«The one who sets up traps is the best to avoid them.» - Легче всего ловушки обходит тот, кто умеет их расставлять
 Saturday [ʹsætədı] , 22 September [sepʹtembə] 2018

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Джек Лондон. "Любовь к жизни".Рассказы

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

THE ONE THOUSAND DOZEN

(Одна тысяча дюжин)

DAVID Rasmunsen was a hustler (Дэвид Расмунсен был энергичным человеком; hustler — энергичный беззастенчивый человек пробивной делец жулик; to hustle — толкать пихать давить), and, like many a greater man (и как многие великие люди), a man of the one idea (человеком одной идеи). Wherefore, when the clarion call of the North rang on his ear (вот почему когда зов трубы Севера раздался у него в ухе; clarion — труба звук трубы призывный звук; to ring — раздаваться слышаться доноситься), he conceived an adventure in eggs and bent all his energy to its achievement (он задумал авантюру с яйцами и приложил всю свою энергию к ее выполнению; to conceive — задумать; to bend — гнуть приложить/усилия энергию и т п./). He figured briefly and to the point (он подсчитал вкратце и точно; to the point — правильно точно метко), and the adventure became iridescent-hued, splendid (и рискованное предприятие = показалось ему радужным/и великолепным). That eggs would sell at Dawson for five dollars a dozen was a safe working premise (то что яйца будут продаваться в Доусоне по пять долларов за дюжину было верной рабочей предпосылкой; safe — верный надежный заслуживающий доверия безопасный). Whence it was incontrovertible (таким образом«откуда было бесспорно; incontrovertible — бесспорный) that one thousand dozen would bring, in the Golden Metropolis, five thousand dollars (что одна тысяча дюжин принесет в Золотой Столице пять тысяч долларов).

hustler ['hʌslə], conceive [kən'si:v], adventure [əd'venʧə]

DAVID Rasmunsen was a hustler, and, like many a greater man, a man of the one idea. Wherefore, when the clarion call of the North rang on his ear, he conceived an adventure in eggs and bent all his energy to its achievement. He figured briefly and to the point, and the adventure became iridescent-hued, splendid. That eggs would sell at Dawson for five dollars a dozen was a safe working premise. Whence it was incontrovertible that one thousand dozen would bring, in the Golden Metropolis, five thousand dollars.

On the other hand (с другой стороны), expense was to be considered (нужно было учесть расходы; to consider — рассматривать учитывать), and he considered it well (и он учел их как следует), for he was a careful man (ибо он был осторожным человеком), keenly practical (очень практичным), with a hard head and a heart that imagination never warmed (с крепкой головой и сердцем которое никогда не оживляла фантазия; to warm — греть оживляться). At fifteen cents a dozen, the initial cost of his thousand dozen would be one hundred and fifty dollars (при пятнадцати центах за дюжину начальная стоимость его тысячи дюжин будет сто пятьдесят долларов), a mere bagatelle in face of the enormous profit (сущий пустяк перед лицом огромной прибыли). And suppose (а предположим), just suppose (лишь предположим), to be wildly extravagant for once (будучи дико расточительными в кои-то веки; for once — изредка хоть иногда в кои-то веки), that transportation for himself and eggs should run up eight hundred and fifty more (что доставка его/самого и яиц составит еще восемьсот пятьдесят; to run /up/ — достигать равняться); he would still have four thousand clear cash and clean (он все равно получит четыре тысячи звонкой монетой и чистоганом; cash — наличные деньги; clear — ясный ясно слышимый звонкий) when the last egg was disposed of and the last dust had rippled into his sack (когда избавится от последнего яйца и последний песок ссыплется в его мешок; to dispose of — отделаться избавиться; to ripple — струиться течь).

initial [ɪ'nɪʃəl], enormous [ɪ'nɔ:məs], extravagant [ɪks'trævɪgənt]

On the other hand, expense was to be considered, and he considered it well, for he was a careful man, keenly practical, with a hard head and a heart that imagination never warmed. At fifteen cents a dozen, the initial cost of his thousand dozen would be one hundred and fifty dollars, a mere bagatelle in face of the enormous profit. And suppose, just suppose, to be wildly extravagant for once, that transportation for himself and eggs should run up eight hundred and fifty more; he would still have four thousand clear cash and clean when the last egg was disposed of and the last dust had rippled into his sack.

"You see, Alma (понимаешь Альма; you see — знаешь понимаешь видишь ли)," — he figured it over with his wife (обдумывал он это с женой), the cosy dining room submerged in a sea of maps, government surveys, guidebooks, and Alaskan itineraries (/при том что уютная столовая погрузилась в море карт правительственных обзоров путеводителей и маршрутов Аляски), — "you see (понимаешь), expenses don't really begin till you make Dyea (расходы фактически не начнутся пока/ты не доберешься до Дайи) — fifty dollars'll cover it with a first-class passage thrown in (пятьдесят долларов покроют это добавив проезд = даже если прибавить к этому проезд в первом классе; to throw in — добавлять). Now from Dyea to Lake Linderman (вот от Дайи до озера Линдерман), Indian packers take your goods over for twelve cents a pound (индейцы-носильщики перевезут твои товары по двенадцать центов за фунт), twelve dollars a hundred (двенадцать долларов за сотню), or one hundred and twenty dollars a thousand (или сто двадцать долларов за тысячу). Say I have fifteen hundred pounds (например у меня пятнадцать сотен = полторы тысячи фунтов; say — например), it'll cost one hundred and eighty dollars (это обойдется в сто восемьдесят долларов; to cost — стоить обходиться) — call it two hundred and be safe (считай это две сотни и будет наверняка; to call — звать называть считать полагать; safe — верный надежный). I am creditably informed by a Klondiker just come out (меня доверительно проинформировал житель Клондайка который только что приехал/оттуда/; to come out — появляться приезжать за границу возвращаться выехать) that I can buy a boat for three hundred (что я могу купить лодку за три сотни). But the same man says (но тот же человек говорит) I'm sure to get a couple of passengers for one hundred and fifty each (что я наверняка найду пару пассажиров за 150 с каждого), which will give me the boat for nothing (что даст мне лодку даром благодаря чему лодка обходится мне даром; for nothing — даром«за ничто»), and, further, they can help me manage it (более того они могут помочь мне управлять ею). And ... that's all (и это все); I put my eggs ashore from the boat at Dawson (я выгружаю мои яйца на берег с лодки в Доусоне). Now let me see how much is that (теперь дай подумать сколько это стоит во сколько это обходится; let me see — дайте/мне подумать)?"

government ['gʌvmənt], itinerary [aɪ'tɪn(ə)rərɪ], couple [kʌpl]

"You see, Alma," — he figured it over with his wife, the cosy dining room submerged in a sea of maps, government surveys, guidebooks, and Alaskan itineraries, — "you see, expenses don't really begin till you make Dyea — fifty dollars'll cover it with a first-class passage thrown in. Now from Dyea to Lake Linderman, Indian packers take your goods over for twelve cents a pound, twelve dollars a hundred, or one hundred and twenty dollars a thousand. Say I have fifteen hundred pounds, it'll cost one hundred and eighty dollars — call it two hundred and be safe. I am creditably informed by a Klondiker just come out that I can buy a boat for three hundred. But the same man says I'm sure to get a couple of passengers for one hundred and fifty each, which will give me the boat for nothing, and, further, they can help me manage it. And ... that's all; I put my eggs ashore from the boat at Dawson. Now let me see how much is that?"

"Fifty dollars from San Francisco to Dyea (50 долларов от Сан-Франциско до Дайи), two hundred from Dyea to Linderman (200 от Дайи до Линдермана), passengers pay for the boat — two hundred and fifty all told (пассажиры платят за лодку двести пятьдесят с учетом всего«все подсчитано»; to tell — считать подсчитывать пересчитывать)," she summed up swiftly (проворно подытожила она; to sum up — суммировать подводить итог).

"And a hundred for my clothes and personal outfit (и сотня на мою одежду и личное снаряжение)," he went on happily (продолжил он со счастливым видом); "that leaves a margin of five hundred for emergencies (это оставляет мне резерв в пять сотен на непредвиденные расходы; margin — запас резерв; emergency — непредвиденный случай крайняя необходимость). And what possible emergencies can arise (а какие непредвиденные расходы могут возникнуть)?

Alma shrugged her shoulders and elevated her brows (Альма пожала плечами и подняла/вопросительно брови). If that vast Northland was capable of swallowing up a man and a thousand dozen eggs (если эта огромная северная земля была способна поглотить человека и тысячу дюжин яиц; Northland — север северные страны северные районы), surely there was room and to spare for whatever else he might happen to possess (наверняка был избыток простора для всего прочего чем ему возможно посчастливится владеть; room — возможности простор; to spare — беречь иметь в избытке; to happen — посчастливиться). So she thought, but she said nothing (так подумала она но ничего не сказала). She knew David Rasmunsen too well to say anything (она знал Дэвида Расмунсена слишком хорошо чтобы что-либо говорить).

margin ['mɑ:dʒɪn], emergency [ɪ'mə:dʒənsɪ], possess [pə'zes]

"Fifty dollars from San Francisco to Dyea, two hundred from Dyea to Linderman, passengers pay for the boat — two hundred and fifty all told," she summed up swiftly.

"And a hundred for my clothes and personal outfit," he went on happily; "that leaves a margin of five hundred for emergencies. And what possible emergencies can arise?"

Alma shrugged her shoulders and elevated her brows. If that vast Northland was capable of swallowing up a man and a thousand dozen eggs, surely there was room and to spare for whatever else he might happen to possess. So she thought, but she said nothing. She knew David Rasmunsen too well to say anything.

"Doubling the time because of chance delays (если удвоить время из-за случайных задержек), I should make the trip in two months (я совершил бы поездку за два месяца). Think of it, Alma (представь себе Альма; to think of it — представлять себе воображать)! Four thousand in two months (4000 за два месяца)! Beats the paltry hundred a month I'm getting now (превосходит ничтожную сотню в месяц которую я получаю сейчас; to beat — превосходить). Why, we'll build further out (ну вот мы будем строиться дальше сделаем пристройку) where we'll have more space (/где у нас будет больше места), gas in every room (газ в каждой комнате), and a view (и вид), and the rent of the cottage'll pay taxes, insurance, and water, and leave something over (а аренда за коттедж будет оплачивать налоги страховку и воду и что-нибудь отложим; to leave over — откладывать). And then there's always the chance of my striking it and coming out a millionaire (а потом всегда есть шанс что я разбогатею и стану миллионером; to strike it rich — неожиданно разбогатеть напасть на богатое месторождение на золотую жилу; to come out — выйти получаться проявить себя). Now tell me, Alma, don't you think I'm very moderate (вот скажи мне Альма разве тебе не кажется«не думаешь ли ты что я очень умерен/в своих расчетах/)?"

double [dʌbl], chance [ʧɑ:ns], view [vju:]

"Doubling the time because of chance delays, I should make the trip in two months. Think of it, Alma! Four thousand in two months! Beats the paltry hundred a month I'm getting now. Why, we'll build further out where we'll have more space, gas in every room, and a view, and the rent of the cottage'll pay taxes, insurance, and water, and leave something over. And then there's always the chance of my striking it and coming out a millionnaire. Now tell me, Alma, don't you think I'm very moderate?"

And Alma could hardly think otherwise (и Альма едва ли могла думать иначе). Besides, had not her own cousin (кроме того разве не ее собственный кузен), — though a remote and distant one to be sure (хотя отдаленный и дальний конечно), the black sheep (паршивая овца; black — черный дурной злой отвратительный), the harum-scarum (легкомысленный человек), the ne'er-do-well (бездельник; ne'er-do-well — никчемный человек/тот кто никогда не сделает хорошо ничего не добьется»), — had not he come down out of that weird North country with a hundred thousand in yellow dust (разве он не приехал из той таинственной северной страны с сотней тысяч в виде желтого песка; weird — роковой таинственный), to say nothing of a half-ownership in the hole from which it came (не говоря уже о половине права собственности на шурф из которого он = песок пришел был добыт; to say nothing of — не говоря уже; ownership — собственность владение имущество право собственности; hole — дыра шурф)?

cousin [kʌzn], harum-scarum ['hɛərəm'skɛərəm], country ['kʌntrɪ]

And Alma could hardly think otherwise. Besides, had not her own cousin, — though a remote and distant one to be sure, the black sheep, the harum-scarum, the ne'er-do-well, — had not he come down out of that weird North country with a hundred thousand in yellow dust, to say nothing of a half-ownership in the hole from which it came?

David Rasmunsen's grocer was surprised (бакалейщик Дэвида Расмунсена удивился) when he found him weighing eggs in the scales at the end of the counter (когда обнаружил что тот взвешивает яйца на весах в конце прилавка), and Rasmunsen himself was more surprised (а Расмунсен сам больше удивился) when he found that a dozen eggs weighed a pound and a half (когда обнаружил что дюжина яиц весит полтора фунта) — fifteen hundred pounds for his thousand dozen (полторы тысячи фунтов на его тысячу дюжин)! There would be no weight left for his clothes, blankets, and cooking utensils (не останется/запаса веса для его одежды одеял и кухонной утвари), to say nothing of the grub (не говоря уже о жратве) he must necessarily consume by the way (которую он непременно должен потреблять в дороге; by the way — по дороге по пути). His calculations were all thrown out (его расчеты были совершенно расстроены; to throw out — выбрасывать дезорганизовывать вносить беспорядок), and he was just proceeding to recast them (и он как раз собирался пересчитать их; to proceed — приступать переходить/к чему-либо тж с инф приняться/за что-либо/; to recast — пересчитывать перерасчитывать считать или высчитывать заново) when he hit upon the idea of weighing small eggs (когда ему в голову/случайно пришла мысль взвесить маленькие яйца; to hit upon — случайно обнаружить). "For whether they be large or small (ведь будь они большие или маленькие), a dozen eggs is a dozen eggs (дюжина яиц это дюжина яиц)," he observed sagely to himself (заметил он глубокомысленно про себя); and a dozen small ones he found to weigh but a pound and a quarter (а дюжина маленьких яиц обнаружил он весила лишь фунт с четвертью). Thereat the city of San Francisco was overrun by anxious-eyed emissaries (в то время город Сан-Франциско кишел/торговыми агентами со встревоженными взглядами; to overrun — кишеть наводнять заполонять), and commission houses and dairy associations were startled by a sudden demand for eggs running not more than twenty ounces to the dozen (и комиссионные магазины и союзы молочной продукции были сильно удивлены неожиданным спросом на яйца/весом не более двадцати унций дюжина; to startle — испугать поразить сильно удивить).

weigh [weɪ], recast [rɪ'kɑ:st], quarter ['kwɔ:tə]

David Rasmunsen's grocer was surprised when he found him weighing eggs in the scales at the end of the counter, and Rasmunsen himself was more surprised when he found that a dozen eggs weighed a pound and a half — fifteen hundred pounds for his thousand dozen! There would be no weight left for his clothes, blankets, and cooking utensils, to say nothing of the grub he must necessarily consume by the way. His calculations were all thrown out, and he was just proceeding to recast them when he hit upon the idea of weighing small eggs. "For whether they be large or small, a dozen eggs is a dozen eggs," he observed sagely to himself; and a dozen small ones he found to weigh but a pound and a quarter. Thereat the city of San Francisco was overrun by anxious-eyed emissaries, and commission houses and dairy associations were startled by a sudden demand for eggs running not more than twenty ounces to the dozen.

