«Be your own competitor - you won’t only feel a relief, but win!» - Соревнуйся сама с собой - тебе не только станет легче, ты ещё и победишь!
 Friday [ʹfraıdı] , 25 May [meı] 2018

Тексты адаптированные по методу чтения Ильи Франка

билингва книги, книги на английском языке

Герберт Уэллс. "Машина Времени"

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

CHAPTER IV


'In another moment we were standing face to face (через мгновение мы уже стояли лицом к лицу), I and this fragile thing out of futurity (я и это хрупкое существо/далекого будущего). He came straight up to me and laughed into my eyes (он подошел прямо ко мне и засмеялся/глядя мне в глаза). The absence from his bearing of any sign of fear struck me at once (/полное отсутствие в нем даже признаков страха тотчас же поразило меня; to bear — носить нести/всебе/). Then he turned to the two others who were following him (затем он повернулся к двум другим которые шли вслед за ним), and spoke to them in a strange and very sweet and liquid tongue (и заговорил с ними на странном очень нежном и мелодичном языке; sweet — сладкий нежный; liquid — жидкий мелодичный).


fragile [`frædʒaɪl], liquid [`lɪkwɪd], tongue [tʌŋ]

'In another moment we were standing face to face, I and this fragile thing out of futurity. He came straight up to me and laughed into my eyes. The absence from his bearing of any sign of fear struck me at once. Then he turned to the two others who were following him and spoke to them in a strange and very sweet and liquid tongue.


'There were others coming (тем временем подошли/и другие), and presently a little group of perhaps eight or ten of these exquisite creatures were about me (и вскоре небольшая группа из восьми или десяти очень изящных созданий/образовалась вокруг меня). One of them addressed me (один из них обратился ко мне). It came into my head, oddly enough (не знаю почему«достаточно странно мне пришло в голову), that my voice was too harsh and deep for them (что мой голос был слишком грубым и низким для них; deep— глубокий низкий/о звуке/). So I shook my head (поэтому я/только покачал головой; toshake— трясти качать), and, pointing to my ears, shook it again (и указав на свои уши покачал/головой снова).


presently [`prezntlɪ], exquisite [ɪk`skwɪzɪt], harsh [hɑ:ʃ]

'There were others coming, and presently a little group of perhaps eight or ten of these exquisite creatures were about me. One of them addressed me. It came into my head, oddly enough, that my voice was too harsh and deep for them. So I shook my head, and, pointing to my ears, shook it again.


'He came a step forward, hesitated (/тот кто обратился ко мне сделал шаг вперед остановился в нерешительности; tohesitate— сомневаться не решаться), and then touched my hand (и дотронулся до моей руки). Then I felt other soft little tentacles upon my back and shoulders (я почувствовал еще несколько приятных прикосновений на плечах и на спине). They wanted to make sure I was real (они хотели убедиться что я был реален действительно существую). There was nothing in this at all alarming (в этом не было решительно ничего тревожного). Indeed, there was something in these pretty little people that inspired confidence (наоборот в этих милых маленьких людях было что-то вызывающее доверие; toinspire— внушать вселять/чувство/)—a graceful gentleness, a certain childlike ease (какая-то грациозная мягкость какая-то детская непринужденность;ease— облегчение непринужденность). And besides, they looked so frail (к тому же они выглядели такими хрупкими), that I could fancy myself flinging the whole dozen of them about like nine-pins (что я мог представить себя разбрасывающим целую дюжину/этих людей как кегли; tofancy— воображать представлять; tofling— бросаться бросать кидать).


tentacle [`tentəkl], gentleness [`dʒentlnəs], dozen [`dʌz(ə)n]

'He came a step forward, hesitated, and then touched my hand. Then I felt other soft little tentacles upon my back and shoulders. They wanted to make sure I was real. There was nothing in this at all alarming. Indeed, there was something in these pretty little people that inspired confidence—a graceful gentleness, a certain childlike ease. And besides, they looked so frail that I could fancy myself flinging the whole dozen of them about like nine-pins.


'But I made a sudden motion to warn them (однако я сделал внезапное движение чтобы предостеречь их; to warn — предупреждать предостерегать) when I saw their little pink hands feeling at the Time Machine (когда я увидел что их маленькие розовые руки ощупывают Машину Времени). Happily then, when it was not too late (к счастью тогда когда еще не было слишком поздно), I thought of a danger I had hitherto forgotten (я подумал об опасности/о которой совершенно забыл), and reaching over the bars of the machine I unscrewed the little levers that would set it in motion (и дотянувшись до стержней машины вывинтил маленькие рычаги которые привели бы = приводящиеее в движение; to reach — протягивать доставать дотягиваться; to screw — завинчивать), and put these in my pocket (и положил их в карман). Then I turned again to see what I could do in the way of communication (затем снова повернулся/к этим людям раздумывая что я мог бы сделать в плане общения как бы мне с ними объясниться).


hitherto ["hɪðə`tu:], unscrew [`ʌn`skru:], communication [kə"mju:nɪ`keɪʃ(ə)n]

'But I made a sudden motion to warn them when I saw their little pink hands feeling at the Time Machine. Happily then, when it was not too late, I thought of a danger I had hitherto forgotten, and reaching over the bars of the machine I unscrewed the little levers that would set it in motion, and put these in my pocket. Then I turned again to see what I could do in the way of communication.


'And then, looking more nearly into their features (а потом вглядевшись ближе в их черты), I saw some further peculiarities in their Dresden-china type of prettiness (я увидел/в них некоторые особенности красоты дрезденских фарфоровых/статуэток/; peculiarity — особенность; prettiness — красота). Their hair, which was uniformly curly, came to a sharp end at the neck and cheek (их волосы которые одинаково курчавились имели острый край = быликороткоострижены на шее и щеках; uniform — единообразный одинаковый); there was not the faintest suggestion of it on the face (не было видно ни малейшего признака/волос на лице), and their ears were singularly minute (а их уши были необычно маленькие; singularly — вединственномчисле/линг особенно необычно). The mouths were small, with bright red, rather thin lips (рты были крошечные с ярко-красными довольно тонкими губами), and the little chins ran to a point (подбородки остроконечные«маленькие подбородки сходились в/одной точке»). The eyes were large and mild (глаза были большие и мягкие; mild — кроткий сострадательный мягкий спокойный/овзгляде речи/); and—this may seem egotism on my part (но это может показаться тщеславием с моей стороны)—I fancied even that there was a certain lack of the interest I might have expected in them (я посчитал даже что в них недоставало того интереса ко мне какого я бы мог ожидать; to fancy — представлятьсебе считать полагать; lack — недостаток нехватка).


prettiness [`prɪtɪnəs], curly [`kə:lɪ], minute [maɪ`nju:t], mild [maɪld]

'And then, looking more nearly into their features, I saw some further peculiarities in their Dresden-china type of prettiness. Their hair, which was uniformly curly, came to a sharp end at the neck and cheek; there was not the faintest suggestion of it on the face, and their ears were singularly minute. The mouths were small, with bright red, rather thin lips, and the little chins ran to a point. The eyes were large and mild; and—this may seem egotism on my part—I fancied even that there was a certain lack of the interest I might have expected in them.


'As they made no effort to communicate with me (они больше не делали попыток объясниться со мной), but simply stood round me smiling and speaking in soft cooing notes to each other (а стояли вокруг меня улыбаясь и переговариваясь друг с другом мелодичными воркующими звуками; to coo — ворковать), I began the conversation (я начал разговор). I pointed to the Time Machine and to myself (я указал на Машину Времени и на себя). Then hesitating for a moment how to express time (после этого поколебавшись секунду как/лучше выразить/понятие о Времени), I pointed to the sun (указал на солнце). At once a quaintly pretty little figure in chequered purple and white followed my gesture (тотчас же одно изящное маленькое существо в клетчатой пурпурно-белой одежде повторило мой жест; quaint — необычныйипривлекательный старомодныйиизящный; chequered — клетчатый), and then astonished me by imitating the sound of thunder (и изумило меня сымитировав звук грома; to astonish — изумлять поражать).


quaintly [`kweɪntlɪ], chequered [`ʧekəd], gesture [`dʒesʧə]

'As they made no effort to communicate with me, but simply stood round me smiling and speaking in soft cooing notes to each other, I began the conversation. I pointed to the Time Machine and to myself. Then hesitating for a moment how to express time, I pointed to the sun. At once a quaintly pretty little figure in chequered purple and white followed my gesture, and then astonished me by imitating the sound of thunder.


