«It takes so much time to expect troubles, troubles themselves and their anticipation - as a result - the whole life.» - На ожидание неприятностей, на сами неприятности и на предчувствие неприятностей уходит масса времени, и в результате - вся жизнь
 Saturday [ʹsætədı] , 22 September [sepʹtembə] 2018

Тексты для чтения

Народные сказки. Легенда о пантаннасе

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

НАРОДНЫЕ СКАЗКИ

THE LEGEND OF PANTANNAS

There lies in the parish of Merthyr Tydfil a hol- low that some call Pant yr Aros, Hollow of the Staying; some call Pant yr Hanes, Hollow of the Legend. In a century gone by there was a farm thereabouts called Pantannas; and at that time the fairies used to pay frequent visits to several of the fields belonging to the farmer. Now the farmer hated the noisy, boisterous tribe, as he called them, and often did he long to be able to find a way to rid the farm of them. At last he was told by an old witch that the way to get rid of them was easy enough, and that she would tell him how to do it, if he gave her one evening's milking on his farm, and one morning's. He agreed, and from her he received advice: he had to plough all the fields where the fairies had their fairy rings, and then, if they found the green sward gone, they would take offence, and never return to trouble him again. The farmer followed the advice, and his work was successful. Not a single one of them was not to be seen about the fields, and instead of the sound of their sweet music, which used to be heard rising from the Coarse Meadow Land, the most complete silence now reigned over the farm of Pantannas. But one evening, when the farmer of Pantannas was returning home, he was met by a wee being in the shape of a man, with a red coat on. When he had come right up to him, the little man drew his sword and, directing the point towards the farmer, he said these words,

ЛЕГЕНДА О ПАНТАННАСЕ

Вокруг Мертир Тидфил, что в Уэльсе, есть ни- зина, которую называют Пант ур Арос, Низина Привалов, или Пант ур Ханес, Низина Легенды. В старые времена была там усадьба Пантаннас, и фэйри — феи и эльфы — очень любили танцевать на полях фермера из Пантаннаса, который страшно ненавидел это шумное, буйное племя, как он их называл, и частенько поговаривал, что готов даже бросить из-за них свое хозяйство. Наконец он не выдержал и решил посоветоваться с одной ведьмой, которая сказала, что избавиться от фэйри легко и она готова помочь крестьянину, но за это он должен разрешить ей подоить своих коров два раза — вечером и утром следующего дня. Фермер согласился, и ведьма посоветовала вспахать все луга и поля, где были волшебные кольца фэйри, потому что если потревожить зеленый дерн колец, то никогда уж феи и эльфы не будут там танцевать и уберутся восвояси. Фермер последовал совету и избавился от фэйри. Ни один эльф не показывался больше в его владениях, и вместо их звонких песен, слышных даже в Соре Ме-доу Лэнд, над усадьбой воцарилась благословенная тишина. Но однажды, когда крестьянин возвращался домой, на дороге его поджидал эльф — маленький человечек в красном плаще. Этот эльф подбежал к фермеру, направил свой меч ему прямо в сердце и сказал следующие слова:

Dial a ddaw. - Vengeance cometh,

Y mae gerllaw - Fast it approacheth The farmer tried to laugh, but there was something in the stern looks of the little fellow which made him feel uncomfortable. A few nights afterwards, as the family was retiring to rest, they were greatly frightened by a noise, as though the house would fall about them; and then they heard a loud voice saying,

Daw dial - Vengeance cometh. Next morning, when the corn was reaped and ready to be carried to the barn, it was suddenly burnt up, so that neither an ear nor a straw of it could be found anywhere in the fields; nobody could have set the corn on fire but the fairies. As one may naturally suppose, the farmer felt very much on account of this event, and he regretted in his heart having done according to the witch's direction, and having brought upon him the anger of the fairies. The day after the burning of the corn, as he was surveying the fairies' work, behold the little fellow, who had met him a few days before, met him again, and, with a challenging glance, he pointed his sword towards him, saying, Nid yw ond dechrau - It but beginneth The farmer's face turned as white as marble, and he stood calling the little fellow to come back; but the dwarf was reluctant to turn to him; but, after long entreaty, he turned back, asking the farmer, in a surly tone, what he wanted. The farmer now said he was quite willing to allow the fields to grow again into a green sward, and to let them go there as often as they wished, provided they would no further wreak their anger on him. ’No,' was the reply, 'the word of the king has been given, that he will avenge himself on thee to the utmost of his

Наша месть близка.