Rasmunsen mortgaged the little cottage for a thousand dollars (Расмунсен заложил маленький коттедж за тысячу долларов), arranged for his wife to make a prolonged stay among her own people (договорился что его жена поживет продолжительное время среди своих родственников; to arrange for — организовать договориться устроить), threw up his job, and started North (бросил работу и отправился на Север; to throw up — бросать). To keep within his schedule he compromised on a second-class passage (чтобы вписаться в свой график он согласился на проезд во втором классе; to keep — держаться сохраняться оставаться; within — в пределах в рамках), which, because of the rush, was worse than steerage (который из-за ажиотажа оказался хуже третьего класса); and in the late summer, a pale and wabbly man (и в конце лета бледный и шатающийся мужчина; to wabble — идти шатаясь), he disembarked with his eggs on the Dyea beach (он высадился со своими яйцами на берегу Дайи20). But it did not take him long to recover his land legs and appetite (но у него ушло немного времени чтобы восстановить свои сухопутные = привыкшие к твердой земле ноги и аппетит; it takes smb. smth. to do smth. — у кого-то уходит столько на то чтобы сделать что-либо). His first interview with the Chilkoot packers straightened him up and stiffened his backbone (его первая встреча с носильщиками-чилкутами образумила его и закалила его характер; to straighten up — образумиться взяться за ум; to stiffen — усиливать укреплять; backbone — спинной хребет позвоночник твердость характера). Forty cents a pound they demanded for the twenty-eight-mile portage (за перевозку на двадцать восемь миль они потребовали сорок центов за фунт), and while he caught his breath and swallowed (а пока он переводил дух и сглатывал; to catch one’s breath — затаить дыхание перевести дух), the price went up to forty-three (цена возросла до сорока трех). Fifteen husky Indians put the straps on his packs at forty-five (пятнадцать крепких индейцев надели лямки на его тюки при сорока пяти), but took them off at an offer of forty-seven from a Skaguay Croesus in dirty shirt and ragged overalls (но сняли их при предложении сорока семи от какого-то креза из Скагуэя в грязной рубахе и поношенной робе; Croesus — Крез/легендарный царь Лидии в Малой Азии очень богатый человек обладатель несметных богатств) who had lost his horses on the White Pass Trail (который лишился своих лошадей на тропе Белого Перевала; to lose — терять лишаться) and was now making a last desperate drive at the country by way of Chilkoot (и теперь совершал последний отчаянный рывок к родине через чилкутов; drive — езда энергичные настойчивые усилия напористость настойчивость; by way of — ради с целью в виде в качестве).

mortgage ['mɔ:gɪdʒ], schedule ['skedju:l], ['ʃedju:l], portage ['pɔ:tɪdʒ]

Rasmunsen mortgaged the little cottage for a thousand dollars, arranged for his wife to make a prolonged stay among her own people, threw up his job, and started North. To keep within his schedule he compromised on a second-class passage, which, because of the rush, was worse than steerage; and in the late summer, a pale and wabbly man, he disembarked with his eggs on the Dyea beach. But it did not take him long to recover his land legs and appetite. His first interview with the Chilkoot packers straightened him up and stiffened his backbone. Forty cents a pound they demanded for the twenty-eight-mile portage, and while he caught his breath and swallowed, the price went up to forty-three. Fifteen husky Indians put the straps on his packs at forty-five, but took them off at an offer of forty-seven from a Skaguay Croesus in dirty shirt and ragged overalls who had lost his horses on the White Pass Trail and was now making a last desperate drive at the country by way of Chilkoot.

But Rasmunsen was clear grit (но Расмунсен был настоящий кремень; clear grit — бесстрашие выдержка твердость характера; grit — гравий твердость характера стойкость), and at fifty cents found takers (и за пятьдесят центов нашел желающих; taker — охотник желающий доброволец), who, two days later, set his eggs down intact at Linderman (которые два дня спустя поставили его яйца невредимыми на землю у Линдермана; to set down — класть ставить/на землю на стол и т п./). But fifty cents a pound is a thousand dollars a ton (но пятьдесят центов за фунт это тысяча долларов за тонну), and his fifteen hundred pounds had exhausted his emergency fund (и его полторы тысячи фунтов израсходовали его резервный фонд) and left him stranded at the Tantalus point (и оставили его без средств на мысе Тантал; stranded — без средств в затруднительном положении; to strand — сесть на мель посадить на мель выбросить на берег; strand — уст поэт прибрежная полоса берег/особ часть берега находящаяся между линиями прилива и отлива/) where each day he saw the fresh-whipsawed boats departing for Dawson (где каждый день он видел недавно выпиленные лодки отправляющиеся в Доусон; whipsaw — лучковая пила продольная пила; to whipsaw — пилить продольной пилой). Further, a great anxiety brooded over the camp (более того большая тревога нависла над лагерем) where the boats were built (где строили лодки; to build). Men worked frantically (люди работали неистово), early and late (с раннего утра и допоздна«рано и поздно»), at the height of their endurance (на пике своей выносливости; height — высота высшая точка высшая степень; to endure — вынести вытерпеть), calking, nailing, and pitching in a frenzy of haste (конопатя вбивая гвозди и смоля в неистовстве спешки) for which adequate explanation was not far to seek (чему не нужно было искать далеко подходящее объяснение = за подходящим объяснением для чего не нужно было далеко ходить). Each day the snowline crept farther down the bleak, rock-shouldered peaks (каждый день снеговая граница прокрадывалась дальше вниз по холодным пикам со скалистыми уступами; to creep — ползти красться; bleak — открытый холодный; shouldered — имеющий уступ), and gale followed gale (и буря следовала за бурей), with sleet and slush and snow (с ледяным дождем шугой и снегом; sleet — дождь со снегом мокрый снег ледяной дождь крупа гололед; slush — грязь слякоть жижа снеговая каша шуга), and in the eddies and quiet places young ice formed and thickened through the fleeting hours (а в маленьких омутах и тихих местах за скоротечные часы образовывался и утолщался молодой лед). And each morn (и каждое утро), toil-stiffened men turned wan faces across the lake to see if the freeze-up had come (одеревенелые от тяжелого труда люди поворачивали изнуренные лица через = к озеру чтобы узнать не наступил ли ледостав). For the freeze-up heralded the death of their hope (ибо ледостав возвещал смерть их надежды) — the hope that they would be floating down the swift river (надежды что они поплывут вниз по течению быстрой реки) ere navigation closed on the chain of lakes (прежде чем закончится навигация на цепочке озер; to close — заканчиваться прекращаться).

anxiety [æŋ'zaɪətɪ], height [haɪt], herald ['herəld]

But Rasmunsen was clear grit, and at fifty cents found takers, who, two days later, set his eggs down intact at Linderman. But fifty cents a pound is a thousand dollars a ton, and his fifteen hundred pounds had exhausted his emergency fund and left him stranded at the Tantalus point where each day he saw the fresh-whipsawed boats departing for Dawson. Further, a great anxiety brooded over the camp where the boats were built. Men worked frantically, early and late, at the height of their endurance, calking, nailing, and pitching in a frenzy of haste for which adequate explanation was not far to seek. Each day the snowline crept farther down the bleak, rock-shouldered peaks, and gale followed gale, with sleet and slush and snow, and in the eddies and quiet places young ice formed and thickened through the fleeting hours. And each morn, toil-stiffened men turned wan faces across the lake to see if the freeze-up had come. For the freeze-up heralded the death of their hope — the hope that they would be floating down the swift river ere navigation closed on the chain of lakes.

To harrow Rasmunsen's soul further (чтобы еще больше помучить душу Расмунсена еще больше мучило душу Расмунсена то что; to harrow — боронить мучить), he discovered three competitors in the egg business (он обнаружил трех конкурентов по яичному бизнесу). It was true that one, a little German, had gone broke (правда один маленький немец обанкротился; to go broke — обанкротиться разориться) and was himself forlornly back-tripping the last pack of the portage (и сам безнадежно ехал назад с последним тюком для перевозки); but the other two had boats nearly completed (но остальным двоим почти закончили лодки) and were daily supplicating the god of merchants and traders to stay the iron hand of winter for just another day (и/они ежедневно молили бога торговцев и купцов сдержать железную руку зимы хотя бы еще на один день; to stay — останавливать сдерживать задерживать). But the iron hand closed down over the land (но железная рука нависла над землей; to close down — сгущаться нависать). Men were being frozen in the blizzard (люди замерзали в пурге), which swept Chilkoot (который обрушился на Чилкут; to sweep — мести обрушиться нестись проноситься), and Rasmunsen frosted his toes ere he was aware (и Расмунсен обморозил пальцы ног прежде чем понял/это/). He found a chance to go passenger with his freight in a boat just shoving off through the rubble (он нашел возможность проехаться пассажиром со своим грузом в лодке как раз отчаливавшей через валуны), but two hundred, hard cash, was required (но потребовали две сотни звонкой монетой; hard cash — звонкая монета золотые и серебряные монеты банкноты), and he had no money (а у него не было денег).

discover [dɪs'kʌvə], being ['bi:ɪŋ], freight [freɪt]

To harrow Rasmunsen's soul further, he discovered three competitors in the egg business. It was true that one, a little German, had gone broke and was himself forlornly back-tripping the last pack of the portage; but the other two had boats nearly completed and were daily supplicating the god of merchants and traders to stay the iron hand of winter for just another day. But the iron hand closed down over the land. Men were being frozen in the blizzard, which swept Chilkoot, and Rasmunsen frosted his toes ere he was aware. He found a chance to go passenger with his freight in a boat just shoving off through the rubble, but two hundred, hard cash, was required, and he had no money.

"Ay tank you yust wait one leedle w'ile (я тумаю ты лишь потоштать отин немношка; a little while — немного времени)," said the Swedish boatbuilder (сказал шведский судостроитель), who had struck his Klondike right there (который наткнулся на свой Клондайк21 как раз там тут; to strike — ударяться наткнуться) and was wise enough to know it (и был достаточно мудр чтобы понять это), "one leedle w'ile und I make you a tam fine skiff boat (отин немношка и я сделаю тебе опалтенный лотка-скиф; damn — проклятье здесь обалденный), sure Pete (надешный теревянный каноэ22)."

With this unpledged word to go on (несмотря на это/ничем неподкрепленное обещание спешить; to pledge — отдавать в залог связывать обещанием клятвой), Rasmunsen hit the back trail to Crater Lake (Расмунсен двинулся назад к озеру Кратер; to hit the trail — двинуть отчалить смыться), where he fell in with two press correspondents (где он наткнулся на двух корреспондентов прессы; to fall in with — случайно встретиться столкнуться c; присоединяться к/кому-либо обыкн с отрицательным оттенком/) whose tangled baggage was strewn from Stone House (чей запутавшийся багаж был разбросан = рассыпался с Каменного Дома; to strew — разбрасывать посыпать), over across the Pass (по всему Перевалу), and as far as Happy Camp (и до самого Счастливого Лагеря).

"Yes," he said with consequence (да сказал он с напускной важностью; consequence — следствие важность значимость напускная значительность). "I've a thousand dozen eggs at Linderman (у меня тысяча дюжин яиц у/озера Линдерман), and my boat's just about got the last seam calked (а у моей лодки почти законопатили последний шов; just about — почти едва). Consider myself in luck to get it (считаю что мне повезло добыть ее). Boats are at a premium (лодки в большом спросе; at a premium — в большом почете в большом спросе), you know, and none to be had (знаете ли и не достать ни одной)."

enough [ɪ'nʌf], baggage ['bægɪdʒ], premium ['pri:mjəm]

"Ay tank you yust wait one leedle w'ile," said the Swedish boatbuilder, who had struck his Klondike right there and was wise enough to know it, "one leedle w'ile und I make you a tam fine skiff boat, sure Pete."

With this unpledged word to go on, Rasmunsen hit the back trail to Crater Lake, where he fell in with two press correspondents whose tangled baggage was strewn from Stone House, over across the Pass, and as far as Happy Camp.

"Yes," he said with consequence. "I've a thousand dozen eggs at Linderman, and my boat's just about got the last seam calked. Consider myself in luck to get it. Boats are at a premium, you know, and none to be had."

Whereupon and almost with bodily violence the correspondents clamored to go with him (после чего и почти с применением физической силы корреспонденты выдвинули требование идти с ним; bodily — телесный физический; to clamor — шуметь выдвигать требования; violence — принуждение применение силы), fluttered greenbacks before his eyes (замахали банкнотами перед его глазами; to flutter — махать; greenback — доллар), and spilled yellow twenties from hand to hand (и пересыпали желтые двадцатки из руки в руку). He could not hear of it (он не мог слышать об этом не хотел и слышать об этом), but they overpersuaded him (но они переубедили его), and he reluctantly consented to take them at three hundred apiece (и он неохотно согласился взять их за три сотни с каждого; apiece — каждый за каждого с головы на каждого). Also they pressed upon him the passage money in advance (к тому же они навязали ему деньги за проезд авансом; to press on — навязывать настаивать). And while they wrote to their respective journals concerning the good Samaritan with the thousand dozen eggs (и пока они писали каждый в свой журнал«в свои соответствующие журналы о добром самаритянине с тысячей дюжин яиц), the good Samaritan was hurrying back to the Swede at Linderman (добрый самаритянин спешил обратно к шведу у Линдермана).

violence ['vaɪələns], clamor ['klæmə], journal [dʒə:nl]

Whereupon and almost with bodily violence the correspondents clamored to go with him, fluttered greenbacks before his eyes, and spilled yellow twenties from hand to hand. He could not hear of it, but they overpersuaded him, and he reluctantly consented to take them at three hundred apiece. Also they pressed upon him the passage money in advance. And while they wrote to their respective journals concerning the good Samaritan with the thousand dozen eggs, the good Samaritan was hurrying back to the Swede at Linderman.

"Here, you (эй ты)! Gimme that boat (дай мне ту лодку)!" was his salutation (было его приветствие), his hand jingling the correspondents' gold pieces (/при этом его рука позвякивала золотыми монетами корреспондентов в его руке позвякивали…; to jingle — звенеть звякать перемещаться в пространстве со звенящим звякающим звуком) and his eyes hungrily bent upon the finished craft (а его глаза были с жадностью устремлены на законченное судно; to be bent upon — устремлять свои помыслы на что-либо стремиться к чему-либо).

The Swede regarded him stolidly and shook his head (швед невозмутимо посмотрел на него и покачал отрицательно головой; to shake one’s head — качать головой/отрицательно/).

"How much is the other fellow paying (сколько платит другой парень)? Three hundred (три сотни)? Well, here's four (хорошо вот четыре). Take it (возьми их)."

He tried to press it upon him (он попытался всучить ему их), but the man backed away (но мужчина попятился назад).

"Ay tank not (я тумать нет). Ay say him get der skiff boat (я коворить ему он получать лотка-скиф). You yust wait (ты только подождать)."

piece [pi:s], craft [krɑ:ft], regard [rɪ'gɑ:d]

"Here, you! Gimme that boat!" was his salutation, his hand jingling the correspondents' gold pieces and his eyes hungrily bent upon the finished craft.

The Swede regarded him stolidly and shook his head.

"How much is the other fellow paying? Three hundred? Well, here's four. Take it."

He tried to press it upon him, but the man backed away.

