«Tо trust, tell the truth and be yourself - these are three things people are afraid the most of all.» - Доверять, говорить правду и быть собой - три вещи, которые больше всего бояться люди
 Sunday [ʹsʌndı] , 23 September [sepʹtembə] 2018

Тексты для чтения

Народные сказки. Черри из зеннора

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

НАРОДНЫЕ СКАЗКИ

CHERRY OF ZENNOR

Old Honey lived with his wife and family in a lit- tle hut of two rooms and a 'talfat' on the cliff

side of Trereen in Zennor. The old couple had

half a score of children, who were all reared in

this place. They lived as they best could on the produce of a few acres of ground, which were too poor to keep even a goat in good heart. The heaps of crogans about the hut led one to believe that their chief food was limpets and gweans. They had, however, fish and potatoes most days, and pork and broth now and then of a Sunday. At Christmas and the Feast they had white bread. There was no healthier nor a handsomer family in the parish than Old Honey's. Now Honey had a daughter Cherry, and she could run as fast as a hare, and was ever full of frolic and mischief.

Whenever the miller's boy came into the town, tied his horse to the furze rick and called in to see if anyone desired to send corn to the mill, Cherry would jump on to its back and gallop off to the cliff. When the miller's boy gave chase, and she could ride no further over the edge of that rocky coast, she would take to the cairns, and the swiftest dog could not catch her, much less the miller's boy.

Soon after Cherry got into her teens she became very discontented, because year after year her mother had been promising her a new frock that she might go off as smart as the rest, 'three on one horse to Morva fair,' as the saying goes. As certain as the time came round the money was wanting, so Cherry had nothing decent. She could neither go to fair, nor to church, nor to meeting.

Cherry was sixteen. One of her playmates had a new dress

ЧЕРРИ ИЗ ЗЕННОРА Старый Хани жил с женой и детьми в маленьком домике из двух комнат и «спальни» на скалистом берегу Тририна в Зенноре. У стариков было шестеро детей. Жили они, как умели, но не очень-то хорошо — было у них всего несколько акров тощей земли, на которой и овца не смогла бы прокормиться. Вокруг домика валялось множество ракушек, и как будто бедное семейство ело только морские гребешки да устриц. Но по будням на обед у них была рыба с картошкой, а по воскресеньям изредка — свинина с подливкой. Белый хлеб же пекли на Рождество и на Пасху. Зато дети были пригожи и здоровы. Одну из дочерей звали Черри. Она бегала быстро, как заяц, и очень любила пошалить да пошутить. Приехал как-то в город сын мельника, привязал свою лошадь, а сам отправился разузнать, не повезет ли кто зерно на мельницу. А Черри тем временем вспрыгнула на лошадь и поскакала к скалам. Сын мельника пустился за ней в погоню, но Черри доскакала до скалистого утеса, на который уж лошади не взобраться, спрыгнула на землю и стала перепрыгивать с камня на камень — тут и гончей за ней не угнаться, не то что сыну мельника. Подросла Черри, стала девушкой на выданье, но не радуется больше Черри. Год за годом обещала ей мать новое платье, чтобы могла она пойти на ярмарку и на гуляния, но все не было у семьи лишних денег. Не в ' чем было Черри пойти ни в церковь, ни к подружкам, ни куда еще ходят молоденькие девушки.

smartly trimmed with ribbons, and she told Cherry how she had been to Nancledry to the preaching, and how she had ever so many sweethearts who brought her home. This put the lively Cherry in a fever of desire. She declared to her mother she would go off to the ’low countries,' to the valleys about Towednack and Zennor, to seek for service, that she might get some clothes like other girls.

Her mother wished her to go to Towednack that she might have the chance of seeing her now and then of a Sunday.

'No, no,' said Cherry. Til never go to live in the parish where the cow ate the bell-rope, and where they have fish and taties every day, and conger-pie of a Sunday, for a change.’

