«Image is nothing compared to how it’s taken in!» - Главное - не имидж, а его восприятие!
 Saturday [ʹsætədı] , 22 September [sepʹtembə] 2018

Тексты для чтения

Сомерсет Моэм. Принцесса Сентябрь

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Сомерсет Моэм

PRINCESS SEPTEMBER

First the King of Siam had two daughters and he called them Night and Day. Then he had two more, so he changed the names of the first ones and called the four of them after the seasons: Spring and Autumn, Winter and Summer. But in course of time he had three others and he changed their names again and called all seven by the days of the week. But when his eighth daughter was born he did not know what to do till he suddenly thought of the months of the year. The Queen said there were only twelve and it confused her to have to remember so many new names, but the King had a methodical mind and when he made it up he never could change it if he tried. He changed the names of all his daughters and called them January, February, March (though of course in Siamese) till he came to the youngest, who was called August, and the next one was called September. "That only leaves October, November, and December," said the Queen. "And after that we shall have to begin all over again. "No, we shan’t," said the King, "because I think twelve daughters are enough for any man and after the birth of dear little December I shall be reluctantly compelled to cut off your head." He cried bitterly when he said this, for he was extremely fond of the Queen. Of course it made the Queen very uneasy because she knew that it would distress the King very much if he had to cut off her head. And it would not be very nice for her. But it so happened that there was no need for either

ПРИНЦЕССА СЕНТЯБРЬ Сначала у короля Сиама было две дочери, и назвал он их День и Ночь. Затем у него родились еще две, и король решил изменить имена первых двух и назвать всех дочерей по временам года — Весной, Осенью, Зимой и Летом. Но с течением времени появились у него еще три дочери, и всех девочек назвали по дням недели. Когда же родилась восьмая дочь, король растерялся и не знал, что делать, но, к счастью, вспомнил о двенадцати месяцах. Королева жаловалась, что ей трудно запоминать каждый раз новые имена, однако у короля была прекрасная память и своя методика, и поэтому он, после того как переименовывал своих дочерей, потом уже никогда не мог вспомнить старых имен. Он поменял имена девочек на Январь, Февраль, Март (конечно, как они звучат на сиамском языке), и самую младшую стали звать Август, а новорожденной дали имя Сентябрь.

— Остаются только Октябрь, Ноябрь и Декабрь, — заметила Королева. — А потом опять придется придумывать новые имена.

— Ну уж нет, — отвечал ей Король. — Сдается мне, что двенадцать дочерей — больше, чем достаточно для любого мужчины, и после рождения дорогой маленькой Декабрь мне, помимо моей воли, придется отрубить тебе голову. Он горько заплакал при этих словах, потому что очень любил Королеву. Саму Королеву это тоже расстроило, поскольку уж она-то знала, как будет огорчен

of them to worry because September was the last daughter j they ever had. The Queen only had sons after that and they were called by the letters of the alphabet, so there was no cause for anxiety there for a long time, since she had only reached the letter J. Now the King of Siam's daughters had had their characters permanently embittered by having to change their names in this way, and tne older ones, whose names of course had been changed oftener than the others, had their characters more permanently embittered. But September, who had never known what it was to be called anything but September (except of course by her sisters, who because their characters were embittered called her all sorts of names), had a very sweet and charming nature. The King of Siam had a habit which I think might be usefully immitated in Europe. Instead of receiving presents on his birthday he gave them and it looks as though he liked it, for he used often to say he was sorry he had only been born on one day and so only had one birthday in the year. But in this way he managed in course of time to give away all his wedding presents and the loyal addresses which the mayors of the cities in Siam presented him with and all his own crowns which had gone out of fashion. One year on his birthday, not having anything else handy, he gave each of his daughters a beautiful green parrot in a beautiful golden cage. There were nine of them and on each cage was written the name of the month which was the name of the princess it belonged to. The nine princesses were very proud of their parrots and they spent an hour every day (for like their fa- j ther they were of a methodical turn of mind) in teaching them to talk. Presently all the parrots could say God Save the King1 (in Siamese, which is very difficult) and some of them could say Pretty Polly2 in no less than seven oriental languages. But one day when the Princess September went to say good-morning to her parrot she found it lying dead at the bottom of its golden cage. She burst into a flood of tears, and nothing that her Maids of Honour could say comforted her. She cried so much that the Maids of Hon-

