«If you arguing with a fool, so, he’s doing the same. (If an ass (donkey) bray at you, don’t bray at him.)» - Если вы спорите с дураком, значит, он делает то же самое
 Saturday [ʹsætədı] , 23 June [dʒu:n] 2018

Тексты для чтения

Эдит Несбит. Белинда и Белламант

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Эдит Несбит

BELINDA AND BELLAMANT OR THE BELLS OF CARILLON-LAND

There is a certain country where a king is never

allowed to reign while a queen can be found. They like queens much better than kings in that

country. I can't think why. If some one has

tried to teach you a little history, you will perhaps think that this is the Salic law2. But it isn’t.

In the biggest city of that odd country there is a great bell-tower (higher than the dock-tower of the Houses of Parliament, where they put M.P.3's who forget their manners).

This bell-tower had seven bells in it, very sweet-toned splendid bells, made expressly to ring on the joyful occasions when a princess was born who would be queen some day.

And the great tower was built expressly for the bells to ring in.

So you see what a lot they thought of queens in that country.

Now in all the bells there are Bell-people—it is their voices that you hear when the bells ring. All that about its being the clapper of the bell is mere nonsense, and would hardly deceive a child.

I don't know why people say such things.

Most Bell-people are very energetic and busy. They love the sound of their own voices, and hate being idle, and when nearly two hundred years had gone by, and no princesses had been born, they got tired of living in bells that were never rung.

So they slipped out of the belfry one fine frosty night, and

БЕЛИНДА И БЕЛЛАМАНТ

Есть на свете такая страна, где королю не раз- решается царствовать, если под руками оказывается королева. Тамошним жителям королевы нравятся гораздо больше, чем ко- роли. Если кто-нибудь когда-нибудь пытался давать тебе уроки истории, то ты мог бы подумать что это салический закон. Но на самом деле все не совсем так. В столице этого странного государства стояла высоченная колокольня. Даже выше башни в здании лондонского парламента, куда обычно отсылают членов парламента, забывающих о хороших манерах. На этой колокольне всего семь колоколов, они звучали совершенно великолепно и предназначались для того, чтобы немедленно зазвонить, если родится принцесса. Ведь впоследствии она сделается королевой! Исключительно для этого и была построена колокольня. Так что ты теперь видишь, как ценились королевы в этой стране. Да будет тебе известно, что во всех колоколах и колокольчиках на свете обитают маленькие человечки. Их зовут Звонолюдки. Это их голоса ты слышишь, когда звонят колокола. Пустые рассказы для маленьких детей, что колокол звонит оттого, что язык ударяет его по бокам. Я даже не представляю себе, зачем это люди повторяют такую чепуху. Большинство Звонолюдков очень энергичные и деловые люди. Им нравятся их собственные голоса, поэтому они терпеть не могут сидеть без дела. И вот, когда прошло две сотни лет, а принцесса все не рождалась и не рождалась, им вконец надоело жить в колоколах, которые никогда не звонят.

left the big beautiful bells empty, and went off to find other homes.

One of them went to live in a dinner-bell, and one in a school-bell, and the rest all found homes—they did not mind where—just anywhere, in fact, where they could find any Bell-person kind enough to give them board and lodging.

And every one was surprised at the increased loudness in the voices of these hospitable bells.

For, of course, the Bell-people from the belfry did their best to help in the housework as polite guests should, and always added their voices to those of their hosts on all occasions when bell-talk was called for.

And the seven big beautiful bells in the belfry were left hollow and dark and quite empty, except for the clappers who did not care about the comforts of a home.

Now of course a good house does not remain empty long, especially when there is no rent to pay, and in a very short time the seven bells all had tenants, and they were all the kind of folk that no respectable Bell-people would care to be acquainted with.

They had been turned out of other bells—cracked bells and broken bells, the bells of horses that had been lost in snowstorms or of ships that had gone down at sea.

They hated work, and they were a glum, silent, disagreeable people, but as far as they could be pleased about anything they were pleased to live in bells that were never rung, in houses where there was nothing to do.

They sat hunched up under the black domes of their houses, dressed in darkness and cobwebs, and their only pleasure was idleness, their only feasts the thick dusty silence that lies heavy in all belfries where the bells never ring.

They hardly ever spoke even to each other, and then it was in the whispers that Bell-people talk in among themselves, and that no one can hear but the bat whose ear for music is very fine and who has himself a particularly high voice; and when they did speak they quarrelled.

And when at last the bells were rung for the birth of a Princess the wicked Bell-people were furious.

Однажды ясной морозной ночью они соскользнули вниз с колокольни, оставляя большие красивые колокола необитаемыми, и отправились искать себе другое жилище. Один из них поселился в колокольчике, который созывал к обеду, другой попросился на жительство в школьный колокольчик, который звонил в начале и в конце урока, да и другие тоже как-то устроились: им было все равно, где бы ни быть, лишь бы человечек в этом колокольчике согласился дать им приют. И надо сказать, все поражались, насколько красивее вдруг начинал звучать тот колокольчик, который оказал гостеприимство пришельцу. Дело в том, что Звонолюдки, как воспитанные гости, все время старались помочь в домашнем хозяйстве. Они каждый раз прибавляли свой голос к голосу хозяина, когда в этом возникала необходимость. А прекрасные семь колоколов на колокольне остались без жильцов, если не считать языки, которым было все равно, дергают их за веревку или не дергают. Но вообще-то хороший дом редко остается надолго пустым, особенно если нет необходимости платить за аренду. И вот все семь колоколов вскоре обрели жильцов, и это был такой народец, с кем уважающие себя Звонолюдки даже и знакомиться бы не захотели. Их просто повыгоняли из колокольчиков: кого из треснувшего, кого из битого, а кто появился из потерявшегося в метель колокольчика, оторвавшегося от конской дуги, или из корабельного колокола, замолчавшего потому, что его корабль затонул. Они не любили работать. Были они мрачными, молчаливыми, малоприятными существами. И если уж что-нибудь могло их порадовать, так это возможность поселиться в колоколах, которые никогда не звонят. Они сидели все время, скрючившись, под темными куполами своих жилищ, завернувшись в темноту и паутину, их единственной радостью была праздность, их единственным утешением — густое пыльное молчание, которое всегда царит на колокольнях, где колокола никогда не звонят. Они почти никогда ни о чем не разговаривали друг с другом. Когда

Of course they had to ring—a bell can't help that when the rope is pulled—but their voices were so ugly that people were quite shocked.

'What poor taste our ancestors must have had,' they said, 'to think these were good bells!'

(You remember the bells had not rung for nearly two hundred years.)

'Dear me,' said the King to the Queen, 'what odd ideas people had in the old days. I always understood that these bells had beautiful voices.'

'They're quite hideous,’ said the Queen.

And so they were.

Now that night, the lazy Bell-folk came down out of the belfry full of anger against the Princess whose birth had disturbed their idleness.