'For a moment I was staggered (на мгновение я был ошеломлен; to stagger — шататься ошеломлять ставитьвтупик), though the import of his gesture was plain enough (хотя смысл жеста был вполне ясен; import — импорт ввоз/товаров смысл суть). The question had come into my mind abruptly (вдруг в моей голове возник вопрос): were these creatures fools (не дураки ли эти существа)? You may hardly understand how it took me (вы едва ли поймете как это поразило меня). You see I had always anticipated that the people of the year Eight Hundred and Two Thousand odd would be incredibly in front of us in knowledge, art, everything (видите ли я всегда полагал что люди в восемьсот две тысячи каком-то году будут невообразимо впереди нас в знаниях искусстве во всем; to anticipate — ожидать предвидеть; odd — нечетный превышающий/сумму или количество добавочный). Then one of them suddenly asked me a question (и вдруг один из них задает мне вопрос) that showed him to be on the intellectual level of one of our five-year-old children (показывающий что он находится на умственном уровне нашего пятилетнего ребенка)—asked me, in fact, if I had come from the sun in a thunderstorm (он всерьез спрашивает меня не упал ли я с солнца во время грозы)! It let loose the judgment I had suspended upon their clothes (это позволило освободить суждение которое я отложил по поводу их одежды; to loose — освобождать; to suspend — вешать подвешивать откладывать прекращать/временно/), their frail light limbs (хрупких легких конечностей), and fragile features (и тонких черт лица). A flow of disappointment rushed across my mind (волна разочарования пронеслась через мое сознание; to rush — нестись мчаться). For a moment I felt that I had built the Time Machine in vain (на мгновение я подумал что построил Машину Времени напрасно; in vain — напрасно тщетно).


loose [lu:s], suspend [səs`pend], limb [lɪm]

'For a moment I was staggered, though the import of his gesture was plain enough. The question had come into my mind abruptly: were these creatures fools? You may hardly understand how it took me. You see I had always anticipated that the people of the year Eight Hundred and Two Thousand odd would be incredibly in front of us in knowledge, art, everything. Then one of them suddenly asked me a question that showed him to be on the intellectual level of one of our five-year-old children—asked me, in fact, if I had come from the sun in a thunderstorm! It let loose the judgment I had suspended upon their clothes, their frail light limbs, and fragile features. A flow of disappointment rushed across my mind. For a moment I felt that I had built the Time Machine in vain.


'I nodded, pointed to the sun (я кивнул головой и указал на солнце), and gave them such a vivid rendering of a thunderclap as startled them (и предоставил им такое яркое изображение грома что испугал их«которое испугало их»; to render — отдавать воздавать представлять изображать). They all withdrew a pace or so and bowed (они все отскочили/от меня на шаг или два и согнулись; tobow— гнуться сгибаться). Then came one laughing towards me (но затем один смеясь подошел ко мне), carrying a chain of beautiful flowers altogether new to me (неся гирлянду чудесных цветов совершенно неизвестных мне; chain— цепь цепочка зд гирлянда), and put it about my neck (и надел ее мне на шею). The idea was received with melodious applause (идея была принята под мелодичные одобрительные возгласы; applause— аплодисменты одобрение похвала); and presently they were all running to and fro for flowers (и теперь все бегали туда и себя и/рвали цветы), and laughingly flinging them upon me until I was almost smothered with blossom (и смеясь кидали их на меня пока я не начал почти задыхаться от/этого/; tosmother— задыхаться; blossom— цвет цветение).


bow [bau], applause [ə`plɔ:z], smother [`smʌðə]

'I nodded, pointed to the sun, and gave them such a vivid rendering of a thunderclap as startled them. They all withdrew a pace or so and bowed. Then came one laughing towards me, carrying a chain of beautiful flowers altogether new to me, and put it about my neck. The idea was received with melodious applause; and presently they were all running to and fro for flowers, and laughingly flinging them upon me until I was almost smothered with blossom.


'You who have never seen the like (вы никогда не видевшие ничего подобного), can scarcely imagine (вряд ли можете представить себе), what delicate and wonderful flowers countless years of culture had created (какие нежные и чудесные цветы создали бесчисленные годы/развития культуры). Then someone suggested that their plaything should be exhibited in the nearest building (затем кто-то подал мысль что их игрушка должна быть выставлена в ближайшем здании; to exhibit — выставлять/напоказ/), and so I was led past the sphinx of white marble (и они повели меня мимо Сфинкса из белого мрамора; to lead), which had seemed to watch me all the while with a smile at my astonishment (который казалось все время наблюдал за мной улыбаясь моему изумлению), towards a vast grey edifice of fretted stone (к громадному серому строению из покрытого трещинами камня; edifice — крупное величественноездание строение/храм дворец замок/; to fret — разъедать ржаветь истрепать). As I went with them (когда я шел с ними), the memory of my confident anticipations of a profoundly grave and intellectual posterity came, with irresistible merriment, to my mind (воспоминание о моих самоуверенных предположениях относительно чрезвычайно серьезных и интеллектуально развитых последующих поколений с неудержимым весельем пришло мне на ум; posterity — последующиепоколения; to resist — противостоять удерживаться/отчего-либо/).


delicate [`delɪkɪt], edifice [`edɪfɪs], posterity [pɔs`terɪtɪ]

'You who have never seen the like can scarcely imagine what delicate and wonderful flowers countless years of culture had created. Then someone suggested that their plaything should be exhibited in the nearest building, and so I was led past the sphinx of white marble, which had seemed to watch me all the while with a smile at my astonishment, towards a vast grey edifice of fretted stone. As I went with them the memory of my confident anticipations of a profoundly grave and intellectual posterity came, with irresistible merriment, to my mind.


'The building had a huge entry (здание имело огромный вход), and was altogether of colossal dimensions (да и все оно было колоссальных размеров). I was naturally most occupied with the growing crowd of little people (я конечно был занят = синтересомрассматривал растущую толпу маленьких людей; to occupy — занимать арендовать занимать/мысли ум/), and with the big open portals that yawned before me shadowy and mysterious (и большой открытый вход который зиял передо мной темный и таинственный; to yawn — зевать зиять). My general impression of the world I saw over their heads (моим общим впечатлением от/окружающего мира который я видел над их головами), was a tangled waste of beautiful bushes and flowers, a long neglected and yet weedless garden (было пространство густо заросшее красивыми кустами и цветами/словно давно запущенный но все еще не/тронутый сорняками сад; to tangle — запутывать/ся зд густозарастать; to neglect — незаботиться запускать; weed — сорнаятрава сорняк). I saw a number of tall spikes of strange white flowers (я видел высокие стебли странных белых цветов; spike — острие колос/бот зд стебель), measuring a foot perhaps across the spread of the waxen petals (они были около фута по ширине восковых = имеющихвосковойоттенок лепестков; to measure — измерять; spread — распространение ширина). They grew scattered, as if wild, among the variegated shrubs (они росли рассеянно как будто бы дико среди разнообразных кустарников; to scatter — разбрасывать рассеивать/ся/), but, as I say, I did not examine them closely at this time (но как я говорю я не мог рассмотреть их близко в то время). The Time Machine was left deserted on the turf among the rhododendrons (Машина Времени осталась без присмотра на дерне среди рододендронов; deserted — заброшенный покинутый).


entry [`entrɪ], crowd [kraud], yawn [jɔ:n], variegated [`veərɪgeɪtɪd]

'The building had a huge entry, and was altogether of colossal dimensions. I was naturally most occupied with the growing crowd of little people, and with the big open portals that yawned before me shadowy and mysterious. My general impression of the world I saw over their heads was a tangled waste of beautiful bushes and flowers, a long neglected and yet weedless garden. I saw a number of tall spikes of strange white flowers, measuring a foot perhaps across the spread of the waxen petals. They grew scattered, as if wild, among the variegated shrubs, but, as I say, I did not examine them closely at this time. The Time Machine was left deserted on the turf among the rhododendrons.


'The arch of the doorway was richly carved (свод дверного проема был красиво украшен резьбой; to carve — резать вырезать/подеревуиликости/), but naturally I did not observe the carving very narrowly (но я конечно не рассмотрел ее близко), though I fancied I saw suggestions of old Phoenician decorations as I passed through (хотя мне показалось что я видел мотивы древнефиникийской отделки когда я проходил/под сводом/), and it struck me that they were very badly broken and weather-worn (и меня поразило что/резьба сильно попорчена и стерта погодой). Several more brightly clad people met me in the doorway (несколько людей одетых в еще более светлые одежды встретили меня на пороге; to clothe — одевать надевать), and so we entered, I, dressed in dingy nineteenth-century garments (и так я вошел облаченный в тусклые одежды девятнадцатого века), looking grotesque enough (вид у меня был довольно нелепый), garlanded with flowers (я был увешан гирляндами цветов), and surrounded by an eddying mass of bright, soft-colored robes and shining white limbs (и окружен клубящейся толпой людей в ярких одеждах мягких цветов сверкавших белизной обнаженных рук и ног; to eddy — крутитьсявводовороте клубиться), in a melodious whirl of laughter and laughing speech (в мелодичном вихре смеха и веселой речи; whirl — кружение вихрь).


dingy [`dɪndʒɪ], grotesque [grəu`tesk], garland [`gɑ:lənd]

'The arch of the doorway was richly carved, but naturally I did not observe the carving very narrowly, though I fancied I saw suggestions of old Phoenician decorations as I passed through, and it struck me that they were very badly broken and weather-worn. Several more brightly clad people met me in the doorway, and so we entered, I, dressed in dingy nineteenth-century garments, looking grotesque enough, garlanded with flowers, and surrounded by an eddying mass of bright, soft-colored robes and shining white limbs, in a melodious whirl of laughter and laughing speech.