One fine morning, Cherry tied up a few things in a bundle and prepared to start. She promised her father that she would get service as near home as she could, and come home at the earliest opportunity. The old man charged her to take care she wasn't carried away by sailors or pirates, and allowed her to depart.

Cherry took the road leading to Ludgvan and Gulval. When she lost sight of the chimneys of Trereen, she got out of heart and had a great mind to go home again. But she went on.

At length she came to the 'four cross roads' on the Lady Downs, sat herself down on a stone by the roadside, and cried to think of her home, which she might never see again.

Her crying at last came to an end, and she resolved to go home and make the best of it.

When she dried her eyes and held up her head she was surprised to see a gentleman coming towards her; for she couldn't think where he came from; no one was to be seen on the Downs a few minutes before.

The gentleman wished her 'good morning,' enquiring of the road to Twednack, and asked Cherry where she was going.

Cherry told the gentleman that she had left home that morning to look for service, but that her heart had failed her, and she was going back over the hills to Zennor again.

Исполнилось Черри шестнадцать. Одной из ее подружек купили новое платье с лентами и кружевами, и она ходила в нем в церковь в Нанкледери. Девушка рассказывала об этом Черри и еще о том, как многие парни хотели проводить ее после проповеди домой. Очень расстроилась Черри. И сказала матери, что решила пойти поискать работу в деревнях в долине Тоуд-нека и Зеннора. Может удастся заработать денег и купить нарядное платье, как у других девушек. Попросила тогда ее мать поискать сначала работу в Тоуднеке, чтобы могли они видеться хоть изредка по воскресеньям.

— Ну уж нет, — возразила ей Черри. — Никогда не буду я работать в деревне, где коровы жуют веревку от колокольчиков, а люди каждый день едят рыбу с картошкой, а по воскресеньям — пай с угрем. И в один прекрасный день собрала Черри свои вещи, завязала их в узелок и собралась идти искать работу. Она обещала отцу, что постарается устроиться поближе ,к дому и почаще навещать родителей. Старик Хани у просил остерегаться пиратов да разбойников, но Черри не очень-то обратила внимания на его слова. Она пошла по дороге на Людгван и Гюлвал. Как только печные трубы Тририна исчезли из вида, испугалась она и хотела уж было вернуться домой, да передумала и пошла дальше. Добрела она до Перекрестка четырех дорог у Леди Даунз, села на камень у обочины и заплакала, как будто навсегда уходила из дому. Выплакалась она и решила, что лучше всего ей сразу же повернуть домой. Вытерла глаза, подняла голову и вдруг видит — идет к ней незнакомый джентльмен. Никак не могла она понять, откуда он взялся — ведь всего несколько минут назад дорога на Даунз была пустынной. Джентльмен пожелал ей «доброго утра», спросил, как пройти в Тведнак, а потом поинтересовался, куда Черри путь держит.

'I never expected to meet with such luck as this,' said the gentleman. I left home this morning to seek for a nice clean girl to keep house for me, and here you are.'

He then told Cherry that he had been recently left a widower, and that he had one dear little boy, of whom Cherry might have charge. Cherry was the very girl that would suit him. She was handsome and cleanly. He could see her clothes were so mended that the first piece could not be discovered; yet she was as sweet as a rose, and all the water in the sea could not make her cleaner. Poor Cherry said, 'Yes, Sir,’ to everything, yet she did not understand one quarter of what the gentleman said. Her mother had instructed her to say 'Yes, Sir,' to the parson, or any gentleman, when, like herself, she did not understand them. The gentleman told her he lived but a short way off, down in the low countries; that she would have very little to do but milk the cow and look after the baby; so Cherry consented to go with him.

Away they went; he talking so kindly that Cherry had no notion how time was moving, and she quite forgot the distance she had walked.

At length they were in lanes, so shaded with trees that a checker of sunshine scarcely gleamed on the road. As far as she could see, all was trees and flowers. Sweet briars and honeysuckles perfumed the air, and the reddest of ripe apples hung from the trees over the lane.

