«Revolution is made not by those hungry, but unfed for three days full ups.» - Революцию делают не голодные люди, а сытые, которых, три дня не кормили
 Thursday [ʹθɜ:zdı] , 29 July [dʒʋʹlaı] 2021

Тексты для чтения

Беатрис Поттер. Сказка про миссис Тигги-Мигл

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Беатрис Поттер

THE TALE OF MBS. TIGGY-WINKLE Once upon a time there was a little girl called Lucie, who lived at a farm called Little-town. She was a good little girl — only she was always losing her pocket-handkerchiefs!

One day little Lucie came into the farm-yard crying — oh, she did cry so! Tve lost my pocket-handkin! Three handkins and a pinny! Have you seen them, Tabby Kitten?'

The Kitten went on washing her white paws; so Lucie asked a speckled hen—

'Sally Henny-penny, have you found three pocket-handkins?' But the speckled hen ran into a barn, clucking— 'I go barefoot, barefoot, barefoot!' And then Lucie asked Cock Robin sitting on a twig. Cock Robin looked sideways at Lucie with his bright black eye, and he flew over a stile and away. Lucie climbed upon the stile and looked up at the hill behind Little-town — a hill that goes up — up — into the clouds as though it had no top! And a great way up the hill-side she thought she saw some white things spread upon the grass. Lucie scrambled up the hill as fast as her stout legs would carry her; she ran along a steep path-way — up and up — until Little-town was right away down below — she could have dropped a pebble down the chimney! Presently she came to a spring, bubbling out from the hillside. Some one had stood a tin can upon a stone to catch the water — but the water was already running over, for the can was no bigger than an egg-cup! And where the sand upon the path was wet — there were foot-marks of a very small person.

СКАЗКА ПРО МИССИС ТИГГИ-МИГЛ Жила-была на свете одна маленькая девочка,

которую звали Люси. Жила она на ферме, которую называли Литтлтаун, что значит — Городок. Девочка она была хорошая, только все время теряла носовые платки!

Однажды вышла она на двор вся в слезах.

— Ой-ой-ой, — рыдала она. — Я опять потеряла свои носовые платочки. Целых три платочка и передничек! Может, ты их где видел, Полосатик? Но полосатый котенок молча продолжал мыть свои беленькие лапки. Тогда Люси спросила рябую курочку:

— Курочка Сэлли, может быть, ты нашла мои носовые платочки? Но курочка-ряба кинулась к курятнику с громким кудахтаньем:

— Я бегаю босиком, босико-ко-ком, босико-ком! Тогда Люси спросила Малиновку, которая сидела на ветке. Малиновка искоса взглянула на Люси блестящим черным глазом, перепорхнула через каменный забор и улетела. Люси вскарабкалась на забор и поглядела на высокий холм за фермой. Он поднимается все вверх и вверх и теряется где-то в облаках, точно у него вовсе и нет никакой вершины! И как ей показалось, далеко-далеко на склоне холма она увидела, что на траве что-то белеется. Люси стала карабкаться на холм так споро, как только поспевали ее толстенькие ножки. Она бежала по крутой тропинке — все наверх и наверх, пока Литтлтаун не оказался под нею. Она могла бы, если бы захотела, забросить камешек прямо в трубу!

Lucie ran on, and on. The path ended under a big rock. The grass was short and green, and there were clothes-props cut from bracken stems, with lines of plaited rushes, and a heap of tiny clothes pins — but no pocket-handkerchiefs! But there was something else — a door! straight into the hill; and inside it some one was singing—

'Lily-white and clean, oh!

With little frills between, oh!