There is no anger like that of a lazy person who is made to work against his will.

And they crept out of the dark domes of their houses and came down in their dust dresses and cobweb cloaks, and crept up to the palace where every one had gone to bed long before, and stood round the mother-of-pearl cradle where the baby princess lay asleep.

And they reached their seven dark right hands out across the white satin coverlet, and the oldest and hoarsest and laziest said:

’She shall grow uglier every day, except Sundays, and every Sunday she shall be seven times prettier than the Sunday before.’

’Why not uglier every day, and a double dose on Sunday?’ asked the youngest and spitefullest4 of the wicked Bell-people.

’Because there’s no rule without an exception,’ said the eldest and hoarsest and laziest, and she'll feel it all the more if she's pretty once a week. And,' he added, 'this shall go on till she finds a bell that doesn't ring, and can't ring, and never will ring, and wasn't made to ring.’

'Why not for ever?’ asked the young and spiteful.

'Nothing goes on for ever,’ said the eldest Bell-person,

человечки из колоколов что-то говорят, они шепчут так тихо, что их никто не может расслышать, разве что летучие мыши, которые сами обладают абсолютным музыкальным слухом. Но эти пришельцы, если и общались друг с другом, то только когда ссорились. И вот однажды все-таки родилась принцесса, и этим противным человечкам хочешь — не хочешь пришлось звонить. Им было никуда не деться. Если уж колокола дергают за веревки, -- звони, и все тут. Но они из-за этого просто рассвирепели. Между прочим, голоса их звучали так безобразно, что люди просто остолбенели от удивления.

— Однако, каким дурным вкусом обладали наши предки! — говорили они. — Подумать только, что это они считали хорошими колоколами!

(Ты ведь помнишь, что колокола перед тем молчали целых двести лет.)

— Боже ты мой, какие странные представления были у людей в старые времена, — сказал Король, обращаясь к Королеве. — А я-то всегда думал, что наши колокола обладают прекрасным голосом.

— Они ужасны, — заметила Королева. Это и на самом деле было так. В ближайшую ночь ленивые человечки из колоколов спустились с колокольни полные негодования на принцессу, из-за которой было нарушено их праздное существование. Что может быть ужаснее, чем разгневанный лентяи, которого заставили работать вопреки его желанию?! Вот почему они выползли из-под куполов своих жилищ и спустились вниз в своих пыльных паутинных одеждах и пробрались во дворец. К тому времени там уже все спали. Злобные человечки окружили перламутровую кроватку, где спала новорожденная принцесса. Каждый потянул свою черную правую руку и положил ее на белое шелковое одеяльце. И самый старый, самый хриплый и самый ленивый из них сказал:

— Она будет становиться все уродливее и уродливее с каждым днем, кроме воскресении, а каждое воскресе-

'not even ill-luck. And we have to leave her a way out. It doesn't matter. She'll never know what it is. Let alone finding it.'

Then they went back to the belfry and rearranged as well as they could the comfortable web-and-owls’ nest furniture of their houses which had all been shaken up and disarranged by that absurd ringing of bells at the birth of a Princess that nobody could really be pleased about.

When the Princess was two weeks old the King said to the Queen:

'My love—the Princess is not so handsome as I thought she was.'

'Nonsense, Henry,' said the Queen, 'the light's not good, that's all.'

Next day—it was Sunday—the King pulled back the lace curtains of the cradle and said:

'The light's good enough now—and you see she's—'

He stopped.

'It must have been the light,' he said, 'she looks all right to-day.'

'Of course she does, a precious,' said the Queen.

But on Monday morning His Majesty was quite sure really that the Princess was rather plain, for a Princess.

And when Sunday came, and the Princess had on her best robe and the cap with the little white ribbons in the frill, he rubbed his nose and said there was no doubt dress did make a great deal of difference.

For the Princess was now as pretty as a new daisy.

The Princess was several years old before her mother could be got to see that it really was better for the child to wear plain clothes and a veil on week days.

On Sundays, of course she could wear her best frock and a clean crown just like anybody else.

Of course nobody ever told the Princess how ugly she was.

She wore a veil on week-days, and so did every one else in the palace, and she was never allowed to look in the glass except on Sundays, so that she had no idea that she was not as pretty all the week as she was on the first day of it.

ние она будет делаться в семь раз прекраснее, чем на прошлой неделе.

— А почему не уродливее с каждым днем и дважды страшнее по воскресеньям/ — спросил самый молодой и самый злой из них.

— Потому что не бывает правил без исключений, — ответил самый старый и самый ленивый, — и от того, что только по воскресеньям принцесса будет превращаться в красавицу, ей станет еще горше. И все это будет продолжаться до тех пор, пока она не найдет колокол, который не зазвонит, и не может зазвонить, и никогда не зазвонит, и сделан он был не для того, чтобы звонить.

— А не лучше ли, чтобы это продолжалось вечно? — спросил самый злющий.

— Ничто не вечно, — сказал старейший, — даже человеческие несчастья. И потом, надо же дать ей шанс найти выход.

Затем они вернулись назад на колокольню и попробовали привести в прежний вид свои совино-паутинные жилища, которые были разрушены этим абсурдным звоном по поводу рождения принцессы. Ведь от нее все равно никому не будет никакой радости.

Когда принцессе исполнилось две недели, Король сказал Королеве:

— Любовь моя, Принцесса не так хороша, как мне вначале показалось.

— Глупости, Генри, — отозвалась Королева. — Просто тут плохое освещение.

На следующий день — а это было как раз воскресенье — Король отдернул кружевные занавесочки возле колыбельки, и сказал:

— Ну, теперь освещение как надо, посмотри сама, она... — И он замолчал. — Да, наверно дело было в освещении, сегодня она выглядит прелестно.

— Конечно, сокровище наше, — отозвалась Королева.

Но утром в понедельник его величество уже не сомневался, что у принцессы какой-то чересчур плебейский вид.

Но когда снова настало воскресенье и Принцессу

She grew up therefore quite contented. But the parents were in despair.

'Because,' said King Henry, 'it's high time she was married. We ought to choose a king to rule the realm—I have always looked forward to her marrying at twenty-one —and to our retiring on a modest competence to some nice little place in the country where we could have a few pigs.'

'And a cow,' said the Queen, wiping her eyes.

'And a pony and trap,’ said the King.

'And hens,' said the Queen, yes. And now it can never, never be. Look at the child! I just ask you! Look at her!'

'No' said the King firmly, 'I haven't done that since she was ten, except on Sundays.'

'Couldn't we get a prince to agree to a "Sundays only" marriage—not let him see her during the week?'

'Such an unusual arrangement,' said the King, 'would involve very awkward explanations, and I can't think of any except the true ones, which would be quite impossible to give. You see, we should want a first-class prince, and no really high-toned Highness would take a wife on those terms.'