Король, когда ему придется отрубить ей голову. Да и ей была неприятна мысль об этом. Но так уж случилось, что потом никому не было причин для волнений, потому что Сентябрь была их последней дочерью, а у Королевы рождались после ее появления на свет только сыновья, и они с Королем решили называть их по буквам алфавита и для беспокойства долгое время не было оснований, ибо успели они дойти лишь до буквы И. Но зато характеры у дочерей Короля Сиама из-за постоянных переименований заметно испортились, и больше всех — у старших девочек, потому что их имена менялись самое большое число раз. А Сентябрь, которая никогда не знала, что значит зваться иначе как Сентябрь (не считая, конечно, тех имен, которыми награждали ее сестры — по причине испортившихся характеров), была очень милой и доброй девочкой. У Короля Сиама был обычай, который, как мне кажется, стоило бы ввести и в Европе. Вместо того, чтобы получать подарки на свой день рождения, он сам дарил их, и было похоже, что это очень ему нравится, ибо он часто говорил, как ему жалко, что родился он только один раз и что потому у него только один день рождения. Но и за этот один день в году он умудрялся раздарить все свои свадебные подарки, и дары от мэров всех сиамских городов, и даже все свои короны, которые уже вышли из моды. И вот в один из дней рождения, когда под рукой у Короля не было ничего ценного, он подарил каждой из своих дочерей по красивому зеленому попугаю в красивой золотой клетке. Их было девять, и на каждой клетке было написано название месяца, которое было именем одной из дочерей Короля Сиама. Девять принцесс были очень рады попугаям и каждый день проводили по часу (потому что они были такими же педантичными, как и их отец) у клеток и учили их говорить. Все попугаи могли выговаривать «Боже, храни короля» (на сиамском языке, который очень труден), а некото-

our, not knowing what to do, told the Queen, and the Queen said it was stuff and nonsense and the child had better go to bed without any supper. The Maids of Honour wanted to go to a party, so they put the Princess September to bed as quickly as they could and left her by herself. And while she lay in her bed, crying still even though she felt rather hungry, she saw a little bird hop into her room. She took her thumb out of her mouth and sat up. Then the little bird began to sing and he sang a beautiful song all about the lake in the King's garden and the willow trees that looked at themselves in the still water and the goldfish that glided in and out of the branches that were reflected in it. When he had finished, the Princess was not crying any more and she quite forgot that she had had no supper. "That was a very nice song," she said. The little bird gave her a bow, for artists have naturally good manners, and they like to be appreciated. "Would you care to have me instead of your parrot?" said the little bird. "It's true that I'm not so pretty to look at, but on the other hand 1 have a much better voice." The Princess September clapped her hands with delight and then the little bird hopped on to the end of her bed and sang her to sleep. When she awoke next day the little bird was still sitting there, and as she opened her eyes he said good-morning. The Maids of Honour brought in her breakfast, and he ate rice out of her hand and he had his bath in her saucer. He drank out of it too. The Maids of Honour said they didn't think it was very polite to drink one's bath water, but the Princess September said that was the artistic temperament. When he had finished his breakfast he began to sing again so beautifully that the Maids of Honour were quite surprised, for they had never heard anything like it, and the Princess Septemoer was very proud and happy. "Now I want to show you to my eight sisters," said the Princess. She stretched out the first finger of her right hand so that it served as a perch and the little bird flew down and sat on