'The big doorway opened into a proportionately great hall hung with brown (большая дверь вела в пропорционально большой зал завешанный коричневой/тканью/; to hang — вешать висеть). The roof was in shadow (потолок/его был в тени; roof — крыша потолок), and the windows, partially glazed with coloured glass and partially unglazed, admitted a tempered light (а через окна где-то с цветными стеклами а где-то/совсем незастекленные/проникал неяркий свет; to glaze — застеклять вставлять стекла; tempered — сдержанный воздержанный смягченный уменьшенный зд неяркий). The floor was made up of huge blocks of some very hard white metal (пол состоял из громадных блоков какого-то очень твердого белого металла; to make up — пополнять возмещать составлять комплектовать), not plates nor slabs—blocks (это были не плиты и не пластины а целые глыбы), and it was so much worn, as I judged by the going to and fro of past generations, as to be deeply channelled along the more frequented ways (и он был так сильно истерт как я решил шагами минувших поколений что в нем во многих местах были выбиты глубокие колеи; to channel — проводитьканал рытьканаву; frequent — частый). Transverse to the length were innumerable tables made of slabs of polished stone (поперек длины = зала /стояло множество столов сделанных из плит полированного камня; to polish — полировать), raised perhaps a foot from the floor (высотою не больше фута«возвышающиеся где-то на фут над полом»), and upon these were heaps of fruits (а на них лежали груды плодов). Some I recognized as a kind of hypertrophied raspberry and orange (в некоторых я узнал что-то вроде огромной малины и апельсина; hypertrophy — гипертрофия чрезмерноеувеличение/лат./), but for the most part they were strange (но большая часть была мне неизвестна; strange — незнакомый неизвестный).


proportionately [prə`pɔ:ʃnɪtlɪ], partially [`pɑ:ʃ(ə)lɪ], frequent [`fri:kwənt], raspberry [`rɑ:zb(ə)rɪ]

'The big doorway opened into a proportionately great hall hung with brown. The roof was in shadow, and the windows, partially glazed with coloured glass and partially unglazed, admitted a tempered light. The floor was made up of huge blocks of some very hard white metal, not plates nor slabs—blocks, and it was so much worn, as I judged by the going to and fro of past generations, as to be deeply channelled along the more frequented ways. Transverse to the length were innumerable tables made of slabs of polished stone, raised perhaps a foot from the floor, and upon these were heaps of fruits. Some I recognized as a kind of hypertrophied raspberry and orange, but for the most part they were strange.


'Between the tables was scattered a great number of cushions (между столами было разбросано множество мягких подушек; to scatter — разбрасывать раскидывать). Upon these my conductors seated themselves (на них мои спутники/и расселись), signing for me to do likewise (знаками указав мне сделать то же самое; to sign — подписывать/ся выражатьжестом знаком). With a pretty absence of ceremony they began to eat the fruit with their hands (с милым отсутствием церемоний = c непринужденностью они начали есть плоды руками), flinging peel and stalks, and so forth, into the round openings in the sides of the tables (бросая шелуху огрызки и тому подобное в круглые отверстия по бокам столов; to fling — кидаться ринуться бросать кидать/что-либо/). I was not loath to follow their example (я был не против последовать их примеру; loath — несклонный нежелательный), for I felt thirsty and hungry (так как чувствовал жажду и голод). As I did so I surveyed the hall at my leisure (сделав это = поев, я стал осматривать зал в свободное время; tosurvey— проводить опрос внимательно осматривать).


cushion [`kuʃ(ə)n], survey [sə:`veɪ], leisure [`leʒə]

'Between the tables was scattered a great number of cushions. Upon these my conductors seated themselves, signing for me to do likewise. With a pretty absence of ceremony they began to eat the fruit with their hands, flinging peel and stalks, and so forth, into the round openings in the sides of the tables. I was not loath to follow their example, for I felt thirsty and hungry. As I did so I surveyed the hall at my leisure.


'And perhaps the thing that struck me most was its dilapidated look (и возможно что поразило меня более всего это был его запустелый вид; dilapidated — полуразрушенный ветхий). The stained-glass windows, which displayed only a geometrical pattern, were broken in many places (цветные оконные стекла представлявшие простые геометрические фигуры были разбиты во многих местах; pattern — образец модель зд фигура; stain — пятно краска красящеевещество цветнаяполитура протрава морилка; to stain — пачкать красить набивать/рисунок/), and the curtains that hung across the lower end were thick with dust (а занавеси которые висели поперек нижнего края = волочилисьпополу, были/покрыты густым/слоем пыли; across — поперек в ширину; lower — нижний; end — конец край). And it caught my eye that the corner of the marble table near me was fractured (мне также бросилось в глаза что угол мраморного стола около меня был отбит; to fracture — ломать/ся дробить крошить). Nevertheless, the general effect was extremely rich and picturesque (тем не менее общее впечатление было удивительно ярким«богатым и живописным). There were, perhaps, a couple of hundred people dining in the hall (в зале обедали может быть около двух сотен человек; to dine — обедать), and most of them, seated as near to me as they could come, were watching me with interest (и большинство из них рассевшихся так близко ко мне как только было возможно рассматривали меня с интересом), their little eyes shining over the fruit they were eating (/при этом их глаза весело блестели над плодами которые они ели; to shine —сиять). All were clad in the same soft and yet strong, silky material (все они были одеты в те же мягкие но прочные шелковистые ткани; to clothe — одевать/кого-либо надевать/что-либо/).


dilapidate [dɪ`læpɪdeɪt], fracture [`frækʧə], picturesque ["pɪkʧə`resk]

'And perhaps the thing that struck me most was its dilapidated look. The stained-glass windows, which displayed only a geometrical pattern, were broken in many places, and the curtains that hung across the lower end were thick with dust. And it caught my eye that the corner of the marble table near me was fractured. Nevertheless, the general effect was extremely rich and picturesque. There were, perhaps, a couple of hundred people dining in the hall, and most of them, seated as near to me as they could come, were watching me with interest, their little eyes shining over the fruit they were eating. All were clad in the same soft and yet strong, silky material.


'Fruit, by the by, was all their diet (фрукты между прочим были их единственной пищей; diet— питание пища). These people of the remote future were strict vegetarians (эти люди далекого будущего были строгими вегетарианцами), and while I was with them, in spite of some carnal cravings, I had to be frugivorous also (и пока я был с ними несмотря на некоторые порывы = на возникающее время от времени желание поесть мяса я был вынужден сделаться тоже травоядным; carnal— плотский букв мясной; tocrave— жаждать сильно нуждаться/в чем-либо/; craving— страстное желание стремление тяга). Indeed, I found afterwards that horses, cattle, sheep, dogs, had followed the Ichthyosaurus into extinction (впоследствии я узнал что лошади рогатый скот овцы собаки последовали за вымершими ихтиозаврами«последовали за ихтиозаврами в вымирание»; extinction— тушение вымирание/вида животных/). But the fruits were very delightful (но плоды были восхитительны); one, in particular, that seemed to be in season all the time I was there (особенно один который казалось был в сезоне = зрел все время пока я был там)—a floury thing in a three-sided husk (с мучнистой/мякотью«мучнистая штука/заключенной в трехгранную скорлупу; flour— мука; husk— шелуха скорлупа оболочка кожица пленка)—was especially good, and I made it my staple (был особенно хорош и стал моей главной пищей; staple— скобка скоба главный продукт производимый в данном районе). At first I was puzzled by all these strange fruits, and by the strange flowers I saw (сначала я недоумевал по поводу всех этих странных плодов и странных цветов которые я видел), but later I began to perceive their import (но позднее я начал понимать источник их появления откуда они берутся; toperceive— понимать осознавать).


diet [`daɪət], vegetarian ["vedʒɪ`teərɪən], Ichthyosaurus ["ɪkθɪəu`sɔ:rəs], floury [`flauərɪ]

'Fruit, by the by, was all their diet. These people of the remote future were strict vegetarians, and while I was with them, in spite of some carnal cravings, I had to be frugivorous also. Indeed, I found afterwards that horses, cattle, sheep, dogs, had followed the Ichthyosaurus into extinction. But the fruits were very delightful; one, in particular, that seemed to be in season all the time I was there—a floury thing in a three-sided husk—was especially good, and I made it my staple. At first I was puzzled by all these strange fruits, and by the strange flowers I saw, but later I began to perceive their import.


