«While luxuriating, don’t get sunk in debts.» - Купаясь в роскоши, не утони в долгах
 Monday [ʹmʌndı] , 25 October [ɒkʹtəʋbə] 2021

Тексты для чтения

Эдит Несбит. Билли-Король

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Эдит Несбит


Now, William,' Said Billy King's great-uncle,

you are old enough to earn your own living,

so I shall find you a nice situation in an office,

and you will not return to school.'

The blood of Billy King ran cold in his veins. He looked out over the brown wire blinds into Claremont Square, Pentonville, which was where his uncle lived and the tears came into his eyes; for, though his uncle thought he was old enough to earn his own living, he was still young enough to hate the idea of having to earn it in an office, where he would never do anything, or make anything, or see anything, but only add up dull figures from year’s end to year's end.

'I don’t care,’ said Billy to himself. 'I'll run away and get a situation on my own—something interesting. I wonder if I could learn how to be a pirate captain or a highwayman?'

And next morning Billy got up very early, before anyone was about, and ran away.

He ran till he was out of breath and then he walked, and he walked till he was out of patience, and then he ran again and between walking and running he came at last plump up' to the door of a shop.

And over the shop there were big painted letters saying, 'Registry office for all sorts of persons out of employment.'

'I'm out of employment, anyway,' said he.

БИЛЛИ-КОРОЛЬ Ну вот что, Вильям, — сказал Билли-королю его двоюродный дедушка, — ты уже достаточно взрослый, чтобы самому зарабатывать себе на пропитание, хватит попусту бегать в школу, давай-ка лучше я найду тебе хорошенькое место в какой-нибудь конторе. У Билли-короля кровь застыла в жилах. В глубокой тоске бросил он взгляд сквозь проволочные жалюзи на площадь Клермонт Сквер, в Пентонвилле. Именно там и проживал его двоюродный дедушка. Глаза Билли наполнились слезами. Вырасти-то он, конечно, вырос и, может, в самом деле мог бы заработать себе на хлеб. Но подумать только, что этот самый хлеб пришлось бы зарабатывать, сидя в конторе от звонка до звонка, и складывать, из года в год, складывать, складывать скучные-прескучные цифры из года в год. «И не подумаю, — решил про себя Билли-король. — Я лучше сбегу из дома и сам найду себе какое-нибудь подходящее занятие. Интересно, получилось бы у меня выучиться на пирата или на разбойника?» На следующее утро Билли поднялся ранехонько, когда все еще спали, и ударился в бега. Он бежал бегом, сколько ему хватило дыхания, потом пошел шагом, сколько хватило терпения, потом снова побежал, потом снова зашагал, и так он то бежал бегом, то шел шагом, пока носом не уткнулся в дверь, над которой красовалась намалеванная яркой краской аршинная вывеска: «Контора по регистрации всех видов безработных».

— Я в общем-то и есть безработный, — сказал сам себе Билли.

The window of the shop had big green-baize-shutter sort of things in it, with white cards fastened on to them with drawing-pins, and on the cards were written the kind of persons out of employment the registry office had got places for.

And in the very first one he read there was his own name— King!

Tve come to the right shop,' said Billy, and he read the card through.

'Good general King wanted. Must be used to the business.’

'That's not me. I'm afraid,' thought Billy, ’because whatever a general King's business is, I can't be used to it till I've tried it.'

The next was:

'Good steady King wanted. Must be quick, willing, and up to his work.’

'I'm willing enough,' said Billy, 'and I'm quick enough — at any rate, at fives2 or footer—but I don’t know what a steady King's work is.'

So he looked at another card.

'Wanted, respectable King to take entire charge of Parliament, and to assist in Cabinet Councils and Reform of the Army, to open Bazaars and Schools of Art, and make himself generally useful.'

Billy shook his head.

'I think that must be a very hard place,’ said he.

The next was: 'Competent Queen wanted, economical and good manager.'

'Whatever else I am I’m not a Queen,' said Billy, and he was just turning sadly away, when he saw a little card stuck away in the right-hand top corner of the baize field.

'Hard-working King wanted; no objection to one who has not been out before.’

'I can but try,' said Billy, and he opened the door of the registry office and walked in.

Inside there were several desks.

At the first desk a lion with a pen behind its ear was dic-

В окнах конторы были выставлены натянутые на деревянные рамки куски — экраны — не экраны — зеленого сукна. К ним канцелярскими булавками были пришпилены белые карточки, на которых значилось в какой рабочей силе нуждается контора. На первом же экране стояло: «Короли».

— Я угодил как раз туда, куда надо! — решил Билли. И он принялся читать подряд все карточки. На одно из них было написано: «Требуется просто король, знакомый с королевской профессией».

— Боюсь, что это не для меня, — пробормотал Билли. — Я не знаю, что значит «просто король», и с профессией короля я буду знаком только после того, как я с ней познакомлюсь. Следующее объявление гласило: «Требуется основательный король. Должен работать с желанием, иметь быструю реакцию и хорошо знать дело».

— Желания у меня сколько хочешь, — рассуждал Билли. — Реакция у меня быстрая, когда я играю в футбол или в мяч. Но в чем заключается работа основательного короля, это мне совершенно неизвестно. И он стал читать дальше.

— Приглашается на работу респектабельный король, который наведет порядок в парламенте, наладит работу кабинета министров и займется реформированием армии, а также устройством благотворительных базаров, кроме того, откроет школы искусств, и вообще будет осуществлять разнообразную полезную деятельность. Билли покачал головой.

— Ну и работка, — сказал он, — просто ужас, какая тяжелая! Следующая табличка заявляла: «Требуется компетентная королева, хорошо разбирающаяся в экономике и менеджменте».

— Я могу оказаться кем угодно, только уж наверняка не королевой, — сказал Билли. Он совсем было собрался уходить, когда углядел еще одну маленькую записочку, приколотую в самом верх-

tating to a unicorn3, who was writing in a series of blue books with his horn.

Billy noticed that the horn had been sharpened to a nice point, like a lead pencil when the drawing-master does it for you as a favour.

'I think you want a King?’ said Billy timidly.

’No, we don't,' said the lion, and it turned on him so quickly that Billy was sorry he had spoken. 'The situation is filled, young man, and we're thoroughly suited.'

Billy was turning away, much dispirited, when the unicorn said: 'Try some of the others.’

So he went on to the next desk, where a frog sat sadly. But it only wanted Presidents; and at the next desk an eagle told him that only Emperors were wanted, and those very seldom.

It was not till he got to the very end of the long room that Billy found a desk where a fat pig in spectacles sat reading a cookery-book.

'Do you want a King?' said Billy. 'I've not been out before.'

'Then you're the King for us,' said the pig, shutting the cookery-book with a bang. 'Hard-working, I suppose, as the notice says?'

'I think I should be,’ said Billy, adding, honestly, 'especially if I hked the work.'

The pig gave him a square of silver parchment and said, ’That’s the address.’

On the parchment was written:

'Kingdom of Plurimiregia. Billy King, Respectable Monarch. Not been out before.'

'You'd better go by post,’ said the pig. 'The five o'clock post will do.'

'But why—but how—where is it?’ asked Billy.

'I don't know where it is,' said the pig, 'but the Post Office knows everything. As to how—why, you just tie a label round your neck and post yourself in the nearest letter-box. As to why, that's a silly question, really, your Majesty. Don't you know the Post Office always takes charge of the Royal males?'4

нем правом углу суконного поля: «Требуется прилежный король, опыт работы необязателен».