рые знали целиком «Хорошенькую Полли»* не менее, чем на семи восточных языках. Но однажды, когда принцесса Сентябрь пришла сказать «Доброе утро» своему попугаю, она нашла его мертвым на дне золотой клетки. Она разразилась потоком слез, и фрейлины никак не могли успокоить принцессу. Фрейлины побежали тогда к Королеве, которая заявила, что все это глупости и ерунда и что ребенка надо уложить спать без ужина. Фрейлины спешили на бал и побыстрее засунули принцессу в кровать. Она лежала и тихонько плакала, хотя была голодна, и вдруг в комнату влетела маленькая птичка. Принцесса вынула большой палец изо рта и села. А птичка запела чудесную песню об озере в королевском саду и о плакучих ивах на его берегах, что смотрятся в тихую воду, где резвятся золотые рыбки в лучах солнца. Когда птичка допела свою песню до конца, принцесса перестала плакать и даже забыла про ужин.

— Какая красивая песня, — сказала она. Птичка в ответ поклонилась, потому что у настоящих художников обычно хорошие манеры — особенно, когда их хвалят.

— Хочешь, я буду жить у тебя вместо твоего попугая? — спросила певунья. — Я, правда, не так красива, как он, но зато у меня намного приятнее голос. Принцесса Сентябрь захлопала от радости в ладоши, птичка вспорхнула к ней на кровать и пела, пока девочка не заснула. Когда на следующее утро она проснулась, птичка сидела на том же месте и, увидев, что принцесса проснулась, пожелала ей доброго утра. Тут фрейлины внесли в спальню завтрак королевской дочери, и птичка ела рис из рук принцессы и купалась в соусе. И пила его (соус) тоже. Фрейлины заметили, что пить воду после ванны —

* Известная детская песенка. it. Then, followed by her Maids of Honour, she went through the palace and called on each of the Princesses in turn, starting with January, for she was mindful of etiquette, and going all the way down to August. And for each of the Princesses the little bird sang a different song. But the parrots could only say God Save the King and Pretty Polly. At last she showed the little bird to the King and Queen. They were surprised and delighted. 'I knew I was right to send you to bed without any supper," said the Queen. "This bird sings much better than the parrots," said the King. "I should have thought you got quite tired of hearing people say God Save the King," said the Queen. "I can't think wny those girls wanted to teach their parrots to say it too." "The sentiment is admirable," said the King, "and I never mind how often I hear it. But I do get tired of hearing those parrots say Pretty Polly." "They say it in seven different languages," said the Princesses. "I dare say they do," said the King, "but it reminds me too much of my councillors. They say the same thing in seven different ways and it never means anything in any way they say The Princesses, their characters as I have already said being naturally embittered, were vexed at this, and the parrots looked very glum indeed. But the Princess September ran through all the rooms of the palace, singing like a lark, while the little bird flew round and round her, singing like a nightingale, which indeed it was. Things went on like this for several days and then the eight Princesses put their heads together. They went to September and sat down in a circle round her, hiding their feet as is proper for Siamese princesses to do. "My poor September," they said. "We are sorry for the death of your beautiful parrot. It must be dreadful for you not to have a pet bird as we have. So we have all put our

дурной тон, но принцесса отвечала им, что таковы все художники. А после завтрака птичка вновь запела, да так красиво, что фрейлины очень удивились, потому что никогда не слышали песен прекраснее, а принцесса Сентябрь была горда и счастлива.

— А теперь я хочу показать тебя восьмерым моим сестрам, — сказала она и протянула к птичке правую руку, а та сразу же уселась на указательный палец принцессы, как на жердочку. Затем, в сопровождении фрейлин, девочка пошла по дворцу, зовя своих сестер по очереди — начиная со старшей, Январь, потому что сама Сентябрь хорошо знала правила этикета. И, слыша новое имя, птичка пела новую песню, и все они были прекрасны. А попугаи могли только говорить «Боже, храни короля» да «Хорошенькую Полли». Наконец она показала свою птичку Королю и Королеве. Они были очень удивлены и обрадованы.

