«It’s not a big deal if you’re laughed at, much worse if mourned over.» - Ничего страшного, если над тобой смеются, гараздо хуже - если плачут
 Friday [ʹfraıdı] , 25 May [meı] 2018

Тексты с параллельным переводом

билингва книги

Джером К. Джером. Трое в лодке (не считая собаки)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Глава 15

We woke late the next morning, and, at Harris's earnest desire, partook of a plain breakfast, with "non dainties." Then we cleaned up, and put everything straight (a continual labour, which was beginning to afford me a pretty clear insight into a question that had often posed me - namely, how a woman with the work of only one house on her hands manages to pass away her time), and, at about ten, set out on what we had determined should be a good day's journey. На следующее утро мы проснулись поздно и по настоянию Гарриса позавтракали скромно, "без излишеств". После этого мы вымыли посуду, все прибрали (нескончаемое занятие, которое внесло некоторую ясность в нередко занимавший меня вопрос: куда девает время женщина, не имеющая других дел, кроме своего домашнего хозяйства) и часам к десяти были полны решимости начать длинный трудовой день.
We agreed that we would pull this morning, as a change from towing; and Harris thought the best arrangement would be that George and I should scull, and he steer. I did not chime in with this idea at all; I said I thought Harris would have been showing a more proper spirit if he had suggested that he and George should work, and let me rest a bit. It seemed to me that I was doing more than my fair share of the work on this trip, and I was beginning to feel strongly on the subject. Для разнообразия мы постановили не тянуть в это утро лодку бечевой, а идти на веслах; при этом Гаррис считал, что наилучшее распределение сил получится, если я и Джордж возьмемся за весла, а он сядет у руля. Я был в корне несогласен с таким предложением; я сказал, что, по-моему, Гаррис проявил бы куда больше здравого смысла, если бы выразил желание поработать вместе с Джорджем, а мне дал передышку. Мне казалось, что в этом путешествии львиная доля всей работы падает на меня. Такое положение меня не устраивало.
It always does seem to me that I am doing more work than I should do. It is not that I object to the work, mind you; I like work: it fascinates me. I can sit and look at it for hours. I love to keep it by me: the idea of getting rid of it nearly breaks my heart. Мне всегда кажется, что я работаю больше, чем следует. Это не значит, что я отлыниваю от работы, боже упаси! Я люблю работу. Она меня зачаровывает. Я способен сидеть и смотреть на нее часами. Я люблю копить ее у себя: мысль о том, что с ней придется когда-нибудь разделаться, надрывает мне душу.
You cannot give me too much work; to accumulate work has almost become a passion with me: my study is so full of it now, that there is hardly an inch of room for any more. I shall have to throw out a wing soon. Перегрузить меня работой невозможно: набирать ее стало моей страстью. Мои кабинет так набит работой, что в нем не осталось ни дюйма свободного места. Придется пристроить к дому новое крыло.
And I am careful of my work, too. Why, some of the work that I have by me now has been in my possession for years and years, and there isn't a finger-mark on it. I take a great pride in my work; I take it down now and then and dust it. No man keeps his work in a better state of preservation than I do. К тому же я обращаюсь со своей работой очень бережно. В самом деле: иная работа лежит у меня годами, а я даже пальцем до нее не дотронулся. И я горжусь своей работой; то и дело перекладываю ее с места на место и стираю с нее пыль. Нет человека, у которого работа была бы в большей сохранности, чем у меня.
But, though I crave for work, I still like to be fair. I do not ask for more than my proper share. Но хотя я и пылаю страстью к работе, справедливость мне еще дороже. Я не прошу больше, чем мне причитается.
But I get it without asking for it - at least, so it appears to me - and this worries me. А она валится на меня, хоть я и не прошу, - так, по крайней мере, мне кажется, - и это меня убивает.
George says he does not think I need trouble myself on the subject. He thinks it is only my over-scrupulous nature that makes me fear I am having more than my due; and that, as a matter of fact, I don't have half as much as I ought. But I expect he only says this to comfort me. Джордж говорит, что на моем месте он не стал бы из-за этого расстраиваться. Он полагает, что только чрезмерная щепетильность моей натуры заставляет меня бояться получить лишнее, тогда как на самом деле я не получаю и половины того, что следует. Но, боюсь, он так говорит только, чтобы меня утешить.
In a boat, I have always noticed that it is the fixed idea of each member of the crew that he is doing everything. По моим наблюдениям, любой член любой лодочной команды обязательно страдает навязчивой идеей, что он трудится за всех.
Harris's notion was, that it was he alone who had been working, and that both George and I had been imposing upon him. George, on the other hand, ridiculed the idea of Harris's having done anything more than eat and sleep, and had a cast-iron opinion that it was he - George himself - who had done all the labour worth speaking of. Гаррис был убежден, что работает он один, а мы с Джорджем на нем выезжаем. Джордж, со своей стороны, считал смехотворной самую мысль о том, будто Гаррис способен к какой-либо деятельности (если не считать еды и сна), и пребывал в несокрушимой уверенности, что всю стоящую упоминания работу выполняет именно он, Джордж.
He said he had never been out with such a couple of lazily skulks as Harris and I. That amused Harris. Он сказал, что ему еще никогда не приходилось путешествовать в обществе таких отъявленных бездельников, как я и Гаррис. Гарриса это позабавило.
- Fancy old George talking about work! - he laughed, - why, about half-an-hour of it would kill him. Have you ever seen George work? - he added, turning to me. - Подумать только, старина Джордж рассуждает о работе! - рассмеялся он. - Да ведь полчаса работы доконают его! Видел ли ты Джорджа хоть раз за работой? - обратился он ко мне.
I agreed with Harris that I never had - most certainly not since we had started on this trip. Я подтвердил, что ни разу, - во всяком случае, с той минуты, как мы сели в лодку.
- Well, I don't see how YOU can know much about it, one way or the other," George retorted on Harris; "for I'm blest if you haven't been asleep half the time. Have you ever seen Harris fully awake, except at meal-time? - asked George, addressing me. - Не понимаю, тебе-то откуда это известно? - накинулся Джордж на Гарриса. - Ведь ты почти все время спишь... Видел ли ты хоть раз Гарриса вполне проснувшимся, - если не считать тех случаев, когда он ест? - спросил меня Джордж.