Then they came to a stream of water as clear as crystal, which ran across the lane. It was, however, very dark, and Cherry paused to see how she should cross the river. The gentleman put his arm around her waist and carried her over, so that she did not wet her feet.

The lane was getting darker and darker, and narrower and narrower, and they seemed to be going rapidly down hill. Cherry took firm hold of the gentleman's arm, and thought, as he had been so kind to her, she could go with him to the world's end.

After walking a little farther, the gentleman opened a gate which led into a beautiful garden, and said,

'Cherry, my dear, this is the place we live in.’

Черри отвечала, что только сегодня ушла из дому, чтобы найти себе работу, но неспокойно у нее что-то на сердце, и потому решила она вернуться к родителям. — Вот уж не думал, что мне так повезет, — сказал джентльмен. — Я как раз ищу девушку, чтобы она присматривала за домом. И он рассказал Черри, что у него умерла жена, оставив ему сынишку, прелестного мальчика, за которым она могла бы присматривать. Она очень ему подходит. Опрятная и симпатичная. Он, конечно, заметил, что платье — заплатка на заплатке, но сама она свежа, как роза, и вся морская вода не могла бы сделать ее чище. Бедняжка Черри только отвечала на такие его речи «Да, сэр», но сама не понимала и половины сказанного. Мать научила ее отвечать так, когда к ней обращался священник или другой какой джентльмен, а она — прямо как сейчас! — не понимала, о чем они с ней толкуют. Незнакомец сказал, что живет неподалеку, чуть в сторону, в низине, что работы у нее будет мало — подоить корову да приглядеть за ребенком. И Черри решила пойти с ним. По дороге он так приветливо говорил с Черри, что девушка не заметила, как прошло время и куда они шли. Но вот они пошли по темной аллее, сквозь ветвистые деревья которой не мог пробиться ни один солнечный лучик. Кругом были зелень и цветы, а в воздухе витал медовый аромат шиповника и жимолости, а над головой покачивались красные яблоки. Они подошли к ручью, в котором текла хрустальной чистоты вода. Было очень темно, и Черри недоумевала, как же им удастся перебраться на другой берег. Но тут джентльмен обнял ее за талию и перенес через быстрый поток, так что она даже ног не замочила. Аллея становилась все темнее и темнее, все уже и уже, и казалось, что они идут все время вниз и вниз. Черри держалась за руку джентльмена и думала, что с таким добрым господином готова идти хоть на край света.

Cherry could scarcely believe her eyes. She had never seen anything approaching this place for beauty. Flowers of every dye were around her; fruits of all kinds hung above her; and the birds, sweeter of song than any she had ever heard, burst out into a chorus of rejoicing. She had heard Granny tell of enchanted places. Could this be one of them? No. The gentleman was as big as the parson; and now a little boy came running down the garden walk shouting,

'Daddy, Daddy.’

The child appeared, from his size, to be about two or three years of age; but there was a peculiar look of age about him. His eyes were brilliant and piercing, and he had a crafty expression. As Cherry said,

'He could look anybody down.'

Before Cherry could speak to the child, a very old dryboned, ugly-looking woman made her appearance, and, seizing the child by the arm, dragged him into the house, mumbling and scolding. Before, however, she was lost sight of, the old hag cast one look at Cherry, which shot through her heart like a gimblet.

Seeing Cherry somewhat disconcerted, the master explained that the old woman was his late wife's grandmother: that she would remain with them until Cherry knew her work, and no longer, for she was old and ill-tempered, and must go. At length, having feasted her eyes on the garden. Cherry was taken into the house, and this was yet more beautiful. Flowers of every kind grew everywhere, and the sun seemed to shine everywhere, and yet she did not see the sun.