— Я знала, что поступаю правильно, отправляя тебя в постель без ужина, — заметила Королева.

— Эта птичка поет приятнее попугаев, — сказал Король.

— Мне бы стоило раньше подумать о том, как ты, должно быть, устал слушать «Боже, храни короля», — проговорила Королева. — Понятия не имею, почему девочки научили этим словам своих попугаев.

— Проявление верноподданнических чувств восхитительно, — отвечал ей Король, — и совсем не имеет значения, как часто я слышал этот гимн. Но я действительно подустал слушать «Хорошенькую Полли» в исполнении этих попугаев.

— Но ведь они поют ее на семи разных языках, — возразили принцессы.

— Я и сам это знаю, — рассердился Король. — И ваши попугаи очень напоминают моих советников, которые говорят одни и те же вещи в семи разных вариациях, и каждый раз не говорят ничего умного.

pocket-money together and we are going to buy you a lovely green and yellow parrot." "Thank you for nothing," said September. (This was not very civil of her, but Siamese princesses are sometimes a little short with one another3.) "I have a pet bird which sings the most charming songs to me and I don’t know what on earth I should do with a green and yellow parrot." January sniffed, then February sniffed, then March sniffed; in fact all the Princesses sniffed, but in their proper order of precedence. When they had finished September asked them: "Why do you sniff? Have you all got colds in the head?" "Well, my dear," they said, "it's absurd to talk of your bird when the little fellow flies in and out just as he likes." They looked round the room and raised their eyebrows so high that their foreheads entirely disappeared. "You'll get dreadful wrinkles," said September. "Do you mind our asking where your bird is now?" they said. "He's gone to pay a visit to his father-in-law," said the Princess September. "And what makes you think he'll come back?" asked the Princesses. "He always does come back," said September. "Well, my dear," said the eight Princesses, "if you'll take our advice you won't run any risks like that. If he comes back, and mind you, if he does you'll be lucky, pop him into the cage and keep him there. That's the only way you can be sure of him." • "But I like to have him fly about the room," said the Princess September. "Safety first," said her sisters ominously. They got up and walked out of the room, shaking their heads, and they left September very uneasy. It seemed to her that her little bird was away a long time and she could not think what he was doing. Something might have happened to him. What with hawks and men with snares you never knew what trouble he might get into4. Besides, he might for-

Принцессы, у которых, как я уже говорил, по вполне естественным причинам испортились характеры, очень рассердились, да и их попугаям такие речи тоже не понравились. А принцесса Сентябрь порхала по залам дворца и пела, как жаворонок, а маленькая птичка летала вокруг нее и заливалась как соловей, кем она, собственно, и была. Прошло несколько дней, и сестры пришли к принцессе Сентябрь и расселись вокруг нее, поджав ноги, как и положено сиамским принцессам.

— Наша бедная Сентябрь, — сказали они, — нам так жалко, что твой чудесный попугай умер. И тебе, должно быть, ужасно неприятно, что нет у тебя такой же красивой птицы, как у нас. И решили мы на все наши карманные деньги купить тебе желто-зеленого попугая. Тут Январь фыркнула, а затем Февраль, а потом и все остальные сестры по старшинству. Когда они отфыркались, Сентябрь спросила:

— Что с вами? Или вы все простудились? Попугай мне не нужен. У меня есть свой певец.

— Ну что ты, дорогая, разве можно называть своей птицу, которая летает, как ей вздумается? — Они оглядели комнату и так высоко подняли брови, что их лбы почти исчезли.

— У вас появятся ужасные морщины, — сказала Сентябрь.

— Ты слышала наш вопрос о соловье? — спросили принцессы. — Где он сейчас?

— Отправился с визитом к своему тестю, — отвечала Сентябрь.

— А почему ты думаешь, что он вернется?

— Он всегда возвращается, — ответила Сентябрь.