— Можно попытаться, — сказал Билли, распахнул дверь конторы и вошел внутрь помещения.

В комнате стояло несколько столов. За первым столом сидел лев, и, заткнув карандаш за ухо, диктовал единорогу, который под его диктовки заносил что-то в разложенные перед ним толстые синие канцелярские книги. Писал он ни чем иным, как собственным рогом. Билли заметил, что рог был заточен до острого кончика как свинцовый карандаш, когда учитель рисования сам заточит его для тебя в виде особой милости.

— Мне кажется, вам нужен король? — робко спросил Билли.

— Нет, не нужен, — ответил лев, обернувшись так резко, что Билли пожалел, что заговорил. — Все вакансии заполнены, молодой человек, у нас полный комплект.

Огорчившись, Билли повернулся было, чтобы уйти, но единорог вдруг сказал:

— Поспрашивай у других.

Билли подошел к соседнему столу, за которым сидела печального вида лягушка. Но лягушка интересовалась только президентами, а рядом стоял стол, за которым восседал орел. Тот сообщил, что ему требуются только императоры, но таковые встречаются чрезвычайно редко. Так постепенно Билли добрался до самого дальнего конца длинной комнаты, и обнаружил там стол, за которым сидела толстая свинья и читала поваренную книгу.

— Вам нужен король? — спросил Билли. — Я как раз без опыта работы.

— Именно ты нам подходишь, — отозвалась свинья, с шумом захлопывая поваренную книгу. — Прилежный, я надеюсь, как сказано в объявлении?

— Я полагаю, да, — сказал Билли и откровенно добавил: — Особенно, если работа мне понравится.

Свинья протянула ему квадратик пергамента серебристого цвета и произнесла:

Billy was just putting the address carefully away in what would have been his watch-pocket if he had had any relation in the world except a great-uncle, when the swing door opened gently and a little girl came in.

She looked at the lion and unicorn and the other busy beasts behind their desks, and she did not seem to like the look of them.

She looked up the long room and saw Billy, and she came straight up to him and said:

'Please I want a situation as Queen. It says in the window previous experience not required.’

She was a very shabby little girl, with a clean, round, rosy face, and she looked as little like a Queen with previous experience as anybody could possibly have done.

Tm not the registry office, my good kid,' said Billy.

And the pig said, 'Try the next desk.’

Behind the next desk sat a lizard, but it was so large it was more like an alligator, only with a less unpleasant expression about the mouth.

'Speak to him,' said the pig, as the lizard leaned forward on his front paws like a draper's assistant when he says, 'What's the next article?'

'I don't like to,' said the little girl.

'Nonsense, you little duffer!' said Billy kindly; 'he won't eat you.'

'Are you sure?' said the little girl very earnestly.

Then Billy said, 'Look here. I'm a King, and so I've got a situation. Are you a Queen?'

'My name’s Eliza MacQueen,' said the little girl. 'I suppose that's near enough.’

'Well, then,' said Billy to the lizard, 'will she do?' 'Perfectly, I should say,’ replied the lizard, with a smile that did not become him very well. 'Here is the address.’ He gave it to her; it read:

'Kingdom of Allexanassa. Queen, not been out before; willing, obliging, and anxious to learn.'

'Your kingdoms,' he added, 'are next door to each other.’

— Это адрес. На пергаменте было написано: «Королевство Плю-римирегия, Билли-король, респектабельный монарх, опыта работы не имеет».

— Я думаю, тебе лучше отправиться почтой, — сказала свинья. — Пятичасовая почта будет в самый раз.

— Но почему... но как... где это находится? — впал в недоумение Билли.

— Не знаю, где находится, — ответила свинья, — но почта — она все знает. А что касается того — «как», ты повесь себе на шею бирку с адресом и опусти самого себя в ближайший почтовый ящик. А насчет «почему» — это довольно глупый вопрос, Ваше Величество. Разве вам неизвестно, что почта всегда охраняет королевскую корреспонденцию? Билли уже собрался было убрать пергамент с адресом в карманчик, который мог бы служить карманчиком для часов, будь у него на свете родные, кроме двоюродного дедушки, когда вдруг качающаяся на шарнирах дверь легонечко приоткрылась, и в комнату вошла маленькая девочка. Она поглядела на льва и единорога, сидевших за столами и занимавшихся каждый своим делом. Они ей явно не понравились. Она обвела взглядом всю комнату, увидела Билли и направилась прямо к нему.

— Пожалуйста, — сказала она. — Мне нужна должность королевы. Там в окошке написано, что опыт работы необязателен. — Выглядела она замухрышкой, и уж никак нельзя было принять ее за королеву с предыдущим опытом работы. Правда, личико у нее было чистенькое, розовейькое и кругленькое.

— Но я не сотрудник конторы, милочка моя, — отозвался Билли.А свинья сказала:

— Обратись в соседний стол. За соседним столом сидела ящерица, такая большущая, что скорее напоминала аллигатора, только улыбка у нее была не такая противная.

— Поговори с ней, — буркнула свинья. Ящерица оперлась передними лапами о доску стола и наклони-

'So we shall see each other often,' said Billy. 'Cheer up! We might travel together, perhaps.'

'No,' said the pig; 'Queens go by railway. A Queen has to begin to get used to her train as soon as she can. Now, run along, do. My friend here will see her off.'

'You're sure they won't eat me?' said Eliza—and Billy was certain they wouldn't though he didn't know why.

So he said, 'Good-bye. I hope you'll get on in your new place,' and off he went to buy a penny luggage label at the expensive stationer's three doors down the street on the right-hand side.

And when he had addressed the label and tied it round his neck, he posted himself honourably at the General Post Office.

The rest of the letters in the box made a fairly comfortable bed, and Billy fell asleep.

When he awoke he was being delivered by the early morning postman at the Houses of Parliament in the capital of Plurimiregia, and the Houses of Parliament were just being opened for the day.

The air of Plurimiregia was clear and blue, very different from the air of Claremont Square, Pentonville.

The hills and woods round the town looked soft and green from the hill in the middle of the town where the Parliament Houses stood. .

The town itself was small and very pretty, like one of the towns in old illuminated books, and it had a great wall all round it, and orange-trees growing on the wall.

Billy wondered whether it was forbidden to pick the oranges.

When Parliament was opened by the footman whose business it was, Billy said:

'Please, I've come about the place—’

'The King's or the cook's?' asked the footman.

Billy was rather angry.

'Now, do I look like a cook?, he said.

лась вперед, как это обычно делает продавец в мануфактурной лавке, когда спрашивает:

— Что еще прикажите?

— Мне не хочется разговаривать, — возразила маленькая девочка.

— Дурочка ты, — добродушно заметил Билли. — Поговори, не съест она тебя.

— Ты в этом уверен? — спросила девочка серьезно.

— Послушай-ка, — отозвался Билли. — Вот я — король, и я получил место. Ты ведь королева, не так ли?

— Меня зовут Элиза Мак-Квин, а «квин» — ведь это и есть королева. Я думаю, этого почти достаточно.

— Ну так что, — обратился Билли к ящерице. — Подходит она вам?

— Я бы сказала, абсолютно подходит, — ответила ящерица с улыбкой, которая не очень-то ее красила. — Вот адрес. — И она протянула девочке адрес, который читался так: «Королевство Алексанасса, Королева без опыта работы. С желанием работать, услужливая, жаждет научиться».