"Ay tank not. Ay say him get der skiff boat. You yust wait."

"Here's six hundred (вот шесть сотен). Last call (последнее предложение). Take it or leave it (берешь или нет/да или нет«возьми это или оставь это»). Tell'm it's a mistake (скажи ему что это ошибка)."

The Swede wavered (швед заколебался). "Ay tank yes (я тумаю да)," he finally said (сказал он в конце концов), and the last Rasmunsen saw of him his vocabulary was going to wreck in a vain effort to explain the mistake to the other fellows (и последним Расмунсен увидел как словарный запас того/шведа собирался потерпеть = терпит крушение в тщетной попытке объяснить ошибку другим парням).

The German slipped and broke his ankle on the steep hogback above Deep Lake (немец поскользнулся и сломал лодыжку на крутом горном хребте над озером Глубоким), sold out his stock for a dollar a dozen (распродал свой запас по доллару за дюжину), and with the proceeds hired Indian packers to carry him back to Dyea (а на вырученные деньги нанял индейцев-носильщиков чтобы они отнесли его обратно в Дайю). But on the morning Rasmunsen shoved off with his correspondents (но в то утро когда Расмунсен отчалил с корреспондентами), his two rivals followed suit (его два соперника последовали его примеру; to follow suit — поступить так же последовать примеру).

"How many you got (сколько у тебя есть)?" one of them, a lean little New Englander, called out (крикнул один из них худой маленький выходец из Новой Англии).

"One thousand dozen (одна тысяча дюжин)," Rasmunsen answered proudly (гордо ответил Расмунсен).

vocabulary [vəu'kæbjulərɪ], rival [raɪvl], suit [sju:t]

"Here's six hundred. Last call. Take it or leave it. Tell'm it's a mistake."

The Swede wavered. "Ay tank yes," he finally said, and the last Rasmunsen saw of him his vocabulary was going to wreck in a vain effort to explain the mistake to the other fellows.

The German slipped and broke his ankle on the steep hogback above Deep Lake, sold out his stock for a dollar a dozen, and with the proceeds hired Indian packers to carry him back to Dyea. But on the morning Rasmunsen shoved off with his correspondents, his two rivals followed suit.

"How many you got?" one of them, a lean little New Englander, called out.

"One thousand dozen," Rasmunsen answered proudly.

"Huh (ха)! I'll go you even stakes I beat you in with my eight hundred (я даже побьюсь с тобой об заклад что я обойду тебя с моими восемью сотнями; to go stakes — держать пари биться об заклад; to beat — побеждать превосходить)."

The correspondents offered to lend him the money (корреспонденты предложили одолжить ему деньги); but Rasmunsen declined (но Расмунсен отказался), and the Yankee closed with the remaining rival (и янки заключил сделку с оставшимся соперником; to close with — принимать предложение заключать сделку), a brawny son of the sea and sailor of ships and things (мускулистым сыном моря и моряком кораблей и тому подобного; brawny — крепкий мускулистый сильный), who promised to show them all a wrinkle or two (который пообещал показать им всем один ловкий прием или два = пару ловких приемов) when it came to cracking on (когда дело дойдет до движения на полной скорости; to crack on — двигаться на полной скорости). And crack on he did (и он пошпарил на полной скорости), with a large tarpaulin squaresail (с помощью большого прямоугольного паруса из просмоленной парусины) which pressed the bow half under at every jump (который прижимал нос чуть ли не к воде при каждом резком наборе скорости; under — вниз ниже по направлению вниз; jump — скачок прыжок резкий переход; резкое повышение; at a full jump — на полной скорости). He was the first to run out of Linderman (он первым выплыл из Линдермана), but, disdaining the portage (но презирая волок), piled his loaded boat on the rocks in the boiling rapids (взгромоздил = посадил свою нагруженную лодку на скалы в бурлящих стремнинах; to pile — нагружать наваливать заваливать громоздить; boiling — кипящий вскипающий). Rasmunsen and the Yankee, who likewise had two passengers (Расмунсен и янки который также имел двух пассажиров), portaged across on their backs and then lined their empty boats down through the bad water to Bennett (перенесли на свои спинах/груз и потом потянули свои пустые лодки на веревке вниз по течению через неблагоприятные воды до Беннета; to line — вести лодку или каноэ вдоль берега с помощью веревки или веревок).

brawny ['brɔ:nɪ], tarpaulin [tɑ:'pɔ:lɪn], bow [bau]

"Huh! I'll go you even stakes I beat you in with my eight hundred."

The correspondents offered to lend him the money; but Rasmunsen declined, and the Yankee closed with the remaining rival, a brawny son of the sea and sailor of ships and things, who promised to show them all a wrinkle or two when it came to cracking on. And crack on he did, with a large tarpaulin squaresail which pressed the bow half under at every jump. He was the first to run out of Linderman, but, disdaining the portage, piled his loaded boat on the rocks in the boiling rapids. Rasmunsen and the Yankee, who likewise had two passengers, portaged across on their backs and then lined their empty boats down through the bad water to Bennett.

Bennett was a twenty-five-mile lake, narrow and deep (Беннет был озером длиной в двадцать пять миль узким и глубоким), a funnel between the mountains through which storms ever romped (воронкой между гор через которую легко проносились бури; to romp through — легко справиться с чем-либо; to romp — возиться шумно и весело играть). Rasmunsen camped on the sand-pit at its head (Расмунсен расположился на ночевку на песчаном карьере у впадения реки в озеро; camp — лагерь место привала ночевки; head — голова часть озера куда впадает река), where were many men and boats bound north in the teeth of the Arctic winter (где было много людей и лодок направлявшихся на север перед лицом арктической зимы; in the teeth of — перед лицом/чего-либо наперекор вопреки«в зубах чего-либо»). He awoke in the morning to find a piping gale from the south (он проснулся утром и застал воющую бурю с юга; to pipe — играть на свирели свистеть/о ветре/), which caught the chill from the whited peaks and glacial valleys (которая захватила холод с белоснежных пиков и ледниковых долин) and blew as cold as north wind ever blew (и дула с таким холодом с каким только дует северный ветер; ever — всегда употр для эмоционального усиления только хотя бы). But it was fair (но было ясно стояла ясная погода), and he also found the Yankee staggering past the first bold headland with all sail set (и он также обнаружил янки шатко идущего мимо первого обрывистого мыса со всем комплектом парусов; to stagger — шататься идти шатаясь). Boat after boat was getting under way (отправлялись лодка за лодкой; to get under way — сдвинуться с места отправиться), and the correspondents fell to with enthusiasm (и корреспонденты взялись за дело с воодушевлением; to fall to — браться приниматься за/что-либо начинать делать/что-либо/).

bound [baund], glacial ['gleɪsɪəl], enthusiasm [ɪn'θju:zɪæzm]

Bennett was a twenty-five-mile lake, narrow and deep, a funnel between the mountains through which storms ever romped. Rasmunsen camped on the sand-pit at its head, where were many men and boats bound north in the teeth of the Arctic winter. He awoke in the morning to find a piping gale from the south, which caught the chill from the whited peaks and glacial valleys and blew as cold as north wind ever blew. But it was fair, and he also found the Yankee staggering past the first bold headland with all sail set. Boat after boat was getting under way, and the correspondents fell to with enthusiasm.

"We'll catch him before Cariboo Crossing (мы догоним его до перевала Карибу)," they assured Rasmunsen (уверили они Расмунсена), as they ran up the sail (когда поднимали парус поднимая парус) and the Alma took the first icy spray over her bow (и«Альма поймала первые холодные мелкие брызги через свой нос).

Now Rasmunsen all his life had been prone to cowardice on water (так вот Расмунсен всю свою жизнь боялся воды; now — сейчас теперь в настоящий момент; prone to — склонный/к чему-либо подверженный/чему-либо/; cowardice — трусость), but he clung to the kicking steering-oar with set face and determined jaw (но он вцепился в брыкающееся рулевое весло с застывшим лицом и решительно/выдвинув челюсть«с решительной челюстью»; to cling — цепляться прилипать крепко держаться; to steer — управлять/автомобилем и т п вести/судно/). His thousand dozen were there in the boat before his eyes (его тысяча дюжин была тут в лодке перед его глазами), safely secured beneath the correspondents' baggage (надежно защищенная под багажом корреспондентов), and somehow, before his eyes (и почему-то перед его глазами), were the little cottage and the mortgage for a thousand dollars (были = стояли маленький коттедж и закладная на тысячу долларов).

cowardice ['kauədɪs], jaw [dʒɔ:], secure [sɪ'kjuə]

"We'll catch him before Cariboo Crossing," they assured Rasmunsen, as they ran up the sail and the Alma took the first icy spray over her bow.

Now Rasmunsen all his life had been prone to cowardice on water, but he clung to the kicking steering-oar with set face and determined jaw. His thousand dozen were there in the boat before his eyes, safely secured beneath the correspondents' baggage, and somehow, before his eyes, were the little cottage and the mortgage for a thousand dollars.

It was bitter cold (было очень холодно; bitter — горько очень ужасно). Now and again he hauled in the steering-sweep and put out a fresh one (время от времени он втягивал рулевое весло и выдвигал свежее/новое) while his passengers chopped the ice from the blade (пока его пассажиры оббивали лед с лопасти/весла/; to chop — отрезать отрубать рубить). Wherever the spray struck (куда бы ни проникали водяные брызги; to strike — ударять проникать), it turned instantly to frost (они тотчас превращались в иней), and the dipping boom of the spritsail was quickly fringed with icicles (а окунающаяся в воду укосина шпринтова быстро обрамлялась бахромой из сосулек; to fringe — отделывать бахромой обрамлять окаймлять). The Alma strained and hammered through the big seas («Альма напряглась и усердно пробивалась сквозь большие волны; to hammer — бить усердно работать вкалывать; sea — море волна; hammer — молот) till the seams and butts began to spread (пока не стали расходиться швы и стыки), but in lieu of bailing the correspondents chopped ice and flung it overboard (но вместо вычерпывания воды/из лодки корреспонденты обрубали лед и швыряли его за борт; in lieu of — вместо). There was no let-up (отдыха не было/работа не прекращалась; let-up — прекращение приостановка ослабление остановка отдых). The mad race with winter was on (бешеная гонка с зимой продолжалась; to be on — происходить идти), and the boats tore along in a desperate string (и лодки неслись отчаянной вереницей; to tear along — спешить торопиться лететь мчаться нестись; to tear — рвать мчаться; string — веревка вереница цепочка).

"W-w-we can't stop to save our souls (м-м-мы не можем остановиться/даже чтобы спасти наши души)!" one of the correspondents chattered (простучал зубами = сказал стуча зубами, один из корреспондентов), from cold, not fright (от холода а не от страха).

icicle ['aɪsɪkl], correspondent ["kɔrɪs'pɔndənt], overboard ['əuvəbɔ:d]

It was bitter cold. Now and again he hauled in the steering-sweep and put out a fresh one while his passengers chopped the ice from the blade. Wherever the spray struck, it turned instantly to frost, and the dipping boom of the spritsail was quickly fringed with icicles. The Alma strained and hammered through the big seas till the seams and butts began to spread, but in lieu of bailing the correspondents chopped ice and flung it overboard. There was no let-up. The mad race with winter was on, and the boats tore along in a desperate string.

"W-w-we can't stop to save our souls!" one of the correspondents chattered, from cold, not fright.

"That's right (/то верно)! Keep her down the middle (держи ее ближе к середине), old man (старина)!" the other encouraged (подбодрил другой; courage — бесстрашие мужество неустрашимость).

Rasmunsen replied with an idiotic grin (Расмунсен ответил идиотской ухмылкой). The iron-bound shores were in a lather of foam (скованные морозом берега были в мыльной пене; lather — пена мыло; foam — пена пузырьки мыло), and even down the middle (и даже посредине) the only hope was to keep running away from the big seas (единственной надеждой было продолжать = все время уклоняться от больших волн; to run away from — бежать уклоняться от чего-либо избегать чего-либо). To lower sail was to be overtaken and swamped (опустить парус было = означало, что на лодку обрушится волна и их затопит; to overtake — догнать наверстать нагнать обогнать; to swamp — заливать затоплять). Time and again they passed boats pounding among the rocks (то и дело они проплывали мимо лодок запертых среди скал; to pound — загонять/в загон заключать/в тюрьму окружать ограничивать; pound — загон/для скота/), and once they saw one on the edge of the breakers about to strike (а один раз они увидели одну/лодку на границе прибоя которая вот-вот ударится/о скалы/; to strike — удариться наскочить на что-либо). A little craft behind them, with two men (маленькое суденышко позади них с двумя людьми), jibed over and turned bottom up (опрокинулось и перевернулось вверх дном; to jib over — перекидываться; bottom up — вверх дном).

encourage [ɪn'kʌrɪdʒ], swamp [swɔmp], behind [bɪ'haɪnd]

"That's right! Keep her down the middle, old man!" the other encouraged.

Rasmunsen replied with an idiotic grin. The iron-bound shores were in a lather of foam, and even down the middle the only hope was to keep running away from the big seas. To lower sail was to be overtaken and swamped. Time and again they passed boats pounding among the rocks, and once they saw one on the edge of the breakers about to strike. A little craft behind them, with two men, jibed over and turned bottom up.

"Wow-watch out, old man (ос-сторожно старина; to watch out — остерегаться быть начеку проявлять осторожность; watch out — осторожно!)!" cried he of the chattering teeth (крикнул тот который стучал зубами).

Rasmunsen grinned and tightened his aching grip on the sweep (Расмунсен ухмыльнулся и укрепил болезненную хватку за весло = и крепче схватился за весло, от которого у него болели руки; aching — больной болящий ноющий). Scores of times had the send of the sea caught the big square stern of the Alma (множество раз посыльный волн = посланная волна хваталась за большую прямоугольную корму«Альмы») and thrown her off from dead before it (и отбрасывала ее = лодку от неподвижной воды перед собой; scores — множество; dead — мертвый стоячий неподвижный) till the after leach of the spritsail fluttered hollowly (пока задняя шкаторина шпринтова не/начинала развеваться впустую), and each time (и каждый раз), and only with all his strength (и только из всех своих сил), had he forced her back (он принуждал ее вернуться). His grin by then had become fixed (его усмешка к тому времени стала застывшей), and it disturbed the correspondents to look at him (и корреспонденты с тревогой смотрели на него; to disturb — беспокоить волновать мешать тревожить).

tighten [taɪtn], aching ['eɪkɪŋ], disturb [dɪs'tə:b]

"Wow-watch out, old man!" cried he of the chattering teeth.

Rasmunsen grinned and tightened his aching grip on the sweep. Scores of times had the send of the sea caught the big square stern of the Alma and thrown her off from dead before it till the after leach of the spritsail fluttered hollowly, and each time, and only with all his strength, had he forced her back. His grin by then had become fixed, and it disturbed the correspondents to look at him.

They roared down past an isolated rock a hundred yards from shore (они с ревом/прибоя пронеслись мимо отдельной = отдельно стоящей скалы в сотне ярдов от берега; to roar — реветь двигаться с шумом; roar — гул шум/прибоя/). From its wave-drenched top a man shrieked wildly (с ее заливаемой волнами вершины дико вопил человек; to drench — смачивать мочить промачивать насквозь орошать), for the instant cutting the storm with his voice (на тот момент своим голосом перекрыв/рев бури). But the next instant the Alma was by (но в следующее мгновение«Альма была = прошла мимо), and the rock growing a black speck in the troubled froth (и скала превратилась в черное пятнышко в штормовой пене).