'It's a thoroughly comfortable kingdom,' said the Queen doubtfully. "The young man would be handsomely provided for for life.'

'I couldn't marry Belinda to a time-server or a place-worshipper,’ said the King decidedly.

Meanwhile the Princess had taken the matter into her own hands.

She had fallen in love.

You know, of course, that a handsome book is sent out every year to all the kings who have daughters to marry.

It is rather like the illustrated catalogues of Liberty's or Peter Robinson's,5 only instead of illustrations showing furniture or ladies' cloaks and dresses, the pictures are all of princes who are of an age to be married, and are looking out for suitable wives.

The book is called the Royal Match Catalogue Illustrated, —and besides the pictures of the princes it has little

одели в ее самое лучшее платьице и чепчик в розовых ленточка и оборочках, он задумчиво почесал нос и заметил, что несомненно, одежда имеет большое значение. Принцесса в этот день была хорошенькая, как свежая маргаритка.

Прошло несколько лет, прежде чем Королева поняла, что в будние дни Принцессе лучше одеваться поскромнее и носить густую вуаль. В воскресенье она могла как угодно наряжаться, и как все принцессы, надевать чистенькую корону. Ясное дело, никто никогда не говорил Принцессе, какая она уродина.

В будние дни она надевала вуаль, и все в замке тоже надевали вуаль. К тому же ей разрешалось смотреться в зеркало лишь по воскресеньям. Так что она не могла и догадываться, что по будням она не так хороша, как в воскресный день. Она-то росла вполне довольная жизнью. Но родители пребывали в отчаянии.

— Пора бы ее выдавать замуж, — вздыхал Король Генри. — Надо поискать того, кто будет вместе с ней править страной. Я всегда мечтал отдать нашу дочь замуж, когда ей исполниться двадцать один год. Я бы с удовольствием вышел на приличную пенсию и удалился бы с тобой в какую-нибудь тихую симпатичную деревушку, где мы бы могли держать парочку свиней.

— И корову, — добавила Королева, вытирая глаза платочком.

— И пони с тележкой, — сказал Король.

— И кур, — подхватила Королева. — Но это никогда, никогда не осуществится. Посмотри на нашу дочь. Ты только посмотри на нее!

— Нет, — отрезал Король. — Я не смотрел на нее с тех пор, как ей исполнилось десять лет. Кроме воскресений, разумеется.

— Не можем ли мы найти такого принца, который согласится на «Только по воскресеньям», и чтобы в остальные дни он ее не видел?

— Такое странное предложение с нашей стороны неизбежно повлечет за собой вопросы, и я не вижу, как

printed bits about their incomes, accomplishments, prospects, tempers and relations.

Now the Princess saw this book—which is never shown to princesses, but only to their parents—when it was carelessly left lying on the round table in the parlour.

She looked all through it, and she hated each prince more than the one before till she came to the very end, and on the last page of all, screwed away in a corner, was the picture of a prince who was quite as good-looking as a prince has any call to be.

'I like you,' said Belinda softly. Then she read the little bit of print underneath.


Prince Bellamant, aged twenty-four. Wants Princess who doesn't object to a christening curse. Nature of curse only revealed in the strictest confidence. Good tempered. Comfortably off Quiet habits. No relations.


'Poor dear,' said the Princess.' I wonder what the curse is! I'm sure / shouldn’t mind!'

The blue dusk of evening was deepening in the garden outside.

The Princess rang for the lamp and went to draw the curtain.

There was a rustle and a faint high squeak—and something black flopped fluttering on to the floor.

’Oh—it's a bat,' cried the Princess, as the lamp came in. 'I don't like bats.'

'Let me fetch a dust-pan and brush and sweep the nasty thing away,' said the parlour-maid.

’No, no,’ said Belinda, 'it’s hurt, poor dear,' and though she hated bats she picked it up. It was horribly cold to touch, and one wing dragged loosely. 'You can go, Jane,’ said the Princess to the parlour-maid.

Then she got a big velvet-covered box that had had chocolate in it, and put some cotton wool in it and said to the Bat—

'You poor dear, is that comfortable?' and the Bat said:

бы мы могли это объяснить, не сказав всей правды. Мы бы, конечно, могли бы согласиться на брак только с настоящим принцем, а настоящее Высочество никогда не возьмет за себя жену на таких странных условиях.

— Но у нас такое уютное королевство, — сказала Королева с некоторым сомнением в голосе. — Он был бы обеспечен до конца дней.

— Я никогда не отдал бы Белинду за человека, который может быть мужем на денек или за охотника за приданым, — сказал Король решительным голосом.

Тем временем Принцесса взяла дело в собственные руки. Она влюбилась. Ты слыхал, наверное, что раз в год очень красивая книжица рассылается всем королям, у кого есть дочери на выданье. Ну, это как иллюстрированные каталоги торговых фирм Либерти или Питер Робинсон. Только вместо картинок, которые рекламируют мебель или дамские плащи и платья, там печатают фотографии принцев, которые достигли совершеннолетия и ищут себе подходящую жену. Книга эта называется «Королевский иллюстрированный брачный каталог». Кроме фотографий принцев там печатаются также краткие сведения об их доходах, достижениях, перспективах, характерах и количестве родственников.

Так вот. Принцесса увидала эту книжку, которую кто-то по неосторожности оставил на круглом столике в гостиной. Хотя принцессам эти книжки не предназначены, а только их родителям, она просмотрела весь каталог, и каждый следующий принц казался ей противнее предыдущего. Но вот на последней страничке в самом уголочке она наткнулась на портрет принца, который выглядел весьма симпатично, как и подобает принцу.

— Ты мне нравишься, — сказала Белинда ласково.

Затем она прочла те несколько строк, что стояли под портретом.


Принц Белламант, двадцати четырех лет, ищет принцессу, которая не обратит внимание на крестильное проклятие. Подробности будут объявлены конфиденциально при

'Quite, thanks.'

'Good gracious,' said the Princess jumping. 'I didn't know bats could talk.’

'Every one can talk,' said the Bat, 'but not every one can hear other people talking. You have a fine ear as well as a fine heart.'

'Will your wing ever get well?’ asked the Princess.

'I hope so,' said the Bat. 'But let's talk about you. Do you know why you wear a veil every day except Sundays?'

'Doesn't everybody ?' asked Belinda.

'Only here in the paiace,' said the Bat, 'that's on your account.'

'But why?' asked the Princess.

'Look in the glass and you'll know.'

'But it's wicked to look in the glass except on Sundays— and besides they're all put away,' said the Princess.

'If I were you,' said the Bat, 'I should go up into the attic where the youngest kitchen-maid sleeps. Feel between the thatch and the wall just above her pillow, and you'll find a little round looking-glass. But come back here before you look at it.'

