правило, норма; правление, владычество), instancing the proceedings of the previous night (и привел в качестве примера события предыдущей ночи; instance — отдельный пример, случай; to instance — приводить в качестве примера, доказывать; proceeding — акт, действие; происшествия, события), when, under pretence of their being evil-doers (когда, под предлогом того, что они были злоумышленниками; pretence — притворство, обман; отговорка, предлог), many of the noblest in the land had been hauled forth and cruelly done to death (многие из самых благородных /людей/ страны были арестованы и жестоко казнены; to haul — тащить, тянуть/сети, снасти и т. п./; вызывать в суд/для дачи показаний и т.п./, арестовывать).


These, after silence had been proclaimed, Infadoos proceeded to address. He narrated to them in vigorous and graceful language — for, like most Kukuanas of high rank, he was a born orator — the history of Ignosi's father, how he had been basely murdered by Twala, the king, and his wife and child driven out to starve. Then he pointed out how the land suffered and groaned under Twala's cruel rule, instancing the proceedings of the previous night, when, under pretence of their being evil-doers, many of the noblest in the land had been hauled forth and cruelly done to death.


Next he went on to say that the white lords from the stars (затем он продолжил, сказав, что белые повелители со звезд), looking down on the land, had perceived its trouble (взглянув вниз на землю, поняли ее страдания; to perceive — воспринимать, понимать, постигать; trouble — беспокойство, волнение; беда, злоключение), and determined, at great personal inconvenience, to alleviate its lot (и решили, /ценой/ огромных личных неудобств = лишений, облегчить ее участь; to determine — определять, устанавливать/с помощью расчетов, рассуждений и т.п./; решать); how they had accordingly taken the real king of the country, Ignosi (о том, как они поэтому взяли настоящего короля страны, Игнози; accordingly — соответственно; так, таким образом), who was languishing in exile (который томился в изгнании; to languish — слабеть, чахнуть; томиться, изнывать), by the hand and led him over the mountains (за руку и провели его через горы); how they had seen the wickedness of Twala's doings (о том, как они увидели всю подлость деяний Твалы), and for a sign to the wavering (и, для того, чтобы /подать/ знак сомневающимся; to waver — колыхаться; колебаться, проявлять нерешительность), and to save the life of the girl Foulata (и для того, чтобы спасти жизнь девушки Фоулаты), had actually, by the exercise of their high magic, put out the sun and slain the young fiend, Scragga (на самом деле, воспользовавшись своей небесной: «высокой» магией, потушили солнце и убили молодого изверга Скраггу; exercise — упражнение, тренировка; осуществление, применение, использование); and how they were prepared to stand by them, and assist them to overthrow Twala (и о том, как они были готовы поддержать их и помочь им свергнуть Твалу; to stand by — присутствовать; защищать, помогать; to overthrow — бросать слишком далеко, перебрасывать; свергать, низвергать), and set up the rightful king — Ignosi, in his place (и возвести законного короля, Игнози, на его трон; to set up — помещать, ставить; возводить/на престол и т.п./).


Next he went on to say that the white lords from the stars, looking down on the land, had perceived its trouble, and determined, at great personal inconvenience, to alleviate its lot; how they had accordingly taken the real king of the country, Ignosi, who was languishing in exile, by the hand and led him over the mountains; how they had seen the wickedness of Twala's doings, and for a sign to the wavering, and to save the life of the girl Foulata, had actually, by the exercise of their high magic, put out the sun and slain the young fiend, Scragga; and how they were prepared to stand by them, and assist them to overthrow Twala, and set up the rightful king — Ignosi, in his place.


He finished his discourse amid a murmur of approbation (он закончил свою речь среди приглушенного шума одобрения; discourse — разговор; доклад, лекция, речь), and then Ignosi stepped forward and began to speak (а затем Игнози выступил вперед и начал говорить). Having reiterated all that Infadoos, his uncle, had said (повторив все то, что уже сказал Инфадус, его дядя; to reiterate — повторять, делать снова и снова), he concluded a powerful speech in these words (он закончил убедительную речь такими словами; powerful — крепкий, могучий; яркий/оречи, описании/):

"O chiefs, captains, soldiers, and people, ye have heard my words (о вожди, военачальники, воины и народ, вы слышали мои слова; captain — лидер, вожак; военачальник). Now must ye make choice between me and him who sits upon my throne (теперь вы должны сделать выбор между мной и тем, кто сидит на моем троне), the uncle who killed his brother (/моим/ дядей, который убил своего брата), and hunted his brother's child forth to die in the cold and the night (и изгнал ребенка своего брата умирать в холоде и мраке; to hunt — охотиться; изгонять, прогонять; night — ночь, вечер; мрак, темнота). That I am indeed the king these (о том, что я действительно король, они)" — pointing to the chiefs (/сказал Игнози/, указывая на вождей) — "can tell ye, for they have seen the snake about my middle (могут сказать вам, потому что они видели змею, /обвившуюся/ вокруг моего стана). If I were not the king (если бы я не был королем), would these white men be on my side, with all their magic (то были бы эти белые люди на моей стороне, со всей своей магической силой)? Tremble, chiefs, captains, soldiers, and people (трепещите, вожди, военачальники, воины и народ; to tremble— дрожать, трястись; страшиться, трепетать)! Is not the darkness they have brought upon the land to confound Twala (разве тьма, которую они наслали на землю, чтобы смутить Твалу; to bring/up/on— навлекать; to confound— мешать, запутывать; приводить в замешательство, ставить в тупик), and cover our flight, yet before your eyes (и скрыть наше бегство, не /стоит/ еще перед вашими глазами; to cover— накрывать, закрывать; скрывать, маскировать, прятать)?"

"It is (так и есть)," answered the soldiers (ответили воины).


He finished his discourse amid a murmur of approbation, and then Ignosi stepped forward and began to speak. Having reiterated all that Infadoos, his uncle, had said, he concluded a powerful speech in these words:

"O chiefs, captains, soldiers, and people, ye have heard my words. Now must ye make choice between me and him who sits upon my throne, the uncle who killed his brother, and hunted his brother's child forth to die in the cold and the night. That I am indeed the king these" — pointing to the chiefs — "can tell ye, for they have seen the snake about my middle. If I were not the king, would these white men be on my side, with all their magic? Tremble, chiefs, captains, soldiers, and people! Is not the darkness they have brought upon the land to confound Twala, and cover our flight, yet before your eyes?"

"It is," answered the soldiers.


"I am the king; I say to ye, I am the king (я король, говорю вам, я король)," went on Ignosi, drawing up his great stature to its full (продолжил Игнози, выпрямляясь во весь свой исполинский рост; to draw up — пододвигать, придвигать; выпрямляться, вытягиваться; stature — рост; full — полнота, высшая точка чего-либо; to the full — полностью, в полной мере), and lifting his broad-bladed battle-axe above his head (и поднимая свой боевой топор с широким лезвием над своей головой; broad — широкий; blade — лезвие, клинок). "If there be any man among ye who says that it is not so (если есть среди вас человек, который скажет, что это не так), let him stand forth, and I will fight him now (пусть он выйдет /вперед/, и я буду сражаться с ним /прямо/ сейчас), and his blood shall be a red token that I tell ye true (и его кровь станет багряным символом того, что я говорю /вам/ правду; red — красный, алый; окровавленный, запачканный кровью; token — знак, символ; признак, примета). Let him stand forth, I say (пусть он выйдет, говорю я)"; and he shook the great axe till it flashed in the sunlight (и он затряс своим огромным топором, который засверкал на солнце; sunlight — солнечный свет).