Truth compelled me to support George. Harris had been very little good in the boat, so far as helping was concerned, from the beginning. Любовь к истине заставила меня поддержать Джорджа. В лодке от Гарриса с самого начала было очень мало проку.
- Well, hang it all, I've done more than old J., anyhow, - rejoined Harris. - Ну, уж если на то пошло, так я потрудился больше, чем старина Джей, - огрызнулся Гаррис.
- Well, you couldn't very well have done less, - added George. - Потому что меньше невозможно, как ни старайся, - добавил Джордж.
- I suppose J. thinks he is the passenger, - continued Harris. - По-видимому, Джей считает себя пассажиром, - продолжал Гаррис.
And that was their gratitude to me for having brought them and their wretched old boat all the way up from Kingston, and for having superintended and managed everything for them, and taken care of them, and slaved for them. It is the way of the world. Такова была их благодарность за то, что я тащил их и эту несчастную старую посудину от самого Кингстона, и за всем присматривал, и все устраивал, и заботился о них, и расшибался для них в лепешку. Так устроен мир!
We settled the present difficulty by arranging that Harris and George should scull up past Reading, and that I should tow the boat on from there. Pulling a heavy boat against a strong stream has few attractions for me now. There was a time, long ago, when I used to clamour for the hard work: now I like to give the youngsters a chance. В конце концов нам удалось поладить на том, что Джордж и Гаррис будут грести до Рэдинга, а дальше я потяну лодку бечевой. Грести на тяжелой лодке против быстрого течения кажется мне весьма сомнительным удовольствием. Давно прошли те времена, когда я выискивал себе работу потяжелее: теперь я считаю своим долгом дать дорогу молодежи.
I notice that most of the old river hands are similarly retiring, whenever there is any stiff pulling to be done. You can always tell the old river hand by the way in which he stretches himself out upon the cushions at the bottom of the boat, and encourages the rowers by telling them anecdotes about the marvellous feats he performed last season. Я заметил, что почти все умудренные опытом "старички"-гребцы моментально стушевываются, едва лишь возникает необходимость приналечь на весла. Вы всегда узнаете такого "старичка" по тому, как он располагается на дне лодки, обложившись подушками, и ободряет гребцов рассказами о потрясающих подвигах, которые он совершил прошлым летом.
- Call what you're doing hard work! - he drawls, between his contented whiffs, addressing the two perspiring novices, who have been grinding away steadily up stream for the last hour and a half; "why, Jim Biffles and Jack and I, last season, pulled up from Marlow to Goring in one afternoon - never stopped once. Do you remember that, Jack? - И это вы называете работать веслами? - тянет он в нос, блаженно выпуская колечки дыма и обращаясь к двум взмокшим новичкам, которые добрых полтора часа усердно гребут против течения. - Вот прошлым летом мы с Джимом Бифлзом и Джеком гребли полдня без единой передышки и поднялись от Марло до самого Горинга. Помнишь, Джек?
Jack, who has made himself a bed up in the prow of all the rugs and coats he can collect, and who has been lying there asleep for the last two hours, partially wakes up on being thus appealed to, and recollects all about the matter, and also remembers that there was an unusually strong stream against them all the way - likewise a stiff wind. Джек, который устроил на носу постель из всех имевшихся в наличии пиджаков и пледов и вот уже два часа спит как убитый, открывает при этом обращении один глаз я, тут же все припомнив, добавляет, что всю дорогу приходилось грести против сильного ветра и необычайно быстрого течения.
- About thirty-four miles, I suppose, it must have been, - adds the first speaker, reaching down another cushion to put under his head. - По-моему, мы прошли тогда добрых тридцать четыре мили, - продолжает рассказчик, подкладывая себе под голову еще одну подушку.
- No - no; don't exaggerate, Tom, - murmurs Jack, reprovingly, - thirty-three at the outside. - НУ, ну, Том, не преувеличивай, - укоризненно бормочет Джек. - От силы тридцать три.
And Jack and Tom, quite exhausted by this conversational effort, drop off to sleep once more. And the two simple-minded youngsters at the sculls feel quite proud of being allowed to row such wonderful oarsmen as Jack and Tom, and strain away harder than ever. После чего Джек и Том, истощив свою энергию в этой изнурительной беседе, снова погружаются в сон, а два простодушных молокососа, страшно гордые тем, что им выпала честь везти таких замечательных чемпионов, как Джек и Том, еще усерднее наваливаются на весла.
When I was a young man, I used to listen to these tales from my elders, and take them in, and swallow them, and digest every word of them, and then come up for more; but the new generation do not seem to have the simple faith of the old times. We - George, Harris, and myself - took a "raw'un" up with us once last season, and we plied him with the customary stretchers about the wonderful things we had done all the way up. Когда я был молод, я не раз слышал такие истории от старших; я разжевывал их, и проглатывал, и переваривал каждое слово, и еще просил добавки. Однако новое поколение, по-видимому, утратило простодушную веру былых времен. Как-то прошлым летом мы - Джордж, Гаррис и я - взяли с собой новичка и насели на него с обычными небылицами о чудесах, которые мы совершали, поднимаясь вверх по реке.
We gave him all the regular ones - the time-honoured lies that have done duty up the river with every boating-man for years past - and added seven entirely original ones that we had invented for ourselves, including a really quite likely story, founded, to a certain extent, on an all but true episode, which had actually happened in a modified degree some years ago to friends of ours - a story that a mere child could have believed without injuring itself, much. Мы преподнесли ему все положенные, обросшие бородой басни, которые с незапамятных времен верой и правдой служат всем "старичкам", и в дополнение сочинили семь совершенно оригинальных историй. Одна из них была вполне правдоподобна и основана, до некоторой степени, на подлинном происшествии, которое в самом деле случилось, хотя и в несколько ином виде, с нашими приятелями лет пять назад. Любой двухлетний младенец проглотил бы этот рассказ, не поморщившись. Почти не поморщившись.
