Sunday [ʹsʌndı] , 25 March [mɑ:tʃ] 2018

Тексты для чтения

Народные сказки. Тэффи Ап Сион и волшебный круг фэйри

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна



Once upon a time, in the days gone by, there were green rings in which Tylwyth Teg, the fairies, used to meet to sing and dance all night. If a body happened to get inside one of these rings when the fairies were there, he could stay there for ages, unawares, listening to their music. Such rings can be found in a hollow near Pencader in Carmarthenshire.

A young man, Taffy ap Sion, son of a shoemaker, used in old times to pasture his sheep in that hollow. One summer's night, when Taffy was preparing to return to the lowlands with his sheep, there suddenly appeared, perched upon a stone near him, a little man in moss breeches with a fiddle under his arm.

He was the tiniest wee specimen of humanity imaginable. His coat was made of birch leaves, and he wore upon his head a helmet which consisted of a gorse flower, while his feet were encased in pumps made of beetle's wings. He ran his fingers over his instrument, and the music made Taffy’s hair stand on end.

'Nos da'ch, nos da’ch,' said the little man, which means 'Good-night, good-night to you.'

'Ac i chwithau,’ replied Taffy: 'the same to you.' Then continued the little man,

'You are fond of dancing, Taffy; and if you but tarry awhile you shall behold some of the best dancers in Wales, and I am the musician.’ . Said Taffy, 'Then where is your harp? Wela, wela, a Welshman even cannot dance without a harp.'


Когда-то давно в старые времена по всей Британии встречались волшебные круги, или кольца, в которых Тилфит Тег, фэйри,

пели и плясали ночи напролет. И если че- ловеку случалось вступить в их круг, он мог стоять, слушая эльфийскую музыку и забыв о времени, годами. Такие круги есть и неподалеку от Пенкадера, что в Кармартеншире. Парень из соседней деревни, Тэффи ап Сион, сын сапожника, в те времена, когда еще встречались эльфы и феи, пас в той низине своих овец. Однажды летней ночью, когда Тэффи собирался гнать своих овец домой, на валуне неподалеку от него откуда ни возьмись появился маленький человечек в штанах из мха и со скрипкой под мышкой. Он был самым изящным тоненьким созданием, очень похожим на человека, но гораздо меньше его, какое доводилось видеть Тэффи. Его плащ был сшит из березовых листьев, а на голове красовался шлем из цветка дрока, ноги же были обуты в туфельки из крыльев жуков. Он провел смычком по струнам, и от его музыки волосы у Тэффи встали дыбом.

— Доброй тебе ночи, доброй тебе ночи, — сказал человечек.

— И тебе того же, — ответил Тэффи, а человечек продолжал:

— Ты любишь танцевать, Тэффи, и если ты немного

’Waw, there, look you,’ said the little man, 'I can play better dance music upon my fiddle.'

’Is it a fiddle you call that stringed wooden spoon in your hand?' asked Taffy, for he had never seen such an instrument before.

And now Taffy beheld through the dusk hundreds of pretty little sprites coming towards the spot where they stood, from all parts of the mountain. Some were dressed in white, and some in blue, and some in pink, and some carried glow-worms in their hands for torches. And so lightly did they tread that not a blade nor a flower was crushed beneath their weight, and every one made a curtsey or a bow to Taffy as they passed, and Taffy doffed his cap and bowed to them in return.

Presently the little minstrel drew his bow across the strings of his instrument, and the music produced was so enchanting that Taffy stood transfixed to the spot. At the sound of the sweet melody, the Tylwyth Teg ranged themselves in groups, and began to sing and dance. And this was the song they sang:

'Canu, canu drwy у nos

Dawnsio, dawnsio, ar Waen у Rhos

Y’ngoleuni’r lleuad dios;

Hapus ydym ni!

Pawb ohonom syd yn tton

Heb un gofid dan ei fron;

Canu, dawnsio, ar у ton —

Dedwyd ydym ni!'

Singing, singing, through the night,

Dancing, dancing with all our might,

Where the moon the moor does light,

Happy ever we!

One and all of merry mien,

Without sorrow are we seen,

побудешь со мной, то станешь лучшим танцором Уэльса, ведь я музыкант.

Тут Тэффи засмеялся:

— А где же твоя волынка? Вела, вела... Кто же в Уэльсе танцует без музыки волынки?

— Ну-ну, посмотри-ка лучше, что у меня есть. Моя скрипка получше твоей волынки.