The Princess did exactly what the Bat told her to do, and when she had come back into the parlour and shut the door she looked in the little round glass that the youngest kitchen-maid’s sweetheart had given her. And when she saw her ugly, ugly, ugly face—for you must remember she had been growing uglier every day since she was born—she screamed and then she said:

'That’s not me, it's a horrid picture.’

'It is you, though,’ said the Bat firmly but kindly; 'and now you see why you wear a veil all the week—and only look in the glass on Sunday.’

'But why,' asked the Princess in tears, 'why don't I look like that in the Sunday looking-glasses?'

'Because you aren't like that on Sundays,' the Bat replied. 'Come,' it went on, 'stop crying. I didn't tell you the dread secret of your ugliness just to make you cry—but because I know the way for you to be as pretty all the week as you are


личной встрече. Хороший характер. Обеспечен. Без вредных привычек. Родственников не имеет.


— Бедняжечка, — сказала Принцесса. — Интересно, что это за проклятие? Я думаю, я могла бы не обратить на это внимание! В саду сгущались синие сумерки. Принцесса позвонила, потребовала лампу и направилась к окну, чтобы задернуть шторы. 1ут вдруг раздался какой-то шорох и послышался тонкий писк, и что-то черное, трепеща, плюхнулось на пол.

— Ой, это летучая мышь! — воскликнула принцесса, когда лампу наконец внесли в гостиную. — Я не люблю летучих мышей!

— Подождите, Ваше Высочество, я сейчас принесу совок и щетку и вымету ее, — сказала горничная.

— Нет, нет, — возразила Белинда. — Она ведь расшиблась, бедненькая! — И хоть Принцесса ненавидела летучих мышей, она подняла ее с пола. Брр, каким хо- лодным было прикосновение к ней. Одно крыло у летучей мыши оказалось поломанным. — Вы можете идти, Джейн, — кивнула Принцесса горничной. Затем она взяла обклеенную бархатом коробку, в которой когда-то были шоколадные конфеты, и положила туда мягкой ваты.

— Тебе так будет удобно? — спросила она у Мыши.

— Да, вполне, спасибо, — ответила Летучая Мышь.

— Батюшки-светы! — подскочила Принцесса. — Я не знала, что летучие мыши умеют говорить.

— Говорить умеют все, — сказала Летучая Мышь. — Только не все умеют услышать. У тебя прекрасный слух и такое же прекрасное сердце.

— Как ты полагаешь, твое крыло заживет? — спросила Белинда.

— Я надеюсь, — отозвалась Летучая Мышь. — Но лучше давай поговорим о тебе. Тебе известно, почему ты носишь вуаль во все дни, кроме воскресенья?

— А разве не все носят? — удивилась Принцесса.

on Sundays, and since you’ve been so kind to me I’ll tell you. Sit down.'

The Princess did, and listened through her veil and her tears, while the Bat told her all that I began this story by telling you.

'My great-great-great-great-grandfather heard the tale years ago,’ he said, up in the dark, dusty, beautiful, comfortable, cobwebby belfry, and I have heard scraps of it myself when the evil Bell-people were quarrelling, or talking in their sleep, lazy things!'

'It's very good of you to tell me all this,' said Belinda, 'but what am I to do?'

'You must find the bell that doesn't ring, and can't ring, and never will ring, and wasn't made to ring.'

'If I were a prince,' said the Princess, 'I could go out and seek my fortune.'

'Princesses have fortunes as well as princes,' said the Bat.

'But father and mother would never let me go and look for mine.’ ,

'Think!' said the Bat, 'perhaps you'll find a way.'

So Belinda thought and thought.

And at last she got the book that had the portraits of eligible princes in it, and she wrote to the prince who had the christening curse—and this is what she said:


'Princess Belinda of Carillon-land is not afraid of christening curses. If Prince Bellamant would like to marry her he had better apply to her Royal Father in the usual way.

P.S.—I have seen your portrait.'


When the Prince got this letter he was very pleased, and wrote at once for Princess Belinda’s likeness.

Of course they sent him a picture of her Sunday face, which was the most beautiful face in the world.

As soon as he saw it he knew that this was not only the most beautiful face in the world, but the dearest, so he wrote to her father by the next post—applying for her hand in the

— Да, но только тут, в замке, это делается из-за тебя.

— Но почему? — недоумевала Принцесса.

— Посмотрись в зеркало, и ты все поймешь.

— Но это запрещено, смотреть можно только по воскресеньям, — заметила Принцесса. — Да к тому же все зеркала убраны.

— Будь я на твоем месте, — сказала Летучая Мышь, — я поднялась бы в мансарду, туда, где спит молоденькая кухарка. Пошарь у самой крыши возле ее подушки, ты там обнаружишь маленькое кругленькое зеркальце. Но непременно сначала вернись сюда, и только здесь посмотри на себя в зеркало.

Принцесса сделала все в точности так, как ей велела Летучая Мышь. Она вернулась в комнату, закрыла дверь, и только тогда посмотрела в зеркальце маленькой кухарки, которое той подарил её возлюбленный. И когда она увидела свое уродливое, уродливое, уродливое лицо — ты должен помнить, что она становилась все страшнее с каждым днем с тех самых пор, как родилась — она завизжала диким голосом, а потом сказала:

— Да это же не я, это чей-то ужасный портрет!

— И тем не менее, это ты, — сказала Летучая Мышь твердо, но беззлобно. — Теперь тебе легко сообразить, почему ты носишь вуаль в течение недели, а в зеркало смотришься только по воскресеньям.

— Но почему, почему я не выгляжу так, как я отражаюсь в зеркале по воскресеньям? — спросила Принцесса, заливаясь слезами.

— Потому что по воскресеньям ты красивая, — ответила Летучая Мышь. — Но довольно, вытри слезы, — продолжала она. — Я открыла тебе твою ужасную тайну не для того, чтобы заставить тебя плакать. Я рассказала тебе все потому, что я знаю, как ты можешь стать такой же хорошенькой и во все остальные дни. Ты была добра ко мне, и я поведаю тебе все, что знаю. Сиди и слушай. — Принцесса села и сквозь слезы и сквозь вуаль стала слушать про то, что я рассказала тебе в самом начале нашей истории. — Мой пра-пра-пра-пра-прадедушка слышал эту историю много лет назад, как он говорил, на темной, пыльной, уютной, прекрасной паутинной колокольне, да к тому же и я сама кое-что разобрала из того, что плохие колокольные человечки шепотом говорили друг другу, особенно, когда ссорились или бредили во сне, паршивые ленивцы!

— Спасибо тебе, что ты все это мне рассказала, — поблагодарила ее Белинда. — Только что же мне теперь делать?

— Ты должна отыскать колокол, который не звонит, и не может звонить, и никогда не зазвонит, и не был сделан для того, чтобы звонить.

— Если бы я была принцем, — заметила Принцесса, — я могла бы отправиться на поиски своего счастья. А так...

— У принцесс тоже бывает счастье, не реже чем у принцев, — буркнула Летучая Мышь.