"That settles the Yankee (это улаживает/утихомиривает янки с янки разделались; to settle — урегулировать разделываться убить прикончить утихомирить)! Where's the sailor (/а где моряк)?" shouted one of his passengers (крикнул один из пассажиров).

Rasmunsen shot a glance over his shoulder at a black squaresail (Расмунсен бросил взгляд через плечо на черный шпринтов). He had seen it leap up out of the gray to windward (он видел как он вырос из сумрака с наветренной стороны; to leap up — увеличиваться быстро расти; gray — серый цвет сумрак), and for an hour, off and on, had been watching it grow (и уже час время от времени он наблюдал как он растет). The sailor had evidently repaired damages and was making up for lost time (очевидно моряк починил повреждения и наверстывал упущенное время; to make up for — наверстывать).

roar [rɔ:], shriek [ʃri:k], damage ['dæmɪdʒ]

They roared down past an isolated rock a hundred yards from shore. From its wave-drenched top a man shrieked wildly, for the instant cutting the storm with his voice. But the next instant the Alma was by, and the rock growing a black speck in the troubled froth.

"That settles the Yankee! Where's the sailor?" shouted one of his passengers.

Rasmunsen shot a glance over his shoulder at a black squaresail. He had seen it leap up out of the gray to windward, and for an hour, off and on, had been watching it grow. The sailor had evidently repaired damages and was making up for lost time.

"Look at him come (посмотри как он идет)!"

Both passengers stopped chopping ice to watch (оба пассажира прекратили оббивать лед чтобы поглядеть). Twenty miles of Bennett were behind them (за ними = позади были двадцать миль Беннета) — room and to spare for the sea to toss up its mountains toward the sky (простор и избыток/пространства для волн чтобы подбросить свои горы = горы воды к небу; to spare — беречь иметь в избытке; to toss up — подбрасывать подкидывать). Sinking and soaring like a storm god (погружаясь и воспаряя как бог бури), the sailor drove by them (моряк промчался мимо них; to drive — мчаться нестись). The huge sail seemed to grip the boat from the crests of the waves (огромный парус казалось подхватывал лодку с гребней волн), to tear it bodily out of the water (чтобы вырывать ее целиком из воды), and fling it crashing and smothering down into the yawning troughs (и швырять ее с грохотом и глухим шумом в разверзающиеся впадины; to crash — двигаться с грохотом треском; smother — неясный глухой шум; trough — корыто впадина подошва/волны/).

"The sea'll never catch him (волны никогда не поймают его)!"

"But he'll r-r-run her nose under (но он зароется носом в воду)!"

soar [sɔ:], smother ['smʌðə], trough [trɔf]

"Look at him come!"

Both passengers stopped chopping ice to watch. Twenty miles of Bennett were behind them — room and to spare for the sea to toss up its mountains toward the sky. Sinking and soaring like a storm god, the sailor drove by them. The huge sail seemed to grip the boat from the crests of the waves, to tear it bodily out of the water, and fling it crashing and smothering down into the yawning troughs.

"The sea'll never catch him!"

"But he'll r-r-run her nose under!"

Even as they spoke (как раз когда они говорили), the black tarpaulin swooped from sight behind a big comber (черная парусина устремилась вниз исчезая за сильной волной; to swoop — устремляться вниз падать налетать бросаться). The next wave rolled over the spot, and the next (следующая волна прокатилась по этому месту и следующая и еще одна), but the boat did not reappear (но лодка больше не появлялась). The Alma rushed by the place («Альма пронеслась мимо этого места). A little riffraff of oars and boxes was seen (было видно = показалось немного хлама от весел и ящиков; riffraff — барахло мусор хлам). An arm thrust up and a shaggy head broke, surface a score of yards away (взметнулась вверх рука и вырвалась на поверхность ярдах в двадцати лохматая голова; to thrust up — пробиваться; to break — прорываться вырываться; score — два десятка). For a time there was silence (некоторое время стояла тишина). As the end of the lake came in sight (когда показался конец озера), the waves began to leap aboard with such steady recurrence (волны стали перепрыгивать через борт с такой неизменной регулярностью; recurrence — повторяемость многократность) that the correspondents no longer chopped ice but flung the water out with buckets (что корреспонденты больше не оббивали лед а вычерпывали ведрами воду). Even this would not do (даже этого было недостаточно; to do — доставать хватать быть достаточным), and, after a shouted conference with Rasmunsen (и после шумного совещания с Расмунсеном), they attacked the baggage (они взялись энергично за багаж). Flour, bacon, beans, blankets, cooking stove, ropes, odds and ends (мука бекон бобы одеяла кухонная плитка канаты всякая всячина; odds and ends — остатки обрезки обрывки хлам случайные предметы всякая всячина), everything they could get hands on (все до чего могли добраться их руки), flew overboard (летело за борт; to fly — летать). The boat acknowledged it at once (лодка сразу осознала это), taking less water and rising more buoyantly (набирая меньше воды и бодрее вздымаясь над водой; to rise — подниматься становиться на дыбы взвиваться; buoyant — плавучий способный держаться на поверхности бодрый).

comber ['kəumə], surface ['sə:fɪs], buoyant ['bɔɪənt]

Even as they spoke, the black tarpaulin swooped from sight behind a big comber. The next wave rolled over the spot, and the next, but the boat did not reappear. The Alma rushed by the place. A little riffraff of oars and boxes was seen. An arm thrust up and a shaggy head broke, surface a score of yards away. For a time there was silence. As the end of the lake came in sight, the waves began to leap aboard with such steady recurrence that the correspondents no longer chopped ice but flung the water out with buckets. Even this would not do, and, after a shouted conference with Rasmunsen, they attacked the baggage. Flour, bacon, beans, blankets, cooking stove, ropes, odds and ends, everything they could get hands on, flew overboard. The boat acknowledged it at once, taking less water and rising more buoyantly.

"That'll do (хватит)!" Rasmunsen called sternly (решительно крикнул Расмунсен), as they applied themselves to the top layer of eggs (когда они взялись за верхний слой яиц).

"The in-hell it will (как же хватит черта с два)!" answered the shivering one, savagely (грубо ответил трясущийся). With the exception of their notes, films, and cameras (за исключением своих записей пленок и фотоаппаратов), they had sacrificed their outfit (они пожертвовали/всем своим снаряжением). He bent over, laid hold of an egg-box (он наклонился схватился за ящик с яйцами; to bend over — наклоняться склоняться), and began to worry it out from under the lashing (и начал беспокоить = освобождать его из-под веревок).

"Drop it (оставь его; to drop — бросать прекращать оставлять)! Drop it, I say (прекрати я говорю я сказал)!"

Rasmunsen had managed to draw his revolver (Расмунсену удалось вытащить револьвер), and with the crook of his arm over the sweep head was taking aim (и обхватив изгибом руки = локтем весло он целился в голову; to take aim — прицеливаться). The correspondent stood up on the thwart (корреспондент встал на банку), balancing back and forth (качаясь взад и вперед), his face twisted with menace and speechless anger (и его лицо исказилось от угрозы и безмолвного гнева).

"My God (Боже мой)!"

sacrifice ['sækrɪfaɪs], worry ['wʌrɪ], thwart [θwɔ:t]

"That'll do!" Rasmunsen called sternly, as they applied themselves to the top layer of eggs.

"The in-hell it will!" answered the shivering one, savagely. With the exception of their notes, films, and cameras, they had sacrificed their outfit. He bent over, laid hold of an egg-box, and began to worry it out from under the lashing.

"Drop it! Drop it, I say!"

Rasmunsen had managed to draw his revolver, and with the crook of his arm over the sweep head was taking aim. The correspondent stood up on the thwart, balancing back and forth, his face twisted with menace and speechless anger.

"My God!"

So cried his brother correspondent (так закричал его собрат корреспондент), hurling himself, face downward, into the bottom of the boat (бросившись лицом вниз на дно лодки). The Alma, under the divided attention of Rasmunsen («Альму под разделенным надзором Расмунсена так как внимание Расмунсена было отвлечено«Альму»), had been caught by a great mass of water and whirled around (подхватила и завертела огромная масса воды). The after leach hollowed (задняя шкаторина запала), the sail emptied and jibed (парус заполоскал и перекинулся), and the boom, sweeping with terrific force across the boat (а укосина промчавшись со страшной силой по лодке), carried the angry correspondent overboard with a broken back (снесла разгневанного корреспондента за борт с переломанным позвоночником; back — спина позвоночник). Mast and sail had gone over the side as well (мачта и парус тоже пропали за бортом). A drenching sea followed (затем хлынула волна«хлынувшая волна последовала»; to drench — промокать насквозь орошать смачивать), as the boat lost headway (когда лодка потеряла курсовую скорость; headway — скорость движения вперед скорость курсовая), and Rasmunsen sprang to the bailing bucket (и Расмунсен бросился к ведру для вычерпывания).

divide [dɪ'vaɪd], overboard ['əuvəbɔ:d], bucket ['bʌkɪt]

So cried his brother correspondent, hurling himself, face downward, into the bottom of the boat. The Alma, under the divided attention of Rasmunsen, had been caught by a great mass of water and whirled around. The after leach hollowed, the sail emptied and jibed, and the boom, sweeping with terrific force across the boat, carried the angry correspondent overboard with a broken back. Mast and sail had gone over the side as well. A drenching sea followed, as the boat lost headway, and Rasmunsen sprang to the bailing bucket.

Several boats hurtled past them in the next half-hour (несколько лодок с шумом промчались мимо них за следующие полчаса; to hurtle — нестись мчаться с шумом грохотом), small boats, boats of their own size, boats afraid (небольшие лодки лодки их/собственного размера испуганные лодки), unable to do aught but run madly on (неспособные ни на что кроме как безумно нестись вперед; aught — нечто кое-что что-нибудь нуль). Then a ten-ton barge, at imminent risk of destruction (затем десятитонный барк/сам подвергаясь нависшей угрозе гибели), lowered sail to windward and lumbered down upon them (спустил паруса с наветренной стороны и неуклюже двинулся к ним).

"Keep off (назад; to keep off — держать/ся в отдалении)! Keep off (назад)!" Rasmunsen screamed (завопил Расмунсен).

But his low gunwale ground against the heavy craft (но его низкий планшир терся со скрипом о тяжелое судно; to grind — тереть/ся со скрипом), and the remaining correspondent clambered aboard (и оставшийся корреспондент вскарабкался на борт). Rasmunsen was over the eggs like a cat and in the bow of the Alma (Расмунсен стоял над яйцами как кот на носу«Альмы»), striving with numb fingers to bend the hauling-lines together (стараясь онемевшими пальцами свести вместе транспортировочные канаты).

"Come on (давай)!" a red-whiskered man yelled at him (заорал на него мужчина с рыжими бакенбардами).

"I've a thousand dozen eggs here (у меня здесь тысяча дюжин яиц)," he shouted back (крикнул он в ответ). "Gimme a tow (дайте мне буксирный трос)! I'll pay you (я заплачу вам)!"

"Come on (давай)!" they howled in chorus (завыли они хором).

numb [nʌm], tow [təu], chorus ['kɔ:rəs]

Several boats hurtled past them in the next half-hour, small boats, boats of their own size, boats afraid, unable to do aught but run madly on. Then a ten-ton barge, at imminent risk of destruction, lowered sail to windward and lumbered down upon them.

"Keep off! Keep off!" Rasmunsen screamed.

But his low gunwale ground against the heavy craft, and the remaining correspondent clambered aboard. Rasmunsen was over the eggs like a cat and in the bow of the Alma, striving with numb fingers to bend the hauling-lines together.

`'Come on!" a red-whiskered man yelled at him.

"I've a thousand dozen eggs here," he shouted back. "Gimme a tow! I'll pay you!"

"Come on!" they howled in chorus.

A big whitecap broke just beyond (большой вал с шапкой из белой пены«белая шапка сорвался прямо сверху), washing over the barge and leaving the Alma half swamped (обрушившись через баржу и оставив«Альму полузатопленной наполовину затопив«Альму»; to wash over — переливаться через край). The men cast off (матросы отчалили; to cast off — отдавать/швартовы отваливать), cursing him as they ran up their sail (кляня его пока поднимали парус). Rasmunsen cursed back and fell to bailing (Расмунсен ругнулся в ответ и принялся за вычерпывание). The mast and sail, like a sea anchor (мачта и парус как якорь), still fast by the halyards (все еще крепко/схваченные фалами), held the boat head on to wind and sea and gave him a chance to fight the water out (удерживали лодку носом к ветру и волнам и дали ему возможность довычерпывать = вычерпать до конца воду; head — передняя носовая часть судна; to fight — сражаться довести борьбу спор до конца). Three hours later, numbed, exhausted (три часа спустя окоченевший изнуренный), blathering like a lunatic (несущий чушь как сумасшедший; to blather — болтать вздор пороть чушь трещать), but still bailing (но все еще вычерпывающий/воду/), he went ashore on an ice-strewn beach near Cariboo Crossing (он пристал к берегу на покрытый льдом берег возле Перевала Карибу; to strew — посыпать усыпать). Two men, a government courier and a half-breed voyageur (двое мужчин правительственный курьер и метис-проводник), dragged him out of the surf (вытащили его из прибоя), saved his cargo, and beached the Alma (спасли его груз и вытянули на берег«Альму»). They were paddling out of the country in a Peterborough23 (они выехали на деревянном каноэ из провинции), and gave him shelter for the night in their storm-bound camp (и предоставили ему убежище на ночь в своем вынужденном из-за шторма лагере в лагере который пришлось разбить из-за шторма). Next morning they departed (на следующее утро они отправились), but he elected to stay by his eggs (а он предпочел остаться у своих яиц; to elect — избирать предпочесть сделать выбор).

exhausted [ɪg'zɔ:stɪd], courier ['kurɪə], country ['kʌntrɪ]

A big whitecap broke just beyond, washing over the barge and leaving the Alma half swamped. The men cast off, cursing him as they ran up their sail. Rasmunsen cursed back and fell to bailing. The mast and sail, like a sea anchor, still fast by the halyards, held the boat head on to wind and sea and gave him a chance to fight the water out. Three hours later, numbed, exhausted, blathering like a lunatic, but still bailing, he went ashore on an ice-strewn beach near Cariboo Crossing. Two men, a government courier and a half-breed voyageur, dragged him out of the surf, saved his cargo, and beached the Alma. They were paddling out of the country in a Peterborough, and gave him shelter for the night in their storm-bound camp. Next morning they departed, but he elected to stay by his eggs.