— Ваши королевства находятся рядышком, — добавила ящерица.

— Значит, мы будем часто видеться. — обрадовался Билли. — Выше голову! Может, нам с тобой и отправиться туда вместе?

— Нет, — сказала свинья. — Королевы должны ездить поездом. Королеве надо как можно раньше начать привыкать к своему поезду. А теперь, пожалуйста, поторопись, — обратилась она к Билли. — Моя коллега проводит ее.

— Ты уверен, что меня не съедят? — спросила Элиза. Билли был уверен в этом, хотя он не смог бы объяснить, почему.

— Ну, пока. Я думаю, у тебя все будет в порядке на новом месте, — сказал он. И отправился покупать багажную бирку ценой в один пенс в писчебумажном магазине, через три дома на правой стороне улицы. После того как Билли заполнил багажную бирку, он повесил ее на вере-

'The question is, do you look like a King?’ said the footman.

'If I get the place you will be sorry for this,' said Billy.

'If you get the place you won't keep it long,' said the footman. 'It's not worth while being disagreeable; there's not time to do it properly in. Come along in.'

Billy went along in, and the footman led him into the presence of the Prime Minister, who was sitting with straws in his hair, wringing his hands.

'Come by post, your lordship,' the footman said—'from London.'

The Prime Minister left off wringing his hands, and held one of them out to Billy.

'You will suit!' he said. 'I'll engage you in a minute. But just pull the straws out of my hair first, will you? I only put them in because we hadn't been able to find a suitable King, and I find straws so useful in helping my brain to act in a crisis. Of course, once you’re engaged for the situation, no one will ask you to do anything useful.'

Billy pulled the straws out, and the Prime Minister said:

'Are they all out? Thanks. Well, now you're engaged—six months on trial. You needn't do anything you don't want to. Now, your Majesty, breakfast is served at nine. Let me conduct you to the Royal apartments.'

In ten minutes Billy had come out of a silver bath filled with scented water, and was putting on the grandest clothes he had ever seen in his life.

For the first time in his life it was with personal pleasure, and not from a sense of duty, that he brushed his hair and satisfied himself that none of his nails was in mourning.

Then he went to breakfast, which was so fine that none but a French cook could have either cooked or described it.

Fie was a little hungry—he had had nothing to eat since the bread and cheese at supper in Claremont Square the night before last.

вочке себе на шею, а затем отослал сам себя на Центральном Почтамте. Все письма, которые были в почтовом ящике, послужили ему вполне удобной постелью, и Билли спокойно уснул. Он проснулся в тот момент, когда его, с ранней утренней почтой, доставили к зданию Парламента, находившегося в столице Плюримирегии, а само здание Парламента как раз в это время отпирали.

Воздух в Плюримирегии был голубой и прозрачный, совсем не похож на воздух в Пентонвилле на Клермонт Сквер. Холмы и леса, окружавшие город, были такие зеленые и мягкие, и все их можно было увидеть с того холма, который высился посреди города и на котором-то и располагалось здание Парламента. Городок сам по себе был маленький и хорошенький, какими бывают города в старинных книжках с картинками. Он весь обнесен высокой городской стеной, а на стене росли апельсиновые деревья. «Интересно, разрешается ли здесь рвать апельсины?» — подумал Билли.

Когда привратник, в соответствии со своими обязанностями, отпер двери Парламента, Билли спросил:

— Будьте любезны, я прибыл насчет места...

— Короля или повара? — спросил привратник.

Билли слегка рассердился.

— Я что, похож на повара? — спросил он.

— Вопрос в том, похож ли ты на короля? — отозвался привратник.

— Ну, если я получу это место, то ты пожалеешь о том, что говоришь, — отпарировал Билли.

— Даже если ты и получишь место, все равно долго не продержишься, так что не стоит ссориться: тебе времени не хватит даже на то, чтобы рассердиться как следует. Давай-ка лучше заходи.

Билли вошел в здание, вслед за привратником, и тот представил его Премьер-министру, который, восседая на стуле, ломал себе руки. В волосах Премьер-министра торчали пучки соломы.

— Прибыл по почте, Ваше Сиятельство. Из Лондона, — сказал привратник.

After breakfast he rode out on a white pony, a thing he might have lived in Claremont Square for ever without doing.

And he found he rode very well.

After the ride he went on the sea in a boat, and was surprised and delighted to find that he knew how to sail as well as how to steer.

In the afternoon he was taken to a circus, and in the evening the whole Court played blind-man's buff.

A most enchanting day!

Next morning the breakfast was boiled, underdone eggs and burnt herrings.

The King was too polite to make remarks about his food, but he did feel a little disappointed.

The Prime Minister was late for breakfast and came in looking hot and flurried, and a garland of straw was entwined in the Prime Ministerial hair.

'Excuse my hair, Sire,' he said. 'The cook left last night, but a new one comes at noon to-day. Meantime, I have done my best.'

Billy said it was all right, and he had had an excellent breakfast.

The second day passed as happily as the first; the cook seemed to have arrived, for the breakfast was made up for by the lunch.

And Billy had the pleasure of shooting at a target at two thousand yards with the Lee-Metford rifle which had arrived by the same post as himself, and hitting the bull's-eye5 every time.

This is really a rare thing—even when you are a King.

But Billy began to think it curious that he should never have found out before how clever he was, and when he took down a volume of Virgil6 and found that he could read it as easily as though it had been The Child's First Reading-Book, he was really astonished.

So Billy said to the Prime Minister:

'How is it I know so many things without learning them?’

Премьер-министр перестал ломать руки и протянул правую руку Билли.

— Подходишь, — сказал он. — Сейчас через минуту я все оформлю. Только вытащи сперва солому из моих волос. Сможешь? Я напихал туда соломы только потому, что мы никак не могли найти короля. В критические моменты солома очень способствует работе моих мозгов.

Билли повытаскивал солому, и Премьер-министр сказал:

— Всё? Ну, спасибо. Считай себя принятым с шестимесячным испытательным сроком. Ты не должен делать ничего такого, что бы тебе не хотелось. А теперь Ваше Величество, ваш завтрак будет подан в девять. Позвольте мне проводить вас в ваши королевские апартаменты.

И уже через десять минут Билли вылезал из серебря-нои ванны, наполненной душистой водой, и облачался в одежды никогда им дотоле невиданного великолепия.

Первый раз в жизни он причесался не по принуждению, а для собственного удовольствия, и порадовался, что под ногтями у него не оказалось траура. Потом Билли отправился завтракать, и завтрак был такой утонченный, что никто, кроме французского повара ни приготовить, ни описать его не сумел бы. Он слегка проголодался, потому что, кроме хлеба с сыром, ничего не ел с позавчерашнего вечера на Клермонт Сквер.

После завтрака верхом на белом пони Билли отправился на прогулку, что никогда бы не произошло, проживи он хоть всю жизнь на Клермонт Сквер.

Оказалось, что он прекрасно скачет верхом. После верховой езды ему захотелось покататься по морю в лодочке, и тут он к своему удивлению обнаружил, что может отлично грести и управлять рулём. После обеда его повели в цирк, а вечером все придворные играли в жмурки. Очаровательный день!

На следующее утро завтрак состоял из недоваренных яиц и пригоревшей селёдки. Король был слишком де-

'It's the rule here, Sire,' said the Prime Minister. 'Kings are allowed to know everything without learning it.'