Тебя настигнет она.

Крестьянин хотел было рассмеяться, но что-то неуловимо неумолимое во взгляде человечка заставило смех умереть на его устах. Через несколько дней, когда в доме фермера все уже собирались ложиться спать, раздался ужасный грохот и чей-то голос произнес:

Наша месть близка. На следующее утро, крестьянин собирался перевезти с полей в амбары убранный хлеб, но зерно неожиданно вспыхнуло ярким пламенем. Оно горело так сильно, что на поле не осталось ни одного колоска, ни одного зернышка. Только эльфы могли устроить такой пожар. Само собой разумеется, что фермер очень испугался и пожалел, что последовал совету ведьмы и поссорился с фэйри. На следующий день после пожара к нему снова пришел тот самый человечек, которого он совсем недавно видел на дороге, обнажил свой меч и произнес следующие слова:

Лишь начинается она. Тут фермер побледнел, как мертвец, и стал просить эльфа выслушать его. Фэйри сначала отказывался говорить со своим врагом, но после долгих уговоров сдался и, повернувшись к фермеру лицом, злобно спросил, чего тот хочет. Крестьянин отвечал, что готов не пахать больше лугов и полей, чтобы кольца эльфов вновь поросли зеленой муравой, только бы фэйри не сердились больше на него.

— Нет, — отвечал эльф, — Король фэйри дал слово.

power; and there is no power on the face of creation that will cause it to be withdrawn.'

The farmer began to weep at this and, after a while, the little fellow said that he would speak to his lord on the matter, and that he would let him know the result, if he would come there to meet him at the hour of sunset on the third day after.

The farmer gave his word; and, when the time appointed for the meeting came, he found the little man waiting; and he was told that his lord had seriously considered his request, but that, as the king's word could not be changed, the vengeance was to take effect on the family. On account, however, of his repentance, the curse would not fall in his time or that of his children.

That calmed the farmer a good deal. The fairies began to pay frequent visits to the place, and their melodious singing was again heard at night in the fields around.

* * *

A century passed by without the curse taking effect; and, though the Pantannas family were oft reminded it was certain to come, nevertheless, by long hearing the voice that said,

Daw dial - Vengeance cometh they became so accustomed to it that they were ready to believe nothing would ever come of the threat.

One day, a hundred years on, the heir of Pantannas was receiving the daughter of a neighbouring farmer who lived at the farm-house of Pen Craig Daf; the wedding of the happy pair was to take place in a few weeks, and the parents on both sides were content. It was Christmastide. and the intended wife was paying a visit to the family of her would-be husband. There they had a feast of roast goose prepared for the occasion.

The company was sitting round the fire, relating amusing

что будет мстить тебе изо всех сил, а силе его и могуществу нет предела. Крестьянин стал плакать и умолять эльфов простить его, и под конец фэйри пообещал поговорить с Королем и сказал, что на закате третьего дня придет на то же место и сообщит фермеру его решение. Крестьянин дал слово не преследовать больше эльфов и через три дня пришел на то же место. Маленький человечек уже ждал его там. Он сказал:

— Король был тронут твоим раскаянием, но слово его нерушимо, и поэтому Король решил, что эльфийская месть падет не на тебя самого, но на твою семью. Но случится это не с тобой, не с твоей женой и вашими детьми, а с твоими потомками. Крестьянин был рад такому решению. С тех пор на его полях вновь стали танцевать эльфы и их волшебные песни звучали в ночной тишине.

* * *

Прошло много лет, но, хотя в доме Пантаннаса время от времени раздавалось гулкое предостережение эльфов «Месть близка», ничего не происходило, и обитатели усадьбы постепенно успокаивались, пока, наконец, не уверовали, что проступок их предка забыт и прощен. Но вот, еще через сто лет, наследник Пантаннаса собирался жениться на дочери соседнего фермера из Пен Крейг Даф. Свадьба должна была состояться через несколько недель. Молодые люди были счастливы, да и родители их одобряли этот брак. Приближалось Рождество, и невеста отправилась навестить семью своего будущего мужа. Все уселись за стол — ради такого случая был зажарен гусь — и весело проводили время, рассказывая всякие истории, когда вдруг с клумбы за домом у реки раздался голос:

Час расплаты настал.