And that young man mocked at them all, and wanted us to repeat the feats then and there, and to bet us ten to one that we didn't. А наш новичок только потешался над нами, требовал, чтобы мы тут же продемонстрировали свою удаль, и ставил десять против одного, что ничего у нас не выйдет.
We got to chatting about our rowing experiences this morning, and to recounting stories of our first efforts in the art of oarsmanship. My own earliest boating recollection is of five of us contributing threepence each and taking out a curiously constructed craft on the Regent's Park lake, drying ourselves subsequently, in the park-keeper's lodge. Покончив с распределением обязанностей, мы пустились в воспоминания о наших спортивных похождениях, и каждый припомнил свои первые шаги в гребном спорте. Я лично познакомился с лодкой на озере в Риджентс-парке, где мы, впятером, собрали по три пенса с каждого, наняли посудину удивительной конструкции, а потом обсыхали в сторожке смотрителя.
After that, having acquired a taste for the water, I did a good deal of rafting in various suburban brickfields - an exercise providing more interest and excitement than might be imagined, especially when you are in the middle of the pond and the proprietor of the materials of which the raft is constructed suddenly appears on the bank, with a big stick in his hand. После этого меня стало тянуть к воде, и я немало поплавал на плотах, которые сам же и сколачивал возле пригородных лесопильных заводов, - развлечение, сопряженное с массой увлекательных и волнующих переживаний, особенно когда вы находитесь на середине пруда, а владелец досок, из которых вы соорудили плот, внезапно появляется на берегу, размахивая здоровенной палкой.
Your first sensation on seeing this gentleman is that, somehow or other, you don't feel equal to company and conversation, and that, if you could do so without appearing rude, you would rather avoid meeting him; and your object is, therefore, to get off on the opposite side of the pond to which he is, and to go home quietly and quickly, pretending not to see him. He, on the contrary is yearning to take you by the hand, and talk to you. При виде этого джентльмена вы сразу же начинаете ощущать полное отсутствие склонности к дружеской беседе и непреодолимое стремление избежать встречи с ним, не показавшись, однако, невежливым. Вам нужно только одно: выбраться на берег по ту сторону пруда, чтобы тихо и мирно убраться восвояси, притворяясь, будто вы его не заметили. Он же, наоборот, горит желанием схватить вас за руку и потолковать с вами.
It appears that he knows your father, and is intimately acquainted with yourself, but this does not draw you towards him. Оказывается, он знаком с вашим отцом и хорошо знает вас самих; но и это не побуждает вас к сближению с ним.
He says he'll teach you to take his boards and make a raft of them; but, seeing that you know how to do this pretty well already, the offer, though doubtless kindly meant, seems a superfluous one on his part, and you are reluctant to put him to any trouble by accepting it. Он говорит, что покажет вам, как таскать у него доски и сколачивать из них плоты. Но, поскольку вы и без него отлично знаете, как это делается, его весьма любезное предложение кажется вам несколько запоздалым, так что вы предпочитаете никого не затруднять и ретироваться.
His anxiety to meet you, however, is proof against all your coolness, and the energetic manner in which he dodges up and down the pond so as to be on the spot to greet you when you land is really quite flattering. Невзирая на вашу холодность, он настойчиво продолжает искать встречи и метаться по берегу пруда, чтобы вовремя поспеть к месту вашей высадки и приветствовать вас, а энергия, которую он при этом проявляет, кажется вам чересчур лестной.
If he be of a stout and short-winded build, you can easily avoid his advances; but, when he is of the youthful and long-legged type, a meeting is inevitable. The interview is, however, extremely brief, most of the conversation being on his part, your remarks being mostly of an exclamatory and mono-syllabic order, and as soon as you can tear yourself away you do so. Если он толст и страдает одышкой, вам будет нетрудно отклонить его авансы; но если он человек молодой и длинноногий, - свидание неизбежно. Впрочем, беседа отнюдь не затягивается, так как ведущая роль в ней принадлежит ему, а ваши реплики носят по большей части восклицательный и односложный характер, и вы стараетесь вырваться из его рук при первой возможности.
I devoted some three months to rafting, and, being then as proficient as there was any need to be at that branch of the art, I determined to go in for rowing proper, and joined one of the Lea boating clubs. Посвятив около трех месяцев плаванию на плотах и досконально изучив эту область искусства, я решил перейти к настоящей гребле и вступил а один из лодочных клубов на реке Ли.
Being out in a boat on the river Lea, especially on Saturday afternoons, soon makes you smart at handling a craft, and spry at escaping being run down by roughs or swamped by barges; and it also affords plenty of opportunity for acquiring the most prompt and graceful method of lying down flat at the bottom of the boat so as to avoid being chucked out into the river by passing tow-lines. Катаясь по реке Ли, особенно в субботние вечера, вы скоро приучаетесь ловко орудовать веслами и увертываться от волн, поднимаемых буксирами, и от озорников, норовящих пустить вас но дну. Кроме того, перед вами открывается блестящая перспектива овладеть искусством, быстро и изящно распластываться на дне лодки, чтобы чья-нибудь бечева не смахнула вас в воду.
But it does not give you style. It was not till I came to the Thames that I got style. My style of rowing is very much admired now. People say it is so quaint. Но стиля вы так не выработаете. Стиль я приобрел только на Темзе. Теперь все им восхищаются. Говорят, у меня прямо невиданный стиль.
George never went near the water until he was sixteen. Then he and eight other gentlemen of about the same age went down in a body to Kew one Saturday, with the idea of hiring a boat there, and pulling to Richmond and back; one of their number, a shock-headed youth, named Joskins, who had once or twice taken out a boat on the Serpentine, told them it was jolly fun, boating! Джордж до шестнадцати лет близко не подходил к реке. И вот однажды, в субботу, он и еще восемь джентльменов, его сверстников, прибыли всей компанией в Кью с твердым намерением нанять лодку и пройти на веслах до Ричмонда и обратно. Один из них, лохматый юнец по имени Джоскинз, раза два катался на лодке по серпентайну и уверял, что это чертовски весело - кататься на лодке.