Aunt Prudence—so was the old woman named—spread a table in a moment with a great variety of nice things, and Cherry made a hearty supper. She was now directed to go to bed in a chamber at the top of the house, in which the child was to sleep also. Prudence directed Cherry to keep her eyes closed, whether she could sleep or not, as she might, perchance, see things she1 would not like. She was not to speak to the child all night. She was to rise at break of day; then take the boy to a spring in the garden, wash him, and anoint

Они прошли еще немного, и джентльмен открыл калитку в прекрасный сад.

— Вот, милая Черри, тут мы живем, — сказал он. Черри не могла поверить своим глазам — она никогда не видела места красивее. Многоцветье трав и прелестные цветы, свисающие с ветвей всевозможные фрукты... Кругом порхали птицы, распевающие звонкие песни. Она вспомнила, как бабушка рассказывала ей о волшебных садах Дивного народа. Может, она в одном из них? Да нет, ведь эльфы и феи малы ростом, а этот джентльмен был не ниже священника. К ним навстречу бежал маленький мальчик с криком «Папа! Папа!». Ребенку, судя по его росту, было года два-три. Но было во всем его облике что-то взрослое — глаза ярко блестели и были очень пронзительны. Как говорила Черри: «Кого угодно переглядит». Но не успела Черри заговорить с ребенком, как появилась высохшая старуха с ужасным лицом, схватила мальчика за руку и утащила его в дом, бормоча проклятия. Напоследок старая карга успела, однако, одарить Черри убийственным взглядом. Хозяин заметил, что девушка приуныла, и объяснил, что эта старуха — бабушка его покойной жены, у нее отвратительный характер и, как только Черри освоится в доме, карге придется уйти. Наконец, когда девушка насмотрелась на чудесный сад, хозяин повел ее в дом, а там было еще прекраснее. Вокруг цвели прелестные цветы и отовсюду струился свет, хотя солнечные лучи сюда не проникали. Тетушка Пруденс — так звали старуху — уставила стол всевозможными яствами, и Черри отлично поужинала. Потом ей приказали отправляться в постель, в комнату на верхнем этаже дома, где спал и мальчик. Пруденс наказала Черри все время держать глаза закрытыми, даже если она не будет спать, чтобы не увидеть чего, что ей не понравится. И она не должна разговаривать с ребенком ночью. Зато встать ей надлежало на

his eyes with an ointment, which she would find in a crystal box in a cleft of the rock, but she was not on any account to touch her own eyes with it.

Then Cherry was to call the cow; and having taken a bucketful of milk, to draw a bowl of the last milk for the boy's breakfast. Cherry was dying with curiosity. She several times began to question the child, but he always stopped her with,

Til tell Aunt Prudence.’

According to her orders, Cherry was up in the morning early. The little boy conducted the girl to the spring, which flowed in crystal purity from a granite rock, which was covered with ivy and beautiful mosses. The child was duly washed and his eyes duly anointed. Cherry saw no cow, but her little charge said she must call the cow.

'Pruit, pruit, pruit!’ called Cherry, just as she would call the cows at home.

And lo! A beautiful great cow came from amongst the trees, and stood on the bank beside Cherry.

Cherry had no sooner placed her hands on the cow's teats than four streams of milk flowed down and soon filled the bucket. The boy's bowl was then filled, and he drank it. This being done, the cow quietly walked away, and Cherry returned to the house to be instructed in her daily work.

The old woman, Prudence, gave Cherry a hearty breakfast, and then informed her that she must keep to the kitchen, and attend to her work there—to scald the milk, make the butter, and clean all the platters and bowls with water and gard. Cherry was charged to avoid curiosity. She was not to go into any other part of the house; and she was not to try and open any locked doors.

After her ordinary work was done on the second day, her master required Cherry to help him in the garden, to pick the apples and pears, and to weed the leeks and onions.