Now, the next morning Billy woke very early and got up and went out into the garden, and, turning a corner suddenly, he came upon a little person in a large white cap, with a large apron on in which she was gathering sweet potherbs, thyme, and basil, and mint, and savory, and sage, and marjoram.

She stood up and dropped a curtsy.

'Halloa!' said Billy the King; 'who are you?’

'I'm the new cook,' said the person in the apron.

Her big flapping cap hid her face, but Billy knew her voice.

'Why,' said he, turning her face up with his hands under her chin, 'you're Eliza!'

And sure enough it was Eliza, but her round face looked very much cleverer and prettier than it had done when he saw it last.

'Hush!' she said. ’Yes, I am. I got the place as Queen of Allexanassa, but it was all horribly grand, and such long trains, and the crown is awfully heavy. And yesterday morning I woke very early, and I thought I'd just put on my old frock, and I went out, and there was a man with a boat, and he didn't know I was the Queen, and I got him to take me for a row on the sea, and he told me some things.'

'What sort of things?'

'Why, about us, Billy. I suppose you're the same as I am now, and know everything without learning it. What's Allexanassa Greek for?'

'Why, something like the Country of Changing Queens, isn't it?’ .

'And what does Plurimiregia mean?'

That must mean the land of many Kings. Why?'

'Because that's what it is. They're always changing their Kings and Queens here, for a most horrid and frightening reason, Billy. They get them from a registry office a long way off so that they shouldn't know. Billy, there's a dreadful

ликатен, чтобы высказывать замечания по поводу еды, но был слегка разочарован. Премьер-министр опоздал к завтраку. А когда он явился весь красный и взмыленный, целая гирлянда соломы оказались впутанной в его премьерскую шевелюру.

— Простите мне мою прическу, Ваше Величество, — сказал он. — Повар вчера вечером уволился, а новый появится только к обеду. Тем временем я попытался сделать, что смог. Билли заверил его, что все в порядке и что завтрак был чудесный. Второй день прошел так же удачно, как и первый. Повар, по-видимому, прибыл, потому что великолепный ланч скомпенсировал неудачный завтрак. Дальше Билли развлекался тем, что стрелял в цель с расстояния две тысячи ярдов из ружья системы Ли-Метфорд, которое прибыло той же почтой, что и сам Билли. И он каждый раз попадал прямо в яблочко. Это случается довольно редко — даже с королями. Билли показалось странным, что раньше он и не догадывался, какой он умный. Но когда он достал с полки том Вергилия и обнаружил, что может читать его с такой легкостью, как будто это «Моя первая книга для чтения», он изумился настолько, что спросил у Премьер-министра:

— Как это получается, что я столько всего умею, хотя я этому вовсе и не учился?

— Здесь такое правило, Ваше величество, — отозвался Премьер-министр. — Королям разрешается все знать, не уча. Ну так вот. На следующее утро Билли проснулся очень рано, оделся и вышел в сад, свернул за угол и вдруг натолкнулся на маленькое существо женского пола в большом белом колпаке и переднике, куда она собирала нужные для готовки травки: тимьян, базилик, мяту, чабёр, шалфей и майоран. Она выпрямилась и сделала реверанс.

dragon, and he comes once a month to be fed. And they feed him with Kings and Queens! That's why we know everything without learning. Because there's no time to learn in. And the dragon has two heads, Billy—a pig's head and a lizard's head—and the pig's head is to eat you with and the lizard's head will eat me!'

'So they brought us here for that,’ said Billy—'mean, cruel, cowardly brutes!'

'Mother always said you could never tell what a situation was like until you tried it,' said Eliza. 'But what are we to do? The dragon comes tomorrow. When I heard that I asked where your kingdom was, and the boatman showed me, and I made him land me here. So Allexanassa hasn't got a Queen now, but Plurimiregia has got us both.’

Billy rumpled his hair with his hands.

'Oh, my cats alive!’ he said, 'we must do something; but I’ll tell you what it is, Eliza. You're no end of a brick7 to come and tell me. You might have got off all by yourself, and left me to the pig's head.'

'No, I mightn't,' said Eliza sharply. 'I know everything that people can learn, the same as you, and that includes right and wrong. So you see I mightn't.'

'That's true! I wonder whether our being clever would help us? Let's take a boat and steer straight out, and take our chance. 1 can sail and steer beautifully.'

'So can 1,’ said Eliza disdainfully; 'but, you see, it's too late for that. Twenty-four hours before the beast comes the seawater runs away, and great waves of thick treacle come sweeping round the kingdoms. No boat can live in such a sea.'

'Well, but how does the dragon get here? Is he on the island?'

'No,' said Eliza, squeezing up handfuls of herbs in her agitation till the scent quite overpowered the scent of the honeysuckle. 'No; he comes out of the sea. But he is very hot inside, and he melts the treacle so that it gets quite thin, like when it runs out of a treacle-pudding, and so he can swim in it, and he comes along to the quay, and is fed— with Us.'

— Привет! — сказал Билли. — Кто ты такая?

— Я новая повариха, — ответило существо в переднике.

Большой свисающий до ушей колпак закрывал ее лицо, но Билли узнал голос.

— Этот невероятно! — воскликнул он, подняв ее лицо за подбородок. — Ты же Элиза!

И в самом деле, это была Элиза, только ее кругленькое личико выглядело куда осмысленнее и симпатичнее, чем когда они виделись в последний раз.

— Тшш, — сказала она. — Да, это я. Я получила место королевы в Алексанассе. Но там все было обставлено так пышно, и шлейф был такой длинный-длинный, и корона такая тяжелая-тяжелая. Вчера ранним утром я проснулась и подумала, а не надеть ли мне свое старое платьице. Потом я вышла и увидела человека в лодке, он не знал, что я королева, и я уговорила его покатать меня по морю. Он-то мне все и рассказал.

— Что же именно?

— Да про нас, Билли. Я думаю, с тобой происходит то же самое, что и со мной. Ты тоже, должно быть, знаешь все, чему не учился. Что такое Алексанасса по-гречески?

— Кажется, «Страна Сменяющихся Королев», так ведь?

— А что значит Плюримирегия?

— А это должно значить «Страна Многих Королей». А почему ты спрашиваешь?

— Да потому что так оно и есть. Здесь все время меняют королей и королев, по одной ужасной и очень страшной причине, Билли. Их приглашают через контору, которая далеко отсюда, так что никто ни о чем не догадывается. Билли, здесь живет кошмарный дракон, который появляется раз в месяц и его приходится кормить. А питается он королями и королевами. Вот почему мы все знаем, не уча. Потому что времени выучить нету! И у дракона две головы, одна голова ящерицы, а Другая — свиная. И свиная голова съест тебя, а ящери-цына — меня!

— Так вот зачем они прислали нас сюда, — воскликнул Билли. — Низкие, жестокие, подлые твари!

Billy shuddered.

'I wish we were back in Claremont Square,’ said he.

'So do I, I'm sure,' said Eliza. Though I don't know where it is, nor yet want to know.'

'Hush!' said Billy suddenly. ’I hear a rustling. It's the Prime Minister, and I can hear he's got straws in his hair again, most likely because you’re disappeared, and he thinks he will have to cook the breakfast. Meet me beside the lighthouse at four this afternoon. Hide in this summer-house and don't come out till the coast's clear.'8

He ran out and took the Prime Minister's arm.

'What is the straw for now?'

