«It’s better to die any moment like a man, than live a beast life.» - Лучше в любой момент умереть человеком, чем всю жизнь жить скотиной
 Sunday [ʹsʌndı] , 13 June [dʒu:n] 2021

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джек Лондон. Дочь снегов.

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна



Next morning, Jacob Welse, for all of the Company and his millions in mines, chopped up the day's supply of firewood, lighted a cigar, and went down the island in search of Baron Courbertin. Frona finished the breakfast dishes, hung out the robes to air, and fed the dogs. Then she took a worn Wordsworth from her clothes-bag, and, out by the bank, settled herself comfortably in a seat formed by two uprooted pines. But she did no more than open the book; for her eyes strayed out and over the Yukon to the eddy below the bluffs, and the bend above, and the tail of the spit which lay in the midst of the river. The rescue and the race were still fresh with her, though there were strange lapses, here and there, of which she remembered little. The struggle by the fissure was immeasurable; she knew not how long it lasted; and the race down Split-up to Roubeau Island was a thing of which her reason convinced her, but of which she recollected nothing. На следующее утро Джекоб Уэлз, обладатель многих миллионов, самолично наколол дневную порцию дров и, закурив сигару, отправился в глубь острова искать барона Курбертена. Фрона после завтрака развесила проветриваться одежду и накормила собак. Затем, достав из чемодана растрепанный томик Уордсворта, она устроилась поближе к берегу на двух вырванных с корнем соснах. Но она только открыла книгу, а не читала ее. Глаза Фроны вновь и вновь обращались к Юкону, задерживаясь при виде водоворота под утесами, пристально вглядываясь в излучину реки и песчаную отмель на ее середине. Дикая гонка на лодке и чудесное опасение все еще были свежи в ее памяти. Но не все оставило столь яркий след. Борьба у расщелины казалась ей бесконечной, она не могла бы определить, как долго все это продолжалось, а гонка от Острова Распутья до Острова Рубо окончательно стерлась из ее памяти, хотя разум не переставал твердить о ней.
The whim seized her, and she followed Corliss through the three days' events, but she tacitly avoided the figure of another man whom she would not name. Something terrible was connected therewith, she knew, which must be faced sooner or later; but she preferred to put that moment away from her. She was stiff and sore of mind as well as of body, and will and action were for the time being distasteful. It was more pleasant, even, to dwell on Tommy, on Tommy of the bitter tongue and craven heart; and she made a note that the wife and children in Toronto should not be forgotten when the Northland paid its dividends to the Welse. Фроне пришла фантазия вспомнить все, что делал Корлисс в эти три знаменательных дня. Образ же другого человека, которого ей даже не хотелось называть по имени, она умышленно отстранила от себя. С ним было связано нечто страшное, что ей рано или поздно предстояло пережить. Она всячески отдаляла эту минуту. Она была надломлена духовно, все тело ее ныло, и любое напряжение воли казалось ей сейчас чем-то ужасным. Приятнее было думать даже о Томми, о Томми с языком змеи и сердцем зайца. И она дала себе слово, что вдова и дети в Торонто не останутся забытыми, когда Север будет выплачивать дивиденды Уэлзам.
The crackle of a foot on a dead willow-twig roused her, and her eyes met St. Vincent's. Сухая ветка ивы треснула под чьей-то ногой. Глаза Фроны встретились с глазами Сент-Винсента.
"You have not congratulated me upon my escape," he began, breezily. "But you must have been dead-tired last night. I know I was. And you had that hard pull on the river besides." - Вы не поздравили меня с чудесным спасением,- начал он весело.—Но вчера вечером вы, вероятно, чувствовали себя смертельно усталой. Я знаю это по себе. А вы еще, кроме того, перенесли это ужасное путешествие в лодке.
He watched her furtively, trying to catch some cue as to her attitude and mood. Он украдкой наблюдал за ней, стараясь угадать ее настроение и отношениек нему.
"You're a heroine, that's what you are, Frona," he began again, with exuberance. "And not only did you save the mail-man, but by the delay you wrought in the trial you saved me. If one more witness had gone on the stand that first day, I should have been duly hanged before Gow put in an appearance. Fine chap, Gow. Too bad he's going to die." - Вы героиня, Фрона! - пылко сказал он.- Вы спасли не только почтальона, но и меня, добившись перерыва в заседании суда. Если бы в первый день был допрошен еще один свидетель, я был бы повешен задолго до появления Гоу. Славный малый, этот Гоу! Жаль, что он умрет.
"I am glad that I could be of help," she replied, wondering the while what she could say. - Я очень рада, что могла вам помочь,- ответила она, раздумывая над тем, что бы еще сказать.
"And of course I am to be congratulated--" - И меня, конечно, следует поздравить...
"Your trial is hardly a thing for congratulation," she spoke up quickly, looking him straight in the eyes for the moment. "I am glad that it came out as it did, but surely you cannot expect me to congratulate you." - С этой историей вас вряд ли стоит поздравлять,- быстро сказала она, глядя ему прямо в глаза.--Я рада, что это так кончилось. Но неужели же вы ждете от меня поздравлений?