— Но отец и мать никогда не отпустят меня, чтобы я отыскала свое.

— Думай! — сказала Летучая Мышь. — Может быть, ты найдешь выход.

Белинда стала думать и думать. И наконец она взяла книгу, в которой были портреты возможных женихов и написала принцу с крестильным проклятием. Вот что говорилось в её письме:


Принцесса Белинда из Каррилонландии не боится крестильных проклятий. Если принц Белламант захочет жениться на ней, то ему рекомендуется обратиться к её Августейшему Отцу в общепринятой форме.

P.S. Я видела ваш портрет.

Получив это письмо, Принц страшно обрадовался и тут же написал по всей форме, как об этом просила Принцесса Белинда. Ясно, что ему послали ее воскресное изображение, с которого на него смотрело самое прекрасное в мире лицо. Как только Принц на него глянул, ему стало ясно, что это не только самое прекрасное, но и для него, Принца, самое дорогое лицо на

usual way and enclosing the most respectable references. The King told the Princess.

'Come,' said he, 'what do you say to this young man?'

And the Princess, of course, said, 'Yes, please.'

So the wedding-day was fixed for the first Sunday in June.

But when the Prince arrived with all his glorious following of courtiers and men-at-arms, with two pink peacocks and a crown-case full of diamonds for his bride, he absolutely refused to be married on a Sunday.

Nor would he give any reason for his refusal.

And then the King lost his temper and broke off the match, and the Prince went away.

But he did not go very far.

That night he bribed a page-boy to show him which was the Princess's room, and he climbed up by the jasmine through the dark rose-scented night, and tapped at the window.

'Who's dhere?' said the Princess inside in the dark.

'Me,' said the Prince in the dark outside.

'Thed id wasnd't true?' said the Princess. 'They toad be you'd ridded away.'

'What a cold you've got, my Princess,' said the Prince hanging on by the jasmine boughs.

'It's not a cold,' sniffed the Princess.

'Then... oh you dear... were you crying because you thought I’d gone?’ he said.

'I suppose so,' said she. 'i He said, 'You dear!' again, and kissed her hands.

Why wouldn't you be married on a Sunday?’ she asked.

'It's the curse, dearest,' he explained, 'I couldn't tell any one but you. The fact is, Malevola6 wasn't asked to my christening so she doomed me to be... well, she said "moderately good-looking all the week, and too ugly for words on Sundays." So you see! You will be married on a week-day, won't you?'

'But I can’t,' said the Princess, 'because I’ve got a curse too—only I’m ugly all the week and pretty on Sundays.'

свете. Так что Беллламант послал письмо ее отцу прямо со следующей почтой, написав все, как полагается, и приложив самые респектабельные рекомендации.

Король обратился к Принцессе.

-Ну, что ты скажешь об этом молодом человеке?

И Принцесса, ясное дело, ответила:

— Да, папа.

Так что свадьба была тут же назначена на первое воскресенье июля. Но когда Принц прибыл в сопровождении блистательных придворных и вооруженного отряда, с двумя розовыми павлинами и шкатулкой с изображением короны на крышке, наполненной бриллиантами для невесты, он категорически отказался венчаться в воскресенье. При этом он не привел никаких причин своего отказа. Тогда Король разгневался, вышел из себя и разорвал помолвку. И Принц отбыл восвояси.

Но на самом деле он отъехал совсем недалеко. В ту же самую ночь он подкупил мальчишку-пажа, чтобы тот показал ему, где находятся покои Принцессы. И в плотной, пахнущей розами темноте, он взобрался по толстому стволу жасминного дерева и постучал в окно.

— Дидада ко мне стучать, — ответила Принцесса из темноты. — Кто это ко бде стучит?

— Это я, — отозвался Принц из наружной темноты.

— Так это диправда? Ты не уехал?

-Ну и насморк же у тебя, — сказал Принц, изо всех сил стараясь удержаться на жасминных ветках.

— Это ди дасморк, — всхлипнула Принцесса.

— Так ты... дорогая моя... ты плачешь?

— Похоже на то, — прошептала она.

— О, дорогая! — сказал Принц и поцеловал ее руку.

— Почему ты не хотел венчаться в воскресенье? — спросила она.

— Это и есть проклятье, дорогая, — объяснил он. — Я не мог никому сказать, кроме тебя. Дело в том, что фея Малевола не была приглашена на мои крестины, и тогда она приговорила меня к... в общем, она наколдовала, чтобы я был «средне-симпатичным #се дни неде-

'How extremely tiresome,' said the Prince, 'but can't you be cured?'

'Oh yes,' said the Princess, and told him how. 'And you,' she asked, 'is yours quite incurable?'

'Not at all,’ he answered, 'I've only got to stay under water for five minutes and the spell will be broken. But you see, beloved, the difficulty is that I can't do it. I've practised regularly, from a boy, in the sea, and in the swimming bath, and even in my wash-hand basin—hours at a time I've practised—but I never can keep under more than two minutes.’

'Oh dear,' said the Princess, 'this is dreadful.'

'It is rather trying,' the Prince answered.

’You're sure you like me,' she asked suddenly, 'now you know that I'm only pretty once a week?'

'I'd die for you,' said he.

'Then I'll tell you what. Send all your courtiers away, and take a situation as under-gardener here—I know we want one. And then every night I’ll climb down the jasmine and we'll go out together and seek our fortune. I'm sure we shall find it.'

And they did go out.

The very next night, and the next, and the next, and the next, and the next, and the next.

And they did not find their fortunes, but they got fonder and fonder of each other.

They could not see each other's faces, but they held hands as they went along through the dark.

And on the seventh night, as they passed by a house that showed chinks of light through its shutters, they heard a bell being rung outside for supper, a bell with a very loud and beautiful voice.

But instead of saying—

'Supper's ready,' as any one would have expected, the bell was saying—

Ding dong dell!

I could tell

ли, а по воскресеньям таким уродом, что и словами не расскажешь». Теперь ты поняла? Ты ведь не откажешься выйти за меня в будни, правда же?

— Но я не могу, — сказала Принцесса. — На мне тоже лежит проклятье, я как раз уродлива по будням, а хорошенькой становлюсь только по воскресеньям.

— Как это все утомительно, — вздохнул Принц. — А нельзя ли тебя как-нибудь вылечить?

— Да можно же! — воскликнула Принцесса и рассказала ему все в подробностях. — А ты? — спросила она. — Твое проклятие неизлечимо?

— Да нет, — сказал Принц. — Мне надо провести под водой всего лишь пять минут, и тогда колдовство рассеется. Но видишь ли, любимая моя, трудность заключается в том, что я не могу этого сделать, я уж так старался научиться, еще когда был совсем мальчишкой, и в море, и в бассейне, и даже в простом тазу. Я упражнялся часами. Но я не могу выдержать под водой больше двух минут.