"I am the king; I say to ye, I am the king," went on Ignosi, drawing up his great stature to its full, and lifting his broad-bladed battle-axe above his head. "If there be any man among ye who says that it is not so, let him stand forth, and I will fight him now, and his blood shall be a red token that I tell ye true. Let him stand forth, I say"; and he shook the great axe till it flashed in the sunlight.


As nobody seemed inclined to respond to this heroic version of "Dilly, Dilly, come and be killed[1] " (так как никто, казалось, не был склонен ответить на героическую версию /песенки/: "Выходи, дилли-дилли, чтоб тебя убили: «Дилли-дилли, выходи и будь убит»"), our late henchman proceeded with his address (наш бывший оруженосец продолжил свою речь; late — поздний, запоздалый; недавний; henchman — сторонник, последователь; /ист./оруженосец, паж; address — адрес; обращение, речь).

"I am indeed the king (я действительно король), and if ye do stand by my side in the battle (и, если вы поддержите меня в битве: «встанете рядом со мной в битве»; side — сторона, бок; пространство в близи кого-либо/чего-либо), if I win the day ye shall go with me to victory and honor (и, если я выиграю битву, то вы отправитесь со мной к победе и славе; day — день; решающий день, битва, сражение; to win the day — одержать победу, выиграть битву; honor — честь, честность; честь, слава). I will give ye oxen and wives (и я дам вам быков и жен), and ye shall take place of all the regiments (и вы займете /первое/ место /среди/ всех полков); and if ye fall I will fall with ye (а если вы падете /в бою/, я паду вместе с вами; to fall — падать/с высоты/; пасть, гибнуть).


As nobody seemed inclined to respond to this heroic version of "Dilly, Dilly, come and be killed," our late henchman proceeded with his address.

"I am indeed the king, and if ye do stand by my side in the battle, if I win the day ye shall go with me to victory and honor. I will give ye oxen and wives, and ye shall take place of all the regiments; and if ye fall I will fall with ye.


"And behold, this promise do I give ye (и слушайте, вот какое обещание даю я вам; behold — смотри! вот!), that when I sit upon the seat of my fathers, bloodshed shall cease in the land (когда я буду сидеть на троне своих предков, кровопролития прекратятся в этой стране; seat — место/для сидения/; /арх./царский трон). No longer shall ye cry for justice to find slaughter (вы больше не будете искать правосудия, а находить смерть; to cry for— просить, требовать себе чего-либо), no longer shall the witch-finder hunt ye out so that ye be slain without a cause (и охотницы на колдунов больше не будут преследовать вас, чтобы убить: «чтобы вы были убиты» без всякой причины; to hunt— охотиться /на кого-либо; особ. с гончими/; разыскивать, искать; охотиться /за кем-либо, чем-либо/; cause— причина, основание /для действия, состояния, результата/; судебный процесс). No man shall die save he who offendeth against the laws (и никто не умрет, кроме того, кто нарушит закон; to offend— обижать, оскорблять; нарушать /что-либо/, погрешить /против чего-либо/; to offend against the law— нарушать закон, идти против закона). The "eating up" of your kraals shall cease (и "пожирание" = захват ваших краалей прекратится); each shall sleep secure in his own hut and fear not (каждый сможет спокойно спать в своей собственной хижине и не бояться; secure— тихий, спокойный; безопасный, надежный), and justice shall walk blind throughout the land (и правосудие будет царить по всей земле; to walk— ходить, идти пешком; blind— слепой, незрячий; действующий вслепую). Have ye chosen, chiefs, captains, soldiers, and people (сделали ли вы свой выбор, вожди, военачальники, воины и народ)?"


"And behold, this promise do I give ye, that when I sit upon the seat of my fathers, bloodshed shall cease in the land. No longer shall ye cry for justice to find slaughter, no longer shall the witch-finder hunt ye out so that ye be slain without a cause. No man shall die save he who offendeth against the laws. The "eating up" of your kraals shall cease; each shall sleep secure in his own hut and fear not, and justice shall walk blind throughout the land. Have ye chosen, chiefs, captains, soldiers, and people?"


"We have chosen, O king (мы сделали свой выбор, о король)," came back the answer (последовал ответ; to come back — возвращаться; отвечать/о человеке, голосе/, приходить в ответ/о сообщении/).

"It is well (хорошо). Turn your heads and see how Twala's messengers go forth from the great town (поверните свои головы, и вы увидите, как посланцы Твалы спешат из огромного города), east and west (на восток и запад), and north and south (на север и юг), to gather a mighty army to slay me and ye (чтобы собрать мощную армию, чтобы убить меня и вас), and these my friends and my protectors (и моих друзей и защитников). To-morrow, or perchance the next day, will he come with all who are faithful to him (завтра, или, может быть, послезавтра: «на следующий день», он придет со всеми, кто предан ему; faith — вера, доверие; верность, лояльность; faithful — верный, стойкий, преданный). Then shall I see the man who is indeed my man (тогда я увижу, кто действительно верен мне: «мой человек»), the man who fears not to die for his cause (кто не боится умереть за правое дело; cause — причина, основание; дело, благое дело, общее дело); and I tell ye he shall not be forgotten in the time of spoil (и говорю вам, что тот не будет забыт, когда придет время делить добычу; spoil — /военная/ добыча, трофеи). I have spoken, O chiefs, captains, soldiers, and people (я все сказал, о вожди, военачальники, воины и народ). Now go to your huts and make you ready for war (а теперь отправляйтесь в свои хижины и готовьтесь к войне)."


"We have chosen, O king," came back the answer.

"It is well. Turn your heads and see how Twala's messengers go forth from the great town, east and west, and north and south, to gather a mighty army to slay me and ye, and these my friends and my protectors. To-morrow, or perchance the next day, will he come with all who are faithful to him. Then shall I see the man who is indeed my man, the man who fears not to die for his cause; and I tell ye he shall not be forgotten in the time of spoil. I have spoken, O chiefs, captains, soldiers, and people. Now go to your huts and make you ready for war."


There was a pause (наступила пауза), and then one of the chiefs lifted his hand (и затем один из вождей поднял руку), and out rolled the royal salute, "Koom!" (и раскатилось королевское приветствие: "Кум!"). It was a sign that the regiments accepted Ignosi as their king (это был знак, что полки признали Игнози своим королем; to accept— принимать, брать /предложенное/; признавать, принимать). Then they marched off in battalions (затем они разошлись по батальонно = построившись в отряды).

Half an hour afterwards we held a council of war (спустя полчаса у нас состоялся военный совет; to hold— держать; собирать, созывать, проводить /собрание, совещание, ассамблею и т.п./; council— совет /орган государственной власти/; совещание, обсуждение), at which all the commanders of regiments were present (на котором присутствовали все военачальники полков). It was evident to us that before very long (нам было ясно, что очень скоро; long— долгий срок, длительный период; be fore long— скоро, в ближайшее время) we should be attacked in overwhelming force (мы будем атакованы превосходящими силами /противника/; to over whelm— подавлять, сокрушать; overwhelming— огромный, несметный; подавляющий; превосходящий /по количеству, качеству, влиянию и т.д./). Indeed, from our point of vantage on the hill we could see troops mustering (и действительно, с нашей удобной /наблюдательной/ позиции на холме мы видели, как собираются войска; vantage— превосходство в соревновании; выгодное положение; point of vantage— выгодная позиция), and messengers going forth from Loo in every direction (и как гонцы отправляются из Лу в каждом направлении), doubtless to summon regiments to the king's assistance (несомненно для того, чтобы собрать полки на помощь королю).