'However, I am telling you of my fruit dinner in the distant future now (однако я рассказываю вам о моем фруктовом обеде в далеком будущем). As soon as my appetite was a little checked (немного утолив аппетит«как только мой аппетит был немного утолен»; to check — останавливать препятствовать сдерживать обуздывать), I determined to make a resolute attempt to learn the speech of these new men of mine (я твердо решил сделать попытку научиться языку этих новых для меня людей; resolute — решительный твердый). Clearly that was the next thing to do (ясно что это было следующим шагом/который нужно было сделать). The fruits seemed a convenient thing to begin upon (плоды показались мне подходящим предметом для начала), and holding one of these up I began a series of interrogative sounds and gestures (и показывая один из них я начал/объясняться при помощи ряда вопросительных звуков и жестов; toholdup— выставлять показывать). I had some considerable difficulty in conveying my meaning (мне стоило немалого труда заставить их понять меня«у меня были ощутимые трудности в передаче моего намерения»; toconvey— перевозить переправлять передавать/идею мысли/). At first my efforts met with a stare of surprise or inextinguishable laughter (сначала мои попытки встретились со = были встречены взглядами удивления и безудержным смехом; tomeet), but presently a fair-haired little creature seemed to grasp my intention and repeated a name (но вдруг одно белокурое маленькое существо казалось поняло мое намерение и повторило какое-то название; tograsp— хватать схватить поймать/основную идею понять).


resolute [`rezəlu:t], interrogative ["ɪntə`rɔgətɪv], inextinguishable ["ɪnɪk`stɪŋgwɪʃəbl]

'However, I am telling you of my fruit dinner in the distant future now. So soon as my appetite was a little checked, I determined to make a resolute attempt to learn the speech of these new men of mine. Clearly that was the next thing to do. The fruits seemed a convenient thing to begin upon, and holding one of these up I began a series of interrogative sounds and gestures. I had some considerable difficulty in conveying my meaning. At first my efforts met with a stare of surprise or inextinguishable laughter, but presently a fair-haired little creature seemed to grasp my intention and repeated a name.


They had to chatter and explain the business at great length to each other (они начали болтать и обстоятельно объяснять дело = сутьвопроса друг другу; at great length — набольшойдлине зд обстоятельно), and my first attempts to make the exquisite little sounds of their language caused an immense amount of amusement (а мои первые попытки сделать = повторить изящные короткие звуки их языка вызывали у них безмерное количество веселья веселье; to cause — вызывать являтьсяпричиной). However, I felt like a schoolmaster amidst children, and persisted (однако я/все равно чувствовал себя как школьный учитель в кругу детей и продолжал; to persist — упорствовать упорнопродолжать), and presently I had a score of noun substantives at least at my command (и скоро я имел по меньшей мере десятка два существительных в своем распоряжении; score — зарубка метка двадесятка); and then I got to demonstrative pronouns, and even the verb "to eat" (а затем дошел до указательных местоимений и даже до глагола«есть»). But it was slow work (но это была скучная работа; slow — медленный тихий неинтересный скучный), and the little people soon tired and wanted to get away from my interrogations (и маленькие люди вскоре утомились и захотели уйти от = сталиизбегать моих вопросов; to tire — утомить/ся/), so I determined, rather of necessity, to let them give their lessons in little doses when they felt inclined (поэтому я решил брать у них уроки малыми порциями только по необходимости и когда они сами этого хотели«когда они чувствовали расположение/к этому/»; inclined — расположенный склонный). And very little doses I found they were before long (и вскоре я обнаружил что это были очень малые порции; to find — находить встречать обнаруживать/вразличныхсмыслах/; before — впереди прежде раньше; long — длинный долгий; before long — скоро вскоре), for I never met people more indolent or more easily fatigued (поскольку я никогда еще не встречал людей более беспечных и более быстро утомляющихся; to fatigue — изматывать изнурять утомлять).


substantive [`sʌbst(ə)ntɪv], pronoun [`prəunaun], fatigued [fə`ti:gd]

They had to chatter and explain the business at great length to each other, and my first attempts to make the exquisite little sounds of their language caused an immense amount of amusement. However, I felt like a schoolmaster amidst children, and persisted, and presently I had a score of noun substantives at least at my command; and then I got to demonstrative pronouns, and even the verb "to eat." But it was slow work, and the little people soon tired and wanted to get away from my interrogations, so I determined, rather of necessity, to let them give their lessons in little doses when they felt inclined. And very little doses I found they were before long, for I never met people more indolent or more easily fatigued.


'A queer thing I soon discovered about my little hosts (странную вещь я вскоре обнаружил в моих маленьких хозяевах), and that was their lack of interest (и это было отсутствие интереса). They would come to me with eager cries of astonishment, like children (они подходили ко мне с горячими криками изумления как дети; eager — страстножелающий интенсивный энергичный/ожелании/), but like children they would soon stop examining me and wander away after some other toy (но также как дети быстро переставали изучать меня и уходили в поисках какой-нибудь другой игрушки; to wander — бродить прохаживаться). The dinner and my conversational beginnings ended (/когда обед и мои первые разговоры закончились), I noted for the first time that almost all those who had surrounded me at first were gone (я впервые заметил что почти все те кто окружали меня вначале ушли; to surround — окружать обступать).


queer [kwɪə], eager [`i:gə], wander [`wɔndə]

'A queer thing I soon discovered about my little hosts, and that was their lack of interest. They would come to me with eager cries of astonishment, like children, but like children they would soon stop examining me and wander away after some other toy. The dinner and my conversational beginnings ended, I noted for the first time that almost all those who had surrounded me at first were gone.


It is odd, too, how speedily I came to disregard these little people (также странно как быстро я сам пришел = почувствовал равнодушие к этому маленькому народу; todisregard— пренебрегать относиться небрежно игнорировать манкировать не обращать внимания не придавать значения). I went out through the portal into the sunlit world again as soon as my hunger was satisfied (я вышел через портал на яркий солнечный свет как только мой голод был утолен; tosatisfy— удовлетворять/потребности/). I was continually meeting more of these men of the future (я постоянно встречал этих людей будущего), who would follow me a little distance (которые следовали за мной небольшое расстояние какое-то время), chatter and laugh about me (переговаривались и смеялись надо мной), and, having smiled and gesticulated in a friendly way (а затем посмеявшись и дружески пожестикулировав), leave me again to my own devices (снова предоставляли меня моим собственным планам самому себе; device— устройство механизм план проект).


hunger [`hʌŋgə], gesticulate [dʒes`tɪkjuleɪt], device [dɪ`vaɪs]

It is odd, too, how speedily I came to disregard these little people. I went out through the portal into the sunlit world again as soon as my hunger was satisfied. I was continually meeting more of these men of the future, who would follow me a little distance, chatter and laugh about me, and, having smiled and gesticulated in a friendly way, leave me again to my own devices.


'The calm of evening was upon the world as I emerged from the great hall (вечерний покой был = царил над миром когда я вышел из зала; to emerge — появляться выходить), and the scene was lit by the warm glow of the setting sun (и пейзаж = всевокруг было освещено теплым светом заходящего солнца; scene — место действия пейзаж картина; to light — освещать). At first things were very confusing (сначала вещи были = казались мне очень странными). Everything was so entirely different from the world I had known—even the flowers (все/здесь так сильно отличалось от того мира который я знал даже цветы). The big building I had left was situated on the slope of a broad river valley (огромное здание из которого я вышел было расположено = стояло на склоне широкой речной долины), but the Thames had shifted perhaps a mile from its present position (но Темза изменила по меньшей мере на милю свое теперешнее русло«передвинулась возможно на милю со своего теперешнего положения»; to shift — перемещать/ся изменять; position — положение зд русло). I resolved to mount to the summit of a crest, perhaps a mile and a half away (я решил добраться до вершины холма/расположенного от меня на расстоянии примерно полутора миль; to resolve — решить/что-тосделать/), from which I could get a wider view of this our planet in the year Eight Hundred and Two Thousand Seven Hundred and One A.D. (с/вершины которого я мог бы получить широкий обзор = посмотреть на нашу планету в восемьсот две тысячи семьсот первом году нашей эры; A.D. = Anno Domini — вгоднашегоГоспода отрождестваХристова нашейэры). For that, I should explain, was the date the little dials of my machine recorded (именно эту дату я должен объяснить показывали маленькие стрелки на циферблате моей машины; to record — регистрировать показывать).


scene [si:n], summit [`sʌmɪt], mount [maunt]

'The calm of evening was upon the world as I emerged from the great hall, and the scene was lit by the warm glow of the setting sun. At first things were very confusing. Everything was so entirely different from the world I had known—even the flowers. The big building I had left was situated on the slope of a broad river valley, but the Thames had shifted perhaps a mile from its present position. I resolved to mount to the summit of a crest, perhaps a mile and a half away, from which I could get a wider view of this our planet in the year Eight Hundred and Two Thousand Seven Hundred and One A.D. For that, I should explain, was the date the little dials of my machine recorded.