Glad was Cherry to get out of the old woman's sight. Aunt Prudence always sat with one eye on her knitting, and the other boring through poor Cherry. Now and then she'd grumble,

рассвете, отвести мальчика к источнику в сад, умыть его и смазать ему глаза мазью из хрустальной баночки, которую она найдет в расщелине в горе. И она ни в коем случае не должна мазать свои глаза этой мазью. Затем Черри должна позвать корову, подоить ее и дать кружку парного молока мальчику на завтрак. Черри просто распирало от любопытства, но каждый раз, когда она начинала расспрашивать ребенка, он останавливал ее: «Я все расскажу тетушке Пруденс». Рано утром, как ей было приказано, Черри проснулась, и малыш отвел ее к хрустальной чистоты источнику, который бил из гранитной скалы, увитои плющом и поросшей красивым мхом. Она тщательно умыла ребенка и смазала ему глаза, но вот коровы видно нигде не было. Тут малыш сказал, что Черри должна позвать ее.

— Пру, пру, пру! — позвала Черри, как всегда делала это дома. И тут же из-за деревьев вышла красивая большая корова и остановилась на дорожке рядом с Черри. Не успела девушка прикоснуться к вымени чудесной коровы, как в подойник ударили четыре струи молока. Вскоре ведро было полно. Черри налила в кружку мальчика молока, и он тут же выпил его. Корова ушла в лес, а Черри пошла в дом, чтобы узнать, что ей делать дальше. Старуха Пруденс накормила Черри вкусным завтраком и задала работы на кухне — вскипятить молоко, сбить масло и отчистить песком тарелки и миски. И еще приказала Черри не совать нос куда ни надо, не ходить на другую половину дома и не пытаться открыть запертые двери. На второй день, когда Черри управилась со своей работой, хозяин попросил ее помочь ему в саду собирать яблоки и груши да полоть лук и порей. Черри очень обрадовалась, что не будет за ней приглядывать старуха, ведь тетушка Пруденс глаз с девушки не спускала, даже когда вязала, и все ворчала:

— Так я и знала, что приведет Робин дурочку какую

’I knew Robin1 would bring down some fool from Zen-nor—better for both that she had tarried away.'

Cherry and her master got on famously, and whenever Cherry had finished weeding a bed, her master would give her a kiss to show how pleased he was.

After a few days, old Aunt Prudence took Cherry into those parts of the house which she had never seen. They passed through a long dark passage. Cherry was then made to take off her shoes; and they entered a room, the floor of which was like glass, and all round, perched on the shelves, and on the floor, were people, big and small, turned to stone. Of some, there were only the head and shoulders, the arms being cut off; others were perfect.

Cherry told the old woman she 'wouldn't cum ony furder for the world.' She thought from the first she was got into a land of Small People2 underground, only master was like other men; but now she know'd she was with the conjurers, who had turned all these people to stone. She had heard talk on ’em up in Zennor, and she knew they might at any moment wake up and eat her.

Old Prudence laughed at Cherry, and drove her on, insisted upon her rubbing up a box, 'like a coffin on six legs,' until she could see her face in it. Well, Cherry did not want for courage, so she began to rub with a will; the old woman standing by, knitting all the time, calling out every now and then,

'Rub, rub, rub! Harder and faster!'

At length Cherry got desperate and, giving a violent rub at one of the corners, she nearly upset the box. When, О Lor! It gave out such a doleful, unearthly sound, that Cherry thought all the stone people were coming to life, and with her fright she fell down in a fit.

The master heard all this noise, and came in to enquire into the cause of the hubbub. He was in great wrath, kicked old Prudence out of the house for taking Cherry into that shut-up room, carried Cherry into the kitchen, and soon, with some cordial, recovered her senses.