There was a pause, and then one of the chiefs lifted his hand, and out rolled the royal salute, "Koom!" It was a sign that the regiments accepted Ignosi as their king. Then they marched off in battalions.

Half an hour afterwards we held a council of war, at which all the commanders of regiments were present, It was evident to us that before very long we should be attacked in overwhelming force. Indeed, from our point of vantage on the hill we could see troops mustering, and messengers going forth from Loo in every direction, doubtless to summon regiments to the king's assistance.


We had on our side about twenty thousand men (на нашей стороне было около двадцати тысяч человек = воинов), composed of seven of the best regiments in the country (составленных из семи самых лучших в стране полков; to compose — сочинять, писать/музыкальное или литературное произведение/; составлять). Twala had, so Infadoos and the chiefs calculated, at least thirty to thirty-five thousand (у Твалы же, как подсчитал Инфадус и вожди, было, по меньшей мере, от тридцати до тридцати пяти тысяч /воинов/) on whom he could rely at present assembled in Loo (на которых он мог рассчитывать: «положиться», и которые были в данный момент собраны в Лу; to rely — полагаться, надеяться), and they thought that by midday on the morrow (и они также считали, что к полудню следующего дня) he would be able to gather another five thousand or more to his aid (он сможет собрать еще пять или более тысяч /воинов/ себе на помощь).

It was, of course, possible that some of his troops would desert and come over to us (была, конечно, такая возможность, что некоторые из его войск дезертируют и перейдут на нашу сторону; to desert — покидать/территорию или человека/, оставлять; /воен./дезертировать), but it was not a contingency that could be reckoned on (но на такую случайность мы не могли рассчитывать; to reckon — считать, подсчитывать; надеяться, рассчитывать). Meanwhile, it was clear that active preparations were being made to subdue us (между тем было ясно, что осуществлялись активные приготовления, чтобы подавить нас; to subdue — подчинять, покорять, подавлять). Already strong bodies of armed men were patrolling round and round the foot of the hill (уже /сейчас/ многочисленные отряды вооруженных людей патрулировали вокруг подножия холма; strong — сильный, обладающий большой физической силой; обладающий определенной численностью, многочисленный; body — тело; воинская часть, отряд), and there were other signs of a coming attack (были и другие признаки готовящегося нападения; coming — будущий, наступающий; грядущий, ожидаемый).


We had on our side about twenty thousand men, composed of seven of the best regiments in the country. Twala had, so Infadoos and the chiefs calculated, at least thirty to thirty-five thousand on whom he could rely at present assembled in Loo, and they thought that by midday on the morrow he would be able to gather another five thousand or more to his aid.

It was, of course, possible that some of his troops would desert and come over to us, but it was not a contingency that could be reckoned on. Meanwhile, it was clear that active preparations were being made to subdue us. Already strong bodies of armed men were patrolling round and round the foot of the hill, and there were other signs of a coming attack.


Infadoos and the chiefs, however, were of opinion that no attack would take place that night (однако Инфадус и вожди считали: «придерживались того мнения», что этой ночью нападения не будет; to take place — случаться, иметь место), which would be devoted to preparation (и она будет посвящена подготовке /к битве/; to prepare — готовить, подготавливать; preparation — подготовка, приготовление) and to the removal by every possible means of the moral effect (и устранению, всеми возможными средствами, тягостного впечатления: «морального эффекта»; to remove — передвигать, перемещать; удалять, устранять; removal — перемещение; устранение, удаление; effect — результат, следствие; впечатление, эффект) produced upon the minds of the soldiery by the supposed magical darkening of the sun (произведенного на умы воинов затмением солнца, которое они сочли за колдовство: «предположительно магическим затемнением солнца»; to produce — производить, выпускать; вызывать, быть причиной; soldiery — солдаты, военные). The attack would be on the morrow, they said, and they proved to be right (нападение будет завтра, сказали они, и оказались правы; to prove— доказывать, удостоверять; оказываться, показывать на практике).


Infadoos and the chiefs, however, were of opinion that no attack would take place that night, which would be devoted to preparation and to the removal by every possible means of the moral effect produced upon the minds of the soldiery by the supposed magical darkening of the sun. The attack would be on the morrow, they said, and they proved to be right.


Meanwhile, we set to work to strengthen the position as much as possible (тем временем мы приступили к работе, чтобы как можно лучше укрепить /свои/ позиции; as much as possible — сколько возможно). Nearly the entire force was turned out (почти все силы принимали в этом участие: «были собраны /для этого/»; to turn out— выворачивать /карманы и т.п./; прибывать, являться, собираться), and in the two hours which yet remained to sundown wonders were done (и за те два часа, которые все еще оставались до захода солнца, были сотворены /настоящие/ чудеса; wonder— удивление, изумление; чудо, нечто удивительное). The paths up the hill (тропки, ведущие вверх по холму) — which was rather a sanitarium than a fortress (который был скорее санаторием, чем крепостью), being used generally as the camping place of regiments suffering from recent service in unhealthy portions of the country (и который обычно использовался в качестве места отдыха для тех полков, пострадавших во время недавней службы в нездоровых = неблагоприятных частях страны; to suffer— страдать, испытывать; /воен./ нести потери; unhealthy— болезненный, нездоровый; вредный, опасный; /воен. разг./ опасный, обстреливаемый /о районе/) — were carefully blocked with masses of stones (были тщательно заблокированы = завалены кучами камней; to block— заграждать, преграждать, блокировать), and every other possible approach was made as impregnable as time would allow (и все другие возможные пути подхода были сделаны настолько неприступными, насколько время позволило /это сделать/; approach— приближение, наступление; /воен./ подступы, подходы /к позициям противника/; to allow— позволять, разрешать; давать возможность). Piles of boulders were collected at various spots (валуны были свалены в кучи в различных местах; to collect— собирать; spot— пятнышко, крапинка; место) to be rolled down upon advancing enemy (чтобы скатывать их потом на подступающих врагов), stations were appointed to the different regiments (были назначены /определенные/ позиции для различных полков), and every other preparation which our joint ingenuity could suggest was taken (и все другие приготовления, которые /только/ смогла подсказать нам наша совместная изобретательность = которые мы смогли вместе придумать, были осуществлены).


Meanwhile, we set to work to strengthen the position as much as possible. Nearly the entire force was turned out, and in the two hours which yet remained to sundown wonders were done. The paths up the hill — which was rather a sanitarium than a fortress, being used generally as the camping place of regiments suffering from recent service in unhealthy portions of the country — were carefully blocked with masses of stones, and every other possible approach was made as impregnable as time would allow. Piles of boulders were collected at various spots to be rolled down upon advancing enemy-stations were appointed to the different regiments, and every other preparation which our joint ingenuity could suggest was taken.


Just before sundown we perceived a small company of men advancing towards us from the direction of Loo (как раз перед самым закатом мы заметили небольшой отряд /воинов/, приближающийся к нам из Лу: «по направлению от Лу»), one of whom bore a palm leaf in his hand as a sign that he came as a herald (один из которых = один из воинов нес в руке пальмовый лист, как знак того, что он пришел в качестве герольда).

As he came, Ignosi, Infadoos, one or two chiefs, and ourselves went down to the foot of the mountain to meet him (когда он подошел, Игнози, Инфадус, один или два вождя, а также мы сами спустились к подножию горы, чтобы встретить его = ему навстречу). He was a gallant-looking fellow (это был доблестного вида /воин/; gallant — /уст./храбрый, доблестный), with the regulation leopard-skin cloak (в форменном плаще из шкуры леопарда; regulation — регулирование, упорядочение; прил.: /воен./ установленный, предписанный).