Smooth and hot—red rusty spot

Never here be seen, oh!' Lucie, knocked — once — twice, and interrupted the song. A little frightened voice called out 'Who’s that?' Lucie opened the door: and what do you think there was inside the hill?— a nice clean kitchen with a flagged floor and wooden beams — just like any other farm kitchen. Only the ceiling was so low that Lucie’s head nearly touched it; and the pots and pans were small, and so was everything there. There was a nice hot singey smell; and at the table, with an iron in her hand stood a very stout short person staring anxiously at Lucie. Her print gown3 was tucked up, and she was wearing a large apron over her striped petticoat. Her little black nose went sniffle, sniffle, snuffle, and her eyes went twinkle, twinkle4; and underneath her cap — where Lucie had yellow curls — that little person had prickles! 'Who are you?' said Lucie. 'Have you seen my pocket-handkins?’ The little person made a bob-curtsey — ’Oh, yes, if you please’m; my name is Mrs. Tiggy-winkle; oh, yes if you please'm, I'm an excellent clear-starcher!’ And she took something out of a clothes-basket, and spread it on the ironing-blanket. 'What's that thing?' said Lucie — 'that’s not my pocket-hand-kin?' 'Oh no, if you please'm; that's a little scarlet waist-coat belonging to Cock Robin!' And she ironed it and folded it, and put it on one side. .

Вдруг она оказалась возле родничка, который, булькая, бил прямо из-под земли. Кто-то поставил жестяной бидончик прямо под струю, чтобы в него натекла вода, но вода уже переливалась через край, потому что бидончик был немногим больше яичной скорлупки! И там, где песок на дорожке был влажным, на нем отпечаталось полно каких-то малюсеньких следочков. Люси побежала дальше. Тропинка кончилась под большой скалой. Там зеленела невысокая травка, и были вбиты колышки, а между ними были натянуты шнурочки, сплетенные из листьев рогоза, на которых сушилось белье, и была масса бельевых прищепок, но платочков там не было! Но там обнаружилось кое-что другое — дверь! Она вела прямо внутрь холма. А внутри холма за дверью кто-то напевал:



Не осталось ни пятна,

Все — сплошная белизна! Люси постучала разок, потом другой — песенка оборва-лась. Тоненький испуганный голосок спросил:

— Кто там? Люси отворила дверь. И как бы вы думали, что за ней скрывалось? — маленькая чистенькая кухонька, с полом, выложенным каменными плитами и с деревянными балками под потолком — как любая кухня на любой ферме. Только потолок был такой низкий, что Люси почти касалась его макушкой, и посуда на полках была малюсенькая, и вообще все было крошечное. Тепло и уютно пахло свежевыглаженным бельем. А возле стола с утюгом в руке стояла очень низенькая толстенькая тетенька и с опаской глядела на Люси. Подол ее цветастого платьица был подоткнут, из-под него виднелась нижняя юбка в полосочку, а спереди был надет широкий фартук. Ее черный носик так и ходил ходуном, принюхиваясь: фух-фух-фух, а глазки мигали как звездочки, а там, где у Люси из-под шапочки выбивались золотистые кудряшки, у хозяйки кухни под чепчиком виднелись — ИГОЛКИ!

Then she took something else off a clothes-horse— 'That isn't my pinny?' said Lucie. 'Oh no, if you please’m; that's a damask table-cloth belonging to Jenny Wren; look how it's stained with currant wine! It’s very bad to wash!’ said Mrs. Tiggy-winkle. Mrs. Tiggy-winkle’s nose went sniffle, sniffle, snuffle, and her eyes went twinkle, twinkle; and she fetched another hot iron from the fire. 'There's one of my pocket-handkins!' cried Lucie—'and there's my pinny!' Mrs. Tiggv-winkle ironed it, and goffered it, and shook out the frills. ' 'Oh that is lovely!' said Lucie. 'And what are those long yellow things with fingers like gloves?' 'Oh, that's a pair of stockings belonging to Sally Henny-penny— look how she's worn the heels out with scratching in the yard! She'll very soon go barefoot!' said Mrs. Tiggy-winkle. 'Why, there's another handkersniff — but it isn't mine; it's red?' 'Oh no, if you please'm; that one belongs to old Mrs. Rabbit; and it did so smell of onions! I've had to wash it separately, I can't get out the smell.’ 'There’s another one of mine,’ said Lucie. 'What are those funny little white things?’ ’That’s a pair of mittens belonging to Tabby Kitten; I only have to iron them; she washes them herself.' 'There's my last pocket-handkin!' said Lucie. ‘And what are you dipping into the basin of starch?’ 'They're little dicky shirt-fronts belonging to Tom Titmouse — most terrible particular!’ said Mrs. Tiggy-winkle. 'Now I’ve finished my ironing; I'm going to air some clothes.' 'What are these dear soft fluffy things?' said Lucie. 'Oh those are woolly coats belonging to the little lambs at Skel-ghyl.’ 'Will their jackets take off?’ asked Lucie. 'Oh yes, if you please'm; look at the sheep-mark on the shoulder. And here’s one marked for Gatesgarth, and three that come from Little-town. They’re always marked at washing!' said Mrs. Tiggy-winkle.