— Скрипкой ты называешь эту деревянную ложку с веревками? — поинтересовался Тэффи, ведь ему никогда раньше не доводилось видеть скрипку. И тут со всех сторон к ним устремилось множество маленьких человечков — и Тэффи никак не мог понять, откуда они взялись. В конце концов он решил, что они вылезают из стоящей рядом горы. Одни были в белых одеждах, другие — в синих, третьи — в розовых, и некоторые несли светлячков — своим сиянием они освещали все вокруг. Создания эти были столь легки, что под их ногами не шевельнулся ни один листочек, ни один цветочек. Все они вежливо здоровались с Тэффи и кланялись ему, и он, сдернув с головы шапку, кланялся в ответ. Наконец маленький музыкант поднял смычок, коснулся им струн скрипки, и полилась такая чудесная музыка, что Тэффи застыл на месте. Все Тилфит Тег принялись петь и кружиться в танце. Вот что они пели:

В волшебном танца узоре

Порхают быстрые ноги.

Фэйри не ведомо горе,

Знакомо лишь счастье нам!

В мерцающем свете луны Резвимся без устали мы.

Веселием танцы полны.

Знакомо лишь счастье нам!

Ни один из всех танцев, которые доводилось видеть Тэффи, не мог сравниться по красоте и легкости с пор-

Singing, dancing on the green,

Happy ever we!

Now of all the dancing Taffy had ever seen, none was to be compared to that he saw at this moment going on. He could not help keeping time with his hands and feet to the merry music, but he dared not join in the dance, for he thought within himself that to dance on a mountain at night in strange company, to perhaps the devil's fiddle, might not be the most direct route to heaven.

But at last he found there was no resisting this bewitching music, joined to the sight of the capering Ellyllon.

'Now for it, then,' screamed Taffy, as he pitched his cap into the air with a shout of glee.

'Play away, old devil!’

No sooner were the words uttered than everything underwent a change. The gorse-blossom cap vanished from the minstrel's head, and a pair of goat's horns branched out instead. His face turned as black as soot; a long tail grew out his leafy coat, while cloven feet replaced the beetle-wing pumps. Taffy's heart was heavy, but his heels were light. Horror was in his bosom, but madness was in his feet.

The fairies changed into a variety of forms. Some became goats, and some became dogs, some assumed the shape of foxes, and others that of cats. It was the strangest crew that ever surrounded a human being. The dance became at last so furious that Taffy could not make out the forms of the dancers. They reeled around him with such rapidity that they almost resembled a wheel of fire.

Still Taffy danced on. He could not stop, the devil’s fiddle was too much for him, as the figure with the goat's horns kept pouring it out faster and faster, and Taffy kept reeling around in spite of himself.

Suddenly, after he had danced several minutes, as he supposed, he chanced to step outside the fairy circle. And all was gone.

He was then astonished to find that the scene which had been so familiar was now quite strange to him. Here were

ханием фэйри. Он не мог устоять на месте и пустился в пляс вместе с эльфами, но танец этот не доставлял ему обычной радости, потому что парень знал: подобные танцы при луне под звуки дьявольской скрипки — прямая дорога в ад. Наконец, он понял, что единственный способ освободиться — это призвать на помощь Бога.

— Чур меня, — крикнул он и подбросил в танце шапку вверх, — прочь, дьяволы! И как только слова эти были произнесены, все тут же на глазах стало меняться: цветочный шлем на голове у скрипача расползся, и из-под него выросли маленькие острые козлиные рожки; его лицо стало чернее сажи; из-под плаща показался длинный хвост; а вместо обутых в туфельки из крыльев жуков ног явились безобразные копыта. Голова у Тэффи закружилась, но в ногах еще доставало легкости, и он хотел было бежать прочь, но никак не мог покинуть заколдованный круг. Фэйри вокруг него превращались в козлов, собак, лис и кошек. Это были самые невероятные превращения, которые когда-либо происходили на глазах смертного. Танцевали они все быстрее и быстрее, и вскоре Тэффи не мог уже различить отдельные фигуры танцующих, а видел сплошное их мельканье. Они окружили его таким плотным кольцом, что парню показалось, что ему пришел конец. Он по-прежнему не мог остановиться — не мог противиться звукам дьявольской скрипки, а маленький человечек все быстрее и быстрее водил смычком по колдовским струнам. И вдруг, когда танец этот, казалось, ничто не сможет прервать, Тэффи неожиданно оказался за пределами кольца фэйри, и все они в этот же миг исчезли. Тэффи отправился домой, но никак не мог понять, куда попал и что случилось — вокруг были дороги и Дома, которых он никогда не видел раньше, а на месте старого полуразвалившегося домишки отца выросла каменная ферма. А луга и каменистые склоны холмов, ко-