Just before sundown we perceived a small company of men advancing towards us from the direction of Loo, one of whom bore a palm leaf in his hand as a sign that he came as a herald.

As he came, Ignosi, Infadoos, one or two chiefs, and ourselves went down to the foot of the mountain to meet him. He was a gallant-looking fellow, with the regulation leopard-skin cloak.


"Greeting (приветствую /вас/)!" he cried as he came near (прокричал он, когда подошел ближе); "the king's greeting to those who make unholy war against the king (король приветствует тех: «приветствие короля тем», кто ведет нечестивую войну против него: «короля»); the lion's greeting to the jackals who snarl around his heels (лев приветствует шакалов, рычащих у его ног; heel — пятка)."

"Speak (говори)," I said.

"These are the king's words (вот слова короля). Surrender to the king's mercy ere a worse thing befall ye (сдайтесь на милость короля, прежде чем вас постигнет худшая /доля/). Already the shoulder has been torn from the black bull (лопатка уже была вырвана у черного быка), and the king drives him bleeding about the Camp (и король уже гоняет его, истекающего кровью, по лагерю)."


"Greeting!" he cried as he came near; "the king's greeting to those who make unholy war against the king; the lion's greeting to the jackals who snarl around his heels."

"Speak," I said.

"These are the king's words. Surrender to the king's mercy ere a worse thing befall ye. Already the shoulder has been torn from the black bull, and the king drives him bleeding about the Camp."


"What are Twala's terms (каковы условия Твалы)?" I asked, for curiosity (спросил я, из любопытства).

"His terms are merciful, worthy of a great king (его условия милосердны, и достойны великого короля). These are the words of Twala (вот слова Твалы), the one-eyed (одноглазого), the mighty (могущественного), the husband of a thousand wives (мужа тысячи жен), lord of the Kukuanas (повелителя кукуанов), keeper of the great road (Solomon's Road) (хранителя великой дороги (дороги царя Соломона)), beloved of the strange ones who sit in silence at the mountains yonder (the Three Witches) (возлюбленного Неизведанных, которые сидят в молчании там, в горах /Трех Ведьм/), calf of the black cow (теленка черной коровы), elephant whose tread shakes the earth (слона, чья поступь сотрясает землю), terror of the evil-doer (грозы злоумышленников; terror — ужас, страх; "гроза", то, что вселяет ужас), ostrich whose feet devour the desert (страуса, чьи ноги пожирают пустыню), huge one (гигантского), black one (черного), wise one (мудрого), king from generation to generation (короля из поколение в поколение)! these are the words of Twala (вот слова Твалы): `I will have mercy and be satisfied with a little blood (я сжалюсь и буду удовлетворен малой кровью; mercy — милосердие, сострадание; прощение, помилование; to have mercy on smb. — щадить кого-либо, сжалиться над кем-либо). One in every ten shall die (один /человек/ из /каждых/ десяти должен будет умереть), the rest shall go free (остальные останутся свободными; to go — идти, ходить; оставаться в каком-либо положении); but the white man Incubu, who slew Scragga, my son (но белый человек /по имени/ Инкубу, который убил моего сына Скраггу), and Infadoos, my brother, who brews rebellion against me (и Инфадус, мой брат, который замышляет восстание против меня; to brew — варить/пиво/; замышлять/мятеж, восстание/), these shall die by torture as an offering to the silent ones (они должны будут умереть в муках и принесены в качестве жертвы Молчаливым; offering — предложение; жертвоприношение).' Such are the merciful words of Twala (таковы милостивые слова Твалы)."


"What are Twala's terms?" I asked, for curiosity.

"His terms are merciful, worthy of a great king. These are the words of Twala, the one-eyed, the mighty, the husband of a thousand wives, lord of the Kukuanas, keeper of the great road (Solomon's Road), beloved of the strange ones who sit in silence at the mountains yonder (the Three Witches), calf of the black cow, elephant whose tread shakes the earth, terror of the evil-doer, ostrich whose feet devour the desert, huge one, black one, wise one, king from generation to generation! these are the words of Twala: `I will have mercy and be satisfied with a little blood. One in every ten shall die, the rest shall go free; but the white man Incubu, who slew Scragga, my son, and Infadoos, my brother, who brews rebellion against me, these shall die by torture as an offering to the silent ones.' Such are the merciful words of Twala."


After consulting with the others a little I answered him in a loud voice (немного посовещавшись с остальными, я ответил ему громким голосом; to consult — советоваться, консультироваться; обсуждать, совещаться), so that the soldiers might hear, thus (так, чтобы воины могли слышать):

"Go back, thou dog, to Twala, who sent thee (возвращайся, ты, пес, к Твале, который и послал тебя), and say that we, Ignosi, veritable king of the Kukuanas (и скажи, что мы, Игнози, истинный король кукуанов; verity — истина, правда; veritable — истинный, настоящий), Incubu, Bougwan, and Macumazahn, the wise white ones from the stars who make dark the sun (Инкубу, Бугван и Макумазан, мудрые белые /люди/ со звезд, которые /могут/ потушить солнце), Infadoos, of the royal house (Инфадус из королевского рода), and the chiefs, captains, and people here gathered, make answer and say (вожди, военачальники и народ, собравшийся здесь, подготовили свой ответ и говорим), `That we will not surrender (что мы не сдадимся; surrender — сдача, капитуляция; to surrender — сдаваться, капитулировать); that before the sun has twice gone down Twala's corpse shall stiffen at Twala's gate (и что, прежде чем солнце дважды зайдет, труп Твалы окоченеет у ворот /крааля/ Твалы = у ворот его крааля), and Ignosi, whose father Twala slew, shall reign in his stead (и Игнози, чьего отца = отца которого Твала убил, будет править вместо него).' Now go, ere we whip thee away (а теперь проваливай, пока мы не прогнали тебя /хлыстом/; whip — плетка, кнут; to whip — хлестать, сечь; to whip away —отогнать, выгнать), and beware how ye lift a hand against such as we (и остерегайся поднимать руку на таких, как мы)."


After consulting with the others a little I answered him in a loud voice, so that the soldiers might hear, thus:

"Go back, thou dog, to Twala, who sent thee, and say that we, Ignosi, veritable king of the Kukuanas, Incubu, Bougwan, and Macumazahn, the wise white ones from the stars who make dark the sun, Infadoos, of the royal house, and the chiefs, captains, and people here gathered, make answer and say, `That we will not surrender; that before the sun has twice gone down Twala's corpse shall stiffen at Twala's gate, and Ignosi, whose father Twala slew, shall reign in his stead.' Now go, ere we whip thee away, and beware how ye lift a hand against such as we."


The herald laughed loud (герольд громко рассмеялся).

"Ye frighten not men with such swelling words (вы не испугаете людей такими чванливыми словами; to swell — надуваться, распухать; важничать, чваниться; swelling — опухающий, набухающий; чванливый, напыщенный)," he cried out. "Show yourselves as bold tomorrow, O ye who darken the sun (покажите себя такими же храбрыми завтра, о вы, которые можете потушить солнце). Be bold, fight, and be merry (будьте храбрыми, сражайтесь и веселитесь), before the crows pick your bones till they are whiter than your faces (прежде чем вороны обглодают ваши кости, и они станут белее ваших лиц; to pick — собирать, снимать/плоды/; клевать, поклевывать/о птицах/). Farewell (прощайте); perhaps we may meet in the fight (возможно, мы встретимся в бою); wait for me, I pray, white men (ждите меня, молю вас, белые люди; to pray — молиться; молить, просить, умолять)." And with this shaft of sarcasm he retired (и с этим злобным сарказмом: «с этой стрелой сарказма» он удалился; shaft — древко/копья, пики и т.п./; стрела; злобный выпад, насмешка), and almost immediately the sun sank (и почти немедленно солнце село).