— Кто ты есть? — спросила Люси, — И не видала ли ты моих носовых платочков? Маленькая тетенька присела в забавном реверансе:

— О, да-да-да, с вашего позволения, сударыня, меня зовут миссис Тигги-мигл, о, да-да-да, с вашего позволения, никто не умеет крахмалить белье лучше меня. Тут она вытащила что-то из бельевой корзины и расстелила поверх одеяла, на котором гладила.

— Что это такое? — спросила Люси. — Это вовсе не мой носовой платочек!

— О, нет, с вашего позволения, сударыня, это жилет папы Малиновки. Миссис Тигги-мигл прогладила его, аккуратно свернула и отложила в сторонку. Потом она сняла что-то с деревянной перекладины, на которой сушилось белье.

— Но это тоже не мой платочек! — сказала Люси.

— О, нет-нет, с вашего позволения, сударыня, это скатерть из Дамаска. Она принадлежит Дженни-крапивнику. Очень неаккуратная птица. Заляпала всю скатерть смородиновым вином. Смородиновые пятна отстирываются с таким трудом! Носик миссис Тигги-мигл так и ходил ходуном — пых-пых-пых, а глазки мигали как звездочки. Она взяла с плиты утюг погорячее.

— А вот и один из моих платочков! — воскликнула Люси. — И мой передничек! Миссис Тигги-мигл прогладила и его, расправила оборочки и загладила складочки.

— Ой, чудесно! — сказала Люси. — А что это такое желтое, длинное и с пальцами на концах, как у перчаток?

— А! Это чулки рябой курочки Сэлли. Посмотри, пятки совсем проносились, оттого, что она все время копается в земле. Она скоро совсем останется босой, — сказала миссис Тигги-мигл.

— Ой, вон еще один платочек. Но это ведь не мой? Он — красный!

— О, нет, с вашего позволения, сударыня, это платок мамы Крольчихи. Он весь пропах луком. Его пришлось

And she hung up all sorts and sizes of clothes — small brown coats of mice; and one velvety black mole-skin waist-coat; and a red tail-coat with no tail belonging to Squirrel Nutkin; and a very much shrunk blue jacket belonging to Peter Rabbit; and a petticoat, not marked, that had gone lost in the washing — and at last the basket was empty! Then Mrs. Tiggy-winkle made tea — a cup for herself and a cup for Lucie. They sat before the fire on a bench and looked sideways at one another. Mrs. Tiggy-winkle's hand, holding the tea-cup, was very very brown, and very very wrinkly with the soap-suds; and all through her gown and her cap, there were hair-pins sticking wrong end out; so that Lucie didn't like to sit too near her. When they had finished tea, they tied up the clothes in bundles; and Lucie's pocket-handkerchiefs were folded up inside her clean pinny, and fastened with a silver safety-pin. And then they made up the fire with turf, and came out and locked the door, and hid the key under the door-sill. Then away down the hill trotted Lucie and Mrs. Tiggy-winkle with the bundles of clothes! All the way down the path little animals came out of the fern to meet them; the very first that they met were Peter Rabbit and . Benjamin Bunny! And she gave them their nice clean clothes; and all the little animals and birds were so very much obliged to dear Mrs. Tiggy-winkle. So that at the bottom of the hill when they came to the stile, there was nothing left to carry except Lucie's one little bundle. Lucie scrambled up the stile with the bundle in her hand; and then she turned to say ’Good-night,’ and to thank the washerwoman — But what a very odd thing! Mrs. Tiggy-winkle had not waited either for thanks or for the washing bill! She was running running running up the hill — and where was her white frilled cap? and her shawl? and her gown — and her petticoat? And how small she had grown — and how brown — and covered with prickles! Why! Mrs. Tiggy-winkle was nothing but a hedgehog.