'Merely a bad habit,' said the Prime Minister wearily.

Then Billy suddenly saw, and he said:

'You're a beastly mean, cowardly sneak, and you feel it, that’s what the straws are about!’

'Your Majesty!' said the Prime Minister feebly.

'Yes,' said Billy firmly, 'you know you are. Now, I know all the laws of Plurimiregia, and I'm going to abdicate this morning, and the next in rank has to be King if he can't engage a fresh one. You're next in rank to me, so by the time the dragon comes you'll be the King. I'll attend your Coronation.'

The Prime Minister gasped, 'How did you find out?' and turned the colour of unripe peaches.

'That's telling,' said Billy. 'If you hadn't all been such sneaks, I expect heaps of your Kings had sense enough to have got rid of the dragon for you. Only 1 suppose you've never told them in time. Now, look here. I don't want you to do anything except keep your mouth shut, and let there be a boat, and no boatman, on the beach under the lighthouse at four o'clock.'

'But the sea’s all treacle.'

'1 said on the beach, not on the sea, my good straw mer-chant. And what 1 say you've jolly well got to do. You must be there—and no one else. If you tell a soul I'll abdicate, and where will you be then?’

’I don't know,' said the wretched Prime Minister,

— Моя мама всегда говорила, что никогда не отличишь хорошее место от плохого, пока сама не попробуешь, — заметила Элиза. — Но нам-то с тобой что делать? Дракон прибывает завтра. Услыхав про все это, — продолжала Элиза, — я тут же осведомилась, где твое королевство, и человек в лодке показал мне его. Тогда я попросила высадить меня здесь. Так что Алек-санасса опять осталась без королевы, зато Плюримире-гия теперь с королевой и с королем.

Билли запустил обе руки себе в волосы.

— Ой, батюшки-светы! — воскликнул он. — Нам надо немедленно что-нибудь предпринять! Но вот что я скажу тебе, Элиза. Какая же ты молодчина, что решила предупредить меня. Ты же могла ускользнуть сама, а меня оставить на съедение голове.

— Нет, не могла, — отрезала Элиза. — Я ведь знаю все, чему люди могут выучиться, включая и то, что правильно, а что — нет. Так что видишь, никак я не могла.

— Это верно. Только неизвестно, поможет ли нам то, что мы такие умные? Давай возьмем лодку и попробуем улизнуть. Я прекрасно умею управляться и с парусом, и с рулём.

— Я тоже, — с гордостью сказала Элиза. — Но дело в том, что слишком поздно. За двадцать четыре часа до появления дракона вся морская вода убегает, и огромные волны густой патоки накатывают на оба королевства. Никакая лодка не поплывет по таким волнам.

— Ну, а как же тогда дракон попадает сюда? Или он где-нибудь тут на острове?

— Нет, — воскликнула Элиза, в волнении сжимая пучок травы, так что ее запах заглушил аромат цветущей жимолости. — Нет. Он появляется из моря, но он огненно-горячий внутри, и патока делается вокруг него совсем жидкой, знаешь, такой, какой она бывает, когда вытекает из горячего пудинга. Так что дракон может плыть, и он легко добирается до берега, и там кормится — нами!

Билли пробрала дрожь.

stooping to gather some more straws from the strawberry bed.

'But I do,’ said Billy. 'Now for breakfast.'

Before four o'clock that afternoon the Prime Minister's head was a perfect bird's-nest of straws.

But he met Billy at the appointed place, and there was a boat—and also Eliza.

Billy carried his Lee-Metford.

A wind blew from the shore, and the straws in the Prime Minister's hair rustled like a barley-field in August.

'Now,' said Billy the King, 'my Royal Majesty commands you to speak to the dragon as soon as it arrives, and to say that your King has abdicated—'

'But he hasn't,’ said the Prime Minister in tears.

'But he does now—so you won't be telling a lie. I abdicate. But I give you my word of honour I'll turn King again as soon as I've tried my little plan. I shall be quite in time to meet my fate—and the dragon. Say "The King has abdicated. You’d better just look in at Allexanassa and get the Queen, and when you call again I'll have a nice fat King all ready for you." '

Billy had never felt so truly regal as now, when he was preparing to risk his life in order to save his subjects from the monthly temptation to be mean and cowardly and sneakish.

I think myself it was good of Billy.

He might just have abdicated and let things slide. Some boys would have.

The sea of greeny-black treacle heaved and swelled sulkily against the beach.

The straws trembled, and the Prime Minister said:

'Very well; I'll do it. But I'd sooner die than see my King false to his word.'

'You won’t have to choose between the two,' said Billy, very pale, but determined. 'Your King's not a hound, like-like some people.'

— Мне так хочется снова очутиться на Клермонт Сквер, — сказал он.

— И мне тоже, — сказала Элиза, — хотя я не знаю, где это находится, да мне пока и знать незачем.

— Тише! — вдруг прошептал Билли. — Что-то шуршит. Это, наверняка, Премьер-министр, и я догадываюсь, что у него в голове опять полным-полно соломы. Я полагаю, он обнаружил, что ты исчезла. Или опасается, что ему самому придется готовить завтрак. Давай встретимся позади маяка в четыре часа. Спрячься в беседке и не выходи до тех пор, пока на берегу не будет ни души.

Он выбежал из укрытия и взял Премьер-министра под руку.

— Для чего солома на этот раз? — спросил Билли.

— Просто скверная привычка, — отозвался Премьер слабым голосом.

И вдруг Билли все стало ясно, и он вскричал:

— Ты мерзкий трус и подлец, и ты это прекрасно знаешь, вот почему у тебя в голове полно соломы!

— Ваше величество! — пробормотал Премьер-министр еле слышно.

— Да, — сказал Билли твердо, — ты все это знаешь. Но мне известны законы Плюримирегии, и я собираюсь отречься от престола сегодня же, прямо с утра, и тогда королем становится следующий по должности, если он не сможет быстро нанять нового короля. Ты как раз и есть следующий по должности, так что к тому времени, как появится дракон, ты уже будешь королем. Я обещаю тебе поприсутствовать на твоей коронации!

У Премьер-министра перехватило дыхание.

— Как ты узнал про это? — воскликнул он и сделался цвета незрелого персика.

— Много будешь знать, — сказал Билли. — Если бы вы здесь не были такими подлыми трусами, я думаю, что вся эта куча королей давно бы сообразила, как разделаться с драконом. Но я вижу, что никто из вас не предупредил их вовремя. Теперь слушай. Я от тебя ничего не требую, кроме обещания держать язык за зуба-

And then, far away on the very edge of the green treacly sea, they saw a squirming and a squelching and clouds of steam, and all sorts of exciting and unpleasant things happening very suddenly and all together.

The Prime Minister covered his head with dry seaweed and said:

That's Him.'

'That's He,10 corrected Eliza the Queen and Billy the King in one breath.

But the Prime Minister was long past any proper pride in his grammar.

And then, cutting its way through the thick, sticky waves of the treacle sea, came the hot dragon, melting a way for himself as he came.

And he got nearer and nearer and bigger and bigger, and at last he came close to the beach, snouting and snorting, and opened two great mouths in an expecting, hungry sort of way; and when he found he was not being fed the expression of the mouths changed to an angry and surprised question.

Aiid one mouth was a pig's mouth and one was a lizard's.

Billy the King borrowed a pin from Eliza the Queen to stick into the Prime Minister, who was by this time nearly buried in the seaweed which he had been trying to arrange in his hair.