The herald laughed loud.

"Ye frighten not men with such swelling words," he cried out. "Show yourselves as bold tomorrow, O ye who darken the sun. Be bold, fight, and be merry, before the crows pick your bones till they are whiter than your faces. Farewell; perhaps we may meet in the fight; wait for me, I pray, white men." And with this shaft of sarcasm he retired, and almost immediately the sun sank.


That night was a busy one for us (для нас это была беспокойная ночь, /полная хлопот/; busy — деятельный, занятой; беспокойный, суетливый), for, as far as was possible by the moonlight (потому что, насколько это было возможно при свете луны), all preparations for the morrow's fight were continued (все приготовления к завтрашней битве продолжались). Messengers were constantly coming and going from the place where we sat in council (посланцы постоянно приходили и уходили из того места, где мы сидели /и держали/ совет). At last, about an hour after midnight, everything that could be done was done (наконец, около часа после полуночи = около часаночи, все, что могло быть сделано, было сделано), and the camp, save for the occasional challenge of a sentry, sank into sleep (и наш лагерь, за исключением редких окликов часовых, погрузился в сон = и наш лагерь погрузился в сон, тишину которого нарушали только редкие оклики часовых; occasion — возможность, случай; случай, событие, явление; occasional — случающийся время от времени, иногда, редко; challenge — вызов/на состязание, соревнование и т.п./; оклик/часового/).


That night was a busy one for us, for, as far as was possible by the moonlight, all preparations for the morrow's fight were continued. Messengers were constantly coming and going from the place where we sat in council. At last, about an hour after midnight, everything that could be done was done, and the camp, save for the occasional challenge of a sentry, sank into sleep.


Sir Henry and I, accompanied by Ignosi and one of the chiefs, descended the hill (сэр Генри и я, в сопровождении Игнози и одного из вождей, спустились вниз по склону) and made the round of the vedettes (и обошли конных часовых; round — круг, окружность; обход, прогулка; to make the round of — обходить, циркулировать). As we went, suddenly, from all sorts of unexpected places, spears gleamed out in the moonlight (пока мы шли, внезапно, в самых неожиданных местах, появлялись копья, сверкавшие в лунном свете:«из всякого рода неожиданных мест копья отблескивали при лунном свете»), only to vanish again as we uttered the password (для того только, чтобы снова исчезнуть, когда мы произносили пароль). It was clear to us that none were sleeping at their posts (нам было ясно, что никто не спал на своем посту). Then we returned, picking our way through thousands of sleeping warriors (затем мы вернулись, осторожно прокладывая свой путь меж тысяч спящих воинов; to pick one’s way — выбирать дорогу, продвигаться вперед с большой осторожностью), many of whom were taking their last earthly rest (многие из которых в последний раз отдыхали земным сном; to take a rest — отдыхать, спать).


Sir Henry and I, accompanied by Ignosi and one of the chiefs, descended the hill and made the round of the vedettes. As we went, suddenly, from all sorts of unexpected places, spears gleamed out in the moonlight, only to vanish again as we uttered the password. It was clear to us that none were sleeping at their posts. Then we returned, picking our way through thousands of sleeping warriors, many of whom were taking their last earthly rest.


The moonlight flickered along their spears (лунный свет мерцал на их копьях), and played upon their features and made them ghastly (и скользил по их лицам: «чертам лица», делая их мертвенно-бледными; to play — порхать, носиться; переливаться, играть, мелькать, сверкать; ghastly — наводящий ужас, жуткий; мертвенно-бледный, призрачный); the chilly night wind tossed their tall and hearse-like plumes (холодный ночной ветер развевал их длинные плюмажи, похожие на те, которыми украшают катафалки; to toss — бросать, кидать; раскачивать, заставлять колыхаться или трепетать; tall — высокий; длинный; hearse — катафалк, погребальная колесница). There they lay in wild confusion, with arms outstretched and twisted limbs (они лежали в беспорядке, разметавшись во сне: «с распростертыми и переплетенными руками и ногами»; confusion — смущение, смятение; беспорядок; неразбериха; to outstretch — протягивать; to twist — крутить, сплетаться; обвивать, обхватывать; limb — конечность/человека или животного/); their stern, stalwart forms looking weird and unhuman in the moonlight (их суровые, крепкие фигуры выглядели причудливо и призрачно при лунном свете; unhuman — нечеловеческий, несвойственный человеку).

"How many of these do you suppose will be alive at this time to-morrow (сколько из них, как вы полагаете, будут живы завтра в это же время)?" asked Sir Henry.

I shook my head and looked again at the sleeping men (я покачал головой и снова взглянул на спящих мужчин), and to my tired and yet excited imagination it seemed as though death had already touched them (и моему уставшему и вместе с тем возбужденному воображению показалось, словно смерть уже коснулась их).


The moonlight flickered along their spears, and played upon their features and made them ghastly; the chilly night wind tossed their tall and hearse-like plumes. There they lay in wild confusion, with arms outstretched and twisted limbs; their stern, stalwart forms looking weird and unhuman in the moonlight.

"How many of these do you suppose will be alive at this time to-morrow?" asked Sir Henry.

I shook my head and looked again at the sleeping men, and to my tired and yet excited imagination it seemed as though death had already touched them.


My mind's eye singled out those who were sealed to slaughter (мой мысленный взор выделил тех, кто был отмечен печатью смерти: «убийства»; to single out — выделять/отбирать/; seal — печать, знак, клеймо; to seal — скреплять печатью, ставить печать), and there rushed in upon my heart a great sense of the mystery of human life (и мою душу охватило: «на мою душу нахлынуло» ощущение великой тайны человеческой жизни; to rush — бросаться, мчаться, нестись; нахлынуть/о чувствах, воспоминаниях и т.п./), and an overwhelming sorrow at its futility and sadness (и непомерная печаль /от осознания/ ее тщетности и скорбности; overwhelming — огромный, несметный; непомерный, крайний). To-night these thousands slept their healthy sleep (сегодня ночью эти тысячи /воинов/ спали здоровым сном); to-morrow they, and many others with them, ourselves perhaps among them, would be stiffening in the cold (а завтра они, и многие другие вместе с ними, возможно, что и мы сами /среди них/, будут коченеть холодным /сном/; to stiffen — придавать жесткость; коченеть, цепенеть; умирать; cold — холод, стужа); their wives would be widows (их жены станут вдовами), their children fatherless (их дети останутся без отцов), and their place know them no more forever (и их дома больше никогда их не увидят; to know — знать; испытать, пережить; no more — больше не; forever — навсегда, навечно). Only the old moon would shine serenely on (и только старая луна будет продолжать невозмутимо светить; serene — ясный, спокойный, тихий; безмятежный, спокойный), the night wind would stir the grasses (и ночной ветер будет колыхать травы; to stir — шевелить, двигать), and the wide earth would take its happy rest (и широкая земля будет счастливо отдыхать), even as it did aeons before these were (так же, как она делала это за /целую/ вечность до того, как жили эти люди; aeon — бесконечность, вечность; to be — быть; быть живым, жить), and will do aeons after they have been forgotten (и будет отдыхать вечность после того, как они будут забыты).