The tide was running out pretty rapidly when they reached the landing-stage, and there was a stiff breeze blowing across the river, but this did not trouble them at all, and they proceeded to select their boat. Когда они добрались до лодочной станции, оказалось, что течение довольно быстрое и дует сильный боковой ветер, но их это нисколько не смутило, и они приступили к выбору лодки.
There was an eight-oared racing outrigger drawn up on the stage; that was the one that took their fancy. На пристани их воображение сразу пленила гоночная восьмерка.
They said they'd have that one, please. The boatman was away, and only his boy was in charge. The boy tried to damp their ardour for the outrigger, and showed them two or three very comfortable-looking boats of the family-party build, but those would not do at all; the outrigger was the boat they thought they would look best in. "Эту, пожалуйста", - попросили они. Лодочника заменял в этот день его сынишка. Мальчик попытался охладить их влечение к аутригеру и показал им несколько премиленьких лодок для семейных прогулок, но это было совсем не то. Они считали, что в восьмерке будут выглядеть куда шикарнее.
So the boy launched it, and they took off their coats and prepared to take their seats. The boy suggested that George, who, even in those days, was always the heavy man of any party, should be number four. George said he should be happy to be number four, and promptly stepped into bow's place, and sat down with his back to the stern. They got him into his proper position at last, and then the others followed. Тогда мальчик спустил восьмерку на воду, а они сняли пиджаки и приготовились занять места. Мальчик посоветовал им посадить четвертым номером Джорджа, который уже тогда был чемпионом-тяжеловесом в любой компании. Джордж сказал, что будет счастлив сесть четвертым номером, и быстренько уселся на носовую скамью, спиной к корме. Кое-как им удалось водворить его на место, и тогда расселись остальные.
A particularly nervous boy was appointed cox, and the steering principle explained to him by Joskins. Joskins himself took stroke. He told the others that it was simple enough; all they had to do was to follow him. Какого-то особенно слабонервного юнца определили в рулевые, и Джоскинз преподал ему основные принципы управления лодкой. Сам Джоскинз сел загребным. Остальным он сказал, что робеть нечего: пусть они просто повторяют в точности все, что будет делать он сам.
They said they were ready, and the boy on the landing stage took a boat-hook and shoved him off. Они объявили, что готовы, и тогда мальчик взял багор и оттолкнул лодку.
What then followed George is unable to describe in detail. He has a confused recollection of having, immediately on starting, received a violent blow in the small of the back from the butt-end of number five's scull, at the same time that his own seat seemed to disappear from under him by magic, and leave him sitting on the boards. He also noticed, as a curious circumstance, that number two was at the same instant lying on his back at the bottom of the boat, with his legs in the air, apparently in a fit. Джордж не мог подробно описать развернувшиеся вслед за этим события. У него сохранилось лишь смутное воспоминание о том, что едва они отошли от пристани, как рукоятка весла номера пятого въехала ему в поясницу, и в тот же миг каким-то непонятным образом выехала скамейка и он шлепнулся на дно. Он также отметил следующее любопытное обстоятельство: номер второй в это время лежал на спине, задрав кверху обе ноги: по-видимому, с ним случился какой-то припадок.
They passed under Kew Bridge, broadside, at the rate of eight miles an hour. Joskins being the only one who was rowing. George, on recovering his seat, tried to help him, but, on dipping his oar into the water, it immediately, to his intense surprise, disappeared under the boat, and nearly took him with it. Под кьюзским мостом лодка прошла боком, со скоростью восьми миль в час, имея на борту единственного гребца в лице Джоскинза. Потом Джордж снова взобрался на свою скамью и попытался помочь Джоскинзу, но не успел опустить весло в воду, как оно, к его величайшему удивлению, ушло под лодку, едва не утащив за собой и его.
And then "cox" threw both rudder lines over-board, and burst into tears. Тем временем рулевой бросил за борт оба рулевых шнура и разразился слезами.
How they got back George never knew, but it took them just forty minutes. A dense crowd watched the entertainment from Kew Bridge with much interest, and everybody shouted out to them different directions. Three times they managed to get the boat back through the arch, and three times they were carried under it again, and every time "cox" looked up and saw the bridge above him he broke out into renewed sobs. Каким образом им удалось вернуться к пристани, Джордж так и не выяснил; он помнил только, что на это потребовалось сорок минут. С моста большая толпа самозабвенно любовалась увлекательным зрелищем; все выкрикивали самые противоречивые указания. Три раза лодку удавалось вывести из-под арки, и три раза ее затягивало обратно, и стоило рулевому увидеть мост у себя над головой, как он снова начинал неудержимо рыдать.
George said he little thought that afternoon that he should ever come to really like boating. По словам Джорджа, он сильно сомневался в тот день, что когда-нибудь полюбит гребной спорт.
Harris is more accustomed to sea rowing than to river work, and says that, as an exercise, he prefers it. I don't. Гаррис больше привык кататься по морю, чем по реке; он твердит, что предпочитает гребной спорт на море. Я - нет.
I remember taking a small boat out at Eastbourne last summer: I used to do a good deal of sea rowing years ago, and I thought I should be all right; but I found I had forgotten the art entirely. When one scull was deep down underneath the water, the other would be flourishing wildly about in the air. To get a grip of the water with both at the same time I had to stand up. The parade was crowded with nobility and gentry, and I had to pull past them in this ridiculous fashion. I landed half-way down the beach, and secured the services of an old boatman to take me back. Помнится, прошлым летом, в Истборне, я нанял маленькую лодочку: когда-то я немало упражнялся в гребле на море и поэтому считал, что не ударю лицом в грязь. Оказалось, однако, что я начисто разучился грести. Стоило одному веслу погрузиться в воду, как другое описывало какую-то фантастическую кривую и выскакивало на поверхность. Грести обоими веслами я мог только стоя. На набережной собралось изысканное светское общество, и мне предстояло продефилировать перед ним в этой нелепой позе. На середине пути я не выдержал, пристал к берегу и заручился услугами старого лодочника, который доставил меня обратно.