— Ну хорошо, дорогая, — сказали в один голос восемь принцесс. — Мы хотим дать тебе совет, благодаря которому тебе никогда не придется больше волноваться из-за него. Если он вернется и если он тебе действительно дорог, посади его в клетку и запри. Это единственный способ удержать его.

get her, or *he might take a fancy to somebody else; that would be dreadful; oh, she wished he were safely back again, and in the golden cage that stood there empty and ready. For when the Maids of Honour had hurried the dead parrot they had left the cage in its old place. Suddenly September heard a tweet-tweet just behind her ear and she saw the little bird sitting on her shoulder. He had come in so quietly and alighted so softly that she had not heard him. "I wondered what on earth had become of you," said the Princess. "I thought you’d wonder that," said the little bird. "The fact is I very nearly didn't come back to-night at all. My father-in-law was giving a party and they all wanted me to stay, but I thought you'd be anxious." Under the circumstances this was a very unfortunate remark for the little bird to make. September felt her heart go thump, thump against her chest, and she made up her mind to take no more risks. She put up her hand and took hold of the bird. This he was quite used to, she liked feeling his heart go pit-a-pat, so fast, in the hollow of her hand, and I think he liked the soft warmth of her little hand. So the bird suspected nothing and he was so surprised when she carried him over to the cage, popped him in, and shut the door on him; for a moment he could think of nothing so say. But in a moment or two he hopped up on the ivory perch and said: "What is the joke?" "There's no joke," said September, "but some of mamma's cats are prowling about to-nignt, and I think you're much safer in there." "I can't think why the Queen wants to have all those cats," said the little bird, rather crossly. "Well, you see, they're very special cats," said the Princess, "they have blue eyes and a kink in their tails, and they're a speciality of the royal family, if you understand what I mean." "Perfectly," said the little bird, "but why did you put me

— Но мне нравится, когда он летает по комнате, — возразила принцесса Сентябрь.

— Безопасность прежде всего, — с угрозой в голосе возразили ей сестры. Они встали и выплыли из комнаты, качая головами, а Сентябрь осталась одна и загрустила. Ей казалось, что соловья уже давно нет, и она не знала, что и думать. Наверное, с ним что-то случилось. Ведь с этими ястребами и продавцами птиц никогда не можешь быть ни в чем уверен. А может, он просто забыл ее? А может, полюбил кого-то другого? Это было бы ужасно, и Сентябрь уже хотелось, чтобы соловей поскорей вернулся и очутился в золотой клетке, которая стояла наготове. Потому что, когда фрейлины забрали мертвого попугая, они поставили клетку на старое место. И тут Сентябрь услышала «фьють-фьють» у самого уха и увидела, что птичка сидит у нее на плече. Соловей влетел в комнату так быстро и бесшумно, что она даже не слышала его.

— Хотела бы я знать, что такое с тобой приключилось, — сказала принцесса.

— Думаю, ты удивишься, — ответил маленький певун, — но дело в том, что я вообще не должен был возвращаться сегодня домой. Мой тесть устраивает бал, и все просили меня остаться, но я подумал, ты будешь волноваться. Надо заметить, что при создавшихся обстоятельствах это были не очень уместные слова. Сентябрь почувствовала, как подпрыгнуло и заколотились ее сердечко, и решила больше не рисковать. Она протянула руку и взяла соловья. Птица была привычна к этому, потому что принцессе нравилось брать соловья в руки и чувствовать, как бьется его сердце, а ему, я думаю, было приятно мягкое тепло ее маленькой руки.