Cherry could not remember what had happened; but she

из Зеннора. Лучше было бы для обоих, если б убралась она отсюда восвояси. Черри хорошо работалось с хозяином. Когда она заканчивала полоть грядку, он целовал ее, чтобы показать, как доволен. Через несколько дней старая тетушка Пруденс повела Черри на ту половину дома, где никогда она не бывала. Они прошли по длинному темному коридору, а затем старуха приказала девушке снять башмаки. Они вошли в комнату со стеклянным полом, а вокруг на полках да и на полу стояли обращенные в камень человечки, большие и маленькие. У некоторых были отрублены руки, а некоторые были целы и невредимы. Черри заявила старухе Пруденс, что ни за что на свете не пойдет дальше. Сначала она подумала, что попала в подземный мир Маленького Народца, где лишь один хозяин был похож на обычных людей, но теперь поняла, что попала к колдунам, которые превратили всех этих людей в камни. Она слышала о них в Зенноре и знала, что в любой момент они могут съесть ее. Старуха Пруденс стала смеяться над Черри, а затем стала подстрекать потереть вон ту шкатулку, что похожа на маленький гроб на шести ножках, пока не увидит в нем свое лицо. Черри решила не показывать, что ей страшно, и принялась тереть гробик, а старуха все хихикала да подбадривала:

— Так, так, так! Быстрей! Сильней! Три! Под конец Черри устала, но вдруг случайно потерла край шкатулки. О, Матерь Божья! Коробочка издала такой ужасный замогильный звук, что Черри решила, что сейчас все каменные человечки проснутся, и от ужаса упала замертво. Хозяин услышал весь этот шум и прибежал в комнату со стеклянным полом. Он очень рассердился на Пруденс и выгнал ее, а сам отнес Черри на кухню и дал ей каких-то капель. Когда девушка пришла в себя, она никак не могла

knew there was something fearful in the other part of the house. But Cherry was mistress now—old Aunt Prudence was gone. Her master was so kind and loving that a year passed by like a summer day. Occasionally her master left home for a season; then he would return and spend much time in the enchanted apartments, and Cherry was certain she had heard him talking to the stone people.

Cherry had everything the human heart could desire; but she was not happy. She would know more of the place and the people. She had discovered that the ointment made the little boy's eyes bright and strange, and she thought often that he saw more than she did; she would try; yes, she would!

Well, next morning the child was washed, his eyes anointed, and the cow milked; she sent the boy to gather some flowers in the garden, and taking a crum' of ointment, she put it into her eye. Oh, her eye would be burned out of her head!

Cherry ran to the pool beneath the rock to wash her burning eye; when lo! She saw at the bottom of the water hundreds of little people, mostly ladies, playing—and there was her master, as small as the others, playing with them. Everything now looked different about the place. Small people were everywhere, hiding in the flowers sparkling with diamonds, swinging in the trees, and running and leaping under and over the blades of grass. The master never showed himself above the water all day; but at night he rode up to the house like the handsome gentleman she had seen before. He went to the enchanted chamber, and Cherry soon heard the most beautiful music.

In the morning her master was off, dressed as if to follow the hounds. He returned at night, left Cherry to herself, and proceeded at once to his private apartments. Thus it was day after day, until Cherry could stand it no longer. So she peeped through the key-hole, and saw her master with lots of ladies, singing; while one dressed like a queen was playing on the coffin.

However, the next day the master remained at home to

вспомнить, что с ней случилось, но точно знала, что случилось что-то ужасное. Зато теперь ей жилось лучше — ведь старухи Пруденс больше не было в доме. Хозяин же был с ней так добр и ласков, что целый год пролетел как летний денек. Время от времени хозяин куда-то уезжал, а когда возвращался, много времени проводил на таинственной половине дома. Черри слышала, как он разговаривает там с заколдованными человечками. У Черри было все, что душа пожелает. Но она не чувствовала себя счастливой. Ей хотелось узнать побольше об этом колдовском месте. Она поняла, что именно мазь делает глаза ребенка такими блестящими и странными, и он видит то, что ее глаза не видят. И она решила помазать и свои глаза этой мазью. Помазать во что бы то ни стало! На следующее утро она умыла мальчика, помазала ему глаза и подоила корову, а затем послала ребенка нарвать букет в саду и быстренько мазнула себе самый краешек глаза. О, ее глаз чуть не выжгло от этого снадобья! Черри поспешила к источнику промыть глаз — и что же она там увидела! На дне родника резвились сотни маленьких человечков, по большей части леди. И вместе с ними играл ее хозяин — такой же кроха, как и остальные эльфы. Теперь все вокруг выглядело иначе — везде были маленькие человечки: они прятались в цветах, горевших бриллиантами росы, перепрыгивали с ветки на ветку, бегали и резвились в траве. Хозяин не вылезал из воды целый день, а вечером подъехал на коне к дому — в своем прежнем обличье джентльмена. Он сразу прошел на заколдованную половину, и вскоре оттуда донеслись звуки прелестной музыки. Утром хозяин уехал на охоту, а вечером, не обращая внимания на Черри, прошел в свои комнаты. Так продолжалось несколько дней подряд, и наконец Черри не выдержала. Она заглянула в замочную скважину и увидела, что