And thereafter the name and fame of the man with the thousand dozen eggs began to spread through the land (и после этого имя и слава о человеке с тысячей дюжин яиц стала распространяться по краю). Gold-seekers who made in before the freeze-up carried the news of his coming (золотоискатели которые прибыли до ледостава донесли новость о его приезде). Grizzled old-timers of Forty Mile and Circle City, sour doughs with leathern jaws and bean-calloused stomachs (у седых старожилов Сороковой Мили и Серкл-Сити мрачных ветеранов24 с кожаными челюстями и загрубевшими от бобов желудками; old-timer — пожилой человек старик старожил ветеран; sour — кислый угрюмый; dough — тесто солдат-пехотинец), called up dream memories of chickens and green things at mention of his name (пробуждались в памяти мечтательные воспоминания о цыплятах и зелени при упоминании его имени; to call up — вызывать в памяти будить). Dyea and Skaguay took an interest in his being (Дайя и Скагуэй заинтересовались его существованием), and questioned his progress from every man who came over the passes (и расспрашивали о его продвижении каждого человека который приходил из-за перевалов), while Dawson — golden, omeletless Dawson — fretted and worried (тогда как Доусон золотой Доусон без омлетов волновался и беспокоился; to fret — беспокоить волновать раздражать), and waylaid every chance arrival for word of him (и поджидал каждого случайного прибывшего ради известий о нем; to waylay — подстерегать поджидать; arrival — прибытие вновь прибывший; word — слово вести известие).

spread [spred], dough [dəu], stomach ['stʌmək]

And thereafter the name and fame of the man with the thousand dozen eggs began to spread through the land. Gold-seekers who made in before the freeze-up carried the news of his coming. Grizzled old-timers of Forty Mile and Circle City, sour doughs with leathern jaws and bean-calloused stomachs, called up dream memories of chickens and green things at mention of his name. Dyea and Skaguay took an interest in his being, and questioned his progress from every man who came over the passes, while Dawson — golden, omeletless Dawson — fretted and worried, and waylaid every chance arrival for word of him.

But of this, Rasmunsen knew nothing (но об этом Расмунсен ничего не знал). The day after the wreck he patched up the Alma and pulled out (в день после крушения он подлатал«Альму и отчалил; to patch up — латать чинить на скорую руку; to pull out — удаляться отходить). A cruel east wind blew in his teeth from Tagish (жестокий восточный ветер дул ему в лицо«в зубы с Тэгиша), but he got the oars over the side and bucked manfully into it (но он опустил за борт весла и мужественно сопротивлялся ему; to buck — взбрыкивать противиться сопротивляться), though half the time he was drifting backward and chopping ice from the blades (хотя половину времени его сносило назад и он оббивал лед с весел; blade — лезвие лопасть/весла/). According to the custom of the country (по обычаю тех мест), he was driven ashore at Windy Arm (его выбросило на берег у Винди-Арм Ветреного залива; to drive ashore — выбрасывать на берег); three times on Tagish saw him swamped and beached (три раза видели его залитым = его заливало и выбрасывало на берег на Тэгише); and Lake Marsh held him at the freeze-up (а озеро Марш задержало его в ледостав). The Alma was crushed in the jamming of the floes («Альму раздавило в заторе плавучих льдин; to jam — зажимать застревать), but the eggs were intact (но яйца остались нетронутыми). These he back-tripped two miles across the ice to the shore (их он перенес на две мили назад по льду на берег; to back-trip — двигать назад в обратном направлении), where he built a cache (где он построил склад; to build — строить; cache — тайник тайный запас запас провианта оставленный в скрытом месте для обратного пути), which stood for years after and was pointed out by men who knew (который простоял годы после этого и его показывали знающие люди; to point out — показывать).

oar [ɔ:], swamp [swɔmp], floe [fləu]

But of this, Rasmunsen knew nothing. The day after the wreck he patched up the Alma and pulled out. A cruel east wind blew in his teeth from Tagish, but he got the oars over the side and bucked manfully into it, though half the time he was drifting backward and chopping ice from the blades. According to the custom of the country, he was driven ashore at Windy Arm; three times on Tagish saw him swamped and beached; and Lake Marsh held him at the freeze-up. The Alma was crushed in the jamming of the floes, but the eggs were intact. These he back-tripped two miles across the ice to the shore, where he built a cache, which stood for years after and was pointed out by men who knew.

Half a thousand frozen miles stretched between him and Dawson (полтысячи миль протянулось = пролегало между ним и Доусоном), and the waterway was closed (а водный путь был закрыт). But Rasmunsen, with a peculiar tense look in his face (но Расмунсен с особо напряженным выражением лица; peculiar — специфический особенный; look — выражение глаз выражение лица вид), struck back up the lakes on foot (направился обратно вверх по озерам пешком; to strike — направляться сворачивать; on foot — пешком). What he suffered on that lone trip (что он вынес в этом одиночном путешествии), with naught but a single blanket, an axe, and a handful of beans (без = не имея при себе ничего кроме одного одеяла топора и пригоршни бобов; naught — ничто), is not given to ordinary mortals to know (не дано знать простым смертным). Only the Arctic adventurer may understand (лишь полярный искатель приключений может понять/это/). Suffice that he was caught in a blizzard on Chilkoot and left two of his toes with the surgeon at Sheep Camp (достаточно/сказать что он попал в буран на Чилкуте и оставил два пальца ног у хирурга в Овечьем Лагере). Yet he stood on his feet and washed dishes in the scullery of the Pawona to the Puget Sound (однако он стал на ноги и мыл посуду в буфетной«Павоны до Пьюджет Саунда; to stand on one’s feet — стать на ноги поправиться; scullery — помещение для мытья посуды буфетная), and from there passed coal on a P. S. boat to San Francisco (а оттуда подавал уголь на пассажирском судне до Сан-Франциско; P.S. = passenger steamer — пассажирский пароход). It was a haggard, unkempt man who limped across the shining office floor to raise a second mortgage from the bank people (изможденным неряшливым человеком он прохромал по сверкающему полу конторы чтобы взять вторую закладную у банкиров; unkempt — растрепанный неряшливый; to raise — поднимать добывать/деньги занимать/деньги/).

naught [nɔ:t], surgeon ['sə:dʒən], floor [flɔ:]

Half a thousand frozen miles stretched between him and Dawson, and the waterway was closed. But Rasmunsen, with a peculiar tense look in his face, struck back up the lakes on foot. What he suffered on that lone trip, with naught but a single blanket, an axe, and a handful of beans, is not given to ordinary mortals to know. Only the Arctic adventurer may understand. Suffice that he was caught in a blizzard on Chilkoot and left two of his toes with the surgeon at Sheep Camp. Yet he stood on his feet and washed dishes in the scullery of the Pawona to the Puget Sound, and from there passed coal on a P. S. boat to San Francisco. It was a haggard, unkempt man who limped across the shining office floor to raise a second mortgage from the bank people.

His hollow cheeks betrayed themselves through the scraggly beard (его впалые щеки выдавались сквозь редкую бородку; to betray — предавать выдавать), and his eyes seemed to have retired into deep caverns (а его глаза казалось спрятались в глубокие пещеры; to retire — отступать/ретироваться прятать скрывать запрятывать) where they burned with cold fires (где они горели холодными огнями). His hands were grained from exposure and hard work (его руки огрубели/были в прожилках от воздействия/холода солнца и ветра и тяжелой работы; grain — зерно жилка текстура; to grain — зернить гранулировать придавать шероховатость/текстуру; exposure — подвергание какому-либо воздействию выставление оставление на солнце под дождем и т п.; to expose — делать видимым обнажать показывать выставлять напоказ подвергать/опасности воздействию непогоды радиации оставлять без защиты ставить под удар), and the nails were rimmed with tight-packed dirt and coal dust (а ногти были с ободками от плотно набившейся грязи и угольной пыли; to rim — снабжать ободком ободом). He spoke vaguely of eggs and ice-packs, winds and tides (он говорил смутно о яйцах и паковых льдах ветрах и приливах; ice-pack — ледяной пак паковый лед торосистый лед); but when they declined to let him have more than a second thousand (но когда они отказались дать ему больше второй тысячи второй раз больше тысячи), his talk became incoherent (его речь стала бессвязной), concerning itself chiefly with the price of dogs and dog-food, and such things as snowshoes and moccasins and winter trails (касаясь главным образом цены на собак и собачий корм и таких вещей как снегоступы мокасины и зимние тропы). They let him have fifteen hundred (они дали ему полторы тысячи), which was more than the cottage warranted (что было больше чем гарантировал коттедж), and breathed easier when he scrawled his signature and passed out the door (и с облегчением вздохнули когда он нацарапал свою подпись и вышел за дверь).

retire [rɪ'taɪə], exposure [ɪks'pəuʒə], incoherent ["ɪnkəu'hɪərənt]

His hollow cheeks betrayed themselves through the scraggly beard, and his eyes seemed to have retired into deep caverns where they burned with cold fires. His hands were grained from exposure and hard work, and the nails were rimmed with tight-packed dirt and coal dust. He spoke vaguely of eggs and ice-packs, winds and tides; but when they declined to let him have more than a second thousand, his talk became incoherent, concerning itself chiefly with the price of dogs and dog-food, and such things as snowshoes and moccasins and winter trails. They let him have fifteen hundred, which was more than the cottage warranted, and breathed easier when he scrawled his signature and passed out the door.

Two weeks later he went over Chilkoot with three dog sleds of five dogs each (две недели спустя он перевалил через Чилкут на трех санях/запряженных собаками пятью собаками каждая на трех собачьих упряжках по пять собак в каждой). One team he drove (одной упряжкой правил он), the two Indians with him driving the others (а два индейца/которые были с ним правили остальными). At Lake Marsh they broke out the cache and loaded up (у озера Марш они раскрыли тайник и загрузились; to break out — раскрывать распечатывать). But there was no trail (но не оказалось тропы). He was the first in over the ice (он первым ступил на лед), and to him fell the task of packing the snow and hammering away through the rough river jams (и на него легла задача утрамбовывать снег и пробиваться через ухабистые речные заторы; to hammer away — бить ударять долбить). Behind him he often observed a camp-fire smoke trickling thinly up through the quiet air (позади себя он часто наблюдал дым от лагерного костра поднимавшийся тонкой струйкой в неподвижном воздухе; to trickle — течь тонкой струйкой сочиться), and he wondered why the people did not overtake him (и удивлялся почему люди не обгоняют его). For he was a stranger to the land and did not understand (ибо он был чужаком в этих краях и не понимал). Nor could he understand his Indians (не мог он понять и своих индейцев) when they tried to explain (когда они пытались объяснить). This they conceived to be a hardship (это они считали трудностями тяжелым трудом), but when they balked and refused to break camp of mornings (но когда они артачились и отказывались сворачивать стоянку по утрам; to balk — артачиться упираться), he drove them to their work at pistol point (он подталкивал их к работе = заставлял их работать под дулом пистолета; at pistol point — под дулом пистолета под угрозой пистолета).

conceive [kən'si:v], balk [bɔ:k], break [breɪk]

Two weeks later he went over Chilkoot with three dog sleds of five dogs each. One team he drove, the two Indians with him driving the others. At Lake Marsh they broke out the cache and loaded up. But there was no trail. He was the first in over the ice, and to him fell the task of packing the snow and hammering away through the rough river jams. Behind him he often observed a camp-fire smoke trickling thinly up through the quiet air, and he wondered why the people did not overtake him. For he was a stranger to the land and did not understand. Nor could he understand his Indians when they tried to explain. This they conceived to be a hardship, but when they balked and refused to break camp of mornings, he drove them to their work at pistol point.

When he slipped through an ice bridge near the White Horse and froze his foot (когда он проскользнул = провалился сквозь ледяную перемычку возле Белой Лошади и отморозил ступню; to freeze — замораживать), tender yet and oversensitive from the previous freezing (еще болезненную и сверхчувствительную от прошлого обморожения), the Indians looked for him to lie up (индейцы ожидали что он будет отлеживаться; to look for — искать ожидать надеяться; to lie up — лежать не выходить/из-за болезни/). But he sacrificed a blanket (но он пожертвовал одеялом), and, with his foot incased in an enormous moccasin, big as a water-bucket (и вставив ногу в огромный мокасин величиной с ведро для воды), continued to take his regular turn with the front sled (продолжал идти как обычно с передними нартами; to take a turn — прогуляться). Here was the cruelest work (вот это был тягчайший труд; cruel — жестокий тяжелый тяжкий), and they respected him (и они зауважали его), though on the side they rapped their foreheads with their knuckles and significantly shook their heads (хотя в стороне они постукивали костяшками пальцев себе по лбу и со значением качали головами). One night they tried to run away (однажды ночью они попытались убежать), but the zip-zip of his bullets in the snow brought them back (но свист пуль в снегу вернул их), snarling but convinced (сердито ворчащих но убежденных/его аргументами/). Whereupon, being only savage Chilkat men (после чего будучи лишь дикими чилкатами), they put their heads together to kill him (они сговорились убить его; to put together — соединять сопоставлять; to put one’s heads together — сговориться); but he slept like a cat (но он спал/чутко как кот), and, waking or sleeping (и бодрствовал он или спал), the chance never came (шанс никогда = так и не представился). Often they tried to tell him the import of the smoke wreath in the rear (часто они пытались рассказать ему о значение клубов дыма позади), but he could not comprehend and grew suspicious of them (но он не мог понять и стал к ним подозрительным). And when they sulked or shirked (и когда они сердились или отлынивали/от работы/; to sulk — дуться быть сердитым мрачным угрюмым), he was quick to let drive at them between the eyes (он быстро целился им между глаз; to let drive at — метить направлять удар в), and quick to cool their heated souls with sight of his ready revolver (и быстро охлаждал их разгоряченные души видом своего готового/к действию револьвера).

enormous [ɪ'nɔ:məs], cruel ['kruəl], wreath [ri:θ], suspicious [səs'pɪʃəs]

When he slipped through an ice bridge near the White Horse and froze his foot, tender yet and oversensitive from the previous freezing, the Indians looked for him to lie up. But he sacrificed a blanket, and, with his foot incased in an enormous moccasin, big as a water-bucket, continued to take his regular turn with the front sled. Here was the cruelest work, and they respected him, though on the side they rapped their foreheads with their knuckles and significantly shook their heads. One night they tried to run away, but the zip-zip of his bullets in the snow brought them back, snarling but convinced. Whereupon, being only savage Chilkat men, they put their heads together to kill him; but he slept like a cat, and, waking or sleeping, the chance never came. Often they tried to tell him the import of the smoke wreath in the rear, but he could not comprehend and grew suspicious of them. And when they sulked or shirked, he was quick to let drive at them between the eyes, and quick to cool their heated souls with sight of his ready revolver.