in this cage without saying anything about it? I don’t think it's the sort of place I like." "I shouldn't have slept awink all night if I hadn't known you were safe." "Well, just for this once I don't mind," said the little bird, "so long as you let me out in the morning." He ate a very good supper and then began to sing. But in the middle of his song he stopped. "I don't know what is the matter with me," he said, "but I don't feel like singing to-night." "Very well," said September, "go to sleep instead." So he put his head under his wing and in a minute was fast asleep. September went to sleep too. But when the dawn broke she was awakened by the little bird calling her at the top of his voice: "Wake up, wake up," he said. "Open the door of this cage and let me out. I want to have a good fly while the dew is still on the ground." "You're much better off where you are," said September. "You have a beautiful golden cage. It was made by the best work-man in my papa's Kingdom, and my papa was so pleased with it that he cut off his head so that he should never make another." "Let me out, let me out," said the little bird. "You'll have three meals a day served by my Maids of Honour; you'll have nothing to worry you from morning till night, and you can sing to your heart's content." "Let me out, let me out," said the little bird. And he tried to slip through the bars of the cage, but of course he couldn't, and he beat against the door but of course he couldn't open it. Then the eight Princesses came in and looked at him. They told September she was very wise to take their advice. They said he would soon get used to the cage and in a few days would quite forget that he had ever been free. The little bird said nothing at all while they were there, but as soon as they were gone he began to cry again: "Let me out, let me out." "Don’t be such an old silly," said September. "I’ve only

Поэтому и на этот раз он не испугался и ничего не заподозрил, а был лишь очень удивлен, когда Сентябрь засунула его в клетку и закрыла дверцу, и спросил:

— Что за глупая шутка?

— Никакая это не шутка, — отвечала Сентябрь, — просто сегодня вечером тут слонялась одна из маминых кошек, и я решила, что в клетке тебе будет безопаснее спать. .

— Не понимаю, почему Королева так любит своих кошек, — раздраженно заметил соловей.

— Ну, видишь ли, — объяснила принцесса, — это особенные кошки. У них голубые глаза и короткие хвосты. И вообще, они — неотъемлемая часть королевской семьи Сиама, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Чудесно, — сказал соловей, — но почему ты посадила меня в клетку, ничего не объяснив сначала? Эта клетка не очень-то мне приятна.

— Я не сомкнула бы глаз ни на секунду сегодняшней ночью, если бы не знала, что ты в безопасности.

— Ну хорошо, я останусь тут, если завтра утром ты выпустишь меня на волю. Соловей отлично поужинал и затем запел, но посреди песни неожиданно остановился и сказал:

— Не знаю, что со мной, но сегодня вечером мне совсем не хочется петь.

— Ничего страшного, — успокоила его Сентябрь, — отправляйся-ка лучше спать. И соловей спрятал голову под крыло и тут же уснул. Сентябрь тоже заснула, но на рассвете ее разбудил громкий голос птички:

— Просыпайся! Просыпайся! Открой дверцу клетки, я хочу полетать, пока еще не высохла на листьях роса.

— Тебе намного лучше там, где ты сейчас, — отвечала Сентябрь. — У тебя прелестная золотая клетка. Ее сделал самый лучший мастер в королевстве, и мой папа был так доволен его мастерством, что приказал отрубить ему голову, чтобы он никогда не смог сделать другой такой клетки.

put you in the cage because I'm so fond of you. I know what's good for you much better than you do yourself. Sing me a little song and I'll give you a piece of brown sugar5." But the little bird stood in the corner of his cage, looking out at the blue sky, and never sang a note. He never sang all day. "What's the good of sulking?" said September. "Why don’t you sing and forget your troubles?" "How can I sing?" answered the bird. "I want to see the trees and the lake and the green rice growing in the fields." "If that's all you want I'll take you for a walk," said September. She picked up the cage and went out and she walked down to the lake round which grew the willow trees, and she stood at the edge of the rice-fields that stretched as far as the eye could see. "I'll take you out every day," she said. "I love you and I only want to make you happy." "It's not the same thing," said the little bird. "The rice-fields and the lake and the willow trees look quite different when you see them through the bars of a cage." So she brought him home again and gave him his supper. But he wouldn't eat a thing. The Princess was a little anxious at this, and asked her sisters what they thought about it. "You must be firm," they said.. "But if he won’t eat, he'll die," she answered. "That would be very ungrateful of him," they said. "He must know that you're only thinking of his own good. If he's obstinate and dies it’ll serve him right and you'll be well rid of him." September didn’t see how that was going to do her very much good, but they were eight to one and all older than she, so she said nothing. "Perhaps he'll have got used to his cage by to-morrow," she said. And next day when she awoke she cried out good-morning in a cheerful voice. She got no answer. She jumped out of bed and ran to the cage. She gave a startled cry, for there

— Выпусти меня! Выпусти! — кричал соловей.