— О, Боже мой! — вздохнула Принцесса. — Как это все ужасно.

— Да, утомительно, — повторил Принц.

— Скажи, ты все еще продолжаешь любить меня, хотя знаешь, что я бываю хорошенькой только раз в неделю? — спросила Принцесса.

— Да я жизнь за тебя отдам! — воскликнул Принц.

— Тогда я тебе вот что скажу. Отошли назад всех своих придворных и устройся на место младшего дворцового садовника. Я знаю, что это место свободно. И тогда каждую ночь я буду спускаться по жасминному стволу, и мы вместе с тобой будем уходить на поиски своего счастья. Я уверена, что мы его найдем.

Так они и сделали. Следующую ночь, и следующую ночь, и следующую, и следующую они ходили вместе, покидая дворец. Они не нашли своего счастья, но они любили друг друга все больше и больше. Их лица не были видны в темноте, но в своих ночных странствиях они крепко держались за руки.

Where you ought to go

To break the spell.

Then some one left off ringing the bell, so of course it couldn't say any more.

So the two went on.

A little way down the road a cow-bell tinkled behind the wet .hedge of the lane. And it said—not, 'Here I am, quite safe,' as a cow-bell should, but—

Ding dong dell

All will be well

If you...

Then the cow stopped walking and began to eat, so the bell couldn't say any more.

The Prince and Princess went on, and you will not be surprised to hear that they heard the voices of five more bells that night.

The next was a school-bell.

The schoolmaster's little boy thought it would be fun to ring it very late at night—but his father came and caught him before the bell could say any more than—

Ding a dong dell

You can break up the spell

By talking...

So that was no good.

Then there were the three bells that were the sign over the door of an inn where people were happily dancing to a fiddle, because there was a wedding.

These bells said:

We are the

Merry three

Bells, bells, bells.

You are two

И вот, на седьмую ночь, когда они проходили мимо домика, где через щелочки в закрытых ставнях брезжил свет, они услышали, как колокольчик там, внутри дома, сзывает к ужину, и голос этого колокольчика звучит так громко, так мелодично. Однако вместо того, чтобы говорить «ужин готов», что естественно было бы ожидать, он говорил:

Динь-дон-динь,

Знаю я один,

Как и отчего

Рухнет волшебство.

Но тут звонить перестали, и ясное дело, колокольчику пришлось замолчать. Принц с Принцессой двинулись дальше. И, пройдя совсем немного, они услышали как из-за кустов живой изгороди раздается звон коровьего колокольчика. Но колокольчик этот не говорил, как бы ему полагалось: «Я здесь, все хорошо, не беспокойтесь», а вызванивал:

Динь-дон-звяк,

Поступите так:

Если вы...

Но тут корова перестала переходить с места на место и стала щипать траву, поэтому колокольчик больше ничего сказать не мог. Принц и Принцесса пошли дальше. И, не удивляйся, пожалуйста, в эту ночь они слышали голоса еще пяти колокольчиков! Следующим был школьный звонок. Малолетний сынишка учителя решил, что будет забавно прозвонить в школьный колокольчик не перед уроком, а перед сном. Но отец прекратил это дурацкое занятие, так что колокольчик успел только сказать:

Динь-дин-дон,

Знаем я и он,

To undo

Spells, spells, spells...

Then the wind who was swinging the bells suddenly thought of an appointment he had made with a pine forest to get up an entertaining imitation of sea-waves for the benefit of the forest nymphs who had never been to the seaside, and he went off—so, of course, the bells couldn't ring any more, and the Prince and Princess went on down the dark road.

There was a cottage and the Princess pulled her veil closely over her face, for yellow light streamed from its open door—and it was a Wednesday.

Inside a little boy was sitting on the floor—quite a little boy—he ought to have been in bed long before, and I don't know why he wasn't.

And he was ringing a little tinkling bell that had dropped off a sleigh.

And this little said:

Tinkle, tinkle, tinkle, I'm a little sleigh-bell,

But I know what I know, and I'll tell, tell, tell.

Find the Enchanter of the Ringing Well,

He will show you how to break the spell, spell, spell.

Tinkle, tinkle, I'm a little sleigh-bell,

But I know what I know...

And so on, over and over, again and again, because the little boy was quite contented to go on shaking his sleigh-bell for ever and ever.

'So now we know,’ said the Prince, 'isn't that glorious?'

'Yes, very, but where's the Enchanter of the Ringing Well?' said the Princess doubtfully.

'Oh, I've got his address in my pocket-book,' said the Prince. 'He's my god-father. He was one of the references I gave your father.'

So the next night the Prince brought a horse to the garden, and he and the Princess mounted, and rode, and rode, and rode, and in the grey dawn they came to Won-

Рухнет волшебство,

Если взять...

Опять ничего не удалось узнать толком!

После этого на сцене появились три колокольчика над гостиничной дверью. Там шло веселье, потому что справляли свадьбу. Все танцевали под звуки скрипки. А колокольчики говорили:

Нас трое развеселых,

И любим мы звонить.

Вас двое очень грустных,

Но полно вам ходить.

Чтоб волшебство разрушить

Вам надо нас послушать

Взять да и....

Но тут ветер, который шевелил колокольчики над дверью гостиницы, вспомнил, что он уговорился о встрече с сосновой рощей. Они решили, что он прилетит и они вместе с соснами устроят шум, напоминающий шум прибоя, для того чтобы порадовать лесных нимф, никогда не бывавших на морском берегу. И ветер улетел. И, естественно, колокольчики замолчали. Принц и Принцесса зашагали дальше по темной ночной дороге.

Возле дороги стоял домик. Принцесса опустила вуаль, потому что из открытой двери наружу потоком лился желто-золотистый свет. Была всего лишь среда. В доме на полу сидел маленький мальчик — ну, совсем маленький мальчик — ему уже давным-давно пора было находиться в постельке, и я совершенно не знаю, почему он до сих пор не спал. И этот мальчик забавлялся маленьким бубенчиком, который отскочил от саночек. И этот бубенчик говорил так:

Динь-динь, динь-динь, динь-динь,

Я маленький бубенчик,

Я знаю то, что знаю,

derwood, and in the very middle of that the Enchanter's Palace stands.

The Princess did not like to call on a perfect stranger so very early in the morning, so they decided to wait a little and look about them.

The castle was very beautiful, decorated with a conventional design of bells and bell ropes, carved in stone.

Luxuriant plants of American bell-vine covered the drawbridge and portcullis.

On a green lawn in front of the castle was a well, with a curious bell-shaped covering suspended over it.

The lovers leaned over the mossy fern-grown wall of the well, and, looking down, they could see that the narrowness of the well only lasted for a few feet, and below that it spread into a cavern where water lay in a big pool.

’What cheer?’7 said a pleasant voice behind them.

It was the Enchanter, an early riser, like Darwin was, and all other great scientific men.

They told him what cheer.