And so it went (и так оно шло) — with mutinous men, wild dogs, and a trail that broke the heart (несмотря на бунтующих людей диких собак и тропу которая сильно огорчала; mutiny — мятеж бунт; to break smb.’s heart — разбить чье-то сердце сильно огорчить расстроить). He fought the men to stay with him (он воевал с людьми чтобы они остались с ним), fought the dogs to keep them away from the eggs (сражался с собаками чтобы не подпустить их близко к яйцам), fought the ice, the cold, and the pain of his foot (боролся со льдом холодом и болью в ноге), which would not heal (которая не заживала). As fast as the young tissue renewed (с той же скоростью как молодая ткань восстанавливалась), it was bitten and seared by the frost (ее щипал и обжигал мороз; to bite — щипать/о морозе разъедать), so that a running sore developed (поэтому распространялась гноящаяся рана; running sore — открытая рана гноящаяся рана; to develop — распространяться развиваться/о болезни эпидемии и т.п./), into which he could almost shove his fist (в которую он почти мог впихнуть кулак). In the mornings, when he first put his weight upon it (по утрам когда он впервые переносил свой вес на нее), his head went dizzy (у него кружилась голова), and he was near to fainting from the pain (и он чуть не терял сознание от боли); but later on in the day it usually grew numb (но позже днем она обычно немела), to recommence when he crawled into his blankets and tried to sleep (чтобы опять начать/мучить когда он заползал в одеяла и пытался уснуть). Yet he, who had been a clerk and sat at a desk all his days, toiled (тем не менее он который раньше был клерком и просиживал все дни за столом упорно шел; to toil — усиленно трудиться выполнять тяжелую работу с трудом идти тащиться) till the Indians were exhausted (пока не выдыхались индейцы; exhausted — истощенный изнуренный измученный обессиленный), and even outworked the dogs (и даже оказывался выносливее собак; to outwork — обгонять кого-либо в работе работать лучше и быстрее). How hard he worked, how much he suffered, he did not know (он не знал сколько он прошел сколько он перенес; to work — перемещаться передвигаться пробиваться прокладывать себе дорогу идти с трудом медленно).

mutinous ['mju:tɪnəs], tissue ['tɪʃu:], weight [weɪt]

And so it went — with mutinous men, wild dogs, and a trail that broke the heart. He fought the men to stay with him, fought the dogs to keep them away from the eggs, fought the ice, the cold, and the pain of his foot, which would not heal. As fast as the young tissue renewed, it was bitten and seared by the frost, so that a running sore developed, into which he could almost shove his fist. In the mornings, when he first put his weight upon it, his head went dizzy, and he was near to fainting from the pain; but later on in the day it usually grew numb, to recommence when he crawled into his blankets and tried to sleep. Yet he, who had been a clerk and sat at a desk all his days, toiled till the Indians were exhausted, and even outworked the dogs. How hard he worked, how much he suffered, he did not know.

Being a man of the one idea (он был человеком одной идеи), now that the idea had come (и теперь когда эта идея пришла/ему в голову/), it mastered him (она овладела им; to master — овладевать руководить управлять). In the foreground of his consciousness was Dawson (центральное место в его сознании был = занимал Доусон; foreground — самое важное место центральная позиция), in the background his thousand dozen eggs (на втором плане/была его тысяча дюжин яиц), and midway between the two his ego fluttered (а посредине между ними двумя трепыхалось его«эго/его«я»/), striving always to draw them together to a glittering golden point (все время стараясь свести их в одной сверкающей золотой точке). This golden point was the five thousand dollars (золотой точкой были пять тысяч долларов), the consummation of the idea and the point of departure for whatever new idea might present itself (воплощение идеи и исходная точка для того что бы ни представляла любая новая идея для любой новой идеи). For the rest, he was a mere automaton (в остальном же он был не более чем автомат/полным автоматом; mere — не более чем всего лишь абсолютный полный). He was unaware of other things (он не замечал остального), seeing them as through a glass darkly (видя его = все словно в тумане через стекло; darkly — в темноте тускло смутно неясно), and giving them no thought (и не придавая ему = ничему внимания; thought — забота внимание). The work of his hands he did with machine-like wisdom (ручную работу он выполнял с разумностью машины с автоматизмом машины); likewise the work of his head (равно как и умственную работу). So the look on his face grew very tense (таким образом выражение его лица стало очень напряженным), till even the Indians were afraid of it (пока даже индейцы не стали бояться его/этого выражения лица/), and marvelled at the strange white man who had made them slaves (и не удивлялись странному белому человеку который сделал их рабами) and forced them to toil with such foolishness (и заставлял их с такой безрассудностью трудиться сверх меры).

idea [aɪ'dɪə], consciousness ['kɔnʃəsnɪs], machine [mə'ʃi:n]

Being a man of the one idea, now that the idea had come, it mastered him. In the foreground of his consciousness was Dawson, in the background his thousand dozen eggs, and midway between the two his ego fluttered, striving always to draw them together to a glittering golden point. This golden point was the five thousand dollars, the consummation of the idea and the point of departure for whatever new idea might present itself. For the rest, he was a mere automaton. He was unaware of other things, seeing them as through a glass darkly, and giving them no thought. The work of his hands he did with machine-like wisdom; likewise the work of his head. So the look on his face grew very tense, till even the Indians were afraid of it, and marvelled at the strange white man who had made them slaves and forced them to toil with such foolishness.

Then came a snap on Lake Le Barge (затем случилось резкое похолодание на озере Ле Барж; snap — треск резкое внезапное похолодание внезапный мороз), when the cold of outer space smote the tip of the planet (когда холод открытого космоса поразил верхушку планеты; to smite — ударять поражать), and the frost ranged sixty and odd degrees below zero (и мороз достигал шестидесяти с лишним градусов ниже нуля25; to range — колебаться в известных пределах простираться тянуться). Here, laboring with open mouth that he might breathe more freely (и тут работая с открытым ртом чтобы дышать более свободно), he chilled his lungs (он застудил легкие), and for the rest of the trip he was troubled with a dry, hacking cough (и остальную часть путешествия его беспокоил сухой отрывистый кашель), especially irritable in smoke of camp or under stress of undue exertion (особенно легко возбудимый в лагерном дыму или при нагрузке от непомерных усилий; irritable — раздражительный болезненно чувствительный легко возбудимый). On the Thirty Mile river he found much open water (на Тридцатой Миле он нашел много/участков открытой воды; open water — вода очистившаяся от льда открытая вода водная поверхность без ледяного покрова), spanned by precarious ice bridges and fringed with narrow rim ice, tricky and uncertain (соединенных ненадежными ледяными мостиками и окаймленных узкой каймой льда коварной и сомнительной; trick — сложный обманчивый; certain — точный надежный). The rim ice was impossible to reckon on (на лед по краям было невозможно рассчитывать; to reckon on — полагаться рассчитывать/на кого-либо что-либо/), and he dared it without reckoning (а он безрассудно осмелился/ступить на него; to reckon — полагать рассматривать считаться с), falling back on his revolver when his drivers demurred (опять взявшись за свой револьвер когда его погонщики запротестовали; to fall back on — обратиться за помощью к прибегнуть к чему-либо). But on the ice bridges, covered with snow though they were (но на ледяных мостиках хотя они были покрыты снегом), precautions could be taken (можно было принять меры предосторожности). These they crossed on their snowshoes (они перешли их на лыжах), with long poles (с длинными шестами), held crosswise in their hands (которые держали в руках крест-накрест; cross — крест), to which to cling in case of accident (чтобы удержаться на них в случае падения; in case of — в случае; accident — несчастный случай катастрофа авария). Once over, the dogs were called to follow (когда переходили они звали за собой собак). And on such a bridge, where the absence of the centre ice was masked by the snow (и на таком мосту где отсутствие льда в центре было прикрыто снегом), one of the Indians met his end (один из индейцев нашел свой конец). He went through as quickly and neatly as a knife through thin cream (он провалился так быстро и аккуратно = без всплеска, как нож сквозь жидкую сметану), and the current swept him from view down under the stream ice (а поток унес его из виду под речной лед).

range [reɪndʒ], especially [ɪs'peʃlɪ], precarious [prɪ'kɛərɪəs], demur [dɪ'mə:]

Then came a snap on Lake Le Barge, when the cold of outer space smote the tip of the planet, and the frost ranged sixty and odd degrees below zero. Here, laboring with open mouth that he might breathe more freely, he chilled his lungs, and for the rest of the trip he was troubled with a dry, hacking cough, especially irritable in smoke of camp or under stress of undue exertion. On the Thirty Mile river he found much open water, spanned by precarious ice bridges and fringed with narrow rim ice, tricky and uncertain. The rim ice was impossible to reckon on, and he dared it without reckoning, falling back on his revolver when his drivers demurred. But on the ice bridges, covered with snow though they were, precautions could be taken. These they crossed on their snowshoes, with long poles, held crosswise in their hands, to which to cling in case of accident. Once over, the dogs were called to follow. And on such a bridge, where the absence of the centre ice was masked by the snow, one of the Indians met his end. He went through as quickly and neatly as a knife through thin cream, and the current swept him from view down under the stream ice.

That night his mate fled away through the pale moonlight (в ту ночь его товарищ сбежал в бледном лунном свете), Rasmunsen futilely puncturing the silence with his revolver (и Расмунсен напрасно прокалывал = тревожил тишину револьвером выстрелами из револьвера) — a thing that he handled with more celerity than cleverness (штуковина которой он владел с большей стремительностью нежели сноровкой; cleverness — ум мастерство умение сноровка; clever — умный искусный). Thirty-six hours later the Indian made a police camp on the Big Salmon (тридцать шесть часов спустя индеец добрался до полицейского лагеря на Большом Лососе). "Um — um — um funny mans — what you call (м-м-м странная человека как вы говорите)? Top um head all loose (крышка головы совсем не держится; top — макушка/головы дерева голова крышка/кастрюли/; loose — непривязанный неприкрепленный буйный неукротимый)," the interpreter explained to the puzzled captain (пояснил переводчик озадаченному капитану). "Eh (а)? Yep, crazy, much crazy mans (да псих очень псих человека). Eggs, eggs, all a time eggs — savvy (яйца яйца все время яйца понятно)? Come bime-by (приходить за мной)."

futile ['fju:taɪl], puncture ['pʌŋkʧə], police [pə'li:s]

That night his mate fled away through the pale moonlight, Rasmunsen futilely puncturing the silence with his revolver — a thing that he handled with more celerity than cleverness. Thirty-six hours later the Indian made a police camp on the Big Salmon. "Um — um — um funny mans — what you call? Top um head all loose," the interpreter explained to the puzzled captain. "Eh? Yep, crazy, much crazy mans. Eggs, eggs, all a time eggs — savvy? Come bime-by."

It was several days before Rasmunsen arrived (прошло несколько дней прежде чем прибыл Расмунсен), the three sleds lashed together (трое саней крепко связанных вместе), and all the dogs in a single team (и все собаки в одной упряжке). It was awkward (это было неудобно), and where the going was bad he was compelled to back-trip it sled by sled (и где проезд был плохим он был вынужден оттаскивать их назад сани за санями), though he managed most of the time (хотя большую часть времени ему удавалось), through herculean efforts (с помощью гигантских усилий), to bring all along on the one haul (перевезти с собой все одним рывком). He did not seem moved when the captain of police told him (казалось его не тронуло когда капитан полиции сказал ему) his man was hitting the high places for Dawson (что его человек уже забрался далеко на пути к Доусону; to hit — достигать), and was by that time, probably (и к тому времени был вероятно), halfway between Selkirk and Stewart (на полпути между Селкирком и Стьюартом). Nor did he appear interested when informed (не показался он заинтересованным и когда ему сообщили) that the police had broken the trail as far as Pelly (что полиция/уже проложила дорогу до самого Пелли); for he had attained to a fatalistic acceptance of all natural dispensations, good or ill (ибо он достиг фаталистического восприятия всех естественных Божьих промыслов добрых или злых ибо он дошел до того состояния когда фаталистически воспринимал всякий естественный Божий промысел добрый или злой; dispensation — распределение распространение Божий промысел заповедь). But when they told him that Dawson was in the bitter clutch of famine (но когда ему сказали что Доусон пребывает в жестоких когтях голода; clutch — захват когти лапы), he smiled, threw the harness on his dogs, and pulled out (он улыбнулся набросил упряжь на собак и отправился в путь; to throw — бросать; to pull out — выдвигать идею отправляться).

manage ['mænɪdʒ], Herculean ["hə:kju'lɪən], famine ['fæmɪn]

It was several days before Rasmunsen arrived, the three sleds lashed together, and all the dogs in a single team. It was awkward, and where the going was bad he was compelled to back-trip it sled by sled, though he managed most of the time, through herculean efforts, to bring all along on the one haul. He did not seem moved when the captain of police told him his man was hitting the high places for Dawson, and was by that time, probably, halfway between Selkirk and Stewart. Nor did he appear interested when informed that the police had broken the trail as far as Pelly; for he had attained to a fatalistic acceptance of all natural dispensations, good or ill. But when they told him that Dawson was in the bitter clutch of famine, he smiled, threw the harness on his dogs, and pulled out.

But it was at his next halt that the mystery of the smoke was explained (но на следующей остановке разъяснилась тайна дыма). With the word at Big Salmon that the trail was broken to Pelly (при вести у Большого Лосося = когда до Большого Лосося дошла весть, что дорога проложена до Пелли), there was no longer any need for the smoke wreath to linger in his wake (не было больше нужды клубам дыма двигаться медленно у него по пятам; in the wake of smb. — по пятам по следам позади кого-либо); and Rasmunsen, crouching over his lonely fire (и Расмунсен сгорбившись над своим одиноким костром), saw a motley string of sleds go by (увидел как мимо проезжает пестрый ряд саней). First came the courier and the half-breed who had hauled him out from Bennett (сначала проехали курьер и метис которые вытащили его из Беннета); then mail-carriers for Circle City, two sleds of them (потом почтальоны в Серкл-Сити на двух санях), and a mixed following of ingoing Klondikers (а за ними смесь вновь прибывающих жителей Клондайка; following — последователи приверженцы сторонники поклонники; ingoing — входящий направленный внутрь вновь прибывающий). Dogs and men were fresh and fat (собаки и люди были свежими и упитанными), while Rasmunsen and his brutes were jaded and worn down to the skin and bone (тогда как Расмунсен и его зверюги были измучены и изношены до шкуры и костей и измождены так что остались лишь кожа да кости; worn down — изношенный сработавшийся стертый; to wear — носить изнашивать). They of the smoke wreath had travelled one day in three (те/которые пускали клубы дыма ехали один день из трех), resting and reserving their strength for their dash to come (отдыхая и сберегая силы для грядущего рывка) when broken trail was met with (когда повстречаются с проложенной тропой; to meet /with/ — встречаться/с/); while each day he had plunged and floundered forward (в то время как каждый день он бросался вперед и продвигался с трудом вперед дальше; to flounder — двигаться с трудом), breaking the spirit of his dogs and robbing them of their mettle (сломив дух своих собак и лишив их выносливости; to break smb.’s spirit — сломить чей-то дух; mettle — темперамент выносливость).

crouch [krauʧ], brute [bru:t], reserve [rɪ'zə:v]

But it was at his next halt that the mystery of the smoke was explained. With the word at Big Salmon that the trail was broken to Pelly, there was no longer any need for the smoke wreath to linger in his wake; and Rasmunsen, crouching over his lonely fire, saw a motley string of sleds go by. First came the courier and the half-breed who had hauled him out from Bennett; then mail-carriers for Circle City, two sleds of them, and a mixed following of ingoing Klondikers. Dogs and men were fresh and fat, while Rasmunsen and his brutes were jaded and worn down to the skin and bone. They of the smoke wreath had travelled one day in three, resting and reserving their strength for their dash to come when broken trail was met with; while each day he had plunged and floundered forward, breaking the spirit of his dogs and robbing them of their mettle.