— Три раза в день тебе будут приносить еду фрейлины. И тебе не о чем будет беспокоиться. Пой, сколько твоей душе угодно!

— Выпусти меня! Выпусти! — кричал соловей. Он пытался протиснуться меж прутьями клетки, но ничего у него не получалось. Он бросался на дверцу, но, конечно, открыть ее не мог. Тут посмотреть на птичку пришли восемь принцесс. Они сказали Сентябрь, что она очень мудро поступила, последовав их совету. Они уверяли принцессу, что соловей вскоре привыкнет к клетке, а еще через несколько дней вообще забудет о свободе. Маленькая птичка ничего не говорила, пока восемь сестер были у Сентябрь, но стоило им уйти, как соловей вновь заплакал:

— Выпусти меня! Выпусти!

— Не веди себя как старый глупец! — пыталась успокоить его Сентябрь. — Я посадила тебя в клетку лишь потому, что люблю тебя. Я лучше тебя знаю, что нужно тебе для счастья. Спой мне какую-нибудь песенку, и я дам тебе кусочек коричневого сахара. Но соловей забился в угол клетки и ничего не стал петь, а лишь смотрел и смотрел на голубое небо. И ничего не пел.

— Какой смысл дуться? — уговаривала птичку принцесса. — Лучше спой что-нибудь и забудь свои печали.

— Как могу я петь? — отвечал ей соловей. — Я хочу видеть озеро, и деревья, и зеленеющий рис на полях.

— Если это все, чего ты хочешь, то я возьму тебя на прогулку, — сказала Сентябрь. Она отнесла клетку к озеру, вокруг которого росли ивы, а вдали зеленели рисовые поля.

— Я буду приносить тебя сюда каждый день, — обещала птичке Сентябрь. — Ведь я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив.

the little bird lay, at the bottom, on his side, with his eyes closed, and he looked as if he were dead. She opened the door and putting her hand in lifted him out. She gave a sob of relief, for she felt that his little heart was beating still. "Wake up, wake up, little bird," she said. She began to cry and her tears fell on the little bird. He opened his eyes ana felt that the bars of the cage were no longer round him. "I cannot sing unless I'm free and if I cannot sing, I die," he said. The Princess gave a great sob. "Then take your freedom," she said, "I shut you in a golden cage because I loved you and wanted to have you all to myself. But I never knew it would kill you. Go. Fly away among the trees that are round the lake and fly over the green rice-fields. I love you enough to let you be happy in your own way." She threw open the window and gently placed the little bird on the sill. He shook himself a little. "Come and go as you will, little bird," she said. "I will never put you in a cage any more." "I will come because I love you, little Princess," said the bird. "And I will sing you the loveliest songs I know. I shall go far away, but I shall always come back, and I shall never forget you." He gave himself another shake. "Good gracious me, how stiff I am," he said. Then he opened his wings and flew right away into the blue. But the little Princess burst into tears, for it is very difficult to put the happiness of someone you love before your own, and with her little bird far out of sight she felt on a sudden very lonely. When her sisters knew what had happened they mocked her and said that the little bird would never return. But he did at last. And he sat on September's shoulder and ate out of her hand and sang her the beautiful songs he had learned while he was flying up and down the fair places of the world. September kept her window open day and night so that the little bird might come into her room whenever he felt inclined, and this was very good for

— Это не то же самое, что быть свободным, — отвечал ей соловей. — Рисовые поля и озеро с плакучими ивами выглядят совсем по-другому, когда смотришь на них сквозь прутья клетки. Принцесса отнесла птичку домой и стала кормить ее ужином, но соловей ничего не хотел есть. Сентябрь забеспокоилась и попросила совета у сестер.