'As I walked I was watching for every impression that could possibly help to explain the condition of ruinous splendour in which I found the world (пока я шел я искал хоть какой-нибудь след который мог бы возможно помочь объяснить состояние того разрушающегося великолепия в котором я нашел мир; to watch for — искать; impression — ощущение впечатление след; ruinous — разорительный гибельный губительный разрушительный развалившийся разрушенный: ruinous castle — разрушенныйзамок; ruin — разорение крах; ruins — развалины руины)—for ruinous it was (так как это великолепие несомненно гибло«так как оно разрушалось»). A little way up the hill, for instance, was a great heap of granite, bound together by masses of aluminium (немного выше на холме например была огромная груда гранита стянутая полосами алюминия; to bind — вязать связывать стягивать), a vast labyrinth of precipitous walls and crumpled heaps (гигантский лабиринт отвесных стен и куч расколовшихся на мелкие куски/камней/; to crumple — сгибать загибаться обваливаться рушиться; heap — груда куча масса), amidst which were thick heaps of very beautiful pagoda-like plants—nettles possibly (между которыми густо/росли красивые по виду напоминающие пагоду растения возможно/это была крапива)—but wonderfully tinted with brown about the leaves, and incapable of stinging (но чудесно подцвеченная коричневым на листьях и неспособная обжечь; to tint — слегкаокрашивать подцвечивать; to sting — жалить жечь). It was evidently the derelict remains of some vast structure (это очевидно были покинутые руины какого-то огромного«обширного строения), to what end built I could not determine (с какой целью построенного я не смог определить; to build). It was here that I was destined, at a later date, to have a very strange experience (именно здесь мне позже пришлось иметь = столкнуться с очень странным событием; experience — опыт событие) —the first intimation of a still stranger discovery (/которое явилось первым намеком на еще более странное открытие)—but of that I will speak in its proper place (но об этом я расскажу в/другом более подходящем месте/моей истории/).


ruinous [`ruɪnəs], granite [`grænɪt], experience [ɪk`spɪərɪəns]

'As I walked I was watching for every impression that could possibly help to explain the condition of ruinous splendour in which I found the world—for ruinous it was. A little way up the hill, for instance, was a great heap of granite, bound together by masses of aluminium, a vast labyrinth of precipitous walls and crumpled heaps, amidst which were thick heaps of very beautiful pagoda-like plants—nettles possibly—but wonderfully tinted with brown about the leaves, and incapable of stinging. It was evidently the derelict remains of some vast structure, to what end built I could not determine. It was here that I was destined, at a later date, to have a very strange experience—the first intimation of a still stranger discovery—but of that I will speak in its proper place.


'Looking round with a sudden thought, from a terrace on which I rested for a while (оглядевшись вокруг с террасы на которой я остановился чтобы немного отдохнуть/мне в голову пришла неожиданная мысль«оглядевшись с неожиданной мыслью…»; to rest — отдыхать), I realized that there were no small houses to be seen (я понял что нигде не было видно маленьких домов; to see). Apparently the single house, and possibly even the household, had vanished (по-видимому частный дом и даже частное хозяйство/окончательно исчезли). Here and there among the greenery were palace-like buildings (то тут то там среди зелени были = виднелисьздания похожие на дворцы; greenery — зелень растительность), but the house and the cottage, which form such characteristic features of our own English landscape, had disappeared (но те домики и коттеджи которые формируют такие характерные черты = такхарактерны для нашего английского пейзажа пропали; to disappear).

"Communism (коммунизм)," said I to myself (сказал я сам себе).


terrace [`terəs], palace [`pælɪs], cottage [`kɔtɪdʒ], characteristic ["kærəktə`rɪstɪk]

'Looking round with a sudden thought, from a terrace on which I rested for a while, I realized that there were no small houses to be seen. Apparently the single house, and possibly even the household, had vanished. Here and there among the greenery were palace-like buildings, but the house and the cottage, which form such characteristic features of our own English landscape, had disappeared.

"Communism," said I to myself.


'And on the heels of that came another thought (а по пятам = следомза этой возникла другая мысль). I looked at the half-dozen little figures that were following me (я взглянул на полдюжины маленьких фигур следовавших за мной). Then, in a flash, I perceived that all had the same form of costume (и как вспышка мелькнуло осознание того что все они в одежде одинакового покроя; to perceive — воспринимать понимать осознавать), the same soft hairless visage (с одинаковыми мягкими безволосыми лицами), and the same girlish rotundity of limb (и одинаковой девичьей округленностью конечностей). It may seem strange, perhaps, that I had not noticed this before (может показаться странным вероятно что я не заметил этого раньше). But everything was so strange (но и все/вокруг меня было таким странным). Now, I saw the fact plainly enough (теперь же это обстоятельство я видел = виделось мне вполне очевидным). In costume, and in all the differences of texture and bearing that now mark off the sexes from each other (/и в одежде и в особенностях телосложения и поведения которые сейчас отличают один пол от другого; tomarkoff— разграничивать отличать), these people of the future were alike (эти люди будущего были одинаковы). And the children seemed to my eyes to be but the miniatures of their parents (и дети как мне показалось были всего лишь миниатюрными копиями своих родителей; but— но всего лишь только). I judged, then, that the children of that time were extremely precocious, physically at least (позже я пришел к выводу что дети того времени были чрезвычайно рано развившимися по крайней мере физически в физическом отношении; precocious— скороспелый ранний рано развившийся не по годам развитой), and I found afterwards abundant verification of my opinion (и впоследствии я обнаружил множество подтверждений/этого моего мнения; verification— доказательство подтверждение).


visage [`vɪzɪdʒ], rotundity [rəu`tʌndɪtɪ], precocious [prɪ`kəuʃəs]

'And on the heels of that came another thought. I looked at the half-dozen little figures that were following me. Then, in a flash, I perceived that all had the same form of costume, the same soft hairless visage, and the same girlish rotundity of limb. It may seem strange, perhaps, that I had not noticed this before. But everything was so strange. Now, I saw the fact plainly enough. In costume, and in all the differences of texture and bearing that now mark off the sexes from each other, these people of the future were alike. And the children seemed to my eyes to be but the miniatures of their parents. I judged, then, that the children of that time were extremely precocious, physically at least, and I found afterwards abundant verification of my opinion.


'Seeing the ease and security in which these people were living (при виде беззаботности и обеспеченности в которой эти люди жили; ease —облегчение избавление беззаботность; security — безопасность надежность обеспечение гарантия), I felt that this close resemblance of the sexes was after all what one would expect (я почувствовал что такое близкое сходство полов было тем чего следовало бы ожидать вполне закономерным; resemblance — сходство); for the strength of a man and the softness of a woman (поскольку сила мужчины и терпимость женщины), the institution of the family (институт семьи), and the differentiation of occupations are mere militant necessities of an age of physical force (и разделение обязанностей являются всего лишь агрессивной необходимостью века физической силы; occupation — занятие дело обязанность); where population is balanced and abundant (там же где население уравновешенно и многочисленно; abundant — обильный богатый имеющийсявизобилии), much childbearing becomes an evil rather than a blessing to the State (рождение большого количества детей скорее зло чем благо для государства; to bless — благословлять освящать; to become — становиться); where violence comes but rarely and off-spring are secure (где насилие конечно случается но редко и потомство в безопасности; spring — источник/воды источник/происхождение/; off-spring потомок) there is less necessity—indeed there is no necessity—for an efficient family (там меньше необходимости да на самом деле вообще нет никакой необходимости в/существовании полноценной«эффективной семьи), and the specialization of the sexes with reference to their children's needs disappears (и специализация полов обусловленная нуждами детей исчезает; reference — связь отношение). We see some beginnings of this even in our own time (мы видим первые признаки этого уже в наше время), and in this future age it was complete (а в будущем это завершилось этот процесс завершился; complete — полный законченный завершенный полный/опериодевремени/). This, I must remind you, was my speculation at the time (таковы должен вам напомнить были мои предположения на тот момент; speculation— размышление предположение). Later, I was to appreciate how far it fell short of the reality (позднее я имел возможность оценить как далеко они не соответствовали = насколько далеки они были от действительности; tofallshort— не хватать не соответствовать).


security [sɪ`kjuərɪtɪ], differentiation ["dɪf(ə)renʃɪ`eɪʃ(ə)n], occupation ["ɔkju`peɪʃ(ə)n], evil [`i:v(ə)l], specialization ["speʃəlaɪ`zeɪʃ(ə)n]

'Seeing the ease and security in which these people were living, I felt that this close resemblance of the sexes was after all what one would expect; for the strength of a man and the softness of a woman, the institution of the family, and the differentiation of occupations are mere militant necessities of an age of physical force; where population is balanced and abundant, much childbearing becomes an evil rather than a blessing to the State; where violence comes but rarely and off-spring are secure, there is less necessity—indeed there is no necessity—for an efficient family, and the specialization of the sexes with reference to their children's needs disappears. We see some beginnings of this even in our own time, and in this future age it was complete. This, I must remind you, was my speculation at the time. Later, I was to appreciate how far it fell short of the reality.