My mind's eye singled out those who were sealed to slaughter, and there rushed in upon my heart a great sense of the mystery of human life, and an overwhelming sorrow at its futility and sadness. To-night these thousands slept their healthy sleep; to-morrow they, and many others with them, ourselves perhaps among them, would be stiffening in the cold; their wives would be widows, their children fatherless, and their place know them no more forever. Only the old moon would shine serenely on, the night wind would stir the grasses, and the wide earth would take its happy rest, even as it did aeons before these were, and will do aeons after they have been forgotten.


Yet man dies not while the world, at once his mother and his monument, remains (и все же, человек не умирает, пока мир — его колыбель и его надгробный памятник — продолжает существовать; at once— сразу же, тотчас же; одновременно, вместе с тем; mother— мать; источник, начало; monument— памятник; /уст./ надгробный памятник /скульптура/; to remain— оставаться; пребывать, жить). His name is forgotten, indeed (его имя забыто, конечно же), but the breath he breathed yet stirs the pine-tops on the mountains (но воздух, которым он дышал, все еще колышет верхушки сосен на горных /склонах/; breath— дыхание, вздох; вдыхаемый и выдыхаемый воздух), the sound of the words he spoke yet echoes on through space (и звук сказанных им слов все еще раздается эхом сквозь пространство); the thoughts his brain gave birth to we have inherited to-day (мысли, рожденные его умом: «которым его ум дал рождение», мы наследуем сегодня; brain— мозг; ум, рассудок); his passions are our cause of life (его страсти стали причиной нашей жизни); the joys and sorrows that he felt are our familiar friends (радости и печали, которые он испытал, наши близкие друзья; to feel— ощупывать, осязать; чувствовать, ощущать; familiar— близкий, привычный) — the end from which he fled aghast will surely overtake us also (и конец, от которого он бежал, объятый страхом, непременно также постигнет и нас).

Truly the universe is full of ghosts (поистине вселенная полна призраков; ghost— привидение, призрак, дух); not sheeted, churchyard specters (не завернутых в саван привидений с церковных погостов; sheet— простыня; саван; to sheet— обертывать, окутывать, покрывать /простыне/ и т.п./; specter— привидение, призрак, фантом), but the inextinguishable and immortal elements of life (но неугасимых и бессмертных элементов жизни; to extinguish— гасить, тушить), which, having once been, can never die(которые, возникнув однажды, никогда не умирают: «не могут никогда умереть»), though they blend and change and change again forever (хотя они объединяются и изменяются, и изменяются снова, вечно; to blend— смешивать, изготавливать смесь; сливаться, объединяться).


Yet man dies not while the world, at once his mother and his monument, remains. His name is forgotten, indeed, but the breath he breathed yet stirs the pine-tops on the mountains, the sound of the words he spoke yet echoes on through space; the thoughts his brain gave birth to we have inherited to-day; his passions are our cause of life; the joys and sorrows that he felt are our familiar friends — the end from which he fled aghast will surely overtake us also.

Truly the universe is full of ghosts; not sheeted, churchyard spectres, but the inextinguishable and immortal elements of life, which, having once been, can never die, though they blend and change and change again forever.


All sorts of reflections of this sort passed through my mind (всякого рода размышления подобного сорта = подобные мысли проходили в моем уме; to reflect — отражать; раздумывать, размышлять; reflection — образ, отражение/в зеркале и т.п./; размышление, обдумывание) — for as I get older I regret to say (по мере того, как я становлюсь старше, к сожалению должен сказать) that a detestable habit of thinking seems to be getting a hold of me (мною овладевает отвратительная привычка размышлять; hold — схватывание, захват; власть, влияние; to get hold of smb. — приобрести власть над кем-либо) — while I stood and stared at those grim yet fantastic lines of warriors (пока я стоял и смотрел на те мрачные и фантастические очертания воинов; grim — жестокий, беспощадный; мрачный) sleeping, as their saying goes, "upon their spears" (спавших, как говорится, "на своих копьях"; saying — пословица, поговорка; as the saying goes — как говорится)

"Curtis," I said to Sir Henry, "I am in a condition of pitiable funk (я презренно трушу: «я пребываю в состоянии достойного жалости страха»; condition — условие; положение, состояние; pitiable — достойный жалости; презренный, жалкий; funk — испуг, страх)."

Sir Henry stroked his yellow beard and laughed, as he answered (сэр Генри погладил свою золотистую бороду и, рассмеявшись, ответил):

"I've heard you make that sort of remark before, Quatermain (я уже слышал раньше, как вы высказываете подобные замечания, Квотермейн)."

"Well, I mean it now (но сейчас я действительно так думаю; to mean— намереваться, иметь в виду; подразумевать, иметь в виду). Do you know, I very much doubt if one of us will be alive to-morrow night (знаете ли вы, что я очень сильно сомневаюсь, что хоть один из нас будет жив завтра ночью = доживет до завтрашней ночи). We shall be attacked in overwhelming force (мы будем атакованы превосходящими силами /противника/), and it is exceedingly doubtful if we can hold this place (и чрезвычайно сомнительно, что мы сможем удержать это место = свои позиции)."


All sorts of reflections of this sort passed through my mind — for as I get older I regret to say that a detestable habit of thinking seems to be getting a hold of me — —while I stood and stared at those grim yet fantastic lines of warriors sleeping, as their saying goes, "upon their spears."

"Curtis," I said to Sir Henry, "I am in a condition of pitiable funk."

Sir Henry stroked his yellow beard and laughed, as he answered:

"I've heard you make that sort of remark before, Quatermain."

"Well, I mean it now. Do you know, I very much doubt if one of us will be alive to-morrow night. We shall be attacked in overwhelming force, and it is exceedingly doubtful if we can hold this place."


"We'll give a good account of some of them, at any rate (мы не ударим в грязь лицом, защищая некоторые из них, во всяком случае; to give a good account of— хорошо себя зарекомендовать, успешно справиться /с чем-либо/). Look here, Quatermain, the business is a nasty one (послушайте, Квотермейн, дело это скверное; nasty— отвратительный, отталкивающий; неприятный, плохой, скверный), and one with which, properly speaking, we ought not to be mixed up (и такое дело, строго говоря, в которое мы не должны были вмешиваться; properly— должным образом; собственно, строго говоря; to mix up— хорошо перемешивать; впутывать; to be mixed up in/with/ smth. — быть замешанным в чем-либо); but we are in for it (но мы взялись за него; to be in for— ожидать /как правило, что-то плохое/; записаться /для участия в соревновании и т.п./), so we must make the best of it (поэтому мы должны сделать все возможное; to make the best of— мужественно переносить затруднения, не унывать в беде; сделать все возможное). Speaking personally, I had rather be killed fighting than any other way (говоря за себя, я бы предпочел быть убитым в сражении, чем каким-либо другим способом; personally— лично, персонально; что касается меня /его и т. п./), and now that there seems little chance of finding my poor brother (а теперь, когда уже, кажется, мало шансов отыскать моего бедного брата), it makes the idea easier to me (мне легче /примириться/ с этой мыслью). But fortune favors the brave, and we may succeed (но удача сопутствует смелым, и мы еще можем добиться успеха; fortune— счастье, фортуна; to favor— благоволить, быть благосклонным; fortune favors the brave— /посл./ фортуна улыбается храбрым; to succeed— следовать за чем-либо, кем-либо; достигать цели, преуспевать, иметь успех). Anyway, the slaughter will be awful (во всяком случае, резня будет ужасная), and as we have a reputation to keep up (а так как нам надо поддерживать свою репутацию), we shall have to be in the thick of it (нам придется быть в самой ее гуще; thick— гуща, центр; пекло, разгар, кульминация)."