'Speak up, silly!' said His Majesty.

The Prime Minister spoke up.

'Please, sir,' he said to the two-headed dragon, 'our King has abdicated, so we've nothing for you just now, but if you could just run over to Allexanassa and pick up their Queen, we'll have a nice fat King ready for you if you'll call on your way home.'

The Prime Minister shuddered as he spoke. He happened to be very fat.

The dragon did not say a word.

He nodded with both heads and grunted with both his mouths, and turned his one tail and swam away along the

ми. И еще, вели приготовить лодку и чтобы в ней не было никакого лодочника. И чтобы лодка была на берегу возле маяка к четырем часам дня.

— Но море-то — сплошная патока, — захныкал Премьер-министр.

— Я сказал, на берегу, а не на море, дорогой торговец соломой! И что бы я ни приказал, ты обязан выполнять. Ты будешь на берегу. И, кроме тебя, больше никого. Если только ты хоть одной живой душе пробол-таешься, я тут же отрекаюсь от престола. И где ты тогда окажешься?

— Я не знаю, — сказал несчастный Премьер-министр, наклоняясь к земляничной грядке и подбирая несколько соломин.

— Зато я знаю, — сказал Билли. — А теперь пошли завтракать.

К четырем часам дня голова Премьер-министра была полна соломы и отчетливо напоминала воронье гнездо. Но он все-таки встретился с Билли в условленном месте. Там же была и лодка, там была Элиза. Билли держал в руках свое ружье Ли-Метфорд.

С суши дул ветер, и солома в волосах Премьер-министра шуршала, точно ячменное поле в конце августа.

— Итак, — сказал Билли-король, — мое Королевское Величество приказывает тебе, как только появится дракон, заговорить с ним и сказать, что король отрекся.

— Но он не отрекся, — сказал Премьер-министр весь в слезах.

— Он это делает сейчас, так что ты не скажешь неправду. Я отрекаюсь! Но я даю тебе честное слово, что я снова сделаюсь королем, как только приведу в исполнение свой маленький план. Я как раз подоспею вовремя, чтобы встретить лицом к лицу мою судьбу да и дракона тоже: Запомни, ты должен ему сказать: «Король отрекся. Не хочешь ли пока заглянуть в Алек-санассу и схватить королеву? А к тому времени, когда ты вернешься, я уже приготовлю тебе хорошего, жирненького короля».

track of thin, warm treacle which he had made in swimming across the sea.

Quick as thought, Billy the King signed to the Prime Minister and to Eliza, and they launched the boat.

Billy sprang on board and pushed off, and it was not till the boat was a dozen yards from shore that he turned to wave a farewell to Eliza and the Prime Minister.

The latter was indeed still on the beach, searching hopefully among the drifts and weeds for more straws, to mark his sense of the constitutional crisis, but Eliza had disappeared.

Then—'I'm here,' said a thick voice.

And, sure enough, there was Eliza, holding on to the gunwale of the boat and swimming heavily in the warm treacle.

Nearly choked with it, too, for she had been under more than once.

Billy hastened to haul her aboard, and, though she was quite brown and very, very sticky, the moment she was safe in the boat he threw his arms round her and said:

'Dear, darling Eliza, you're the dearest, bravest girl in the world. If we ever get out of this you'll marry me, won't you? There's no one in the world like you. Say you will.'

'Of course I will,' said Eliza, still spluttering through the treacle. 'There's no one in the world like you, either.'

'Right! Then, if that's so, you steer and I'll sail, and we'll get the better of the beast yet,' said Billy.

And he set the sail, and Eliza steered as well as she could in her treacly state.

About the middle of the channel they caught up with the dragon.

Billy took up his Lee-Metford and fired its eight bullets straight into the dragon's side.

You have no idea how the fire spurted out through the bullet-holes.

But the wind from shore had caught the sails, and the boat was now going very much faster than the dragon, who

Билли никогда еще не чувствовал себя так по-королевски, ведь сейчас он готовился рискнуть своей жизнью ради того, чтобы освободить своих подданных от необходимости раз в месяц поддаваться искушению быть низкими, подлыми и трусливыми. Я и сама думаю, что это было очень хорошо с его стороны. Он мог просто отречься, а там трава не расти. Я знаю, кое-кто из мальчишек именно так бы и поступил. Зеленовато-темноватая патока мрачно нависала над берегом. Из-под трясущейся соломы послышался голос Премьер-министра:

— Очень хорошо. Я сделаю это. Но я предпочел бы умереть, нежели дожить до того, что мой король не сдержит своего слова.

— Не доживешь ни до того, ни до другого, — рассердился Билли. — Ваш король — не какой-нибудь там мерзавец, как некоторые. И тут, все увидели, как далеко-далеко, на самом горизонте зеленого паточного моря, что-то извивается, взмы-вается и шлепается обратно, поднимая облака густого пара. Вскоре послышались пренеприятнейшие звуки, которые раздавались все разом. Премьер-министр прикрыл голову высохшими водорослями и пробормотал:

— Это Оне-с.

— Не оне, а он, — поправили его Элиза-королева и Билли-король в один голос. Но Премьер-министру было не до грамматических тонкостей. Пробивая себе путь в густой, липкой паточной стихии, приближался горячий дракон. Он подплывал все ближе и ближе, протаивая дорогу в волнах, становился все больше и больше, и, наконец, оказался совсем близко от берега. Обе его разинутые пасти беспрерывно фыркали и всхрапывали, давая понять, что их владелец страшно голоден. Когда он, наконец, понял, что его не покормят, пасти раскрылись по-другому: они выражали злость и одновременно недоумение. Одна пасть у дракона была свинячья, а другая — ящеричная.

found the bullet-holes annoying, and had slowed up to see what was the matter.

'Good-bye, you dear, brave Eliza,' said Billy the King. ’You're all right, anyhow.'

And, holding his reloaded Lee-Metford rifle high over his head, he plunged into the treacly sea and swam back towards the dragon.

It is very difficult to shoot straight when you are swimming, especially in nearly boiling treacle, but His Majesty King Billy managed to do it.

He sent his eight bullets straight into the dragon's heads, and the huge monster writhed and wriggled and squirmed and squawked, all over the sea from end to end, till at last it floated limply on the surface of the dear, warm treacle, and stretched its paws out, shut its eyes, all four of them, and died.

The lizard’s eyes shut last.

Then Billy began to swim for dear life towards the shore of Plurimiregia, and the treacle was so hot that if he hadn't been a King he would have been boiled.

But now that the dreadful dragon was cold in death there was nothing to keep the treacle sea thin and warm, and it began to thicken so fast that swimming was very difficult indeed.

If you don't understand this, you need only ask the attendants at your nearest swimming-baths to fill the baths with treacle instead of water, and you will very soon comprehend how it was that Billy reached the shore of his kingdom quite exhausted and almost speechless.

The Prime Minister was there.

He had fetched a whole truss of straw when he thought Billy’s plan had failed, and that the dragon would eat him as the next in rank, and he wanted to do the thing thoroughly; and when he warmly embraced the treacly King, Billy became so covered with straws that he hardly knew himself.

He pulled himself together, however, enough to withdraw his resignation, and then looked out over the sea.

Билли-король одолжил у Элизы-королевы булавку, чтобы ткнуть ею Премьер-министра, который все накладывал и накладывал себе на голову водоросли, и к тому времени совсем уже зарылся в них.