'While I was musing upon these things (пока я размышлял над этими вещами; to muse — погружатьсявразмышления задумываться), my attention was attracted by a pretty little structure (мой внимание привлекла хорошенькая маленькая постройка), like a well under a cupola (похожая на колодец под куполом). I thought in a transitory way of the oddness of wells still existing (я мельком подумал о странности того что колодцы до сих пор существуют; transitory — временный мимолетный; odd — нечетный странный), and then resumed the thread of my speculations (и затем вновь вернулся к нити своих размышлений; to resume — возвращаться возобновлять/послеперерыва/). There were no large buildings towards the top of the hill (до вершины холма больше не было никаких крупных зданий), and as my walking powers were evidently miraculous (и так как мои возможности того что касается ходьбы были явно сверхъестественны; miraculous — чудодейственный сверхъестественный; miracle — чудо; power — сила мощь возможность), I was presently left alone for the first time (я скоро остался один в первый раз). With a strange sense of freedom and adventure I pushed on up to the crest (со странным чувством свободы и/в ожидании приключений я поспешил к вершине холма; to push on — спешить; crest — гребешок хохолок плюмаж/уптиц гребень/волны горы крепостнойстены/).


cupola [`kju:p(ə)lə], miraculous [mɪ`rækjələs], adventure [əd`venʧə]

'While I was musing upon these things, my attention was attracted by a pretty little structure, like a well under a cupola. I thought in a transitory way of the oddness of wells still existing, and then resumed the thread of my speculations. There were no large buildings towards the top of the hill, and as my walking powers were evidently miraculous, I was presently left alone for the first time. With a strange sense of freedom and adventure I pushed on up to the crest.


'There I found a seat of some yellow metal that I did not recognize (там я обнаружил скамью из какого-то желтого металла который я не узнал мне незнакомого), corroded in places with a kind of pinkish rust and half smothered in soft moss (разъеденную в некоторых местах чем-то вроде красноватой ржавчины и наполовину утопающую в мягком мхе; to corrode — разъедать; to smother — душить задыхаться окутывать укрывать зд утопать), the arm-rests cast and filed into the resemblance of griffins' heads (ручки ее были сделаны в виде голов грифонов; to cast — бросать кидать; to file — шлифовать отделывать/стиль/). I sat down on it (я сел на нее), and I surveyed the broad view of our old world under the sunset of that long day (и стал смотреть на широкий простор нашего старого мира под лучами заката того долгого дня; to survey — обводитьвзглядом внимательноосматривать). It was as sweet and fair a view as I have ever seen (это была самая приятная и прекрасная картина которую я когда-либо видел). The sun had already gone below the horizon and the west was flaming gold (солнце уже ушло = скрылось за горизонтом и запад горел золотом; toflame— пылать гореть), touched with some horizontal bars of purple and crimson (чуть тронутый горизонтальными пурпурными и малиновыми полосами; totouch— дотронуться коснуться).


corrode [kə`rəud], resemblance [rɪ`zembləns], horizon [hə`raɪz(ə)n]

'There I found a seat of some yellow metal that I did not recognize, corroded in places with a kind of pinkish rust and half smothered in soft moss, the arm-rests cast and filed into the resemblance of griffins' heads. I sat down on it, and I surveyed the broad view of our old world under the sunset of that long day. It was as sweet and fair a view as I have ever seen. The sun had already gone below the horizon and the west was flaming gold, touched with some horizontal bars of purple and crimson.


Below was the valley of the Thames (внизу была = расстилалась долина Темзы), in which the river lay like a band of burnished steel (в которой река лежала подобно полосе сверкающей стали; to burnish — чистить полировать сиять сверкать). I have already spoken of the great palaces dotted about among the variegated greenery (я уже говорил об огромных дворцах рассеянных среди разнообразной зелени; to dot — обозначатьточкой усеивать рассеиваться; dot — точка пятнышко), some in ruins and some still occupied (некоторые/уже превратились в руины некоторые/были еще обитаемы). Here and there rose a white or silvery figure in the waste garden of the earth (тут и там возвышались белые или серебристые изваяния в этом пустынном саду земли; to rise), here and there came the sharp vertical line of some cupola or obelisk (тут и там поднимались остроконечные вертикальные линии куполов и обелисков остроконечные купола и обелиски). There were no hedges (нигде не было ни изгородей), no signs of proprietary rights (ни признаков собственности; right — правота право привилегия), no evidences of agriculture (ни следов земледелия; evidence — очевидность знак признак доказательство подтверждение свидетельство); the whole earth had become a garden (вся земля превратилась в сад).


variegate [`veərɪgeɪt], hedge [hedʒ], proprietary [prə`praɪət(ə)rɪ]

Below was the valley of the Thames, in which the river lay like a band of burnished steel. I have already spoken of the great palaces dotted about among the variegated greenery, some in ruins and some still occupied. Here and there rose a white or silvery figure in the waste garden of the earth, here and there came the sharp vertical line of some cupola or obelisk. There were no hedges, no signs of proprietary rights, no evidences of agriculture; the whole earth had become a garden.


'So watching (наблюдая таким образом), I began to put my interpretation upon the things I had seen (я начал искать объяснения тому что видел), and as it shaped itself to me that evening (и согласно тому как это представлялось мне в тот вечер; to shape — придаватьформу), my interpretation was something in this way (мои выводы были примерно следующими). (Afterwards I found I had got only a half-truth (впоследствии я обнаружил что тогда я уловил лишь половину правды)—or only a glimpse of one facet of the truth (или только проблеск одной из сторон правды; facet — грань/алмаза сторона грань аспект).


interpretation [ɪn"tə:prɪ`teɪʃ(ə)n], afterwards [`ɑ:ftəwədz], facet [`fæsɪt]

'So watching, I began to put my interpretation upon the things I had seen, and as it shaped itself to me that evening, my interpretation was something in this way. (Afterwards I found I had got only a half-truth—or only a glimpse of one facet of the truth.)


'It seemed to me that I had happened upon humanity upon the wane (мне казалось что я встретился с человечеством в/эпоху увядания; tohappen— случаться происходить натолкнуться встретиться/случайно/). The ruddy sunset set me thinking of the sunset of mankind (красноватый закат заставил меня подумать о закате человечества; toset— сажать усаживать заставить). For the first time I began to realize an odd consequence of the social effort (я впервые начал осознавать те неожиданные последствия общественных достижений; effort— попытка усилие достижение/разг./) in which we are at present engaged (в которые мы в настоящее время вовлечены;toengage— подвергать/ся затрагивать вовлекать). And yet, come to think, it is a logical consequence enough (теперь я прихожу к убеждению что это были вполне логические последствия; consequence— /по/следствие результат/чего-либо/). Strength is the outcome of need (сила это результат необходимости); security sets a premium on feebleness (обеспеченное существование устанавливает наценку на слабость/плату за слабость; premium — награда вознаграждение премия плата наценка). The work of ameliorating the conditions of life (работа по улучшению условий жизни; toameliorate— улучшать)—the true civilizing process that makes life more and more secure (истинный прогресс цивилизации делающий наше существование все более и более обеспеченным)—had gone steadily on to a climax (постепенно достиг апогея; climax— высшая точка кульминация апогей). One triumph of a united humanity over Nature had followed another (одна победа объединенного человечества над природой следовала за другой; tounite— объединять/ся/). Things that are now mere dreams had become projects (то что в наши дни/кажется простыми мечтами превратилось в проекты) deliberately put in hand and carried forward (искусно задуманные и воплощенные; toputinhand— спланировать«положить в руку»; tocarryforward— воплотить на практике осуществить; deliberately — сознательно осознанно обдуманно взвешенно). And the harvest was what I saw (и урожай был таким каким я его увидел)!


consequence [`kɔnsɪkwəns], ameliorating [ə`mi:lɪəreɪtɪŋ], climax [`klaɪmæks]

'It seemed to me that I had happened upon humanity upon the wane. The ruddy sunset set me thinking of the sunset of mankind. For the first time I began to realize an odd consequence of the social effort in which we are at present engaged. And yet, come to think, it is a logical consequence enough. Strength is the outcome of need; security sets a premium on feebleness. The work of ameliorating the conditions of life—the true civilizing process that makes life more and more secure—had gone steadily on to a climax. One triumph of a united humanity over Nature had followed another. Things that are now mere dreams had become projects deliberately put in hand and carried forward. And the harvest was what I saw!


'After all, the sanitation and the agriculture of to-day are still in the rudimentary stage (в конце концов охрана здоровья и земледелие в наши дни находятся еще в зачаточном состоянии; rudimentary — зачаточный неразвитый рудиментарный/лат./). The science of our time has attacked but a little department of the field of human disease (наука нашего времени = современнаянаука объявила войну лишь малой части человеческих болезней; department — отдел составнаячасть/чего-либо/), but even so, it spreads its operations very steadily and persistently (но даже при этом она неизменно и упорно продолжает свою работу; to spread — распространять/ся/; steady — устойчивый неизменный; persistent — настойчивый упорный стойкий). Our agriculture and horticulture destroy a weed just here and there and cultivate perhaps a score or so of wholesome plants (земледельцы и садоводы«наше земледелие и садоводство уничтожают сорняки то здесь то там и выращивают возможно десятка два полезных растений; to cultivate — культивировать выращивать), leaving the greater number to fight out a balance as they can (предоставляя остальным бороться/за свое существование как они умеют). We improve our favourite plants and animals (мы улучшаем наши любимые = избранныенами виды растений и животных)—and how few they are (и заметьте весьма немногие«и как мало их»)—gradually by selective breeding (постепенно путем избирательного выведения; to breed — высиживать/детенышей выводить разводить/животных растения/; gradually — исподволь мало-помалу понемногу постепенно); now a new and better peach (/мы выводим то новый лучший/сорт персика), now a seedless grape (то виноград без косточек; seed — семя), now a sweeter and larger flower (то более душистый и крупный цветок), now a more convenient breed of cattle (то более пригодную породу рогатого скота).


horticulture [`hɔ:tɪkʌlʧə], wholesome [`həuls(ə)m], gradually [`grædjuəlɪ]

'After all, the sanitation and the agriculture of to-day are still in the rudimentary stage. The science of our time has attacked but a little department of the field of human disease, but even so, it spreads its operations very steadily and persistently. Our agriculture and horticulture destroy a weed just here and there and cultivate perhaps a score or so of wholesome plants, leaving the greater number to fight out a balance as they can. We improve our favourite plants and animals—and how few they are—gradually by selective breeding; now a new and better peach, now a seedless grape, now a sweeter and larger flower, now a more convenient breed of cattle.