tales to pass the time, when they were greatly frightened by a piercing voice, rising, as it were, from the bed of the River Taff, which flowed beyond the house. The voice cried,

Daeth amser ymdial - The time for revenge is come

A silence fell on the house of Pantannas. Then all went out to listen if they could hear the voice a second time; but nothing was heard save the angry noise of the water as it cascaded over the dread cliffs of the kerwyni. They had not long to wait, however, till they heard the same voice rising above the noise of the waters, as they boiled over the shoulders of the rock, crying,

Daeth yr amser - The time is come

They could not guess what it meant, and so great was their fright that no one could utter a word. Shortly they returned to the house and at once the whole building shook to its foundations. As they sat seized with fear, behold a little woman made her appearance on the table standing by the window.

’What do you, ugly little thing, want here?' asked someone present.

'I have nothing to do with thee, О man of meddling tongue,' said the little woman, 'I have been sent to recount what is about to happen to this family. I will tell thee this: a maiden’s heart is like a ship on the coast, unable to reach the harbour because the pilot has been lost.’

As soon as she finished speaking, she vanished away, no one knew where or how,

During her visit, the cry rising from the river had stopped, but soon afterwards it began again,

Daeth amser dial - The time of vengeance is come

Nor did it cease for a long while. The company had been possessed by too much terror for one to be able to talk to

Гости вместе с хозяевами выбежали в сад: они думали, что предостережение повторится вновь. Сначала слы-шалея один лишь непрерывный шум бегущей неподалеку реки, вскипающей совсем рядом с домом пенным водопадом, но затем вновь раздался зловещий голос:

Час расплаты пришел.

Все растерялись и испугались, и никто не знал, что предпринять. Наконец решено было вернуться в дом и осмотреть его снизу доверху. Но ничего не нашли. Маленькая фея появилась на столе в тот миг, когда ее никто не ждал, — все сидели у камина и тихо обсуждали случившееся.

- Ну и что тебе надо, отвратительная малявка? — грубо спросил ее кто-то из гостей.

— От тебя, о человек с несносным языком, мне не надо ничего, — отвечала маленькая фея. — Меня послали рассказать, что случится с этой семьей. Запомните: сердце девушки подобно кораблю в бурю, которому никогда уж не добраться до спасительной бухты, ибо капитан его исчез. И как только произнесены были эти слова, она тут же исчезла, и никто не видел, как это произошло и куда она делась. Пока фея была в доме, кругом царила полная тишина, но стоило ей исчезнуть, как вновь раздался голос с клумбы у реки:

Час расплаты пришел. Слова повторялись вновь и вновь, и все настолько испугались, что и звука не могли произнести. На лицах и гостей, и хозяев было выражение дикого ужаса. Вечер расстроился, и, наконец, Ридерих, наследник Пантаннаса, пошел проводить домой Гвейрфил, свою невесту, но домой не вернулся. Молодые люди шли по тропинке к Пен Крейг Даф.

another, and a sheet of gloom had been spread over the face of each. At last the time for parting came, and Rhyderch the heir went to escort Gwerfyl, his lady-love, home towards Pen Craig Daf—a journey from which he never returned.

When he did not come home, the parents of the unlucky youth were beside themselves with grief; though they searched every spot in the place, they failed to find him or any clue to what had happened. An aged hermit Gweiryd told them he must have been lured into one of the Fairy caves in the Raven's Rift upon the hillside.

* * *

Time rolled on, weeks grew into months, and months into years, until Rhyderch's father and mother were called to their ancestors. The place continued the same, but the inhabitants constantly changed, so that the memory of Rhyderch's disappearance was fast dying away. Nevertheless, there was one who expected his return all the while, and hoped to see him again. Every morn, she might be seen, in all weathers, hastening to the hilltop, and, with eyes full of tears, gazing in every direction to see if she could behold a sign of her beloved's return; but in vain. She gazed until she was nearly blind, and she wept forth her soul from day to day for the darling of her heart. At last, her eyes grew dim and though she continued to gaze through sightless eyes, he came not. Full of days, and ripe for the grave, death put an end to all her hopes. Her mortal remains were buried in the graveyard of the old Chapel of the Fan. Years passed away like smoke, and there was no longer anybody alive who remembered Rhyderch, but the tale of his sudden missing was frequently in people’s mouths. And, after his disappearance, no one of the fairies was seen about the neighbourhood, and the sound of their music ceased from that night. But Rhyderch did return. In truth, he had been lured by the fairies into their cave. This is what had happened. As he was coming home from Pen Craig Daf, the sounds of sweet

Когда он не вернулся домой, родители обыскали всю тропинку, но ничего так и не нашли. Они рвали на себе волосы от горя. Старый отшельник Гвейрид сказал им, что юношу наверняка заманил кто-нибудь из фэйри в Воронью расщелину на другой стороне холма.