"O-o-o," with long-drawn inflection. "So that's where it pinches." He smiled good-humoredly, and moved as though to sit down, but she made no room for him, and he remained standing. "I can certainly explain. If there have been women--" - А-а!-протяжно сказал он.-Я вижу, куда вы клоните.- Он добродушно улыбнулся и приготовился сесть рядом с ней, но она не подвинулась, чтобы уступить ему место, и он остался стоять.- Я все могу объяснить. Если вы насчет женщин...
Frona had been clinching her hand nervously, but at the word burst out in laughter. Фрона, нервно сжимавшая свои руки, при этих словах расхохоталась.
"Women?" she queried. "Women?" she repeated. "Do not be ridiculous, Gregory." - Женщин?-спросила она.-Женщин? Не будьте смешным, Грегори!
"After the way you stood by me through the trial," he began, reproachfully, "I thought--" - По тому, как вы защищали меня на суде,- начал он с упреком,- я думал...
"Oh, you do not understand," she said, hopelessly. "You do not understand. Look at me, Gregory, and see if I can make you understand. Your presence is painful to me. Your kisses hurt me. The memory of them still burns my cheek, and my lips feel unclean. And why? Because of women, which you may explain away? How little do you understand! But shall I tell you?" - Ax, вы ничего не понимаете! - сказала она безнадежным тоном.—Вы ничего не понимаете. Посмотрите на меня, Грегори. Может быть, вы поймете. Ваше присутствие тяготит меня. Ваши поцелуи меня оскорбляют. Память о них заставляет меня краснеть, и мои губы кажутся мне нечистыми. Почему? Выдумаете, из-за женщин, о которых говорилось на суде? Как вы меня плохо знаете! Сказать вам, почему?
Voices of men came to her from down the river-bank, and the splashing of water. She glanced quickly and saw Del Bishop guiding a poling-boat against the current, and Corliss on the bank, bending to the tow-rope. С берега донеслись мужские голоса и плеск воды. Она быстро взглянула туда и увидела, что Дэл Бишоп ведет плот против течения, а Корлисс на берегу трудится над буксирным канатом.
"Shall I tell you why, Gregory St. Vincent?" she said again. "Tell you why your kisses have cheapened me? Because you broke the faith of food and blanket. Because you broke salt with a man, and then watched that man fight unequally for life without lifting your hand. Why, I had rather you had died in defending him; the memory of you would have been good. Yes, I had rather you had killed him yourself. At least, it would have shown there was blood in your body." - Сказать вам, почему, Грегори Сент-Винсент? - повторила она.-Сказать вам, почему ваши поцелуи унизили меня? Потому что вы нарушили веру в пищу и кров. Потому что вы пользовались гостеприимством человека, а потом смотрели, как он погибает в неравной борьбе, и не шевельнули пальцем. Я предпочла бы, чтобы вы умерли, защищая его; тогда о вас осталась бы добрая память. Я даже предпочла бы, чтобы вы сами убили его. Это было бы доказательством того, что в ваших жилах течет кровь.
"So this is what you would call love?" he began, scornfully, his fretting, fuming devil beginning to rouse. "A fair-weather love, truly. But, Lord, how we men learn!" - И это вы называете любовью? - воскликнул он насмешливо; в нем начал пробуждаться его бес.- Хороша любовь! Нечего сказать! Боже, чему только нам, мужчинам, не приходится учиться!
"I had thought you were well lessoned," she retorted; "what of the other women?" - А я думала, что вы уже научились всему,- ответила она,- что вас научили другие женщины.
"But what do you intend to do?" he demanded, taking no notice. "I am not an easy man to cross. You cannot throw me over with impunity. I shall not stand for it, I warn you. You have dared do things in this country which would blacken you were they known. I have ears. I have not been asleep. You will find it no child's play to explain away things which you may declare most innocent." - Что вы собираетесь делать? - спросил он, не обращая внимания на ее слова.- Вам придется считаться со мной. Я не позволю вам безнаказанно бросить меня. Я этого не допущу, предупреждаю вас. Вы совершили несколько очень смелых поступков, которые погубят вашу репутацию, если они станут известны. У меня есть уши. Я не спал. Вам нелегко будет объяснить факты, которые вы считаете невинными.
She looked at him with a smile which carried pity in its cold mirth, and it goaded him. Она посмотрела на него с холодной улыбкой, в которой были жалость и насмешка. Это окончательно взбесило его.
"I am down, a thing to make a jest upon, a thing to pity, but I promise you that I can drag you with me. My kisses have cheapened you, eh? Then how must you have felt at Happy Camp on the Dyea Trail?" - Я лежу на обеих лопатках, надо мной можно глумиться, меня можно жалеть! Но я обещаю вам, что потяну вас за собой. Мои поцелуи вас унизили, да? А что же вы тогда испытали в Счастливом Лагере, по дороге от реки Дайи?
As though in answer, Corliss swung down upon them with the tow-rope. Как бы в ответ на его слова к ним подошел Корлисс, размахивая буксирным канатом.
Frona beckoned a greeting to him. "Vance," she said, "the mail-carrier has brought important news to father, so important that he must go outside. He starts this afternoon with Baron Courbertin in La Bijou. Will you take me down to Dawson? I should like to go at once, to-day. Фрона приветственно протянула ему руку. - Вэнс,-сказала она,-почтальон доставил отцу важные известия, настолько важные, что он должен уехать обратно. Он отплывает после обеда с бароном Курбертеном на "Бижу". Не отвезете ли вы и меня в Доусон? Я хочу уехать туда немедленно, сегодня же.
"He . . . he suggested you," she added shyly, indicating St. Vincent. - Он... он... навел меня на мысль о вас...- робко добавила она, указывая на Сент-Винсента.

« Назад Вперёд

Администрация сайта [email protected]
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.