We improve them gradually (мы улучшаем их постепенно), because our ideals are vague and tentative, and our knowledge is very limited (потому что наши представления об идеале смутны и умозрительны а знания крайне ограниченны; tentative — предварительный предполагаемый умозрительный невполнеопределенный); because Nature, too, is shy and slow in our clumsy hands (потому как и сама Природа тоже робка и неповоротлива в наших неуклюжих руках). Some day all this will be better organized, and still better (однажды все это будет лучше организовано гораздо лучше). That is the drift of the current in spite of the eddies (таков поток = такова главная тенденция времени несмотря на водовороты; current— струя поток течение/времени ход/событий/). The whole world will be intelligent, educated, and co-operating (весь мир станет разумным образованным и взаимодействующим); things will move faster and faster towards the subjugation of Nature (все будет двигаться в направлении более быстрого покорения Природы). In the end, wisely and carefully we shall readjust the balance of animal and vegetable life to suit our human needs (в конце концов мы мудро и заботливо установим равновесие животной и растительной жизни для удовлетворения наших человеческих потребностей; toadjust— приводить в порядок регулировать; tosuit— подходить соответствовать удовлетворять).


ideal [aɪ`dɪəl], current [`kʌr(ə)nt], subjugation ["sʌbdʒu`geɪʃ(ə)n]

We improve them gradually, because our ideals are vague and tentative, and our knowledge is very limited; because Nature, too, is shy and slow in our clumsy hands. Some day all this will be better organized, and still better. That is the drift of the current in spite of the eddies. The whole world will be intelligent, educated, and co-operating; things will move faster and faster towards the subjugation of Nature. In the end, wisely and carefully we shall readjust the balance of animal and vegetable life to suit our human needs.


'This adjustment, I say, must have been done, and done well (это установление как я говорю должно было произойти и вполне произошло); done indeed for all Time, in the space of Time across which my machine had leaped (действительно произошло за то Время через которое перескочила моя машина; to leap — прыгать скакать перескакивать). The air was free from gnats (в воздухе не стало комаров«воздух был свободен от комаров»), the earth from weeds or fungi (на земле сорных трав и плесени); everywhere were fruits and sweet and delightful flowers (везде появились/сочные плоды и душистые восхитительные цветы); brilliant butterflies flew hither and thither (яркие бабочки порхали повсюду; hither and thither — тудаисюда). The ideal of preventive medicine was attained (идеал профилактической медицины был достигнут; to attain — достигать добиваться). Diseases had been stamped out (болезни были уничтожены; to stamp out — затаптывать уничтожать; to stamp — топнуть/ногой/). I saw no evidence of any contagious diseases during all my stay (я не видел даже признаков заразных болезней за время своего пребывания там). And I shall have to tell you later that even the processes of putrefaction and decay had been profoundly affected by these changes (и позже я расскажу вам о том что даже процессы гниения и разрушения были глубоко затронуты этими изменениями приняли совершенно новый вид; toaffect— подвергать физическому воздействию затрагивать).


fungi [`fʌŋgaɪ], contagious [kən`teɪdʒəs], putrefaction ["pju:trɪ`fækʃ(ə)n]

'This adjustment, I say, must have been done, and done well; done indeed for all Time, in the space of Time across which my machine had leaped. The air was free from gnats, the earth from weeds or fungi; everywhere were fruits and sweet and delightful flowers; brilliant butterflies flew hither and thither. The ideal of preventive medicine was attained. Diseases had been stamped out. I saw no evidence of any contagious diseases during all my stay. And I shall have to tell you later that even the processes of putrefaction and decay had been profoundly affected by these changes.


'Social triumphs, too, had been effected (в общественных отношениях тоже была одержана большая победа«общественные победы также были одержаны»). I saw mankind housed in splendid shelters (я видел что человечество = люди стали жить в великолепных домах«людей поселенных…»; shelter— приют убежище; tohouse— предоставлять жилище обеспечивать жильем поселить приютить), gloriously clothed (одеваться в роскошные одежды«одетых в…»), and as yet I had found them engaged in no toil (и к тому же я нашел их свободными от всякого труда;toengage— заниматься чем-л быть занятым чем-л иметь такую-то профессию). There were no signs of struggle, neither social nor economical struggle (не было и следов борьбы ни социальной ни экономической). The shop, the advertisement, traffic (магазины реклама транспорт), all that commerce which constitutes the body of our world (вся та коммерция которая составляет основу нашего мира; body — тело основа), was gone (ушла исчезла). It was natural on that golden evening that I should jump at the idea of a social paradise (было естественным что в тот золотистый вечер я невольно пришел к мысли о социальном = земном общественном рае). The difficulty of increasing population had been met, I guessed (по моим догадкам трудности/связанные с ростом населения = перенаселениембыли устранены«преодолены»; to meet — встречать/ся противостоять бороться/противчего-либо преодолеть), and population had ceased to increase (и население перестало расти; to cease — переставать прекращаться).


advertisement [əd`və:tɪsmənt], constitute [`kɔnstɪtju:t], paradise [`pærədaɪs], guess [ges]

'Social triumphs, too, had been effected. I saw mankind housed in splendid shelters, gloriously clothed, and as yet I had found them engaged in no toil. There were no signs of struggle, neither social nor economical struggle. The shop, the advertisement, traffic, all that commerce which constitutes the body of our world, was gone. It was natural on that golden evening that I should jump at the idea of a social paradise. The difficulty of increasing population had been met, I guessed, and population had ceased to increase.


'But with this change in condition comes inevitably adaptations to the change (но изменение условий неизбежно влечет за собой«но с изменением условий неизбежно приходит приспособление к этим изменениям). What (что), unless biological science is a mass of errors (если только биологическая наука не ряд заблуждений; error— ошибка заблуждение), is the cause of human intelligence and vigour (является причиной человеческого ума и энергии стимулирует человеческий ум и энергию)? Hardship and freedom (/только трудности и свобода): conditions under which the active, strong, and subtle survive and the weaker go to the wall (/такие условия при которых активные сильные и ловкие выживают а более слабые отходят к стене уступают свое место; subtle— нежный утонченный изысканный искусный ловкий); conditions that put a premium upon the loyal alliance of capable men (условия дающие преимущество честному союзу одаренных людей; capable— способный одаренный талантливый), upon self-restraint (умению владеть собой; torestrain— сдерживать обуздывать), patience, and decision (терпению и решительности). And the institution of the family (институт семьи), and the emotions that arise therein (и чувства там возникающие; toarise— возникать; therein— здесь там в этом в том), the fierce jealousy (сильная ревность), the tenderness for offspring (нежность к потомству), parental self-devotion (родительское самопожертвование; devotion— набожность пожертвование; todevote— посвящать/себя чему-то возвышенному делять жертвовать/время деньги/), all found their justification and support in the imminent dangers of the young (все это находит свое оправдание и поддержку в неизбежных опасностях которым подвергается молодое поколение«опасностях молодых»).


alliance [ə`laɪəns], jealousy [`dʒeləsɪ], justification ["dʒʌstɪfɪ`keɪʃ(ə)n]

'But with this change in condition comes inevitably adaptations to the change. What, unless biological science is a mass of errors, is the cause of human intelligence and vigour? Hardship and freedom: conditions under which the active, strong, and subtle survive and the weaker go to the wall; conditions that put a premium upon the loyal alliance of capable men, upon self-restraint, patience, and decision. And the institution of the family, and the emotions that arise therein, the fierce jealousy, the tenderness for offspring, parental self-devotion, all found their justification and support in the imminent dangers of the young.

Now, where are these imminent dangers (но где теперь эти неизбежные опасности)? There is a sentiment arising (уже возникает настрой; sentiment — чувство мнение настроение отношение), and it will grow (и он будет расти), against connubial jealousy (против супружеской ревности), against fierce maternity (против неистового материнского чувства), against passion of all sorts (против страсти любого вида); unnecessary things now (ненужных сейчас чувств«вещей»; necessary — необходимый), and things that make us uncomfortable (чувств доставляющих нам неудобства; comfortable — удобный), savage survivals (пережитков первобытной дикости; survival — выживание пережиток), discords in a refined and pleasant life (несовпадений = несовпадающих с/представлениями об утонченной и приятной жизни; discord — разногласие несовпадение расхождение/вовзглядах/).