I like to watch an old boatman rowing, especially one who has been hired by the hour. There is something so beautifully calm and restful about his method. It is so free from that fretful haste, that vehement striving, that is every day becoming more and more the bane of nineteenth-century life. He is not for ever straining himself to pass all the other boats. If another boat overtakes him and passes him it does not annoy him; as a matter of fact, they all do overtake him and pass him - all those that are going his way. This would trouble and irritate some people; the sublime equanimity of the hired boatman under the ordeal affords us a beautiful lesson against ambition and uppishness. До чего приятно следить, как гребет старый лодочник, - особенно если он нанят по часам. Какое восхитительное спокойствие, какая умиротворенность в каждом его движении! Ни малейшего намека на суетливую поспешность, на лихорадочное стремление вперед, которое становится сущим проклятием девятнадцатого века. Старый лодочник никогда не утруждает себя попытками обогнать другие лодки. Он нисколько не тревожится, когда какая-нибудь из них обгоняет его, - собственно говоря, они все его обгоняют, если только плывут в ту же сторону. Есть люди, которых это раздражает и выводит из себя; великолепная невозмутимость наемного лодочника во время этого испытания может послужить нам прекрасным уроком и предостережением против честолюбия и гордыни.
Plain practical rowing of the get-the-boat-along order is not a very difficult art to acquire, but it takes a good deal of practice before a man feels comfortable, when rowing past girls. It is the "time" that worries a youngster. "It's jolly funny," he says, as for the twentieth time within five minutes he disentangles his sculls from yours; "I can get on all right when I'm by myself!" Научиться обыкновенной, непритязательной гребле, основанной на принципе "тише едешь - дальше будешь", не так уж трудно. Но, чтобы чувствовать себя в своей тарелке, когда проплываешь мимо девушек, требуется изрядная сноровка. Кроме того, новичкам никак не удается попадать в такт. "Странная вещь, - жалуется начинающий, в двадцатый раз на протяжении пяти минут выпутывая свои весла из ваших, - я отлично справляюсь, когда я один!"
To see two novices try to keep time with one another is very amusing. Bow finds it impossible to keep pace with stroke, because stroke rows in such an extraordinary fashion. Stroke is intensely indignant at this, and explains that what he has been endeavouring to do for the last ten minutes is to adapt his method to bow's limited capacity. Bow, in turn, then becomes insulted, and requests stroke not to trouble his head about him (bow), but to devote his mind to setting a sensible stroke. Наблюдать двух новичков, пытающихся попасть друг другу в такт, забавно до чрезвычайности. Второй номер считает, что загребной машет веслами самым нелепым образом и попасть ему в такт нет никакой возможности. Загребной безумно возмущен этим заявлением и объясняет, что вот уже десять минут, как он пытается приспособить свой стиль к жалким способностям номера второго. Второй номер, в свою очередь, обижается и советует загребному не утруждать себя заботами о нем (втором номере), а сосредоточить умственные усилия на том, чтобы сколько-нибудь разумно действовать веслами.
- Or, shall I take stroke? - he adds, with the evident idea that that would at once put the whole matter right. - А может, мне сесть загребным? - добавляет он, считая, по-видимому, что это будет радикальным решением вопроса.
They splash along for another hundred yards with still moderate success, and then the whole secret of their trouble bursts upon stroke like a flash of inspiration. Следующую сотню ярдов они продолжают барахтаться с переменным успехом, после чего загребной в порыве вдохновения вдруг, постигает тайну их неудач.
- I tell you what it is: you've got my sculls," he cries, turning to bow, - pass yours over." - Я понял, в чем дело! - кричит он второму номеру. - У тебя мои весла! Давай-ка их сюда!
- Well, do you know, I've been wondering how it was I couldn't get on with these," answers bow, quite brightening up, and most willingly assisting in the exchange. "NOW we shall be all right. - В самом деле! А я-то ломаю себе голову, почему мне с ними никак не управиться! - отвечает второй, просияв и тотчас же приступая к обмену.-Теперь дело пойдет на лад.
But they are not - not even then. Stroke has to stretch his arms nearly out of their sockets to reach his sculls now; while bow's pair, at each recovery, hit him a violent blow in the chest. So they change back again, and come to the conclusion that the man has given them the wrong set altogether; and over their mutual abuse of this man they become quite friendly and sympathetic. Но оно не идет на лад, - и тут не идет! Загребному, чтобы достать до весел, приходится так вытягивать руки, что они вот-вот выскочат из суставов; в то же время второй номер при каждом взмахе наносит себе сокрушительный удар в грудь. Тогда они снова обмениваются веслами и приходят к выводу, что лодочник всучил им никуда не годные весла. И объединив свои проклятия по его адресу, они вновь приходят к дружескому взаимопониманию.
George said he had often longed to take to punting for a change. Punting is not as easy as it looks. As in rowing, you soon learn how to get along and handle the craft, but it takes long practice before you can do this with dignity and without getting the water all up your sleeve. Джордж заметил, что ему часто хотелось для разнообразия поплавать на плоскодонке. Это не так легко, как кажется. Научиться двигаться по плоскодонке и владеть шестом не труднее, чем научиться грести, но чтобы проделывать это, не теряя достоинства и не зачерпывая воду рукавами, требуется длительная практика.
One young man I knew had a very sad accident happen to him the first time he went punting. He had been getting on so well that he had grown quite cheeky over the business, and was walking up and down the punt, working his pole with a careless grace that was quite fascinating to watch. Up he would march to the head of the punt, plant his pole, and then run along right to the other end, just like an old punter. Oh! it was grand. С одним молодым человеком, моим знакомым, произошел весьма прискорбный случай во время первого же катания на плоскодонке. С самого начала дело пошло у него так хорошо, что он совсем осмелел и стал расхаживать по лодке взад и вперед с непринужденной и прямо-таки пленительной грацией. Oн выходил на нос, опускал в воду шест и затем бежал на корму совсем как заправский лодочник. Он выглядел просто шикарно!