As for himself, he was unbreakable (что касается его самого он был несгибаем; unbreakable — небьющийся неломкий нехрупкий). They thanked him kindly for his efforts in their behalf (они любезно поблагодарили его за его усилия ради них; in behalf of — для ради в пользу в защиту в интересах/кого-либо/), those fat, fresh men (эти откормленные и свежие люди), — thanked him kindly (добродушно поблагодарили его), with broad grins and ribald laughter (с широкими ухмылками и оскорбительным смехом; ribald — неприличный оскорбительный); and now, when he understood, he made no answer (и теперь когда он понял он не ответил). Nor did he cherish silent bitterness (не питал он и безмолвной горечи; to cherish — лелеять/что-либо в мыслях питать/надежду чувство и т.п./). It was immaterial (это было несущественно). The idea — the fact behind the idea — was not changed (идея суть идеи не изменилась). Here he was and his thousand dozen (он и его тысяча яиц были здесь); there was Dawson (там был Доусон); the problem was unaltered (задача оставалась неизменной прежней; to alter — изменять).

behalf [bɪ'hɑ:f], broad [brɔ:d], ribald ['rɪbəld]

As for himself, he was unbreakable. They thanked him kindly for his efforts in their behalf, those fat, fresh men, — thanked him kindly, with broad grins and ribald laughter; and now, when he understood, he made no answer. Nor did he cherish silent bitterness. It was immaterial. The idea — the fact behind the idea — was not changed. Here he was and his thousand dozen; there was Dawson; the problem was unaltered.

At the Little Salmon, being short of dog food (так как в Малом Лососе не было собачьего корма), the dogs got into his grub (псы взялись за его жратву; to get into — начать), and from there to Selkirk he lived on beans (и оттуда до Селкирка он жил на бобах) — coarse, brown beans, big beans, grossly nutritive (грубых коричневых бобах больших бобах весьма питательных), which griped his stomach and doubled him up at two-hour intervals (которые вызывали резь в желудке и скрючивали его с двухчасовым интервалом от которых его скрючивало каждые два часа; to gripe — устар сжать схватить захватить вызывать резь спазмы/в желудке кишечнике/; to double up — скрючивать/ся сгибаться/от боли смеха и т п./). But the Factor at Selkirk had a notice on the door of the Post to the effect (но у торгового агента на двери фактории было объявление по этому поводу; to the effect — для этой цели для этого с целью) that no steamer had been up the Yukon for two years (что вверх по Юкону уже два года не поднимался пароход), and in consequence grub was beyond price (и вследствие/этого провизия была бесценна; in consequence of — вследствие; beyond price — бесценный; beyond — выше сверх). He offered to swap flour (он предложил поменяться на муку), however, at the rate of a cupful for each egg (однако по цене чашка/муки за каждое яйцо; at the rate of — в размере по ставке в по курсу в), but Rasmunsen shook his head and hit the trail (но Расмунсен покачал головой и отправился в путь). Below the Post he managed to buy frozen horse hide for the dogs (дальше за торговым постом ему удалось купить замерзшую лошадиную шкуру для собак; below — дальше), the horses having been slain by the Chilkat cattle men (лошадей забили чилкатские скотоводы), and the scraps and offal preserved by the Indians (а отходы и требуху сохранили индейцы). He tackled the hide himself (он сам набросился на шкуру), but the hair worked into the bean sores of his mouth, and was beyond endurance (но волосы забивались в ранки от бобов во рту и это было невыносимо«за пределами выносливости»; to endure — выносить терпеть).

nutritive ['nju:trɪtɪv], consequence ['kɔnsɪkwəns], offal ['ɔfəl]

At the Little Salmon, being short of dog food, the dogs got into his grub, and from there to Selkirk he lived on beans — coarse, brown beans, big beans, grossly nutritive, which griped his stomach and doubled him up at two-hour intervals. But the Factor at Selkirk had a notice on the door of the Post to the effect that no steamer had been up the Yukon for two years, and in consequence grub was beyond price. He offered to swap flour, however, at the rate of a cupful for each egg, but Rasmunsen shook his head and hit the trail. Below the Post he managed to buy frozen horse hide for the dogs, the horses having been slain by the Chilkat cattle men, and the scraps and offal preserved by the Indians. He tackled the hide himself, but the hair worked into the bean sores of his mouth, and was beyond endurance.

Here at Selkirk, he met the forerunners of the hungry exodus of Dawson (здесь в Селкирке он встретил предвестников голодного исхода из Доусона), and from there on they crept over the trail, a dismal throng (и оттуда дальше они накапливались на дороге зловещей толпой; to creep over — накапливаться постепенно появляться). "No grub (нет жратвы)!" was the song they sang (была песня которую они пели). "No grub, and had to go (нечего жрать и пришлось уйти)." "Everybody holding candles for a rise in the spring (все ставят свечки за улучшение/положения весной)." "Flour dollar'n a half a pound, and no sellers (мука по доллару за полфунта и нет продавцов и не продают)."

"Eggs (яйца)?" one of them answered (ответил один из них). "Dollar apiece (доллар штука), but they ain't none (но нет ни одного)." Rasmunsen made a rapid calculation (Расмунсен произвел быстрый подсчет). "Twelve thousand dollars (двенадцать тысяч долларов)," he said aloud (сказал он вслух).

"Hey (что)?" the man asked (спросил мужчина).

"Nothing (ничего)," he answered, and mushed the dogs along (ответил он и направил собак вперед; to mush — путешествовать по снегу с помощью собачьих упряжек управлять собачьей упряжкой).

exodus ['eksədəs], dismal ['dɪzməl], none [nʌn]

Here at Selkirk, he met the forerunners of the hungry exodus of Dawson, and from there on they crept over the trail, a dismal throng. "No grub!" was the song they sang. "No grub, and had to go." "Everybody holding candles for a rise in the spring." "Flour dollar'n a half a pound, and no sellers."

"Eggs?" one of them answered. "Dollar apiece, but they ain't none." Rasmunsen made a rapid calculation. "Twelve thousand dollars," he said aloud.

"Hey?" the man asked.

"Nothing," he answered, and mushed the dogs along.

When he arrived at Stewart River (когда он прибыл на реку Стьюарт), seventy miles from Dawson (в семидесяти милях от Доусона), five of his dogs were gone (пять его собак умерло), and the remainder were falling in the traces (а остальные валились в постромках). He, also, was in the traces (он тоже был в постромках), hauling with what little strength was left in him (волоча с той немногой силой которая осталась в нем). Even then he was barely crawling along ten miles a day (даже тогда он едва проползал вперед десять миль в день). His cheekbones and nose, frost-bitten again and again (его скулы и нос обмороженные снова и снова), were turned bloody-black and hideous (стали кроваво-черными и страшными; hideous — отвратительный страшный). The thumb, which was separated from the fingers by the gee-pole (большой палец который был отделен от/остальных пальцев управляющим шестом; gee — но пошел/окрик которым погоняют лошадь/), had likewise been nipped and gave him great pain (тоже был поврежден морозом и доставлял ему сильную боль; to nip — побить повредить/о ветре морозе холоде морозить холодить/о холоде по отношению к живым существам/). The monstrous moccasin still incased his foot (громадный мокасин все еще охватывал его ступню), and strange pains were beginning to rack the leg (и необычные боли начинали терзать ногу). At Sixty Mile, the last beans (на Шестидесятой Миле последние бобы), which he had been rationing for some time, were finished (которые он уже некоторое время делил на порции кончились); yet he steadfastly refused to touch the eggs (однако он непреклонно отказывался касаться яиц). He could not reconcile his mind to the legitimacy of it (он не мог примирить свой разум с законностью этого), and staggered and fell along the way to Indian River (и ковылял и падал по дороге к Индейской Реке). Here a fresh-killed moose and an open-handed old-timer gave him and his dogs new strength (здесь недавно убитый лось и щедрый старожил дали ему и его собакам новые силы), and at Ainslie's he felt repaid for it all (а в Эйнсли он почувствовал что вознагражден за все это) when a stampede, ripe from Dawson in five hours, was sure (когда стихийная толпа беглецов подошедшая из Доусона через пять часов была уверена; stampede — стихийный массовый исход массовое движение перемещение/людей/; ripe — зрелый созревший подошедший пришедший) he could get a dollar and a quarter for every egg he possessed (что он может выручить доллар с четвертью за каждое яйцо которым он обладал).

hideous ['hɪdɪəs], legitimacy [lɪ'dʒɪtɪməsɪ], stampede [stæm'pi:d]

When he arrived at Stewart River, seventy miles from Dawson, five of his dogs were gone, and the remainder were falling in the traces. He, also, was in the traces, hauling with what little strength was left in him. Even then he was barely crawling along ten miles a day. His cheekbones and nose, frost-bitten again and again, were turned bloody-black and hideous. The thumb, which was separated from the fingers by the gee-pole, had likewise been nipped and gave him great pain. The monstrous moccasin still incased his foot, and strange pains were beginning to rack the leg. At Sixty Mile, the last beans, which he had been rationing for some time, were finished; yet he steadfastly refused to touch the eggs. He could not reconcile his mind to the legitimacy of it, and staggered and fell along the way to Indian River. Here a fresh-killed moose and an open-handed old-timer gave him and his dogs new strength, and at Ainslie's he felt repaid for it all when a stampede, ripe from Dawson in five hours, was sure he could get a dollar and a quarter for every egg he possessed.

He came up the steep bank by the Dawson barracks with fluttering heart and shaking knees (он поднялся по крутому берегу к казармам Доусона с трепещущим сердцем и трясущимися коленями и с дрожью в коленях). The dogs were so weak that he was forced to rest them (собаки были настолько слабы что он был вынужден дать им отдых), and, waiting, he leaned limply against the gee-pole (и в ожидании он безвольно оперся на управляющий шест). A man, an eminently decorous-looking man (какой-то мужчина в высшей степени порядочной внешности мужчина; eminent — высокий выдающийся; decorous — порядочный приличный), came sauntering by in a great bearskin coat (в великолепной медвежьей шубе проходил прогуливаясь мимо). He glanced at Rasmunsen curiously (он с любопытством взглянул на Расмунсена), then stopped and ran a speculative eye over the dogs and the three lashed sleds (затем остановился и пробежал изучающим взглядом по собакам и трем связанным саням).

"What you got (что у вас есть)?" he asked (спросил он).

eminent ['emɪnənt], decorous ['dekərəs], speculative ['spekjulətɪv]

He came up the steep bank by the Dawson barracks with fluttering heart and shaking knees. The dogs were so weak that he was forced to rest them, and, waiting, he leaned limply against the gee-pole. A man, an eminently decorous-looking man, came sauntering by in a great bearskin coat. He glanced at Rasmunsen curiously, then stopped and ran a speculative eye over the dogs and the three lashed sleds.

"What you got?" he asked.

"Eggs (яйца)," Rasmunsen answered huskily (хрипло ответил Расмунсен), hardly able to pitch his voice above a whisper (почти не в состоянии повысить голос выше шепота; to pitch — давать основной тон придавать определенную высоту).

"Eggs (яйца)! Whoopee (ура; whoopee — ого-го ох/возглас выражающий восхищение радость восторг и т п./)! Whoopee (ура)!" He sprang up into the air (он подпрыгнул в воздух; to spring — прыгать скакать), gyrated madly (бешено закружился), and finished with half a dozen war steps (и закончил полудюжиной строевых шагов). "You don't say — all of 'em (вы же не скажете что все; you don't say — что вы говорите не может быть!)?"

"All of 'em (все)."

"Say, you must be the Egg Man (послушайте вы наверное Мужик с Яйцами26; I say!, say! — послушайте ну и ну!)." He walked around and viewed Rasmunsen from the other side (он прошел вокруг и осмотрел Расмунсена с другой стороны). "Come, now, ain't you the Egg Man (ну же разве вы не Мужик с Яйцами)?" Rasmunsen didn't know (Расмунсен не знал), but supposed he was (но предположил что это он), and the man sobered down a bit (и мужчина немного успокоился; to sober down — отрезвлять остывать успокаиваться).

gyrate ["dʒaɪ'reɪt], view [vju:], suppose [sə'pəuz]

"Eggs," Rasmunsen answered huskily, hardly able to pitch his voice above a whisper.

"Eggs! Whoopee! Whoopee!" He sprang up into the air, gyrated madly, and finished with half a dozen war steps. "You don't say — all of 'em?"

"All of 'em."

"Say, you must be the Egg Man." He walked around and viewed Rasmunsen from the other side. "Come, now, ain't you the Egg Man?" Rasmunsen didn't know, but supposed he was, and the man sobered down a bit.

"What d'ye expect to get for'em (что = сколько ты рассчитываешь получить за них)?" he asked cautiously (спросил он осторожно).

Rasmunsen became audacious (Расмунсен стал смелым набрался смелости). "Dollar'n a half (полтора доллара)," he said.

"Done (по рукам; done!, done with you! — ладно по рукам!)! " the man came back promptly (мужчина быстро вернулся). "Gimme a dozen (дай мне дюжину)."

"I — I mean a dollar'n a half apiece (я я имею в виду полтора доллара штука)," Rasmunsen hesitatingly explained (объяснил нерешительно Расмунсен).

"Sure (разумеется). I heard you (я слышал тебя). Make it two dozen (посчитай за две дюжины). Here's the dust (вот песок)." The man pulled out a healthy gold sack the size of a small sausage (мужчина вытащил здоровый27 мешок золота размером с небольшую колбасу; healthy — здоровый большой значительный) and knocked it negligently against the gee-pole (и постучал им небрежно по шесту). Rasmunsen felt a strange trembling in the pit of his stomach (Расмунсен ощутил необычную дрожь в углублении желудка под ложечкой; pit — яма впадина ямка; the pit of the stomach — подложечная ямка), a tickling of the nostrils (щекотку в ноздрях; to tickle — щекотать), and an almost overwhelming desire to sit down and cry (и почти неодолимое желание сесть и заплакать; to overwhelm — ошеломлять переполнять подавлять).

audacious [ɔ:'deɪʃəs], healthy ['helθɪ], sausage ['sɔsɪdʒ]

"What d'ye expect to get for'em?" he asked cautiously.

Rasmunsen became audacious. "Dollar'n a half," he said.

"Done ! " the man came back promptly. "Gimme a dozen. "

"I — I mean a dollar'n a half apiece," Rasmunsen hesitatingly explained.

"Sure. I heard you. Make it two dozen. Here's the dust." The man pulled out a healthy gold sack the size of a small sausage and knocked it negligently against the gee-pole. Rasmunsen felt a strange trembling in the pit of his stomach, a tickling of the nostrils, and an almost overwhelming desire to sit down and cry.