'I thought of the physical slightness of the people (я думал о физической слабости этих людей), their lack of intelligence (о недостатке их интеллекта), and those big abundant ruins (тех огромных развалинах/вокруг/), and it strengthened my belief in a perfect conquest of Nature (и все это усиливало мою веру в полной победе над Природой; tostrengthen— усиливать; strength— сила; conquest— победа завоевание). For after the battle comes Quiet (ибо после сражения наступает Покой). Humanity had been strong, energetic, and intelligent (человечество было сильным энергичным и интеллектуальным), and had used all its abundant vitality to alter the conditions under which it lived (и использовало всю свою огромную жизнеспособность для изменения условий в которых оно жило; toalter— менять/ся изменять/ся/). And now came the reaction of the altered conditions (а теперь последовала реакция на эти измененные условия).


connubial [kə`nju:bɪəl], abundant [ə`bʌnd(ə)nt], conquest [`kɔŋkwest]

Now, where are these imminent dangers? There is a sentiment arising, and it will grow, against connubial jealousy, against fierce maternity, against passion of all sorts; unnecessary things now, and things that make us uncomfortable, savage survivals, discords in a refined and pleasant life.

'I thought of the physical slightness of the people, their lack of intelligence, and those big abundant ruins, and it strengthened my belief in a perfect conquest of Nature. For after the battle comes Quiet. Humanity had been strong, energetic, and intelligent, and had used all its abundant vitality to alter the conditions under which it lived. And now came the reaction of the altered conditions.


'Under the new conditions of perfect comfort and security (при новых условиях полного довольства и безопасности), that restless energy, that with us is strength (та неутомимая энергия которая у нас является силой; rest — покой отдых; restless — бепокойный неутомимый), would become weakness (должна была превратиться в слабость). Even in our own time certain tendencies and desires (даже в наши дни некоторые стремления и желания; tendency — склонность стремление тенденция), once necessary to survival (когда-то необходимые для выживания), are a constant source of failure (являются постоянным источником неудач; failure — провал неудача). Physical courage and the love of battle, for instance, are no great help (физическая храбрость и любовь к сражениям например не большая помощь)—may even be hindrances (а возможно даже препятствия; hindrance — барьер препятствие)—to a civilized man (для цивилизованного человека). And in a state of physical balance and security (и в государстве физического равновесия и безопасности), power, intellectual as well as physical, would be out of place (сила как умственная так и физическая была бы совершенно неуместна; place — место; to be out of place — бытьнеуместным). For countless years I judged there had been no danger of war or solitary violence (я пришел к выводу что на протяжении бесчисленных лет там не было ни опасности войн ни авторитарной тирании; solitary — одинокий единичный; violence — насилие зд тирания), no danger from wild beasts (ни угрозы диких зверей), no wasting disease to require strength of constitution (ни изнурительных болезней чтобы требовать«которые требовали бы силы характера; constitution — учреждение характер нрав), no need of toil (не было и необходимости в тяжелом труде).


hindrance [`hɪndrəns], civilized [`sɪv(ə)laɪzd], violence [`vaɪələns]

'Under the new conditions of perfect comfort and security, that restless energy, that with us is strength, would become weakness. Even in our own time certain tendencies and desires, once necessary to survival, are a constant source of failure. Physical courage and the love of battle, for instance, are no great help—may even be hindrances—to a civilized man. And in a state of physical balance and security, power, intellectual as well as physical, would be out of place. For countless years I judged there had been no danger of war or solitary violence, no danger from wild beasts, no wasting disease to require strength of constitution, no need of toil.


For such a life (при такой жизни), what we should call the weak are as well equipped as the strong (те кого мы называем слабыми точно так же хорошо приспособлены как и сильные; to equip — снаряжать оснащать зд приспосабливать), are indeed no longer weak (и на самом деле не являются больше слабыми). Better equipped indeed they are (вернее они даже лучше приспособлены), for the strong would be fretted by an energy for which there was no outlet (потому что сильных подрывала энергия для которой не было выхода; to fret — разъедать истрепать волновать раздражать зд подрывать; outlet — выпуск вытекание выход). No doubt the exquisite beauty of the buildings I saw (несомненно что изящная красота зданий которые я видел) was the outcome of the last surgings of the now purposeless energy of mankind (была результатом последнего всплеска ныне бесцельной энергии человечества; purpose — цель; purposeless — бесцельный) before it settled down into perfect harmony with the conditions under which it lived (перед тем как оно достигло полной гармонии в условиях в которых оно жило своей жизни; to settle down — устроиться обустроиться)—the flourish of that triumph which began the last great peace (высшая точка той победы после которой наступил последний великий мир; flourish — расцвет высшаяточка/развития/). This has ever been the fate of energy in security (такова судьба энергии в/условиях стабильности); it takes to art and to eroticism (она ищет выход в искусстве и чувственности; to take to — воплощаться/вчем-либо искатьвыход/вчем-либо/), and then come languor and decay (а затем наступает бессилие и упадок; languor — слабость вялость бессилие).


equipped [ɪ`kwɪpt], purposeless [`pə:pəslɪs], languor [`læŋgə]

For such a life, what we should call the weak are as well equipped as the strong, are indeed no longer weak. Better equipped indeed they are, for the strong would be fretted by an energy for which there was no outlet. No doubt the exquisite beauty of the buildings I saw was the outcome of the last surgings of the now purposeless energy of mankind before it settled down into perfect harmony with the conditions under which it lived—the flourish of that triumph which began the last great peace. This has ever been the fate of energy in security; it takes to art and to eroticism, and then come languor and decay.


'Even this artistic impetus would at last die away (даже этот художественный импульс в конце концов должен был затихнуть; impetus — стремительность силадвижения побуждение движущаясила импульс; to die away — увядать замирать затихать/озвукеит п./)—had almost died in the Time I saw (и почти затих в том Времени которое я увидел). To adorn themselves with flowers, to dance, to sing in the sunlight (украшать себя цветами танцевать и петь под солнцем): so much was left of the artistic spirit, and no more (только это осталось от художественного духовного начала не более того; spirit — дух духовное начало). Even that would fade in the end into a contented inactivity (но даже и это должно было в конце концов раствориться в/само/довольном бездействии; tofade— вянуть увядать постепенно исчезать растворяться; tocontent— удовлетворять довольствоваться чем-либо; contented— довольный удовлетворенный). We are kept keen on the grindstone of pain and necessity (мы сохраняем остроту/чувств только на точильном камне боли и нужды; keen— острый резкий), and, it seemed to me (а мне показалось), that here was that hateful grindstone broken at last (что здесь этот ненавистный точильный камень был наконец разрушен; tobreak— ломать разбивать разрушать)!


impetus [`ɪmpɪtəs], adorn [ə`dɔ:n], grindstone [`graɪndstəun]

'Even this artistic impetus would at last die away—had almost died in the Time I saw. To adorn themselves with flowers, to dance, to sing in the sunlight: so much was left of the artistic spirit, and no more. Even that would fade in the end into a contented inactivity. We are kept keen on the grindstone of pain and necessity, and, it seemed to me, that here was that hateful grindstone broken at last!


'As I stood there in the gathering dark (пока я стоял в сгущавшейся темноте), I thought that in this simple explanation I had mastered the problem of the world (мне казалось что этим простым объяснением я овладел = разрешил загадку мира; to master — преодолевать овладевать усваивать)—mastered the whole secret of these delicious people (разрешил всю = главную тайну этих очаровательных людей). Possibly the checks they had devised for the increase of population had succeeded too well (возможно средства которые они изобрели для ограничения роста населения слишком успешно работали; check — шах/шахм препятствие ограничитель/любое лицо или предмет действующие в качестве ограничивающего начала/; to devise — продумывать изобретать; to succeed — преуспевать успешнодействовать), and their numbers had rather diminished than kept stationary (и их численность скорее уменьшалась чем была стабильной; to diminish — убывать уменьшаться). That would account for the abandoned ruins (этим можно было объяснить покинутые развалины; toaccountfor— давать объяснения/по поводу чего-либо/). Very simple was my explanation, and plausible enough (мое объяснение было очень простым и вполне правдоподобным)—as most wrong theories are (как и большинство ошибочных теорий; wrong— неправильный ошибочный)!


delicious [dɪ`lɪʃəs], devise [dɪ`vaɪz], stationary [`steɪʃnərɪ]

'As I stood there in the gathering dark I thought that in this simple explanation I had mastered the problem of the world—mastered the whole secret of these delicious people. Possibly the checks they had devised for the increase of population had succeeded too well, and their numbers had rather diminished than kept stationary. That would account for the abandoned ruins. Very simple was my explanation, and plausible enough—as most wrong theories are!



Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.