roads and houses he had never seen, and in place of his father's humble cottage there now stood a fine stone farmhouse. About him were farmed fields instead of the barren mountain he was used. 'Ah,' thought he, 'this is some fairy trick to deceive my eyes. It is not ten minutes since I stepped into that circle, and now when I step out they have built my father a new house! Well, I only hope it is real; anyhow, I'll go and see.' So he started off by a path he knew, and suddenly struck against a very solid hedge. He rubbed his eyes, felt the hedge with his fingers, scratched his head, felt the hedge again, ran a thorn into his fingers and cried out, 'Wbwb! This is no fairy hedge anyhow, nor, from the age of the thorns, was it grown in a few minutes' time.' So he climbed over it and walked on. 'Here was I born,’ said he, as he entered the farmyard, staring wildly about him, 'and not a thing here do I know!' His confusion was complete when there came bounding towards him a huge dog, barking furiously. 'What do is this? Get out, you ugly brute! Don’t you know I'm master here?' But the dog only barked the harder. 'Surely,' muttered Taffy to himself, 'I have lost my road and am wandering through some unknown neighbourhood; but no, yonder is the Careg Hir!' And he stood staring at the well-known stone thus called, which still stands on the mountain south of Pencader. As Taffy stood thus looking at the Long Stone, he heard footsteps behind him, and turning, beheld the occupant of the farmhouse, who had come out to see why his dog was barking. Poor Taffy was so ragged that the farmer’s Welsh heart was at once stirred to sympathy. 'Who are you, poor man?’ he asked. To which Taffy answered, 'I know who I was, but I do not know who I am now. I was the son of a shoemaker who lived in this place this morning; for that rock, though it is changed a little, I know too well.' 'Poor fellow,' said the farmer, 'you have lost your senses.

торые никогда раньше не пахали, как по мановению волшебной палочки превратились в возделанные поля. «Ого, — подумал он, — как фэйри затуманили мне глаза. Ведь я вошел в их круг не более десяти минут назад, а они за это время успели выстроить новый дом моему отцу! Ну что ж, буду надеяться, что он не превратится в дым. Пойду и посмотрю». И он отправился к дому по любимой своей тропинке, но неожиданно натолкнулся на высокую живую изгородь. Он потер глаза, потрогал изгородь, почесал в затылке, вновь потрогал изгородь, укололся шипом терновника и закричал:

— Ой! Уж точно не фэйри создали эту изгородь — нельзя за десять минут вырастить такой высокий терновник. И с этими словами он перепрыгнул через изгородь и направился к дому.

— В этой усадьбе я родился, — сказал он сам себе. — Но ничего не могу узнать тут. Ничего! Он удивился еще больше, когда увидел, что на цепи у дома захлебывается лаем громадный пес, который предупреждал: «Пошел прочь, оборванец! Нечего тебе тут делать! Это мой дом!» Собака лаяла, не умолкая.

— Наверняка я заблудился, — пробормотал Тэффи. — И пришел в какую-то незнакомую деревушку. Да нет, вон там Каредж Клер! И он указал на большой валун, что издавна лежит на южном склоне горы Пенкадера. В тот миг за спиной его раздались шаги. Это хозяин усадьбы вышел из дома посмотреть, из-за чего это так надрывается его псина. Вид несчастного Тэффи был столь жалок — ибо он боялся, как бы его не побили или не спустили на него собаку, — что фермер сразу почувствовал к нему сострадание.

— Кто ты? — спросил он Тэффи.

— Я знаю, кем был, — отвечал парень, — но не знаю, кто я сейчас. Я был сыном сапожника и этим ут-

of him afterwards, so that it was said he was taken by the fairies. His father's cot stood somewhere near your house.'

'Were there many fairies about at that time?' asked the farmer.

'Oh yes, they were often seen on yonder hill, and I was told they were lately seen in Pant Shon Shenkin, eating flummery out of egg-shells, which they had stolen from a farm hard by.'

'Dir anwyl fi! cried the farmer; 'dear me, I recollect now: I saw them myseffl But they are not as plentiful as in the time of Sion's son.'

And he told the sad story of all that had passed.

рассказывал, что сын его ушел из дома как-то утром и никогда не вернулся к родителям. Говорили, что его околдовали фэйри. Домик его отца стоял совсем неподалеку от твоей усадьбы.

— А в те времена тут жили эльфы?

— О да, они часто показывались вон на том склоне холма. И слыхала я, что кто-то видел, как ели они яйца, которые украли в соседнем доме.

— Да и сам я как-то их видел, — воскликнул фермер. — Как же я мог забыть! Но их теперь уже не так много, как было во времена сына Сиона! И он рассказал старой Кати печальную историю Тэффи.

Администрация сайта
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.