gather fruit. Cherry was to help him, and when, as usual, he looked to kiss her, she slapped his face, and told him to kiss the Small People, like himself, with whom he played under the water.

So he found out that Cherry had used the ointment.

With much sorrow, he told her she must go home, that he would have no spy on his actions, and that Aunt Prudence must come back. Long before day, Cherry was called by her master. He gave her lots of clothes and other things; took her bundle in one hand, and a lantern in the other, and bade her follow him.

They went on for miles on miles, all the time going uphill, through lanes and narrow passages. When they came at last on level ground, it was near daybreak. He kissed Cherry, told her she was punished for her idle curiosity; but that he would, if she behaved well, come sometimes on the Lady Downs to see her.

Saying this, he disappeared. The sun rose, and there was Cherry seated on a granite stone, without a soul within miles of her—a desolate moor having taken the place of a smiling garden. Long, long did Cherry sit in sorrow, but at last she thought she would go home.

Her parents had supposed her dead, and when they saw her, they believed her to be her own ghost. Cherry told her story, which at first everyone doubted. But Cherry never varied her tale, and at last everyone believed it.

They say Cherry was never afterwards right in her head, and on moonlight nights, until she died, she would wander on to the Lady Downs to look for her master, though she never found him.

ее хозяин поет вместе со множеством леди, а одна из дам, разодетая как королева, играет на гробике. На следующий день хозяин решил собрать фрукты, и Черри помогала ему, но когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, девушка оттолкнула его и закричала, что пусть он целуется с маленькими человечками, с которыми играет в воде. Хозяин тут же понял, что Черри помазала себе глаза волшебной мазью. Он очень расстроился и сказал, что она должна вернуться домой к родителям, что он не потерпит, чтобы за ним подглядывали, и что теперь ему придется послать за тетушкой Пруденс. Задолго до рассвета на следующий день хозяин пришел за Черри, взял ее за руку, прихватил с собой фонарь и приказал ей идти с ним. На прощанье он подарил Черри много платьев и много чего другого. Они шли и шли и все в гору, по узким тропкам. Когда они вышли на ровное место, брезжил рассвет. Хозяин поцеловал Черри и сказал, что они должны расстаться из-за ее любопытства и что в будущем, если она будет себя хорошо вести, он вернется за ней в Леди Даунз. С этими словами он исчез. Тут взошло солнце, и Черри увидела, что сидит на гранитном валуне, посреди болота, а вокруг ни души, и от чудесного сада не осталось и следа. Долго сидела девушка в печали на болоте, а потом решила идти домой. Родители решили, что Черри давно уже умерла, и, увидев ее, испугались и принял'и за привидение. Черри рассказала, что с ней случилось, и сначала никто ей не поверил, но она так часто рассказывала свою историю и совсем ничего в ней не меняла, что под конец ей поверили все. Говорят, что с тех пор Черри слегка повредилась в уме и до самой своей смерти в ясные лунные ночи ходила в Леди Даунз, но хозяин так и не вернулся за ней.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.