— Тебе надо быть стойкой, — ответили они.

— Но если он не будет есть, он умрет, — возразила Сентябрь.

— Что будет черной неблагодарностью с его стороны, — заметили сестры. — Ведь он должен понять, что ты желаешь ему добра. Если же он будет и впредь упрямиться и умрет, то так ему и надо, а ты должна радоваться, что избавишься от него. Сентябрь не очень поняла, чему же тут радоваться, но сестер было восемь, а она одна, и все они были старше, так что она промолчала. «Может, он привыкнет к своей клетке до завтрашнего утра», — подумала она. На следующее утро, проснувшись, принцесса радостно позвала свою птичку, но никто ей не ответил. Она соскочила с постели, подбежала к клетке и закричала в ужасе, потому что соловей лежал с закрытыми глазами на боку на дне клетки, и было похоже, что он умер. Сентябрь открыла дверцу клетки и взяла в руки птичку. Она вздохнула с облегчением, почувствовав, что сердечко соловья тихо бьется.

— Просыпайся, просыпайся, — сказала принцесса. Она заплакала, и слезы закапали на тельце птички. Соловей открыл глазки и увидел, что вокруг нет прутьев клетки.

— Я не могу петь в неволе, а если я не могу петь, то и жить не могу, — отвечал соловей. Принцесса глубоко вздохнула и сказала:

— Тогда будь свободен. Я посадила тебя в клетку, потому что любила тебя и хотела, чтобы ты был только

her; so she grew extremely beautiful. And when she was old enough she married the King of Cambodia and was carried all the way to the city in which he lived on a white elephant. But her sisters never slept with their windows open, so they grew extremely ugly as well as disagreeable, and when the time came to marry them off they were given away to the King's councillors with a pound of tea and a Siamese cat.

моим. Но я не думала, что это может убить тебя. Лети. Лети к озеру с ивами и дальше, к зеленым рисовым полям. Я люблю тебя достаточно сильно для того, чтобы позволить тебе быть счастливым по-своему. Она открыла окно и осторожно положила птичку на подоконник. Соловей встряхнулся.

— Лети, птичка, куда хочешь, — сказала Сентябрь. — Я больше никогда не буду сажать тебя в клетку.

— Я вернусь, потому что я люблю тебя, маленькая принцесса, — ответил соловей. — И я буду петь тебе самые красивые песни, которые узнаю. Я улечу, но обязательно вернусь и никогда не забуду тебя. — Он вновь встряхнулся. — О, Господи, как же затекли у меня крылья. Но он тут же взмыл в голубые выси. А маленькая принцесса глотала слезы, потому что очень трудно радоваться за других, когда несчастлив сам. И когда соловей скрылся из виду, Сентябрь почувствовала себя одинокой. Когда же ее сестры узнали, что случилось, они стали смеяться над маленькой принцессой и сказали, что птичка никогда не прилетит обратно. Но соловей прилетел. Он сидел на плече у Сентябрь, и ел из ее рук, и пел ей самые чудесные песни из тех, что узнал, летая по белу свету. Сентябрь всегда держала свое окно открытым, чтобы соловей мог прилететь к ней, когда пожелает, а свежий воздух, как известно, очень полезен, и маленькая принцесса выросла настоящей красавицей. И когда пришло время, она вышла замуж за короля Камбоджи и всю дорогу до того города, где он жил, ехала на белом слоне. А ее сестры всегда спали с закрытыми окнами и выросли настоящими уродинами. И когда пришло время, всех их отдали замуж за советников Короля и дали в приданое лишь фунт чаю и сиамскую кошку.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.