'But,' Prince Bellamant ended, 'it's really no use. I can't keep under water more than two minutes however much I try. And my precious Belinda's not likely to find any silly old bell that doesn’t ring, and can't ring, and never will ring, and was never made to ring.'

'Ho, ho,' laughed the Enchanter with the soft full laughter of old age. 'You've come to the right shop. Who told you?'

'The bells,’ said Belinda.

'Ah, yes.' The old man frowned kindly upon them. 'You must be very fond of each other?'

'We are,' said the two together.

'Yes,' the Enchanter answered, 'because only true lovers can hear the true speech of the bells, and then only when they're together. Well, there's the bell!'

He pointed to the covering of the well, went forward, and touched some lever or spring. The covering swung out from above the well, and hung over the grass grey with the dew of dawn.

'That? said Bellamant.

Хоть мал я, словно птенчик.

Пойди найди Волшебника Звенящего Колодца,

Послушай, что он скажет,

И волшебство порвется.

Динь-динь, динь-динь, динь-динь,

Я знаю то, что знаю...

И так дальше, все снова и снова, и снова, потому что маленькому мальчику очень нравилось, как звенит его бубенчик, и он готов был трясти его без конца.

— Теперь мы знаем, — обрадовался Принц. — Чудесно, ведь правда? .

— Да, замечательно, — отозвалась Принцесса с некоторым сомнением в голосе. — Но где же этот Волшебник Звенящего Колодца?

— Да ведь его адрес — у меня в записной книжке! — воскликнул Принц. — Это же мой крёстный! Он написал одну из тех рекомендаций, которые я вручил твоему отцу!

Так что следующей ночью Принц привел в сад коня, и влюбленные сели на коня верхом, и скакали, и скакали, и скакали. Когда забрезжил рассвет, добрались они до Зачарованного леса. Посреди этого леса высился дворец Волшебника.

Принцесса постеснялась явиться во дворец к совсем незнакомому человеку в такую рань, и они решили немного подождать и оглядеться.

Дворец был очень красив. Он был украшен традиционным узором: колокола и протянутые к ним веревки, вырезанные на камне. Подъемный мост и портики были увиты плющом, цветы которого имели вид колоколов. На подстриженной лужайке перед дворцом виднелся колодец, со странной крышкой, сделанной в форме колокола. Влюбленные перегнулись через заросшую папоротником стену колодца и увидели, что колодец был узким только вверху, а внизу он расширялся, образуя некое подобие пещеры с широким прудом на дне.

— Какими судьбами? — послышался вдруг приятный

'That,' said his god-father, 'is what's called a diving bell. It doesn’t ring, and it can't ring, and it never will ring, and it was never made to ring. Get into it.'

'Eh?' said Bellamant forgetting his manners.

The old man took a hand of each and led them under the bell.

They looked up.

It had windows of thick glass, and high seats about four feet from its edge, running all round inside.

Take your seats,’ said the Enchanter.

Bellamant lifted his Princess to the bench and leaped up beside her.

’Now,' said the old man, 'sit still, hold each other's hands, and for your lives don't move.’

He went away, and next moment they felt the bell swing in the air.

It swung round till once more it was over the well, and then it went down, down, down.

Tm not afraid, with you,' said Belinda, because she was, dreadfully.

Down went the bell.

The glass windows leaped into light, and looking through them, the two could see blurred glories of lamps in the side of the well.

Then with a plop the lower edge of the bell met the water, the water rose inside it, a little, then not any more.

And the bell went down, down, and above their heads the green water lapped against the windows of the bell.

'You're under water—if we stay five minutes,' Belinda whispered.

’Yes, dear,’ said Bellamant, and pulled out his ruby-studded chronometer.

'It's five minutes for you, but oh! cried Belinda, 'it's now for me. For I’ve found the bell that doesn't ring, and can’t ring, and never will ring, and wasn't made to ring. Oh Bellamant dearest, it's Thursday. Have I got my Sunday face?'

She tore away her veil, and his eyes, fixed upon her face, could not leave it.

голос у них за спиной. Это был Волшебник собственной персоной. Он любил рано вставать, как, например, Дарвин или как многие другие знаменитые учёные.

Они рассказали ему, какими судьбами.

— Но, — вздохнул Принц Белламант, заканчивая свой рассказ. — Все бестолку. Я не могу пробыть под водой более двух минут, как бы я не старался. И не похоже, чтобы моя прекрасная Белинда когда-нибудь разыскала этот дурацкий колокол, который никогда не звонит, и не может звонить, и никогда не зазвонит, и сделан не для того, чтобы звонить.

— Хо-хо! — засмеялся Волшебник добродушным густым смехом, каким обычно смеются добрые старики. — Куда вы шли, туда вы и пришли. Но кто вам все рассказал?

— Колокольчики, — сказала Белинда.

— А, понятно, — сказал Волшебник. — Вы, должно быть, очень любите друг друга?

— Очень, — сказали оба в один голос.

— Все правильно, — сказал Волшебник. — Потому что только истинно любящие могут понимать колокольную речь, и то только тогда, когда они находятся вместе. Поглядите, вот же этот колокол! — Он указал на крышку колодца, подошел поближе и тронул какой-то рычажок или пружинку. Крышка сдвинулась в сторону и повисла над травой, поседевшей от утренней росы.

— Это? — изумился Белламант.

— Это, — сказал его крестный, — называется ны-ряльный колокол. Он никогда не звонит, и не может звонить, и никогда не зазвонит, и не был сделан для того, чтобы звонить. Забирайтесь-ка в него оба.

— Чего-чего? — закричал Белламант, забыв о хороших манерах.

Волшебник взял каждого из них за руку и завел их под купол колокола. Они глянули вверх. Там вверху были врезаны окна из толстого стекла, а на расстоянии примерно четырех футов от края вдоль стен вокруг колокола шла скамейка.

— Усаживайтесь, — скомандовал Волшебник.

'Oh dream of all the world's delight,' he murmured, 'how beautiful you are.'

Neither spoke again till a sudden little shock told them that the bell was moving up again.

'Nonsense,' said Bellamant, 'it's not five minutes.'

But when they looked at the ruby-studded chronometer, it was nearly three-quarters of an hour. But then, of course, the well was enchanted.

'Magic? Nonsense,' said the old man when they hung about him with thanks and pretty words. 'As I told you, it's only a diving-bell.'

* * *

So they went home and were married, and the Princess did not wear a veil at the wedding.

She said she had had enough veils to last her a life time.

* * *

And a year and a day after that a little daughter was born to them.

’Now sweetheart,' said King Bellamant—he was king now because the old king and queen had retired from the business, and were keeping pigs and hens in the country as they had always planned to do—’I am going to ring the bells with my own hands, to show how glad I am for you, and for the child, and for our good life together.'

So he went out.

It was very dark, because the baby princess had chosen to be born at midnight.