* * *

Шло время, дни превращались в месяцы, месяцы — в годы. Мать и отец Ридериха ушли на небеса к своим предкам. Усадьба переходила из рук в руки, и постепенно все стали забывать о несчастном юноше. Но был в деревне один человек, который помнил о Ридерихе и надеялся на его возвращение. Каждый день в любую погоду приходила она на вершину холма и смотрела во все стороны полными слез глазами в надежде увидеть своего нареченного. Но все ее надежды были тщетны. От слез зрение Гвейрфил ослабло, но она все равно продолжала оплакивать своего возлюбленного и вскоре совершенно ослепла. А Ридерих не возвращался. И ее надеждам вскоре положила конец смерть. Бренные останки Гвейрфил были преданы земле у старой часовни в Фэне. Годы летели, исчезая вдали подобно печному дыму, и вскоре не осталось в живых ни одного человека, кто бы помнил Ридериха, но люди частенько рассказывали друг другу легенду о Пантаннасе. И после его исчезновения фэйри больше нигде поблизости не показывались, и музыка их больше не слышалась по ночам. Но Ридерих вернулся. Фэйри, оказывается, заманили его в свою пещеру. Вот что с ним случилось. Когда он возвращался из Пен Крейг Даф домой, внимание его привлекла чудесная музыка, раздававшаяся из одной из пещер в Вороньей расщелине, и он остановился послушать. Через некоторое время пение стало затихать, как будто музыканты ушли вглубь холма, и Ридерих вошел в пещеру. Послушав час или два, он вышел из пещеры и отправился домой.

music came from a cave in the Raven's Rift, and he stopped to listen. After a while, the music seemed to recede further into the cave, and he stepped inside to hear better. After he had listened for an hour or two, as he thought, the music ceased and he retraced his footsteps rapidly to the mouth of the cave.

When he left the cave it was a fine noon, with the sun beaming from a cloudless sky. He walked on from the Raven's Rift until he came near the site of the Fan Chapel; but what was his astonishment to find no chapel there! Where, he wondered, had he been, and how long away?

He hastened then to Pantannas, opened the door directly and went straight in. The inside of the house seemed strangely different from how he had left it; and he did not know the old man sitting by his fireside, who now asked him,

'Who are you that comes into my house so boldly?'

Rhyderch did not answer straightaway; he was becoming dimly aware that some great change had passed over his life. At last, he said faintly,

'I am Rhyderch.'

'Rhyderch?' said the aged man. 'Rhyderch? I know you not. There is no Rhyderch living in this place, nor have I ever known any man of that name. The only Rhyderch I ever heard of was one who, my grandfather said, had disappeared suddenly from this place, no one knew where, many scores of years ago.'

Rhyderch sank down upon a chair and wept.

The old man’s heart went out to him in his grief, and he rose to comfort him. But as he put his hand upon his shoulder, lo! the weeping figure crumbled into dust.

Когда он покинул холм, было чудесное утро и на безоблачном небе ярко светило солнце. Ридерих шел вдоль Вороньей расщелины, пока не вышел к месту, где стояла часовня Фэна, но ее там не было. Господи, сколько же время провел он в пещере и что это была за пещера? Он поспешил к Пантаннасу, рванул дверь и вбежал в дом. Он ничего не понимал — вся обстановка изменилась, да и что это за старик сидит у камина и с таким удивлением смотрит на него?

— Кто дал тебе право врываться в мой дом? Кто ты? — наконец спросил старик. Только тут Ридерих начал понимать, что с ним случилось что-то необыкновенное. Он с трудом ответил:

— Я Ридерих.

— Ридерих? — переспросил старец. — Ридерих? Я тебя не знаю, да и нет в наших краях больше никакого Ридериха. Единственный человек с таким редким именем, о котором мне доводилось слышать от моего дедушки, исчез, и никто не знает, как и куда, много десятков лет тому назад. Ридерих упал на стул и зарыдал. Старик подошел к нему утешить и погладить по плечу, но рука — ой! — погрузилась во прах.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.