And it would all have gone on being grand if he had not unfortunately, while looking round to enjoy the scenery, taken just one step more than there was any necessity for, and walked off the punt altogether. The pole was firmly fixed in the mud, and he was left clinging to it while the punt drifted away. It was an undignified position for him. A rude boy on the bank immediately yelled out to a lagging chum to Не менее шикарно он выглядел бы и дальше, но, к несчастью, оглянувшись, чтобы полюбоваться пейзажем, он сделал одним шагом больше, чем следовало. и перемахнул через борт. Он повис на шесте, который прочно засел в иле, а лодка преспокойно продолжала плыть по течению. Нельзя сказать, чтобы его поза дышала достоинством. Невоспитанный мальчишка на берегу сейчас же крикнул своему отставшему товарищу:
"hurry up and see real monkey on a stick." - Беги сюда, тут сидит обезьяна на шесте!
I could not go to his assistance, because, as ill-luck would have it, we had not taken the proper precaution to bring out a spare pole with us. I could only sit and look at him. His expression as the pole slowly sank with him I shall never forget; there was so much thought in it. Я не мог прийти на выручку своему приятелю, так как мы, к великому сожалению, не позаботились захватить с собой запасной шест. Я мог только сидеть и смотреть на беднягу. Его лицо, когда он вместе с шестом плавно опускался в воду, никогда не изгладится из моей памяти, - это было лицо настоящего мыслителя.
I watched him gently let down into the water, and saw him scramble out, sad and wet. I could not help laughing, he looked such a ridiculous figure. I continued to chuckle to myself about it for some time, and then it was suddenly forced in upon me that really I had got very little to laugh at when I came to think of it. Here was I, alone in a punt, without a pole, drifting helplessly down mid-stream - possibly towards a weir. Я следил, как он погружался в воду, и видел, как он, грустный и мокрый, карабкался на берег. Он представлял собой такую забавную фигуру, что я не мог удержаться от смеха. Я еще немного похихикал про себя, а потом мне пришло в голову, что если хорошенько подумать, то смеяться, в общем, не над чем. Я сидел в лодке один, без шеста, и беспомощно плыл по течению, - быть может, прямехонько на плотину.
I began to feel very indignant with my friend for having stepped overboard and gone off in that way. He might, at all events, have left me the pole. Тут я страшно рассердился на своего спутника за то, что ему вздумалось шагнуть через борт и покинуть меня на произвол судьбы. Хоть бы шест мне оставил!
I drifted on for about a quarter of a mile, and then I came in sight of a fishing-punt moored in mid-stream, in which sat two old fishermen. They saw me bearing down upon them, and they called out to me to keep out of their way. С четверть мили меня несло течением, а потом я увидел рыбачий баркас, стоявший на якоре посередине реки, и в нем двух пожилых рыбаков. Они заметили, что я плыву прямо на них, и крикнули, чтобы я свернул в сторону.
- I can't, - I shouted back. - Не могу! - заорал я в ответ.
- But you don't try, - they answered. - Да ведь вы и не пытаетесь, - возразили они.
I explained the matter to them when I got nearer, and they caught me and lent me a pole. The weir was just fifty yards below. I am glad they happened to be there. Когда расстояние между нами уменьшилось, я им все объяснил, и они поймали мою лодку, и одолжили мне шест. До плотины оставалось всего с полсотни ярдов. Эта встреча была очень кстати.
The first time I went punting was in company with three other fellows; they were going to show me how to do it. We could not all start together, so I said I would go down first and get out the punt, and then I could potter about and practice a bit until they came. Первое свое плавание на плоскодонке я решил предпринять в компании с тремя приятелями: предполагалось, что они научат меня обращаться с шестом. Мы не могли отправиться все вместе, поэтому я сказал, что пойду на пристань первым, найму лодку, немного покручусь у берега и попрактикуюсь до их прихода.
I could not get a punt out that afternoon, they were all engaged; so I had nothing else to do but to sit down on the bank, watching the river, and waiting for my friends. Плоскодонки я в тот день не достал, потому что все они уже были разобраны; мне оставалось только сидеть на берегу, любоваться рекой и ждать своих друзей.
I had not been sitting there long before my attention became attracted to a man in a punt who, I noticed with some surprise, wore a jacket and cap exactly like mine. Просидев так некоторое время, я обратил внимание на человека, катавшегося на плоскодонке; я с некоторым удивлением заметил, что на нем точно такие же куртка и шапочка, как на мне.
He was evidently a novice at punting, and his performance was most interesting. You never knew what was going to happen when he put the pole in; he evidently did not know himself. Sometimes he shot up stream and sometimes he shot down stream, and at other times he simply spun round and came up the other side of the pole. And with every result he seemed equally surprised and annoyed. Он явно был новичком и вел себя прелюбопытнейшим образом. Не было никакой возможности угадать, что случится с лодкой после того, как он в следующий раз воткнет шест; по-видимому, он и сам этого не знал. Он толкал лодку то по течению, то против течения, а порой она у него вдруг начинала вертеться вокруг шеста. И всякий раз он казался крайне удивленным и раздосадованным результатом своих трудов.
The people about the river began to get quite absorbed in him after a while, and to make bets with one another as to what would be the outcome of his next push. Вскоре он стал центром всеобщего внимания, и собравшиеся зрители начали биться об заклад, высказывая разнообразные предположения о том, что случится с плоскодонкой при следующем толчке.
In the course of time my friends arrived on the opposite bank, and they stopped and watched him too. His back was towards them, and they only saw his jacket and cap. Тем временем на противоположном берегу появились мои друзья; они остановились и тоже начали наблюдать за этим человеком. Он стоял к ним спиной, и они видели только его куртку и шапочку.
From this they immediately jumped to the conclusion that it was I, their beloved companion, who was making an exhibition of himself, and their delight knew no bounds. They commenced to chaff him unmercifully. Конечно, они сейчас же вообразили, что герой этого спектакля-я, их возлюбленный приятель, и восторгу их не было пределов. Они начали безжалостно издеваться над беднягой.
I did not grasp their mistake at first, and I thought, "How rude of them to go on like that, with a perfect stranger, too!" But before I could call out and reprove them, the explanation of the matter occurred to me, and I withdrew behind a tree. Я сперва не понял их ошибки и подумал: "Как это некрасиво с их стороны вести себя подобным образом, да еще по отношению к постороннему человеку". Я уже собирался окликнуть их и урезонить, но вдруг сообразил, в чем дело, и спрятался за дерево.