— Ну, говори же, дурачок! — скомандовал Его Величество. Премьер-министр заговорил.

— Пожалуйста, сэр, — обратился он к двуглавому дракону, — наш король отрекся от престола, так что в этот момент у нас для вас ничего не имеется, но если бы вы могли сначала добраться до Алексанассы и захватить оттуда королеву, то мы успели бы приготовить для вас хорошенького толстенького короля, если вы изволите заглянуть к нам на обратном пути. При этих словах Премьер-министр передернулся. Он, видите ли, был весьма тучен. Дракон не вымолвил ни слова. Он кивнул обеими головами, что-то проворчал обоими ртами, повернул свой единственный хвост и поплыл по жидкому паточному пути, который перед тем для себя протаял. Быстрый, как мысль, Билли подал знак министру и Элизе спустить лодку, прыгнул в нее и оттолкнулся от берега. Только отплыв ярдов на двенадцать, он оглянулся, чтобы помахать Элизе и Премьер-министру. Последний действительно все еще стоял на берегу, выискивая среди прибившегося к берегу мусора соломинки, чтобы выразить свое страдание по поводу правительственного кризиса. Но Элиза исчезла.

— Я здесь, — произнес вдруг чей-то низкий голос. Ну, конечно, это была Элиза. Она схватилась за борт лодки и с трудом плыла в теплой патоке, ей пришлось несколько раз нырнуть, и она чуть не захлебнулась Билли спешно втащил ее на борт, и хотя она была вся коричневая, и очень, очень липкая, как только она оказалась на борту, он обнял ее и сказал:

— Милая, дорогая Элиза, ты самая замечательная, самая храбрая девочка во всем мире. Если нам удастся из всего этого выбраться, ты ведь пойдешь за меня за-

In mid-channel lay the dead dragon, and far in the distance he could see the white sails of the boat nearing the shores of Allexanassa.

'And what are we to do now?' asked the Prime Minister.

'Have a bath,’ said the King. 'The dragon's dead, and I'll fetch Eliza in the morning. They won’t hurt her over there now the dragon's killed.'

'They won't hurt her,' said the Prime Minister. 'It's the treacle. Allexanassa is an island. The dragon brought the treacle up by his enchantments, and now there is no one to take it away again. You'll never get a boat to live in a sea like that—never.’

'Won’t I?’ said Billy. 'I'm cleverer than you.'

But, all the same, he didn't quite see his way to sailing a boat in that sea, and with a sad and aching heart he went back to the palace to the silver bath.

The treacle and straws took hours to wash off, and after that he was so tired that he did not want any supper, which was just as well, because there was no one to cook it.

Tired as he was, Billy slept very badly.

He woke up again and again to wonder what had become of his brave little friend, and to wish that he could have done something to prevent her being carried away in that boat, but, think as he might, he failed to see that he could have done any differently.

And his heart sank for, in spite of his bold words to the Prime Minister, he had no more idea than you have how to cross the sea of thick treacle that lay between his kingdom and Allexanassa.

He invented steamships with red-hot screws and paddle-wheels all through his dreams, and when he got up in the morning he looked out of his window on the dark sea and longed for a good, gray, foamy, salt, tumbling sea like we have at home in England, no matter how high the waves and the winds might be.

муж, не правда ли? Такой как ты на свете больше нет. Скажи, что ты согласна!

— Конечно, согласна, — сказала Элиза, продолжая отплевываться от патоки. — Другого такого как ты на белом свете нет тоже.

— Тогда все хорошо. А раз так, ты давай садись на руль, а я буду управлять парусом. Мы с тобой еще победим это мерзкое животное.

И он поставил парус, а Элиза стала направлять руль, насколько ей позволяло ее паточное состояние.

Примерно на средине протаянного в патоке канала они догнали дракона. Билли выхватил свое ружье марки Ли-Метфорд и всадил все восемь пуль дракону прямо в бок. Вы не можете себе представить, как полыхнул огонь через дырки, которые проделали пули. Ветер, дувший с берега наполнял паруса, и лодка неслась гораздо быстрее дракона, которому не понравились дырки от пуль, и он стал двигаться медленнее, чтобы понять, что происходит.

— Прощай, моя дорогая, мужественная Элиза, — сказал Билли-король, перезаряжая ружье. — Я рад, что по крайней мере ты наверняка спасешься.

С этими словами, подняв свой Ли-Метфорд высоко над головой, он нырнул в паточное море и поплыл в сторону дракона. Очень трудно попадать в цель, тем более когда плывешь, и в особенности, когда плывешь в почти кипящей патоке.

Но Его Величеству Королю Билли это удалось. Он отправил все восемь пуль прямо в драконьи головы. И тут же огромный монстр стал содрогаться и корчиться и извиваться, как червяк, и завопил не своим голосом, да так, что слышно было по всему паточному морю — из конца в конец. Вскоре дракон всплыл кверху брюхом, вытянул лапы, закатил глаза — все четыре — и сдох. Ящеричные глаза закрылись последними.

После чего Билли, спасая свою жизнь, поплыл к берегу Плюримирегии, потому что патока сделалась такой горячею, что, если бы он не был королём, то наверняка бы сварился.

But the wind had fallen, and the dark brown sea looked strangely calm.

Hastily snatching a dozen peaches out of the palace garden by way of breakfast, Billy the King hurried to the beach by the lighthouse.

No heaving of the treacle sea broke the smooth line of it against the beach.

Billy looked—looked again, swallowed the last peach, stone and all, and tore back to the town.

He rushed into the chief ironmonger's and bought a pair of skates and a gimlet.

In less time than I can write it he had scurried back to the beach, bored holes in his gold heels, fastened on the skates, and was skating away over the brown sea towards Allexanassa.

For the treacle, heated to boiling-point by the passing of the dragon, had now grown cold, and, of course, it was now toffee!

Far off, Eliza had had the same idea as soon as she saw the toffee, and, of course, as Queen of Allexanassa, she could skate beautifully.

So the two skated into each other's arms somewhere near the middle of the channel between the two islands.

They stood telling each other how happy they were for a few moments, or it may have been a few hours; and when they turned to go back to Plurimiregia they found that the toffee-ice of the treacle sea was black with crowds of skaters—for the Allexanassians and the Plurimiregians had found out the wonderful truth, and were hurrying across to pay visits to their friends and relations in the opposite islands.

Near the shore the toffee was hidden by troops of children, who had borrowed the family hammers and were chipping into the solid toffee and eating the flakes of it as they splintered off.

People were pointing out to each other the spot where the dragon had sunk, and when they perceived Billy the King and Eliza the Queen they sent up a shout that you

Но вот дракон совсем закоченел, и некому было растапливать патоку, и она стала так стремительно густеть, что плыть приходилось с огромным трудом. Если вам это непонятно, попросите служителей ближайшего бассейна наполнить его вместо воды патокой, и тут вы быстренько поймете, почему Билли достиг берега своего королевства такой измученный, прямо-таки не в состоянии пошевелить языком.

Премьер-министр все еще был на берегу. Он притащил целую охапку соломы, когда подумал, что план Билли провалился, и теперь дракон сожрет его как следующего по должности. Почему он и решил как следует завернуться в солому. Так что, когда Премьер-министр обнял всего вымазанного патокой Билли, тот едва узнал самого себя, столько к нему пристало соломы.

Однако он сумел взять себя в руки настолько, чтобы отозвать свое отречение.