стирать совершенно отдельно. И все равно мне не удалось уничтожить запах.

— А вон еще мой платочек! — сказала Люси. — А что это такое — вон там, смешное, маленькое, беленькое?

— Это пара рукавичек полосатой кошечки. Я только глажу, а она стирает их сама.

— А вот и мой последний платочек! — обрадовалась Люси. — Скажите, а что вы макаете в тазик с крахмалом?

— Это прелестные манишки Тома-Титмауса. Такой привередливый мышонок, ужас! — сказала миссис Тигги-мигл. — Ну вот и все с глажкой, теперь мне надо развесить для просушки кое-что из выстиранного.

— А что это такое миленькое, пушистенькое? — спросила Люси.

— Это шерстяные жакеточки ягнят из Скелгхила.

— Как? Разве их одежки снимаются? — спросила Люси.

— Конечно, с вашего позволения, сударыня. Вон, посмотрите на метки на плече. Вот еще одна — с меткой «Гейтсгард», а вот три, помеченные «Литтлтаун». Их всегда метят, прежде чем отправить в стирку! — сказала миссис Тигги-мигл. И она стала развешивать белье всякого вида и фасона: маленькие мышиные курточки, и черный кротовый бархатный жилет, и рыженькое беличье пальтишко без хвоста, принадлежавшее бельчонку Орешкину, и невероятно севшую синюю куртку, принадлежащую Питеру-кролику, и еще неизвестно чью нижнюю юбку без метки. Наконец, корзина опустела! После этого миссис Тигги-мигл заварила чай и налила одну чашечку Люси и одну — себе. Они сидели на лавке возле камина и поглядывали друг на друга. Рука миссис Тигги-мигл, которой она держала чашку с чаем, была темнокоричневая, сморщенная, со следами мыльной пены. А через чепчик и через платье высовывались булавки не тем концом наружу, так что Люси на всякий случай от нее отодвинулась. Когда они напились чаю, они уложили белье в узелки. И носовые платочки Люси тоже упаковали в фартучек и закололи серебряной английской булавкой. Они заглушили огонь кусочком дерна, вышли и заперли

(Now some people say that little Lucie had been asleep upon the stile — but then how could she have found three clean pocket-handkins and a pinny, pinned with a silver safety-pin? And besides — I have seen that door into the back of the hill called Cat Bells — and besides I am very well acquainted with dear Mrs. Tiggy-winkle!)

дверь, а ключ спрятали под порожком. И вот уже миссис Тигги-мигл и Люси спускаются с холма и несут узелки с бельем. И на протяжении всего пути разные зверушки выходили им навстречу. Первыми вышли Питер-кролик и Бенджамин Банни. И миссис Тигги-мигл отдала им их чисто выстиранные вещички. Все зверушки и птички были очень благодарны доброй миссис Тигги-мигл. И вот, когда они спустились к самому подножью холма и оказались возле каменного забора, у них ничего больше не осталось, кроме узелка с платочками. Люси вскарабкалась на забор с узелочком в руке. Она обернулась, чтобы пожелать миссис Тигги-мигл доброй ночи и сказать ей спасибо. Но удивительное дело! Миссис Тигги-мигл не стала ждать никакого спасибо и не спросила плату за стирку! Она уже бежала вверх, вверх, вверх по холму. И куда девался ее чепчик в оборочках? И ее шаль? И платье? И полосатая нижняя юбка? И какая она стала крошечная, и вся серая, и вся В КОЛЮЧКАХ! А как же иначе! Ведь миссис Тигги-мигл на самом-то деле была просто ежихой!

* * * (Кое-кто уверяет, что маленькая Люси всего лишь уснула на приступочке — но тогда откуда же, скажите мне на милость, взялись у нее три чистых носовых платочка и передничек, заколотые серебряной английской булавкой?

Кроме того, я и сама, своими глазами, видела дверцу, ведущую внутрь холма под названием Кошкины Колокольцы; кроме того, я и сама очень хорошо знаю добрую, славную миссис Тигги-мигл!)

Администрация сайта [email protected]
Вопросы и ответы
Joomla! - бесплатное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU General Public License.