Sir Henry made this last remark in a mournful voice (сэр Генри произнес это последнее замечание скорбным голосом), but there was a gleam in his eye which belied it (но блеск в его глазах говорил о другом; to be lie— давать неверное представление, искажать; опровергать, противоречить). I have a sort of idea that Sir Henry Curtis actually likes fighting (есть у меня такая мысль, что сэру Генри Куртису, на самом-то деле, нравится сражаться).

After this we went and slept for a couple of hours (после этого мы легли спать и проспали пару часов).


"We'll give a good account of some of them, at any rate. Look here, Quatermain, the business is a nasty one, and one with which, properly speaking, we ought not to be mixed up; but we are in for it, so we must make the best of it. Speaking personally, I had rather be killed fighting than any other way, and now that there seems little chance of finding my poor brother, it makes the idea easier to me. But fortune favors the brave, and we may succeed. Anyway, the slaughter will be awful, and as we. have a reputation to keep up, we shall have to be in the thick of it."

Sir Henry made this last remark in a mournful voice, but there was a gleam in his eye which belied it. I have a sort of idea that Sir Henry Curtis actually likes fighting.

After this we went and slept for a couple of hours.


Just about dawn we were awakened by Infadoos (как раз перед рассветом нас разбудил Инфадус), who came to say that great activity was to be observed in Loo (который пришел, чтобы сообщить, что в Лу наблюдается большое оживление; activity — деятельность; оживление, активность), and that parties of the king's skirmishers were driving in our vedettes (и что отряды королевских стрелков приближаются к нашим конным постам; skirmisher — стрелок в цепи).

We got up and dressed ourselves for the fray (мы встали и оделись для боя; fray — драка, стычка), each putting on his chain armor shirt (каждый /из нас/ надел по кольчуге), for which at the present juncture we felt exceedingly thankful (за которые, при текущем положении дел, мы были чрезвычайно благодарны /Твале/; juncture — соединение/как процесс/, присоединение; стечение обстоятельств, сложившаяся ситуация/особ. критическая/). Sir Henry went the whole length about the matter (сэр Генри тщательно подошел к этому вопросу; to go the whole length of it — делать что-либо основательно; доводить что-либо до конца), and dressed himself like a native warrior (и оделся, как туземный воин).

"When you are in Kukuanaland, do as the Kukuanas do (когда ты в Стране кукуанов, поступай, как поступают кукуаны; ср. When at Rome, do as the Romans do — когда находишься в Риме, поступай, как римляне /пословица/)," he remarked, as he drew the shining steel over his broad shoulders (заметил он, натягивая блестящую кольчугу на свои широкие плечи; steel — сталь), which it fitted like a glove (на которые она пришлась как раз впору; to fit — быть в пору, быть в самый раз; glove — перчатка; to fit like a glove — быть как раз в пору).


Just about dawn we were awakened by Infadoos, who came to say that great activity was to be observed in Loo, and that parties of the king's skirmishers were driving in our vedettes.

We got up and dressed ourselves for the fray, each putting on his chain armor shirt, for which at the present juncture we felt exceedingly thankful. Sir Henry went the whole length about the matter, and dressed himself like a native warrior. "When you are in Kukuanaland, do as the Kukuanas do," he remarked, as he drew the shining steel over his broad shoulders, which it fitted like a glove.


Nor did he stop there (но он на этом не остановился). At his request, Infadoos had provided him with a complete set of war uniform (по его просьбе Инфадус снабдил его полным комплектом боевого обмундирования; to provide— заготовлять, запасать; снабжать, обеспечивать; war— военный). Round his throat he fastened the leopard-skin cloak of a commanding officer (на шее: «вокруг горла» он закрепил плащ из шкуры леопарда, /который носили/ командиры отрядов;commanding— командующий), on his brows he bound the plume of black ostrich feathers worn only by generals of high rank (на чело он повязал султан/плюмаж из черных страусовых перьев, которые носили только высокопоставленные генералы; brow— бровь; лоб, чело; to bind— вязать, связывать, завязывать; зажимать, стягивать /волосы/), and round his center a magnificent moocha of white oxtail (и обвил свой стан великолепной муча из белых воловьих хвостов). A pair of sandals (пара сандалий), a leglet of goat's hair (ножные браслеты из козьей шерсти; leglet— ножка; ножной браслет; hair— волосы; шерсть /животного/), a heavy battle-axe with a rhinoceros-horn handle (тяжелый боевой топор с рукояткой из рога носорога), a round iron shield covered with white ox-hide (круглый железный щит, покрытый белой шкурой вола), and the regulation number of tollas, or throwing-knives (и установленное /по уставу/ количество толл, или метательных ножей; regulation— установленный, предписанный; number— число, сумма; количество), made up his equipment (завершали его снаряжение; to make up— пополнять, возмещать; составлять, комплектовать), to which, however, he added his revolver (к которому, однако, он добавил свой револьвер).


Nor did he stop there. At his request, Infadoos had provided him with a complete set of war uniform. Round his throat he fastened the leopard-skin cloak of a commanding officer, on his brows he bound the plume of black ostrich feathers worn only by generals of high rank, and round his center a magnificent moocha of white oxtail. A pair of sandals, a leglet of goat's hair, a heavy battle-axe with a rhinoceros-horn handle, a round iron shield covered with white ox-hide, and the regulation number of tollas, or throwing-knives, made up his equipment, to which, however, he added his revolver.


The dress was, no doubt, a savage one (одеяние было, без сомнения, дикарским); but I am bound to say I never saw a finer sight than Sir Henry Curtis presented in this guise (но я должен сказать, что я никогда не видел более прекрасного зрелища, чем представлял собой сэр Генри Куртис в этом наряде; to be bound to do smth. — обязательно сделать что-либо; guise — внешний вид, наружность; наряд, одеяние). It showed off his magnificent physique to the greatest advantage (он представлял его великолепную фигуру в самом выигрышном свете; to show off — представлять в выгодном свете, подчеркивать; physique — телосложение, физические данные; advantage — преимущество; выгода, польза), and when Ignosi arrived, presently, arrayed in similar costume (и, когда вскоре пришел Игнози, облаченный в такой же костюм; to array — выстраивать/войска/; одевать, наряжать), I thought to myself that I never before saw two such splendid men (я про себя подумал, что никогда прежде я не видел двух столь великолепных воинов).


The dress was, no doubt, a savage one; but I am bound to say I never saw a finer sight than Sir Henry Curtis presented in this guise. It showed off his magnificent physique to the greatest advantage, and when Ignosi arrived, presently, arrayed in similar costume, I thought to myself that I never before saw two such splendid men.


As for Good and myself, the chain armor did not suit us nearly so well (что же касается Гуда и меня, то кольчуги не были нам настолько же к лицу; to suit— удовлетворять требованиям, подходить; идти, быть к лицу). To begin with, Good insisted upon keeping on his trousers (начать с того, что Гуд настоял на том, чтобы на нем остались его брюки; to keep on— продолжать /делать что-либо/; не снимать, оставлять), and a stout, short gentleman with an eye-glass (а крепкого телосложения, невысокого роста джентльмен с моноклем), and one half of his face shaved (с одной выбритой половиной лица), arrayed in a mail shirt carefully tucked into a very seedy pair of corduroys (облаченный в кольчугу, тщательно заправленную в сильно поношенную пару вельветовых брюк; to tuck— делать складки /на платье/; засовывать, прятать; seedy— наполненный семенами, косточками; изношенный, потертый), looks more striking than imposing (выглядит скорее удивительно/эффектно, чем внушительно; striking— поразительный, замечательный; imposing— требующий, предписывающий; производящий сильное впечатление, внушительный).