После этого Король Билли бросил взгляд на море. Посреди канала лежал дохлый дракон, а вдали белел парус приближающейся к берегам Алексанассы лодки.

— Что будем делать теперь? — спросил Премьер-министр.

— Примем ванну, — отозвался король. — Дракон мертв. Завтра утром я отправлюсь за Элизой. Они там ничего ей не сделают, раз дракон убит.

— Они-то не сделают, — сказал Премьер-министр. — А вот патока... Алексанасса ведь остров. Патока появлялась каждых раз благодаря драконскому колдовству. А кто же ее теперь расколдует? Ни одна лодка не сможет плыть в такой густою патоке — ни одна.

— Что-нибудь придумаю, — сказал Билли. — Я все-таки умнее тебя.

Но тем не менее Билли на самом-то деле не знал, каким же образом он пустится в плавание, и с печалью в сердце направился во дворец к своей серебряной ванне. Много часов пришлось ему потратить, чтобы смыть патоку и приставшую к ней солому. Он так утомился, что отказался от ужина. Это было весьма кстати,

could have heard miles out at sea—if there had been any sea—which, of course, there wasn't.

The Prime Minister had lost no time in issuing a proclamation setting forth Billy's splendid conduct in ridding the country of the dragon, and all the populace were in a frenzy of gratitude and loyalty.

Billy turned on a little tap inside his head by some means which I cannot describe to you, and a bright flood of cleverness poured through his brain.

’After all,' he said to Eliza, 'they were going to give us to the dragon to save their own lives. It's bad, I know. But I dont’t know that it’s worse than people who let other people die of lead-poisoning because they want a particular glaze on their dinner-plates, or let people die of phosphor-us-poison-ing so that they may get matches at six boxes a penny. We're as well off here as in England.'

'Yes,' said Eliza.

So they agreed to stay and go on being King and Queen, on condition that the Prime Minister consented to give up straws altogether, even in moments of crisis.

Eliza and Billy were married in due course. The kingdoms are now extremely happy.

So that's all right.

Exploring expeditions were fitted out to find the edge of the toffee.

It was found to stand up in cliffs two hundred feet high, overhanging the real, live, salt-watery sea.

The King had ships built at once to sail on the real sea ' and carry merchandise to other lands.

And so Allexanassa and Plurimiregia grew richer and richer every day.

The merchandise, of course, is toffee, and half the men in the kingdoms work in the great toffee-mines.

All the toffee you buy in shops comes from there.

потому что ужин готовить было некому. И хоть Билли очень устал, спал он из рук вон плохо. Он все просыпался и просыпался, и все время думал о том, что приключилось с его маленьким отважным другом, и жалел, что он ничего не смог сделать, чтоб ее не унесло в лодке, но сколько Билли ни думал, он не мог придумать, а чем же, собственно, он мог бы помочь беде. И душа у него уходила в пятки, потому что, несмотря на его смелые слова, сказанные Премьер-министру, он на самом деле понятия не имел, как преодолеть густую патоку, которая лежала между его королевством и Алекса-нассой. Во сне он изобретал разные пароходы с раскаленными винтами и колесами с лопастями. Когда он проснулся утром, ему так страстно захотелось увидеть настоящее море — серое, пенящееся, соленое, как, например, у нас, в Англии. Пусть даже дует ветер и бушуют волны. Но ветер совершенно утих и темно-коричневое море выглядело до странности гладким. Прихватив второпях вместо завтрака дюжину персиков из королевского сада, Билли-король поспешил к маяку. Застывшие паточные волны на берег нисколько не набегали. Билли все смотрел и смотрел, потом проглотил последний персик вместе с косточкой и помчался назад в город Он влетел в лавку главного торговца скобяными товарами и купил пару коньков и буравчик. Дальнейшее у него заняло меньше времени, чем я успею об этом рассказать. Билли вернулся на берег, пробуравил дырки в золотых каблуках и приладил коньки. И вот он уже катится по коричневому морю в сторону Алексанассы. А все потому что патока, которая вчера была доведена драконом почти до кипения, сегодня совершенно застыла, и, как и положено, превратилась в крепкий леденец! А на Другом конце Элиза, как только она увидела леденцовое море, тоже додумалась надеть коньки, и, будучи королевой Алексанассы, она естественно отлично умела кататься на коньках. Так что оба благополучно вкатились друг другу в объятия где-то примерно на середине канала. Они стояли и рассказывали один другому, как они счастливы в течение нескольких минут, а может быть, и нескольких часов. А когда оглянулись, собираясь вернуться вдвоем в Плюримирегию, то увидели, что весь леденцовый лед почернел от конькобежцев, потому что все жители Плюримирегии и все жители Алексанас-сы, услыхав удивительную новость, поспешили повидаться с друзьями и родными, живущими на соседних островах. Возле берега копошились детишки, которые, притащив из дому, молотки, откалывали от крепкого леденцового моря разлетающиеся леденцовые крошки и поедали их. Люди показывали друг другу то место, где утонул дракон, а когда они заприметили Билли-короля и Элизу-королеву, то издали такой приветственный вопль, что было слышно от одного берега моря до другого, если бы это было настоящее море. Но как вы знаете, никакого моря там вовсе и не было. Премьер-министр, не теряя времени, напечатал манифест, в котором превозносилось блестящее поведение Билли по освобождению страны от дракона. И все жители бешено выражали свою благодарность и верноподданнические чувства. Билли повернул какой-то крантик в своей голове, как и какой, я этого сказать не могу, и целый поток мудрости омыл его мозги.

— В конце-концов, — сказал он, обращаясь к Элизе, — они собирались отдать нас на съедение дракону, чтобы спасти свои жизни. Я знаю, что это плохо. Но я не знаю, хуже ли это того, когда одни люди травят других свинцом, потому что им желательно получить особенную глазурь на обеденных тарелках, или позволяют другим помирать от отравления фосфором, продавая фосфорные спички по шесть коробок за пенни. Здесь нам будет вовсе не хуже, чем в Англии.

— Да, — согласилась Элиза. И они порешили, что остаются, и будут по-прежнему

And the reason why some of the cheaper kinds you buy are so gritty, I need hardly say, is because the toffee-miners will not remember, before they go down into the mines, to wipe their muddy boots on the doormats provided by Billy the King, with the Royal Arms in seven colours on the middle of each mat.

королем и королевой, с одним условием, что Премьер-министр полностью откажется от соломы, даже в критические моменты жизни.

Когда настало время, Элиза и Билли поженились. И поныне оба королевства живут вполне счастливо.

Так что все в порядке.

Впоследствии были снаряжены исследовательские экспедиции, чтобы выяснить, где кончается леденец. Было обнаружено, что леденцовые утесы высотой в двести футов нависают над настоящим, живым, соленым морем.

Король тут же велел построить флот, чтобы можно было по настоящему морю осуществлять торговлю с другими странами. Гак Плюримирегия и Алексанасса богатели день ото дня. Торговали они, конечно, леденцами, и половина населения обоих королевств работала в леденцовых шахтах. Все те леденцы, которые вы покупаете в магазинах, привозятся оттуда. И вот почему некоторые дешевые сорта леденцов попадаются иногда с песком. Это потому, что отдельные шахтеры забывают хорошенько вытереть сапоги о коврики, которыми обеспечивает их Билли-Король.

Раскрашенный в семь цветов Королевский Герб как раз находится посередине каждого коврика.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.