Oh, how they enjoyed themselves, ridiculing that young man! For five good minutes they stood there, shouting ribaldry at him, deriding him, mocking him, jeering at him. They peppered him with stale jokes, they even made a few new ones and threw at him. They hurled at him all the private family jokes belonging to our set, and which must have been perfectly unintelligible to him. And then, unable to stand their brutal jibes any longer, he turned round on them, and they saw his face! Ах, как они веселились, как дразнили бедного юношу! Добрых пять минут они пялили на него глаза, глумились над ним, поносили его, вышучивали и издевались. Они осыпали его допотопными остротами; они придумали даже несколько новых, специально для него. Они выложили ему весь запас забористых словечек, принятых в нашем кружке, а ему, вероятно, совершенно непонятных. И тогда, не выдержав этих грубых насмешек, он обернулся, и они увидели его лицо!
I was glad to notice that they had sufficient decency left in them to look very foolish. They explained to him that they had thought he was some one they knew. They said they hoped he would not deem them capable of so insulting any one except a personal friend of their own. Я был очень доволен, когда убедился, что у них еще сохранились остатки совести и что они поняли, какого сваляли дурака. Они приняли его за одного своего знакомого, - объясняли они бедняге, выражая надежду, что он не считает их способными наносить такие оскорбления кому бы то ни было, кроме ближайших друзей.
Of course their having mistaken him for a friend excused it. I remember Harris telling me once of a bathing experience he had at Boulogne. He was swimming about there near the beach, when he felt himself suddenly seized by the neck from behind, and forcibly plunged under water. He struggled violently, but whoever had got hold of him seemed to be a perfect Hercules in strength, and all his efforts to escape were unavailing. He had given up kicking, and was trying to turn his thoughts upon solemn things, when his captor released him. Конечно, раз они приняли его за своего друга, их можно оправдать. Как-то Гаррис рассказал мне о происшествии, которое случилось с ним в Булони, во время купанья. Он плавал неподалеку от берега, и вдруг кто-то схватил его сзади за загривок и окунул в воду. Гаррис отчаянно отбивался, но, видимо, он имел дело с настоящим Геркулесом, так как все его попытки вырваться были напрасны. Он уже перестал брыкаться и попытался было настроить свои мысли на душеспасительный лад, но тут злодей отпустил его.
He regained his feet, and looked round for his would-be murderer. The assassin was standing close by him, laughing heartily, but the moment he caught sight of Harris's face, as it emerged from the water, he started back and seemed quite concerned. Гаррис встал на ноги и оглянулся, в поисках своего предполагаемого убийцы. Негодяй стоял рядом и от души смеялся, но, увидев лицо Гарриса, возникшее из водной пучины, он отпрянул и ужасно сконфузился.
- I really beg your pardon, - he stammered confusedly, - but I took you for a friend of mine! - Ради бога, простите меня, - растерянно пробормотал он.-Я принял вас за своего друга.
Harris thought it was lucky for him the man had not mistaken him for a relation, or he would probably have been drowned outright. Гаррис считал, что ему чертовски повезло: если бы его приняли за родственника - он был бы уже утопленником.
Sailing is a thing that wants knowledge and practice too - though, as a boy, I did not think so. I had an idea it came natural to a body, like rounders and touch. I knew another boy who held this view likewise, and so, one windy day, we thought we would try the sport. We were stopping down at Yarmouth, and we decided we would go for a trip up the Yare. We hired a sailing boat at the yard by the bridge, and started off. Для плавания под парусом тоже требуются немалые знания и опыт. Впрочем, когда я был мальчишкой, я придерживался другой точки зрения: я считал, что сноровка придет сама собой, - вроде как при игре в пятнашки или в мяч. У меня был товарищ, который разделял этот взгляд, и вот однажды, в ветреный день, нам захотелось попробовать свои силы в парусном спорте. Мы гостили тогда в Ярмуте и решили предпринять плавание по Яру. Мы наняли парусную лодку на лодочной станции возле моста.
"It's rather a rough day," said the man to us, as we put off: "better take in a reef and luff sharp when you get round the bend." - Ветерок-то свежий, - напутствовал нас лодочник, - лучше возьмите риф, а когда будете делать поворот, держите покруче к ветру.
We said we would make a point of it, and left him with a cheery "Good-morning," wondering to ourselves how you "luffed," and where we were to get a "reef" from, and what we were to do with it when we had got it. Мы обещали выполнить все в точности и на прощанье бодро пожелали ему "счастливо оставаться", недоумевая про себя, что значит "держать покруче к ветру" и где нам раздобыть этот самый "риф", и что с ним делать, когда мы его добудем.
We rowed until we were out of sight of the town, and then, with a wide stretch of water in front of us, and the wind blowing a perfect hurricane across it, we felt that the time had come to commence operations. Пока город не скрылся из виду, мы шли на веслах, и только выбравшись на простор, где ветер превратился в настоящий ураган, почувствовали, что настало время действовать.
Hector - I think that was his name - went on pulling while I unrolled the sail. It seemed a complicated job, but I accomplished it at length, and then came the question, which was the top end? Гектор - кажется, его звали Гектором - продолжал грести, а я начал раскатывать парус. Хотя задача оказалась не из легких, я в конце концов с ней справился, но тут же снова стал в тупик перед вопросом, где у паруса низ и где верх.
By a sort of natural instinct, we, of course, eventually decided that the bottom was the top, and set to work to fix it upside-down. But it was a long time before we could get it up, either that way or any other way. The impression on the mind of the sail seemed to be that we were playing at funerals, and that I was the corpse and itself was the winding-sheet. Руководствуясь одним лишь природным инстинктом, мы, как и следовало ожидать, приняли верх за низ и начали закреплять парус вверх ногами. Но и это заняло у нас немало времени. Парус, видимо, решил, что мы играем в похороны, причем я изображаю покойника, а сам он исполняет роль погребального савана.
When it found that this was not the idea, it hit me over the head with the boom, and refused to do anything. Потом, убедившись в ошибочности этой версии, он треснул меня реей по голове и отказался принимать дальнейшее участие в представлении.
- Wet it, - said Hector, - drop it over and get it wet. - Намочи его, - сказал Гектор. - Сунь в воду и намочи.