As for Good and myself, the chain armor did not suit us nearly so well. To begin with, Good insisted upon keeping on his trousers, and a stout, short gentleman with an eye-glass, and one half of his face shaved, arrayed in a mail shirt carefully tucked into a very seedy pair of corduroys, looks more striking than imposing.


As for myself, my chain shirt being too big for me (что же касается меня, то моя кольчуга была слишком велика мне;big — большой, крупный), I put it on over all my clothes (поэтому я надел ее поверх всей своей одежды), which caused it to bulge out in a somewhat ungainly fashion (из-за чего она торчала /во все стороны/ довольно нескладным образом; to bulge — выдаваться, выпячиваться, оттопыриваться). I discarded my trousers, however (однако, я избавился от своих брюк; to discard — избавляться от чего-либо /отбрасывать, выбрасывать за ненадобностью/), determined to go into battle with bare legs (решив отправиться в бой с голыми ногами), in order to be the lighter in case it became necessary to retire quickly (для того, чтобы быть подвижнее на тот случай, если станет необходимо = придется поспешно ретироваться; light — легкий, нетяжелый; легкий на ногу, проворный; to retire — удаляться, уходить; /воен./ отходить), retaining only my veldtschoons (оставив только вельдскуны; to retain — удерживать, сдерживать; сохранять). This, a spear, a shield, which I did not know how to use (таким образом, копье, щит, которым я не знал как пользоваться), a couple of tollas (пара толл), a revolver (револьвер), and a huge plume, which I pinned into the top of my shooting-hat (и огромный султан, который я прикрепил к верхушке своей охотничьей шляпы; pin — булавка; to pin — прикалывать) in order to give a bloodthirsty finish to my appearance (для того, чтобы придать кровожадный штрих своей внешности; blood — кровь; thirsty — томимый жаждой; finish — конец, окончание; завершающая деталь, отделка), completed my modest equipment (завершили мою скромную экипировку). In addition to all these articles, of course we had our rifles (в дополнение ко всем этим предметам, конечно же, с нами были наши винтовки; article —вещь, предмет), but as ammunition was scarce, and they would be useless in case of a charge (но, так как боеприпасов было мало, они были бы бесполезными в случае атаки; scarce — недостаточный, скудный), we had arranged to have them carried behind us by bearers (/поэтому/ мы договорились, чтобы их несли позади нас носильщики; to arrange — приводить в порядок, расставлять; договариваться, уславливаться).


As for myself, my chain shirt being too big for me, I put it on over all my clothes, which caused it to bulge out in a somewhat ungainly fashion. I discarded my trousers, however, determined to go into battle with bare legs, in order to be the lighter in case it. became necessary to retire quickly, retaining only my veldtschoons. This, a spear, a shield, which I did not know how to use, a couple of tollas, a revolver, and a huge plume, which I pinned into the top of my shooting—hat in order to give a bloodthirsty finish to my appearance, completed my modest equipment. In addition to all these articles, of course we had our rifles, but as ammunition was scarce, and they would be useless in case of a charge, we had arranged to have them carried behind us by bearers.


As soon as we had equipped ourselves we hastily swallowed some food (как только мы экипировались, мы поспешно проглотили немного пищи), and then started out to see how things were progressing (и затем тронулись в путь, чтобы увидеть, как идут дела; to progress — развиваться, совершенствоваться; двигаться вперед). At one point in the tableland of the mountain there was a little koppie of brown stone (в одном месте на горном плато был холмик из коричневого камня; kopje — /южно-афр./холмик), which served for the double purpose of headquarters and a conning tower (который служил двойной цели: он был и штаб-квартирой, и наблюдательным пунктом; to con — определять курс корабля, вести судно, управлять кораблем; conning tower — боевая рубка).


As soon as we had equipped ourselves we hastily swallowed some food, and then started out to see how things were progressing. At one point in the tableland of the mountain there was a little koppie of brown stone, which served for the double purpose of headquarters and a conning tower.


Here we found Infadoos surrounded, by his own regiment, the Grays (здесь мы обнаружили Инфадуса, окруженного его собственным полком Серых), which was undoubtedly the finest in the Kukuana army (который был, несомненно, самым лучшим /полком/ во всей кукуанской армии), and the same which we had first seen at the outlying kraal (и /это был/ тот же самый /полк/, который мы в первый раз увидели в удаленном краале). This regiment, now three thousand five hundred strong, was being held in reserve (этот полк, теперь насчитывающий три тысячи пятьсот воинов, оставался: «держался» в резерве; strong — сильный; обладающий определенной численностью), and the men were lying down on the grass in companies (и воины лежали на траве группками/ротами), and watching the king's forces creep out of Loo in long, ant-like columns (и наблюдали за тем, как силы короля медленно выходили из Лу длинными /колоннами/, похожими на колонны муравьев; to creep — ползать, пресмыкаться; медленно двигаться). There seemed to be no end to those columns (этим колоннам, казалось, не было конца) — three in all, and each numbering at least eleven or twelve thousand men (всего их было три, и каждая насчитывала, по меньшей мере, одиннадцать или двенадцать тысяч человек).


Here we found Infadoos surrounded, by his own regiment, the Grays, which was undoubtedly the finest in the Kukuana army, and the same which we had first seen at the outlying kraal. This regiment, now three thousand five hundred strong, was being held in reserve, and the men were lying down on the grass in companies, and watching the king's forces creep out of Lo o in long, ant-like columns. There seemed to be no end to those columns — three in all, and each numbering at least eleven or twelve thousand men.


As soon as they were clear of the town, they formed up (как только они выбрались из города, они построились /боевым порядком/; to form up— располагать, помещать; /воен./ строиться). Then one body marched off to the right (затем один отряд зашагал направо), one to the left (другой налево), and the third came slowly on towards us (а третий медленно двинулся по направлению к нам).

"Ah," said Infadoos, "they are going to attack us on three sides at once (они собираются атаковать нас с трех сторон одновременно)."

This was rather serious news (это была довольно важная новость; serious — серьезный; глубокомысленный; важный, существенный), for as our position on the top of the mountain (так как наши позиции на вершине горы), which was at least a mile and a half in circumference (которая была, по меньшей мере, мили полторы в окружности), was an extended one (были довольно растянутыми; extended — протянутый, вытянутый; /воен./разомкнутый, расчлененный), it was important to us to concentrate our comparatively small defending force as much as possible (а для нас было важно как можно больше сосредоточить наши сравнительно небольшие защитные силы). But, as it was impossible for us to dictate in what way we should be attacked (но так как нам было невозможно = мы не могли продиктовать /нашим врагам/ с какой стороны нас лучше атаковать), we had to make the best of it (мы были вынуждены сделать все возможное /в этой ситуации/), and accordingly sent orders to the various regiments to prepare to receive the separate onslaughts (и поэтому мы разослали приказы различным полкам приготовиться отражать отдельные атаки; to receive — получать, обретать; принимать; onslaught — бешеная атака, нападение).


As soon as they were clear of the town, they formed up. Then one body marched off to the right, one to the left, and the third came slowly on towards us.

"Ah," said Infadoos, "they are going to attack us on three sides at once."



[1] Dilly, dilly, come to be killed (For you must be stuffed and my customers filled!) — слова из детской песенки под названием "Что у нас на обед, миссис Бонд", в которой хозяйка зовет гусей, чтобы убить их и подать на стол гостям.


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.