But a curious, wide-eyed crowd was beginning to collect (но начала собираться любопытная толпа с широко открытыми глазами), and man after man was calling out for eggs (и один человек за другим кричали/требуя яиц). He was without scales (он был без весов), but the man with the bearskin coat fetched a pair and obligingly weighed in the dust (но мужчина в медвежьей шубе принес пару = одни и услужливо взвешивал песок; to oblige — обязывать делать одолжение) while Rasmunsen passed out the goods (в то время как Расмунсен продавал товар; to pass out — сбыть продать/товар/). Soon there was a pushing and shoving and shouldering, and a great clamor (вскоре стали = народ стал толкаться пихаться и работать плечами и возник сильный шум; to shoulder — толкать плечом задевать плечом). Everybody wanted to buy and to be served first (каждый хотел купить и чтобы его обслужили первым). And as the excitement grew (и по мере того как росло возбуждение), Rasmunsen cooled down (Расмунсен остыл; to cool down — остыть успокоиться). This would never do (так никогда не бывает). There must be something behind the fact of their buying so eagerly (должно быть что-то = что-то должно крыться за тем что они покупают так энергично). It would be wiser (было бы разумнее) if he rested first and sized up the market (если бы он сначала отдохнул и оценил рынок; to size up — оценивать определять размер величину; size — размер). Perhaps eggs were worth two dollars apiece (возможно яйца стоили два доллара штука). Anyway, whenever he wished to sell (во всяком случае когда бы он ни захотел продавать), he was sure of a dollar and a half (он был уверен/в цене полтора доллара он был уверен что свои полтора доллара возьмет). "Stop (постойте)!" he cried (крикнул он), when a couple of hundred had been sold (когда была продана пара сотен). "No more now (больше/продажи сейчас не будет). I'm played out (я не держусь на ногах; to play out — выдыхаться изживать себя терять силу исчерпать). I've got to get a cabin (мне нужно найти хижину), and then you can come and see me (а потом вы можете прийти ко мне)."

crowd [kraud], obligingly [ə'blaɪdʒɪŋlɪ], clamor ['klæmə]

But a curious, wide-eyed crowd was beginning to collect, and man after man was calling out for eggs. He was without scales, but the man with the bearskin coat fetched a pair and obligingly weighed in the dust while Rasmunsen passed out the goods. Soon there was a pushing and shoving and shouldering, and a great clamor. Everybody wanted to buy and to be served first. And as the excitement grew, Rasmunsen cooled down. This would never do. There must be something behind the fact of their buying so eagerly. It would be wiser if he rested first and sized up the market. Perhaps eggs were worth two dollars apiece. Anyway, whenever he wished to sell, he was sure of a dollar and a half. "Stop!" he cried, when a couple of hundred had been sold. "No more now. I'm played out. I've got to get a cabin, and then you can come and see me."

A groan went up at this (при этом поднялся ропот), but the man with the bearskin coat approved (но мужчина в медвежьей шубе одобрил/это/). Twenty-four of the frozen eggs went rattling in his capacious pockets (двадцать четыре замерзших яйца со стуком перемещались в его вместительных карманах; to rattle — трещать греметь двигаться с грохотом) and he didn't care whether the rest of the town ate or not (и ему было наплевать будет ли есть или не будет остальной город; to care — заботиться проявлять интерес; I don’t care — мне безразлично мне наплевать). Besides, he could see Rasmunsen was on his last legs (кроме того он видел что Расмунсен был при последнем издыхании; to be on one’s last legs — быть при последнем издыхании быть на грани истощения«на своих последних ногах»).

"There's a cabin right around the second corner from the Monte Carlo (есть хибара как раз за вторым углом от Монте-Карло)," he told him (сказал он ему), "the one with the soda-bottle window (хижина с окошком из бутылок от содовой). It ain't mine (она не моя), but I've got charge of it (но я отвечаю за нее; to have charge of — отвечать за руководить; charge — заряд руководство). Rents for ten a day and cheap for the money (аренда за десятку в день и/это недорого). You move right in (ты въезжай прямо сейчас), and I'll see you later (а я проведаю тебя позже). Don't forget the soda-bottle window (не забудь окно из бутылок от содовой)."

approve [ə'pru:v], capacious [kə'peɪʃəs], whether ['weðə]

A groan went up at this, but the man with the bearskin coat approved. Twenty-four of the frozen eggs went rattling in his capacious pockets and he didn't care whether the rest of the town ate or not. Besides, he could see Rasmunsen was on his last legs.

"There's a cabin right around the second corner from the Monte Carlo," he told him, "the one with the soda-bottle window. It ain't mine, but I've got charge of it. Rents for ten a day and cheap for the money. You move right in, and I'll see you later. Don't forget the soda-bottle window."

"Tra-la-loo (тра-ля-ля)!" he called back a moment later (крикнул он в ответ мгновение спустя). "I'm goin' up the hill to eat eggs and dream of home (я поднимусь на холм чтобы поесть яиц и помечтать о доме)."

On his way to the cabin (по дороге к хибаре), Rasmunsen recollected he was hungry (Расмунсен вспомнил что он голоден) and bought a small supply of provisions at the N. A. T. & T. store (и купил небольшой запас провизии в лавке«Н.А.Т и Т.»28) — also a beefsteak at the butcher shop and dried salmon for the dogs (а также бифштекс в мясной лавке и сушеной лососины для собак). He found the cabin without difficulty and left the dogs in the harness (он нашел лачугу без труда и оставил собак в упряжи; difficulty — трудность) while he started the fire and got the coffee under way (пока разводил огонь и ставил варить кофе; to get under way — начать проводить в жизнь осуществлять).

supply [sə'plaɪ], beefsteak ["bi:f'steɪk], butcher ['buʧə]

"Tra-la-loo!" he called back a moment later. "I'm goin' up the hill to eat eggs and dream of home."

On his way to the cabin, Rasmunsen recollected he was hungry and bought a small supply of provisions at the N. A. T. & T. store — also a beefsteak at the butcher shop and dried salmon for the dogs. He found the cabin without difficulty and left the dogs in the harness while he started the fire and got the coffee under way.

"A dollar'n a half apiece (полтора доллара штука) — one thousand dozen (тысяча дюжин) — eighteen thousand dollars (восемнадцать тысяч долларов)!" He kept muttering it to himself, over and over (не переставая он бормотал про себя снова и снова; to keep doing smth. — продолжать делать что-либо), as he went about his work (принимаясь за работу; to go about — приниматься за что-либо приступать к чему-либо).

As he flopped the steak into the frying-pan the door opened (когда он плюхнул бифштекс на сковороду открылась дверь). He turned (он повернулся). It was the man with the bearskin coat (это был мужчина в медвежьей шубе). He seemed to come in with determination (казалось он вошел решительно), as though bound on some explicit errand (словно связанный определенным поручением), but as he looked at Rasmunsen an expression of perplexity came into his face (но когда он глянул на Расмунсена на его лице появилось выражение растерянности).

"I say — now I say (послушайте вот послушайте)," he began, then halted (начал он потом заколебался; to halt — колебаться быть в нерешительности).

Rasmunsen wondered if he wanted the rent (Расмунсен поинтересовался хочет ли он получить деньги за аренду).

"I say, damn it (послушайте черт побери«прокляни это»), you know, them eggs is bad (знаете эти яйца испорченные; bad — испорченный недоброкачественный)."

explicit [ɪks'plɪsɪt], errand ['erənd], damn [dæm]

"A dollar'n a half apiece — one thousand dozen — eighteen thousand dollars!" He kept muttering it to himself, over and over, as he went about his work.

As he flopped the steak into the frying-pan the door opened. He turned. It was the man with the bearskin coat. He seemed to come in with determination, as though bound on some explicit errand, but as he looked at Rasmunsen an expression of perplexity came into his face.

"I say — now I say," he began, then halted.

Rasmunsen wondered if he wanted the rent.

"I say, damn it, you know, them eggs is bad."

Rasmunsen staggered (Расмунсен зашатался). He felt as though some one had struck him an astounding blow between the eyes (он почувствовал себя так как будто кто-то нанес ему ошеломляющий удар между глаз; to strike — ударять; to strike a blow — нанести удар; to astound — изумлять поражать ошеломлять). The walls of the cabin reeled and tilted up (стены хижины закружились и опрокинулись). He put out his hand to steady himself and rested it on the stove (он вытянул руку чтобы устоять и оперся ею на плитку). The sharp pain and the smell of the burning flesh brought him back to himself (острая боль и запах горелого мяса привели его снова в себя в чувство).

"I see (понятно)," he said slowly (произнес он медленно), fumbling in his pocket for the sack (нащупывая в кармане мешочек). "You want your money back (вы хотите получить назад ваши деньги)." "It ain't the money (/дело не в деньгах)," the man said, "but hadn't you got any eggs — good (но нет ли у вас каких-нибудь яиц неиспорченных)?" Rasmunsen shook his head (Расмунсен покачал головой). "You'd better take the money (лучше возьмите деньги)."

But the man refused and backed away (но мужчина отказался и попятился прочь). "I'll come back (я вернусь)," he said, "when you've taken stock (когда вы сделаете переучет товара рассортируете товар; to take stock — инвентаризировать делать переучет товара), and get what's comin' (и заберу что подойдет)."

astound [əs'taund], wall [wɔ:l], brought [brɔ:t]

Rasmunsen staggered. He felt as though some one had struck him an astounding blow between the eyes. The walls of the cabin reeled and tilted up. He put out his hand to steady himself and rested it on the stove. The sharp pain and the smell of the burning flesh brought him back to himself.

"I see," he said slowly, fumbling in his pocket for the sack. "You want your money back." "It ain't the money," the man said, "but hadn't you got any eggs — good?" Rasmunsen shook his head. "You'd better take the money."

But the man refused and backed away. "I'll come back," he said, "when you've taken stock, and get what's comin'."

Rasmunsen rolled the chopping-block into the cabin and carried in the eggs (Расмунсен вкатил в хижину колоду и внес яйца). He went about it quite calmly (он взялся за это довольно спокойно; to go about — приступать начинать). He took up the hand-axe (он поднял топорик; hand-axe — топор с коротким топорищем), and, one by one, chopped the eggs in half (и одно за другим разрубал яйца пополам). These halves he examined carefully and let fall to the floor (эти половинки он тщательно осматривал и бросал на пол). At first he sampled from the different cases (поначалу он брал образцы из разных ящиков), then deliberately emptied one case at a time (потом сознательно опорожнял один ящик за раз). The heap on the floor grew larger (груда на полу становилась больше). The coffee boiled over (кофе перекипел и сбежал; to boil over — перекипеть уходить через край) and the smoke of the burning beefsteak filled the cabin (и запах горелого бифштекса заполнил хибару). He chopped steadfastly and monotonously (он рубил непреклонно и монотонно) till the last case was finished (пока не закончился последний ящик).

calmly ['kɑ:mlɪ], examine [ɪg'zæmɪn], deliberately [dɪ'lɪbrɪtlɪ]

Rasmunsen rolled the chopping-block into the cabin and carried in the eggs. He went about it quite calmly. He took up the hand-axe, and, one by one, chopped the eggs in half. These halves he examined carefully and let fall to the floor. At first he sampled from the different cases, then deliberately emptied one case at a time. The heap on the floor grew larger. The coffee boiled over and the smoke of the burning beefsteak filled the cabin. He chopped steadfastly and monotonously till the last case was finished.

Somebody knocked at the door (кто-то постучал в дверь), knocked again, and let himself in (постучал снова и позволил себе войти; to let in — впускать).

"What a mess (какой бардак; mess — беспорядок путаница неразбериха)!" he remarked (заметил он), as he paused and surveyed the scene (когда остановился и осмотрел место действия).

The severed eggs were beginning to thaw in the heat of the stove (разрубленные яйца начинали оттаивать в тепле от плитки), and a miserable odor was growing stronger (и неприятный запашок становился сильнее; odor — запах/обычно неприятный/; miserable — жалкий плохого качества плохой).

"Must a-happened on the steamer (наверное это случилось на пароходе)," he suggested (предположил он).

Rasmunsen looked at him long and blankly (Расмунсен посмотрел на него долгим и безучастным взглядом; blankly — безучастно невыразительно; blank — пустой).

knock [nɔk], scene [si:n], sever ['sevə]

Somebody knocked at the door, knocked again, and let himself in.

"What a mess!" he remarked, as he paused and surveyed the scene.

The severed eggs were beginning to thaw in the heat of the stove, and a miserable odor was growing stronger.

"Must a-happened on the steamer," he suggested.

Rasmunsen looked at him long and blankly.

"I'm Murray, Big Jim Murray (я Мюррей Большой Джим Мюррей), everybody knows me (меня все знают)," the man volunteered (представился услужливо мужчина; to volunteer — предлагать/свою помощь услуги вызваться добровольно/сделать что-либо добровольно взять на себя что-либо). "I'm just hearin' your eggs is rotten (я только что слышал что у вас испорченные яйца), and I'm offerin' you two hundred for the batch (и я предлагаю вам две сотни за партию). They ain't good as salmon (они не такие вкусные как лосось), but still they're fair scoffin's for dogs (но все равно они = это хороший корм для собак)."

Rasmunsen seemed turned to stone (Расмунсен казалось обратился в камень). He did not move (он не двигался). "You go to hell (убирайся к черту«в ад»)," he said passionlessly (сказал он бесстрастно; passion — страсть).

"Now just consider (ну только подумай). I pride myself it's a decent price for a mess like that (я горжусь = мне не стыдно, это приличная цена за такой хлам), and it's better'n nothin' (и это лучше чем ничего). Two hundred (двести). What you say (что скажешь)?"

"You go to hell (пошел к черту)," Rasmunsen repeated softly (повторил тихо Расмунсен), "and get out of here (и убирайся отсюда)."

volunteer ["vɔlən'tɪə], move [mu:v], repeat [rɪ'pi:t]

"I'm Murray, Big Jim Murray, everybody knows me," the man volunteered. "I'm just hearin' your eggs is rotten, and I'm offerin' you two hundred for the batch. They ain't good as salmon, but still they're fair scoffin's for dogs."

Rasmunsen seemed turned to stone. He did not move. "You go to hell," he said passionlessly.

"Now just consider. I pride myself it's a decent price for a mess like that, and it's better'n nothin'. Two hundred. What you say?"

`'You go to hell," Rasmunsen repeated softly, "and get out of here."

Murray gaped with a great awe (Мюррей широко открыл рот в полном недоумении; awe — /благоговейный страх трепет благоговение), then went out carefully, backward (затем вышел осторожно пятясь; backward — назад задом наперед), with his eyes fixed on the other's face (с глазами прикованными к лицу = не сводя глаз с лица другого Расмунсена).

Rasmunsen followed him out and turned the dogs loose (Расмунсен вышел за ним следом и отвязал собак; loose — свободный). He threw them all the salmon he had bought (он бросил им всю лососину которую он купил), and coiled a sled-lashing up in his hand (и намотал на руку крепежную веревку с саней; to coil up — намотать). Then he reentered the cabin and drew the latch in after him (потом он снова вошел в лачугу и задвинул за собой засов; to draw in — втягивать). The smoke from the cindered steak made his eyes smart (дым от обугленного бифштекса вызывал жгучую боль в глазах; to smart — испытывать жгучую боль болеть вызывать причинять жгучую боль). He stood on the bunk (он встал на койку), passed the lashing over the ridge-pole (перебросил веревку через коньковый брус), and measured the swing off with his eye (и прикинул на глаз расстояние; to measure off — отмерять; swing — колебание амплитуда качания размах наибольшее расстояние). It did not seem to satisfy (казалось оно не удовлетворило его), for he put the stool on the bunk and climbed upon the stool (так как он поставил табурет на койку и залез на табурет). He drove a noose in the end of the lashing and slipped his head through (он затянул петлю на конце веревки и просунул в нее голову). The other end he made fast (другой конец он закрепил). Then he kicked the stool out from under (затем ударом он отбросил табурет из-под/ног/; to kick — ударять бить ногой).

awe [ɔ:], cinder ['sɪndə], measure ['meʒə]

Murray gaped with a great awe, then went out carefully, backward, with his eyes fixed on the other's face.

Rasmunsen followed him out and turned the dogs loose. He threw them all the salmon he had bought, and coiled a sled-lashing up in his hand. Then he reentered the cabin and drew the latch in after him. The smoke from the cindered steak made his eyes smart. He stood on the bunk, passed the lashing over the ridge-pole, and measured the swing off with his eye. It did not seem to satisfy, for he put the stool on the bunk and climbed upon the stool. He drove a noose in the end of the lashing and slipped his head through. The other end he made fast. Then he kicked the stool out from under.


Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.