He said people in ships always wetted the sails before they put them up. Он объяснил мне, что моряки всегда мочат паруса, прежде чем их поставить.
So I wetted it; but that only made matters worse than they were before. A dry sail clinging to your legs and wrapping itself round your head is not pleasant, but, when the sail is sopping wet, it becomes quite vexing. Я так и поступил, но только ухудшил положение. Когда сухой парус липнет к вашим ногам и обвивается вокруг головы, это неприятно. Но когда то же самое проделывает парус совершенно мокрый, - это просто непереносимо.
We did get the thing up at last, the two of us together. We fixed it, not exactly upside down - more sideways like - and we tied it up to the mast with the painter, which we cut off for the purpose. В конце концов, соединенными усилиями, мы его одолели. Мы подняли его не вполне вверх ногами-он свешивался несколько набок - и привязали к мачте куском какой-то снасти, которую пришлось для этого разрезать.
That the boat did not upset I simply state as a fact. Why it did not upset I am unable to offer any reason. I have often thought about the matter since, but I have never succeeded in arriving at any satisfactory explanation of the phenomenon. Сообщаю, как факт, что лодка при этом не перевернулась. Почему она не перевернулась, я не знаю и объяснить не в состоянии. Впоследствии я много раз всесторонне обдумывал этот вопрос, но не пришел к сколько-нибудь удовлетворительному объяснению подобного феномена.
Possibly the result may have been brought about by the natural obstinacy of all things in this world. Быть может, в этом сказалась злая воля, свойственная всем вещам и явлениям нашего мира.
The boat may possibly have come to the conclusion, judging from a cursory view of our behaviour, that we had come out for a morning's suicide, and had thereupon determined to disappoint us. That is the only suggestion I can offer. Быть может, на основании поверхностных наблюдений за нашими действиями, лодка вообразила, что мы просто собираемся покончить с собой, и вознамерилась расстроить наши планы. Вот единственное объяснение. которое приходит мне в голову.
By clinging like grim death to the gunwale, we just managed to keep inside the boat, but it was exhausting work. Hector said that pirates and other seafaring people generally lashed the rudder to something or other, and hauled in the main top-jib, during severe squalls, and thought we ought to try to do something of the kind; but I was for letting her have her head to the wind. Судорожно цепляясь за планшир, мы кое-как удержались в лодке. Это был поистине героический подвиг. Потом Гектор сказал, что пираты и другие мореплаватели во время сильных шквалов привязывают к чему-нибудь руль и держат к ветру при помощи одного лишь паруса; он считал, что и нам следовало бы попытаться сделать что-либо в этом роде. Но я настаивал на том, чтобы пустить лодку по ветру.
As my advice was by far the easiest to follow, we ended by adopting it, and contrived to embrace the gunwale and give her her head. Поскольку мой план было легче осуществить, мы на нем остановились и, не расставаясь с планширом, повернули лодку под ветер.
The boat travelled up stream for about a mile at a pace I have never sailed at since, and don't want to again. Then, at a bend, she heeled over till half her sail was under water. Then she righted herself by a miracle and flew for a long low bank of soft mud. Она тут же помчалась вперед с такой скоростью, с какой я больше никогда под парусом не плавал и впредь не собираюсь. Пробежав с милю, она вдруг повернула и накренилась так, что парус наполовину погрузился в воду. Затем она каким-то чудом выпрямилась и со всего размаху врезалась в длинную отмель, покрытую вязким илом.
That mud-bank saved us. The boat ploughed its way into the middle of it and then stuck. Finding that we were once more able to move according to our ideas, instead of being pitched and thrown about like peas in a bladder, we crept forward, and cut down the sail. Эта илистая отмель спасла нас. Лодка проложила себе путь в самую ее середину и там застряла. Убедившись, что нас уже не швыряет во все стороны. как поросят в мешке, и что мы снова обрели способность передвигаться по собственной воле, мы бросились к мачте и спустили парус.
We had had enough sailing. We did not want to overdo the thing and get a surfeit of it. We had had a sail - a good all-round exciting, interesting sail - and now we thought we would have a row, just for a change like. Мы были сыты по горло парусным спортом. Зачем хватать через край? Мы боялись, что пресытимся. Мы совершили плавание под парусом, - превосходное, захватывающее, увлекательное плавание, - и пришли к выводу, что теперь для разнообразия следует идти на веслах.
We took the sculls and tried to push the boat off the mud, and, in doing so, we broke one of the sculls. After that we proceeded with great caution, but they were a wretched old pair, and the second one cracked almost easier than the first, and left us helpless. Мы достали весла, и попытались сдвинуть лодку с отмели, при этом сломали одно весло. Тогда мы стали действовать с величайшей осторожностью, во нам явно подсунули трухлявые весла, и второе сломалось еще быстрее, чем первое, оставив нас совершенно беспомощными.
The mud stretched out for about a hundred yards in front of us, and behind us was the water. The only thing to be done was to sit and wait until someone came by. Впереди нас на добрую сотню ярдов простирался вязкий ил; позади была вода. Нам оставалось только сидеть и ждать, не явится ли кто-нибудь на выручку.
It was not the sort of day to attract people out on the river, and it was three hours before a soul came in sight. It was an old fisherman who, with immense difficulty, at last rescued us, and we were towed back in an ignominious fashion to the boat-yard. В такую погоду мало кому придет охота предпринять прогулку по реке: прошло целых три часа, прежде чем на горизонте появилось человеческое существо. Это был старик рыбак, который, изрядно намучившись, вытащил нас все-таки из ила и с позором отбуксировал обратно к пристани.
What between tipping the man who had brought us home, and paying for the broken sculls, and for having been out four hours and a half, it cost us a pretty considerable number of weeks' pocket-money, that sail. But we learned experience, and they say that is always cheap at any price. Чтобы расплатиться за доставку домой, и за четыре с половиной часа пользования лодкой, и за сломанные весла, нам пришлось ухлопать все карманные деньги, собранные за много недель. Недешево обошлось нам плавание! Но зато мы приобрели опыт, а за опыт, как говорится, сколько ни заплати - не переплатишь.

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.