The King went out to the belfry, that stood in the great, bare, quiet, moonlit square, and he opened the door.

The furry-pussy8 bell-ropes, like huge caterpillars, hung on the first loft.

The King began to climb the curly-wurly stone stair.

And as he went up he heard a noise, the strangest noises, stamping and rustling and deep breathings.

Белламант поднял свою принцессу, усадил ее на лавку, подпрыгнул и сел рядом с ней.

— А теперь, — сказал Волшебник, — сидите смирно, возьмитесь за руки, и если вам дорога ваша жизнь, не вздумайте шевелиться. Он отошел, и тут же они почувствовали, как колокол качнулся в воздухе. Покачавшись, он снова встал над колодцем, а затем пошел вниз, вниз, вниз.

— Раз я с тобой, я не боюсь, — прошептала Белинда, именно потому, что она страшно трусила. Колокол все опускался и опускался, верхние стекла осветились, и глядя сквозь них, они оба могли видеть слегка затуманенный свет ламп, вделанных в стены колодца. Затем нижнии край колокола плюхнул о воду, и вода залилась внутрь, поднявшись только слегка. А колокол шел вниз, и все вниз, и теперь уже над их головами зеленая вода плескалась о стекла окон.

— Вот ты и под водой, — прошептала Белинда. — Если мы пробудем здесь пять минут, условие будет выполнено.

— Да дорогая, — сказал Белламант, доставая из кармана свой осыпанный рубинами хронометр.

— Пять минут для тебя, а для меня-то уже теперь! — ликовала Белинда. — Я ведь нашла колокол, который не звонит, и не может звонить, и никогда не зазвонит, и не был сделан для того, чтобы звонить! О, Белламант, дорогой, сегодня ведь только четверг. Взгляни, не появилось ли у меня мое воскресное лицо? Она сдернула с себя вуаль, а он, поглядев, уже не мог отвести глаз от своей невесты.

— О, мечта моя, как же ты прекрасна! И они какое-то время провели в молчании, пока не ощутили неожиданный толчок и не поняли, что колокол стал подниматься.

— Чепуха, — сказал Белламант. — Пяти минут еще не прошло. — Но когда он поглядел на осыпанный рубинами хронометр, выяснилось, что прошло уже три четверти часа. Но ведь колодец-то был волшебный!

— Волшебство? Ерунда! — возразил Принцу крест-

He stood still in the ringers' loft where the pussy-furry caterpillary bell-ropes hung, and from the belfry above he heard the noise of strong fighting, and mixed with it the sound of voices angry and desperate, but with a noble note that thrilled the soul of the hearer like the sound of the trumpet in battle.

And the voices cried:

Down, down—away, away,

When good has come ill may not stay,

Out, out, into the night,

The belfry bells are ours by right!

And the words broke and joined again, like water when it flows against the piers of a bridge.

'Down, down—.’

'Ill may not stay—.'

Good has come—.'

’Away, away —

And the’ joining came like the sound of the river that flows free again.

Out, out, into the night,

The belfry bells are ours by right!

And then, as King Bellamant stood there, thrilled and yet, as it were, turned to stone, by the magic of this conflict that raged above him, there came a sweeping rush down the belfry ladder.

The lantern he carried showed him a rout of little, dark, evil people, clothed in dust and cobwebs, that scurried down the wooden steps gnashing their teeth and growling in the bitterness of a deserved defeat.

They passed and there was silence.

Then the King flew from rope to rope pulling lustily, and from above, the bells answered in their own clear beautiful

ный. — Я же сказал тебе — это обыкновенный колокол для ныряния.

* * *

И вот они направились домой и поженились. И Принцесса на свадьбе была без вуали. Она сказала, что вуаль ей надоела, что она не наденет ее до конца дней.

* * *

И ровно через один год и один день у них родилась дочка.

— Послушай, любовь моя, — сказал Король Белла-мант — потому что теперь он стал королем. Дело в том, что король и королева подали в отставку и, поселившись в деревне, стали, как и давно хотели, разводить свинок и курочек. — Послушай, любовь моя, я сам поднимусь на колокольню и собственноручно буду звонить в колокола, чтобы все поняли, как я счастлив, что у меня есть ты и дочка, и вообще, как счастливо мы живем с тобой.

И он вышел из дворца. На дворе стояла страшная темень, поскольку принцесса надумала родиться ровно в полночь. Король направился к колокольне, которая высилась посреди широкой, пустынной, тихои, залитой лунным светом площади. Подошел и отворил дверь. Мохнатые-лохматые веревки свисали до самого низу. Они напоминали гигантских гусениц. Он стал взбираться по крученой-верченой винтовой лестнице, и вдруг слух его уловил какой-то шум, какой-то шорох, топот маленьких ножек и чье-то приглушенное дыхание. Он остановился рядом с мохнатыми-лохматыми веревками, похожими на гусениц. И замер. Сверху долетали звуки яростной борьбы, которые смешивались с сердитыми голосами, но в них, в этих голосах, звучала некая благородная нотка, которая завораживала и проникала в душу слушающего, как звук трубы во время битвы. Король Белламант различил такие слова:

voices—because the good Bell-people had driven out the usurpers and had come to their own again.

Ring-a-ring-a-ring-a-ring-a-ring! Ring, bell!

A little baby comes on earth to dwell. Ring, bell!

Sound, bell! Sound! Swell!

Ring for joy and wish her well!

May her life tell No tale of ill-spell!

Ring, bell! Joy, bell!

Ring!

Вниз, вниз, и — прочь, прочь,

Уходите в ночь, в ночь:

Пришло добро,

Места нет для зла,

Это наши по праву колокола!

Слова то связывались одно с другим, то рассыпались, доносились отрывочно, потом слышались снова, звуки неслись точно река, когда ее вода разбивается о стояки моста, а потом звуки начинали литься стройно, словно река миновала мост и течет опять свободно и спокойно:

Вниз, вниз, прочь, прочь,

Уходите в ночь, в ночь...

И вслед за этим, пока Король Белламант стоял неподвижно, завороженный происходящим наверху, послышался какой-то шорох, как будто кто-то поспешно сползал с самой верхней стремянки. В луче его фонаря показались маленькие, темные, злые человечки, завернутые в пыль и паутину, которые в панике сбегали по деревянным перекладинам, скрипя зубами от горечи поражения, кстати, весьма заслуженного. Они ушли, и воцарилась тишина. И тогда король прямо-таки накинулся на веревки, и сверху ему ответили колокола — своими собственными чистыми и красивыми голосами, потому что хорошие Звонолюдки выгнали непрошенных пришельцев и принялось за свое любимое дело.

Звони, звони, звони.

Звони в колокола!

Пришел ребенок в этот мир.

Звони в колокола!

Бум-бум! Бум-бум!

Дари ей силу, веру, ум!

Пусть будет жизнь её светла.

Звони в колокола!

Администрация сайта admin@envoc.ru
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.